www.God.ru/TheRamaStory.htm

Глава 19

Джунгли Дандака

В то время, как Бхарата проводил свои дни в деревне Нандиграма,
погрузившись в постоянную медитацию о Раме, далеко от него, на ле-
систых склонах пика Читракута, Сита, Рама и Лакшмана восторженно
превозносили его великую самоотверженность и глубокое чувство пре-
данности. Все трое были счастливы в своей тихой лесной обители. Од-
нажды некий глупец по имени Джаянтха вознамерился испытать до-
блесть Рамы - затея столь же безрассудная и губительная, как попытка
муравья измерить глубину океана!

Из чистого озорства и вредности он превратился в ворону и, при-
близившись к Сите, которая, сидя рядом с Рамой, любовалась красотой
окружающей природы, больно клюнул ее в ступню, да так сильно, что из
ранки тотчас же брызнула кровь! Увидев струйку крови, текущую по
нежной ноге Ситы, Рама схватил пучок сухой травы и швырнул его в
ворону. Рама никогда бы не причинил вреда тому, кто не совершил ни-
чего дурного. Однако когда это неизбежно и неотвратимо, Раху (Paxy -
обезглавленный богом Вишну демон, голова которого блуждает по небу,
иногда заглатывая Луну и Солнце) заглатывает даже Луну на небосводе,
не правда ли? Так же поступил и Рама. Он и пальцем не тронет невинного!
Но этот пучок сухой травы вспыхнул ярким пламенем и устремился к
Джаянтхе. Когда тот, спасаясь от обжигающих сполохов, в страхе помчался
прочь, грозный огненный вихрь неотступно преследовал его, куда бы он ни
полетел. Отчаявшаяся и до смерти перепуганная ворона утратила
свой колдовской облик, и Джаянтха бросился в ноги Раме, моля о пощаде.
Бог Индра узнал, что Джаянтха - а это был его собственный сын -
оказался преступником, и, сокрушаясь от его наглости и непочтительности,
присоединился к покаянным мольбам. Джаянтха распластался на земле перед
Рамой, взывая к его милости. Он сказал: "Я последний глупец! Я не ведал,
что творил, и не сознавал всей низости и нелепости своего поступка.
Спаси меня от своего гнева, избавь меня от этого страшного огня!" Рама
сжалился над несчастным созданием, столь жалким и пристыженным. Он
сделал невидящим один его глаз и отослал его, отныне одноглазого, прочь
от себя. Он погасил огненный сноп, и тот вновь обратился в пучок сухой
травы. Джаянтха был чрезвычайно признателен Раме за то, что ограничился
таким пустяковым наказанием за чудовищный грех, им содеянный; он
поселился на склоне горы Читракута, неподалеку от хижины Ситы, Рамы
и Лакшманы и жил там долгое время.

Однажды, на десятый день месяца Маргасира, Рама велел Джаянтхе
покинуть свое жилище и удалиться в сторону юга. В этот день Сита, Ра-
ма и Лакшмана, также оставив свою лесную обитель на горе Читракута,



пустились в путь и вскоре приблизились к монастырю великого мудреца
Атри. Мудрец был заранее оповещен учениками о намерении Рамы по-
сетить его ашрам. Поэтому он устремился по лесной тропе навстречу
гостям, чтобы приветствовать Раму, Ситу и Лакшману. Святой старец,
преисполненный восторга от этого знака Благодати, проливал потоки
радостных слез и объявил, что достиг наконец своей наивысшей жиз-
ненной цели. Он говорил, что его многолетнее подвижничество принес-
ло свои счастливые плоды. В тот день мудрец Атри созвал своих учени-
ков и приготовил высокое сидение для Рамы во главе собрания всех жи-
телей ашрама. Супруга святого Анасуйя взяла на себя заботу о Сите и
проводила ее к месту собрания. Мудрец провозгласил о наступлении
долгожданного священного момента, раскрыв присутствующим тайну
воплощения Рамы и описав Божественные силы и великое могущество,
заключенные в Сите, Раме и Лакшмане. Анасуйя превозносила досто-
инства Ситы, как пример идеала, к которому должны стремиться все
женщины, преданные священному долгу. Затем заговорила сама Сита.
Она сказала, что каждый человек, каждое живое существо, всякое божье
создание содержит в себе женское начало, неотъемлемое от его естества;

она сказала, что хотя в мирской жизни люди, разделенные на два пола,
играют женские и мужские роли, в основе всего живого лежит принцип
женственности, и он неизбежно проявляется всякий раз, когда речь идет
о силе, эмоциях, чувствах и пристрастиях индивидуума. Она сказала, что
ее Господин Рама - есть Единый и Единственный Мужской Принцип во
всей Вселенной. В нем, говорила Сита, нет и следа раздвоенности, ему
неведомы понятия "твое и мое", чувства горя и радости. Он само олице-
творение бесстрашия, он есть воплощение силы. Пуруша или Вечная
Мужественность вступила в брак с Пракрити, с Вечной Женствен-
ностью. Хотя природа и представляется нам множественной и разнооб-
разной, на самом деле ей присуща Цельность и Неразделимое Единство.
Так Сита раскрывала Анасуйе, супруге мудреца Атри, сущность Прин-
ципа Рамы.

Незаметно пролетели счастливые часы, проведенные Ситой, Рамой и
Лакшманой в ашраме святого Атри. Множество бесценных советов, об-
легчивших их дальнейший жизненный путь, получили от всех троих уче-
ники и постоянные обитатели ашрама. Затем, попрощавшись с мудре-
цом, Сита, Рама и Лакшмана возобновили свой путь по джунглям. Про-
вожая гостей, ашрамиты проливали слезы печали. Несмотря на непре-
одолимое желание сопровождать Раму в дальнейших странствованиях
по лесу, они вынуждены были остаться в ашраме и возобновить уеди-
ненную жизнь, которой они посвятили себя. Им оставалось лишь на-
блюдать в отчаянии и грусти, как удаляется Владыка Их Сердец.

Джунгли то и дело оглашались свирепым рычанием диких зверей,
бродящих вокруг в поисках добычи. Множество разнообразных птиц с

ярким оперением заливались на все голоса в чаще ветвей. У каждой из
них была своя неповторимая красота и особенная мелодия песни; их не-
умолчные трели, щебетание и свист лились с деревьев как бальзам. Про-
бираясь по этим таинственным дебрям, полным величия и очарован! я,
путники внезапно увидели мелькнувший среди деревьев маленький мо-
настырь с живописным храмом в центре подворья. Лакшмана бросился
вперед, стремясь очистить путь, прорубая тропинку в непроходимых
зарослях колючих кустов. Он срезал густые лианы с огромными шипа-
ми, которые оплетали деревья и, смыкаясь над головами, норовили уце-
питься за волосы и одежды. Теперь Рама и Сита могли беспрепятствен-
но проделать весь путь к монастырю. Приблизившись к подворью, они
увидели перед собою чудесный сад, полный цветущих и плодоносящих
деревьев, с любовью возделанный и заботливо ухоженный. Прекрасные
пышные кроны блистали красотой и свежестью. Ветви клонились к зем-
ле под тяжестью сочных спелых плодов. Сита пришла в восторг, тотчас
позабыв об усталости. Она полностью погрузилась в очарование рай-
ского уголка и упивалась нахлынувшей на нее радостью. Она тихо сту-
пала вслед за Рамой, впитывая волшебную красоту окружающей приро-
ды. Когда послушники заметили их приближение, то стремглав помча-
лись к наставнику. Он поспешил вперед к главным воротам, чтобы при-
ветствовать Ситу, Раму и Лакшману. Его глаза сияли слезами радости.
Гостям было оказано должное гостеприимство; их провели во внутрен-
ние покои и предложили освежающее холодное питье. Все трое с боль-
шой радостью откликнулись на заботу и внимание ашрамитов и с удо-
вольствием приняли участие в скромной трапезе. На закате они совер-
шили омовения и сотворили вечерние молитвенные ритуалы. Рама гово-
рил с послушниками о тех идеалах воспитания и поведения, которых
должны придерживаться садхаки. Он разрешил им задавать любые во-
просы по поводу своих сомнений и трудностей, а также касающиеся за-
путанных, "темных" мест в святых писаниях.

Ученики с воодушевлением откликнулись на его призыв. Ответы Ра-
мы звучали убедительно и ясно, он подбирал простые и подходящие
слова. В тот вечер затерянный в лесах монастырь превратился для его
обитателей в Небесный Приют! С восторгом и восхищением они гово-
рили друг другу, что Присутствие Рамы - это духовный опыт столь же
богатый и возвышенный, как общение с Богом на Небесах! На рассвете
Рама, Сита и Лакшмана искупались и совершили утренние обряды по-
клонения Заре и, несмотря на жалобные мольбы ашрамитов, вновь тро-
нулись в путь. Они объяснили обитателям монастыря, что не следует
препятствовать исполнению клятвенных обетов и раз и навсегда приня-
тых решений: все трое уже давно решили не оставаться ни в одной свя-
щенной обители долее, чем на одну ночь.

Когда они возобновили свой путь и углубились в джунгли, внезапно
из кустов выскочил устрашающий, наводящий ужас демон-людоед Ви-
радха и бросился прямо на них! Увидев монстра, Сита испугалась, ее
пронзил инстинктивный страх, но мужество быстро вернулось к ней, ибо
она знала, что когда рядом с нею Лев-Рама, всегда готовый защитить ее,
ей нечего бояться какой-то жалкой "хромой лисицы", кем бы она не
прикидывалась. "Пусть себе рычит и вопит сколько вздумается", - так
Сита успокаивала себя. Она скрылась за спиною Рамы и оттуда наблю-
дала за происходящим. Лакшмана натянул тетиву и пустил стрелу прямо
в чудовище. Он посылал их одну за другой и осыпал оборотня целым
ливнем своих острых и метких стрел. Вирадха, получивший множество
ран, превратился в огненное исчадие ярости, в грозное воплощение
смерти и уничтожения и с воем бросился на Лакшману. Рама наблюдал
за поединком и увидел, что в этой схватке силы Лакшманы начинают
постепенно иссякать. Тогда он натянул тетиву своего несокрушимого
лука, наложил стрелу с полумесяцем на древке и выпустил ее в великана.
От этого удара со звоном разлетелся на куски мощный трезубец демона-
людоеда, которым тот грозно размахивал, а затем голова чудовища сле-
тела с плеч! В этот момент из упавшего на землю мертвого тела подня-
лась сияющая божественная фигура!

Вирадха родился на земле в облике великана-людоеда в результате
проклятья, наложенного на него его божественным повелителем Кубе-
рой. В былые времена он принадлежал к сонму небесных духов, гандхар-
вов, прислуживающих Кубере. Позже Кубера сжалился над ним, объ-
явив, что его демонический путь завершится в тот самый момент, когда
он примет смерть от стрелы, пущенной рукою Рамы. Освободившись от
чар, он снова сможет примкнуть к гандхарвам, вернувшись в обитель
Куберы. И вот заново рожденный гандхарва пал к ногам своего спасите-
ля, вознося ему высочайшую хвалу, после чего умчался в свое вечное
небесное жилище.

Рама совершил погребение гигантского тела бывшего демона, со-
творив над ним подобающие случаю предписанные Ведами ритуалы.
Когда обряд был завершен, на то место, где упокоилось тело чудовища,
внезапно обрушился ливень, как будто боги, тронутые состраданием,
проявленным Рамой, пролили обильные слезы радости. Все трое возоб-
новили путь и вскоре оказались у знаменитого монастыря мудреца Са-
рабханги. В то время как Рама приближался к ашраму, аскеты и монахи
с беспокойством обсуждали участившиеся опустошительные набеги ца-
ря демонов Раваны и его прислужников. Когда в самый разгар беседы
перед ними внезапно предстали Рама, Сита и Лакшмана, они тут же
осознали значение и великий смысл их прихода, поняв, что со страхами
и тревогами скоро будет покончено. Когда мудрец Сарабханга увидел
божественно прекрасную фигуру Рамы, он не мог поверить своим гла-


зам. На секунду у него даже появилось сомнение, не сон ли это, не чу-
десное ли видение, не один ли из тех таинственных образов, которые
появляются перед глазами в результате долгого опыта медитации. Но
вскоре он осознал реальность своей счастливой судьбы; его долгождан-
ная мечта осуществилась, и мягкие волны блаженства захлестнули его;

он понял, что суровый аскетизм и отречение наконец вознаграждены, и
он благословлен райским плодом, обрести который стремился всю
жизнь. Гостям было оказано щедрое гостеприимство.

Сарабханга от всего сердца превозносил Раму. Он говорил: "Рама!
Ты - Небесный Лебедь, таинственно скользящий по водной глади озер,
наполняющих умы мудрецов. О! Сегодня я узрел воочию Высшую Цель
Бытия. Рама! Я не изучал для этого никаких специальных духовных дис-
циплин. Только один-единственный путь подарил мне возможность уви-
деть тебя - это путь Любви. Теперь мои глаза узрели тебя, и отныне они
не жаждут иного зрелища. Я знаю, что однажды ты дал слово исполнять
желания мудрецов и аскетов. Рама! Сейчас ты можешь доказать вер-
ность своему слову. У меня есть сокровенное желание. Пусть твой образ,
самый прекрасный и пленительный из всех, остается со мной до тех пор,
пока я не сделаю своего последнего вздоха. Я хочу покинуть это тело в
тот момент, когда мой взор будет устремлен на тебя", - такова была по-
следняя воля святого старца.

За несколько минут был воздвигнут погребальный костер, и Са-
рабханга, просветленный и безмятежный, взошел на него. Его сияющий
взор был устремлен на Раму. Вспыхнул и запылал огонь, но веки мудре-
ца не дрогнули, и взгляд оставался ясным и светлым. С образами Рамы,
Ситы и Лакшманы, запечатленными в сердце, Сарабханга обратил свое
тело в горсть пепла. В спокойных голубых водах его сердца отражался
темно-синий облик Рамы, которому он оставался предан до самого кон-
ца своей земной жизни. Его душа влилась в океан Единого, который от-
крылся перед ним.

Хотя поначалу ашрамиты горевали об уходе своего хозяина и на-
ставника, очень скоро они осознали, что судьба подарила старцу ред-
чайшее благословение. Сам Бог в человеческом обличье снизошел к не-
му и во всем великолепии своего могущества и славы излил на него свою
благодать. Они чувствовали, что и они испили из этой дарственной ча-
ши Милости. Они преклонялись перед Рамой и пели ему восторженную
хвалу. Они провозглашали: "Слава! Слава! Победа! Победа!" и с призна-
тельностью и благоговением посыпали свои головы пеплом, оставшимся
от тела их Святого наставника.

Известие о самосожжении Сарабханги скоро достигло ушей монахов
и аскетов, живущих в окрестных святых обителях. Они падали Раме в
ноги и превозносили его, восхищаясь его милосердным деянием.
"Господин! Какая счастливая доля выпала Сарабханге! В этих краях

многие мудрецы пали жертвой кровожадной свирепости полчищ демо-
нов-ракшасов. Но Сарабханга был благословлен самим Богом. Он пре-
дал себя в руки Всевышнего, пожертвовав свое тело и свою жизнь. По-
велитель! Спаси нас от хищных и ненасытных врагов. Избавь нас от на-
бегов демонических орд, чтобы мы могли спокойно и уверенно идти по
избранному пути, совершенствуя духовный опыт. А совершив свой по-
двиг, о Господин, ниспошли нам дар, обрести который мы все стремим-
ся: твое вечное Присутствие перед внутренним взором." Такими словами
молили Раму лесные отшельники. В это время один из аскетов, мудрец
Сутхикшана, выступил вперед и простерся ниц перед Рамой. Он был
учеником знаменитого Агастьи. Он ни с кем не мог сравниться в своей
непревзойденной преданности, и его сердце было насыщено и перепол-
нено любовью к Раме. Он был тверд в своей вере, что Бога можно по-
стичь только через любовь. Своим духовным взором он мог представить
себе только одну-единственную Божественную форму - образ Рамы. И
вот сейчас он неотрывно глядел на живого Раму, боясь моргнуть глазом,
чтобы не упустить и доли секунды драгоценного времени. При виде Ра-
мы его сердце растаяло, погрузившись в восторг преклонения.

Он воскликнул: "Господин! Не пришел ли ты в эти глухие далекие
края для того, чтобы благословить меня? Ведь ты не запретишь мне
слиться с Океаном Любви, который есть ты? Снизойдя на землю в этом
видимом обличье, ты ведь не будешь настаивать, чтобы я, как прежде,
поклонялся Бесформенному Абсолюту? Нет! Я люблю только эту Форму
и только это Имя. Я не желаю знать никаких обрядов и ритуалов. Я
знаю только одно: тебя, Воплощение Любви, можно постичь только че-
рез Любовь. Жажда этого постижения - мое единственное накопленное
достояние. Только этому посвящал я свой аскетизм и свое отречение.
Скажи мне, разве этого не достаточно? О Спаситель от рабских цепей
смертей и рождений! Не существует более действенной формы поклоне-
ния Богу, чем служение ему Любовью, не правда ли? Петь хвалу Твоей
Славе, медитировать о ней и испытывать при этом невыразимое бла-
женство - что еще может доставить большую радость?" Так говорил
Сутхикшана, кружась и танцуя в экстазе, не осознавая, что он делает и
где находится; слезы струились по его щекам, и тем, кто не ведал о внут-
реннем источнике его радости, он мог бы показаться безумцем. Рама
видел, чего жаждет мудрец и к чему он так близок; он притянул его к
себе и обнял своими нежными любящими руками. Он сказал ему тихие и
ласковые слова, чтобы помочь ему выйти из транса и вернуться к дей-
ствительности. В тот момент, когда руки Рамы коснулись подвижника,
великий мудрец впал в состояние наивысшего экстаза - самадхи. Он за-
стыл, словно изваяние, недвижимый и бесчувственный ко всему. Рама
вывел его из этого состояния; очнувшись, Сутхикшана бросился к ногам
Рамы и замер, распластавшись на земле. Он поднял руки над головой и,
соединив ладони в знак поклонения, выразил свою радость, излив ее в

восторженных фразах: "О Господин! Ты - грозный пожар, сжигающий
непроходимые джунгли иллюзии, в которых блуждает человек, потеряв
сам себя. Ты - сияющий солнечный шар, под лучами которого раскры-
ваются, цветя и благоухая, лотосные сердца праведников. Ты - царь зве-
рей, явившийся, чтобы уничтожить все племя демонических слонов. Ты -
ястреб, преследующий птицу, порхающую в нашей жизни между рожде-
нием и смертью, вызывая бесконечную череду горя и радости. Владыка!
Твои глаза прекрасны, как лотосы; мои глаза не способны охватить це-
ликом всю сияющую красоту Твоей великолепной формы. Ты - Луна,
что проливает прохладный свет, зачаровывая пару птиц Чакора - глаза
Ситы. Ты безмятежно скользишь, как Небесный Лебедь, по тихой глади
озер, сияющих в сердцах мудрецов. Ты - птица Гаруда, добыча которой -
змеи, гнездящиеся в умах неверующих и сомневающихся. Одного Твоего
мимолетного взгляда достаточно, чтобы исчезли жестокость и ковар-
ство, смятение и невежество." В подобных возвышенных выражениях он
продолжал восхвалять Раму, испытывая огромную радость, что ему
представилась такая возможность. Широко открытыми глазами он не-
отрывно глядел на своего Повелителя, чтобы этот образ навсегда запе-
чатлелся в его в сердце. Его покинуло чувство времени, он не ощущал
нужд и потребностей тела. Его веки ни разу не дрогнули, пока глаза вос-
торженно упивались красотой и славой Рамы.

Рама наблюдал за ним некоторое время, а потом, бережно взяв за
плечи, поднял с колен. Он сказал: "Сутхикшана! Ты наделен сполна все-
ми мыслимыми добродетелями. Я решил благословить тебя, исполнив
любое твое желание." Мудрец ответил, не потратив и доли секунды на
размышление: "О Друг и Брат всех отчаявшихся! Вот мое желание: пре-
будь вовеки в глубинах моего сердца вместе с Ситой и Лакшманой." Ра-
ма проговорил: "Да будет так!" После этого, взяв с собою мудреца как
сопровождающего, все трое двинулись вперед к ашраму Агастьи.

Пройдя небольшой путь, они услышали журчание текущей непода-
леку реки. Идя на звук струящейся воды, они вышли на берег и увидели
вздымающийся над потоком высокий горный пик. У его подножья на
берегу был разбит цветущий сад, похожий на лотос, что сияет белизною
в центре пруда. Посреди сада, на ковре из благоухающих цветов, стоял
чудесный монастырь Агастьи.

Слова бессильны описать изысканную прелесть этого тихого уголка.
Сита, Рама и Лакшмана стояли некоторое время, не шелохнувшись, по-
трясенные его чарующим великолепием. Атмосфера была насыщена ду-
ховностью. Заклятые враги в дикой природе, все виды животных, оби-
тающих здесь: земные, водные, свирепые хищники и их жертвы - все зве-
ри и птицы жили здесь вместе, играя и свободно соперничая, позабыв
вражду и страх. Путники увидели множество монахов и аскетов, сидя-
щих на берегу реки и погруженных в медитацию.

Когда они приблизились к ашраму, Сутхикшана бросился вперед,
чтобы сообщить весть хозяину. Припав к его ногам, он провозгласил:

"О великий учитель! О воплощение милосердия! Принц Айодхьи, сам
Хранитель Вселенной пришел в наш ашрам вместе с Ситой и Лакшма-
ной. То самое Существо, узнать и лицезреть которое ты стремился на
протяжении долгих лет своих духовных исканий, потеряв счет дням и
ночам, теперь здесь, рядом с тобою. О! Какой великий день настал! Ка-
кая невиданно счастливая судьба!" Сутхикшана снова погрузился в за-
бытье, отдавшись безмерному экстазу.

Услышав это, Агастья вскочил со своего сиденья и почти бегом
устремился к выходу. Он узрел всех троих, направлявшихся прямо к не-
му; из его глаз тотчас же хлынули слезы. Он побежал навстречу, выкри-
кивая: "Мой Бог! Мой Господин!" Он сжал Раму в объятиях и не мог
представить, как сможет отпустить его. Он крепко обхватил Раму рука-
ми, прильнув к нему, словно лиана, обвивающая древесный ствол.

Агастья не пытался сдержать радость, которая била фонтаном из его
ликующего сердца, когда он ввел Раму, Ситу и Лакшману вовнутрь мо-
настыря. Он пригласил их расположиться и отдохнуть на возвышенных
сиденьях. Он велел принести фруктов, сладких плодов и кореньев и
предложил им отведать их. Затем он стал расспрашивать их о подробно-
стях проделанного путешествия и, пока Рама отвечал на его вопросы,
слушал, закрыв глаза, с лицом, мокрым от слез, с наслаждением внимая
каждому слову. С его губ не сходила счастливая блаженная улыбка. На-
конец он заговорил: "О Владыка! Я убежден, что нет человека счастли-
вее меня. Бог, сам Нараяна, пришел ко мне. Он находится в моем ашра-
ме. Правда ли это? Или это только сон? Нет. Я ясно вижу, что это ре-
альная действительность." Он выражал свою радость потоком предан-
ных и благодарных слов.

Рама сказал святому: "О царь среди аскетов! Мне нечего скрывать от
тебя. Тебе отлично известна причина, побудившая меня оказаться здесь,
в лесу. Укажи мне и наставь меня, как сокрушить демоническое отродье,
как уничтожить ракшасов, вредящих и препятствующих святому по-
движничеству мудрецов и монахов, как защитить и уберечь от опас-
ности преданных слуг Всевышнего; я буду действовать, следуя твоему
совету; я жду твоих указаний. В холодный сезон хемантха лотосы съе-
живаются и умирают. Приближается время упадка и гибели царства
ракшасов. "

Услышав такие слова Рамы, Агастья улыбнулся. Он ответил:

"Господин! Ты обладаешь всеведением. Я не знаю, отчего Ты обра-
щаешься ко мне за советом. Я не способен различить - то ли Ты благо-
словляешь меня, то ли испытываешь. Но все же, благодаря исходящей от
тебя Милости и, благодаря Даршану (лицезрению), Спаршану
(прикосновению), и Самбхашану (Твоей речи), которыми Ты соизволил

благословить меня, я смогу охватить смысл Твоих вопросов, и это тоже
будет проявлением Твоей Милости. Майя, являющаяся Твоим созданием
и Твоей игрушкой - рабыня, лежащая у Твоих ног и не спускающая с
Тебя глаз, чтобы, уловив еле заметное движение Твоей брови, броситься
выполнять Твои приказы. Наделенная подаренными Тобою мастер-
ством и умением. Майя сотворяет все существа, живущие как на земле,
так и на небе.

Твоя Майя непобедима. Она вечно тревожит и беспокоит все живые
существа, которые падают жертвами ее тонких уловок. Эта истина из-
вестна каждому. Твоя Майя, как гигантский фикус, разрослась и распро-
странилась повсюду; небесные тела, планетные шары - плоды этого де-
рева, а живые существа и весь "неживой" мир - это личинки и гусеницы,
копошащиеся внутри его плодов. Внешне фрукт кажется нам привлека-
тельным; но стоит надрезать его и обнажить сердцевину, мы увидим
сотни клубков извивающихся червей.

Те, кто привязан к внешнему миру и его временным сокровищам, в
сущности, боятся Тебя, поскольку Ты, выступая в своей Ипостаси Вре-
мени, безжалостно сокрушаешь все их планы. Сам Космос - лишь вре-
менное обличье твоей Сущности. Рама! Все три мира преклоняются пе-
ред Тобой. Ты просишь моих советов и указаний, как сделал бы обыч-
ный человек; Ты превозносишь меня, как это подобает простому смерт-
ному. Это вызывает у меня лишь смех! Отныне я свободен от забот и
желаний. Единственное, о чем я мечтаю, чтобы Ты находился здесь
вместе с Ситой и Лакшманой. Только об этом даре я прошу Тебя. Я
предпочитаю поклоняться этой Твоей Форме, живой и реальной, чем
абстрактному, лишенному атрибутов Принципу. Это то, во что я верил
и чему учил. Это мой идеал, моя избранная цель, мое устремление.

Ниспошли же мне этот дар. Пусть это будет Твоей игрой, Твоим
развлечением - возвышать своих слуг, а Самому удаляться в тень, при-
кидываясь несведущим и неосведомленным. Но не надо превозносить
меня! Не проси меня давать Тебе указания! Мой долг - принимать Твою
Волю, соглашаться с ней и следовать по Твоим стопам. Отец! Не пытай-
ся вводить меня в заблуждение Своей Майей, не позволяй ей потакать
моему эгоизму, избрав меня мишенью для Своих игр."

На это Рама ответил святому: "О досточтимый мудрец! Эта мест-
ность хорошо знакома тебе; какой вред в том, если ты поможешь мне
выбрать подходящее место для жилища? Мне кажется, любой был бы
вправе ожидать от тебя дельного совета, не правда ли?" Агастья отве-
тил: "Повелитель! Поскольку Ты приказываешь мне, я подчиняюсь без-
оговорочно и отвечу Тебе. Совсем недалеко отсюда несет свои воды
священная Годавари. На протяжении многих столетий струится среди
холмов и джунглей ее поток, свободный и полноводный. Со всех сторон
ее окружает Дандакаранья; если Ты освятишь этот край своим Присут-

ствием. Ты подаришь счастье, покой и довольство всем мудрецам и мо-
нахам, проживающим в округе. Ибо этот район джунглей и правитель,
его охраняющий, уже давно находятся во власти проклятья, и поэтому
все его жители пребывают в печали."

Услышав это. Рама прервал рассказ мудреца. Он сказал: "Учитель! Я
вижу, что Сита жаждет узнать историю этого заклятия. Поведай нам
подробно обо всем, что случилось!" Агастья распознал смысл просьбы
Рамы и поэтому обратился к Нему с такими словами: "О Режиссер этой
вечной драмы! Однажды, в давние времена, на весь край Панчавати об-
рушился свирепый голод. Все обитающие там монахи и аскеты устреми-
лись к монастырю мудреца Гаутамы, ища защиту за его стенами. Он дал
им все, в чем они нуждались, используя магическую силу, обретенную
им в результате многолетней аскетической практики. Когда угроза го-
лода миновала, отшельники решили возвратиться в свои прежние при-
станища.

Однако в их ряды закрались предатели, замышляющие против Гау-
тамы низкие козни, вознамерившиеся запятнать его доброе имя. Они
привели к ашраму издыхающую корову, которая находилась уже в пред-
смертной агонии, и, втолкнув ее в монастырский сад, поставили прямо
среди прекрасных, с любовью взращенных цветов. Гаутама увидел, что
корова собирается сорвать и изжевать один из цветков редкой красоты и
попытался прогнать ее из сада. Но при первом же легком толчке корова
испустила дух! Зловредные монахи, только и ожидавшие этого момента,
немедленно обвинили святого в свершении тягчайшего греха "Го-хатъя"
(убийство священной коровы)! Они заклеймили его как отверженного и
вероотступника. Гаутама решил выяснить, отчего издохла корова: от
его толчка или просто избыв положенный ей земной срок. Он погрузил-
ся в глубокую медитацию, ища ответ на этот жизненно важный для него
вопрос. Вскоре ему открылось, что все происшедшее было не более, чем
западней, подстроенной хитрыми монахами. Ему стала отвратительна
их подлая природа. Он произнес: "Пусть этот лес, оскверненный столь
низменными созданиями, станет отныне недоступным добру и святости.
Пусть он станет прибежищем для демонов-ракшасов."

Другой случай усилил действие наложенного заклятия. Правитель
этого лесного края Данда посягнул на честь дочери своего собственного
наставника, Бхригу. Бхригу выслушал трагическую историю, рассказан-
ную дочерью и, пребывая на вершине гнева, обрушил на всю окружаю-
щую местность огромную тучу грязи и пыли. Цветущий край скрылся
под толстым безжизненным слоем скользкой глины и с течением време-
ни одичал и зарос бурьяном, превратившись в дикие непроходимые
джунгли. С тех пор эти места зовутся Дандакаранья в память о зло-
счастном вожде, покрывшем позором свое имя. Рама! Жемчужина, вен-
чающая корону династии Рагху! Я уверен, что когда Ты поселишься в

этом лесу, ракшасы будут уничтожены и проклятье падет. Там снова
обоснуются монахи и садхаки; они вновь построят там свои жилища и
ничто не помешает их продвижению по духовному пути. Это очисти-
тельное действо принесет пользу всему человечеству. Я хочу сказать Те-
бе, что и мудрец, наславший проклятье, почувствует себя счастливым,
ибо он пребывает в печали, пожиная плоды своего гнева."

Когда Агастья завершил свое повествование об истории Дандакара-
ньи. Рама сказал: "Хорошо. Да будет так. Я поселюсь именно там." Он
попрощался с мудрецом и вместе с Ситой и Лакшманой направил свои
стопы к джунглям Дандака. Перед самым их уходом Агастья принес и
протянул Раме несколько боевых орудий, наделенных Божественной
мощью, которые достались ему в награду за долгий и суровый аскетизм.
Он передал волшебное оружие в руки Рамы, говоря, что больше не же-
лает пользоваться им; теперь появился его истинный владелец, который
заслужил полное право применить его по назначению, преследуя свя-
щенную цель. "Рама! - заявил он, - Ты - мой защитник, моя сила, моя
доблесть. Это оружие больше не будет служить мне, отныне оно будет
подчиняться только Твоей Воле. Ты - мое прибежище, моя крепость,
непроницаемый щит на моей груди."

Стоило Сите, Раме и Лакшмане вступить под густую завесу злове-
щих джунглей Дандака, сухие и голые деревья затрепетали биением
жизни, и на их ветвях, ласково шелестя, начали распускаться нежные
молодые листочки. Слабые и сморщенные лианы, поникшие стелющиеся
лозы и ползучие стебли внезапно налились живительным соком, обрели
упругость и силу; прямо на глазах на свежих побегах набухали почки
ароматных цветов. Лес спешил облачиться в чарующее зеленое покры-
вало, сплошь пестрящее многоцветным цветочным узором. Путники
пробирались по лесу по направлению к Панчавати, тому месту, где хо-
тели остановиться и которое посоветовал им выбрать для постоянного
жилища святой Агастья.

В Панчавати они встретили вождя Орлиного племени, старого Джа-
тайю. С давних пор он был верным другом Дашаратхи, сопровождал
царя в его грандиозных ратных походах по трем мирам в защиту Небо-
жителей. Рама поведал Джатайю грустную весть о смерти Дашаратхи и
постарался смягчить его печаль и боль от тяжкой утраты. Рама расска-
зал гордой птице и о себе, и о Сите и Лакшмане, и о других своих бра-
тьях. Путники решили соорудить тростниковую хижину на берегу Года-
вари. Джатайю оказался преданным и надежным другом, и с его по-
мощью они быстро освоились в незнакомом краю. Той ночью они креп-
ко и безмятежно уснули под сенью большого дерева.



Глава 20

Панчавати

Рама выразил желание поселиться на некоторое время в Панчавати,
на берегу Годавари. Поэтому наутро, полулежа в прохладной тени рас-
кидистого дерева, он подозвал к себе брата и сказал ему: "Лакшмана!
Братец! Выбери живописное и удобное место где-нибудь неподалеку и
построй там уютную маленькую хижину, чудесную, как ты умеешь."

И вновь Лакшмана содрогнулся от этого приказа как от внезапного
удара острого кинжала. Он не мог перенести такой боли! Он бросился в
ноги Рамы и закричал в отчаянии: "Скажи, за какое преступление ты
наказываешь меня, отдавая столь жестокий приказ?" Сита и Рама замер-
ли, изумленные его поведением. Рама сказал: "Лакшмана! Я не могу по-
нять, отчего ты вдруг так огорчился. Слышал ли ты хоть раз, чтобы с
моего языка сорвалось хоть одно грубое слово? Неужели я превратился
в безумца, способного произносить резкие, неприятные слова, обращен-
ные к тебе или к кому-нибудь другому? Ты чуток и внимателен к любым
моим нуждам и желаниям и служишь мне так преданно, будто я - твое
собственное дыхание. Могу ли я быть безжалостен и бессердечен к тебе?
Твое горе бессмысленно, ты в чем-то ошибаешься. В конце концов, что
такого особенного я сказал тебе только что? Я произнес одну-
единственную фразу: выбери место по своему вкусу и построй там хи-
жину для нас троих. Или это не так?"

Слыша это, Лакшмана зажал ладонями уши и тоскливо запротесто-
вал: "Рама! Рама! Я не в силах слушать слова, которые ты говоришь."
Рама был удивлен этим отчаянным жестом. Лакшмана же, молитвенно
сложив руки, жалобно простонал: "Повелитель! Во мне нет того, кто мог
бы сказать "я". Мое единственное сокровище, мое единственное достоя-
ние - это Сита и Рама. У меня нет собственных желаний, у меня нет соб-
ственной воли. Мое желание, моя воля - это желание Рамы, воля Рамы,
приказ Рамы. Повиновение - мое желание, моя воля. Я раб и стремлюсь
только к этому и ничему другому. Как же мои уши могут вынести слова,
предлагающие мне выбрать место для хижины, исходя из моих желаний
и вкусов? Как будто у меня есть способность и возможность выбирать!
Имея личные наклонности и пристрастия, мог бы я быть полноценным и
достойным слугою Рамы? Смог бы я заслужить это право, несущее мне
наслаждение и радость? Нет! Это означало бы, что я не стою того, что-
бы жить на земле, ибо жизнь моя превратилась бы в тяжкий груз стыда и
позора." Лакшмана стоял, рыдая во весь голос, не в силах подавить горе.
Видя, как опечален брат, Рама проникся к нему сочувствием. Он утешал
его теплыми и добрыми словами: "Лакшмана! Ты наделен святым и чис-
тым сердцем. В моих словах не было ничего, кроме обыкновенного жи-
тейского смысла, поэтому ты зря вообразил, что твоему брату неизвест-


но, как глубоко и сокровенно твое чувство самоотречения. Не надо
грустить."

Рама одарил Лакшману сиянием своей улыбки и продолжал: "Брат!
Мне доставляют огромную радость чистота твоей преданности и ис-
кренность твоего служения. Все твои намерения возвышенны и невинны.
Я обещаю не огорчать тебя больше подобными просьбами! Я говорил с
тобой на обыкновенном человеческом языке; не принимай эти буднич-
ные слова так близко к сердцу. Пойдем же! Выберем вместе нужное мес-
то!" И он двинулся вперед, призывая Лакшману следовать за ним. Через
некоторое время он остановился и сказал: "Смотри, Лакшмана! Построй
здесь нашу Парнашалу!"

Услышав эти слова, Лакшмана ликующе воскликнул: "О! Теперь я
чувствую, что воистину благословен! Мой долг - повиноваться таким
приказам, а не упражняться в собственной воле и потакать личным при-
страстиям." Он с благодарностью обнял ноги брата; счастливый и до-
вольный, он поднялся с колен и тут же приступил к выполнению зада-
ния: принялся собирать ветки и прутья для постройки будущего дома.

Сита и Рама лишний раз убедились, насколько чутко и ранимо серд-
це Лакшманы, как тонок и чувствителен его интеллект. С восторгом и
восхищением обсуждали они между собою глубину его веры и самоот-
верженности. Сита не раз признавалась в том, что она чувствует себя
намного счастливее, живя в лесу, чем во дворце Айодхьи, еще и потому,
что их сопровождает такой преданный слуга Рамы, как его брат Лак-
шмана.

Когда Сита и Рама увидели хижину, сооруженную Лакшманой, то
были очарованы ее красотой, удобством, пленительной простотой очер-
таний и волшебной прелестью лесного уголка, который она осветила и
украсила. Сита первой вошла внутрь и была поражена мастерством и
безупречным вкусом ее нареченного брата. Все было продумано до
мельчайших деталей, и Сита горячо расхваливала Лакшману, с такой
невероятной быстротой построившего новое уютное жилище.

Все трое безмятежно и счастливо проводили свои дни в тростнико-
вой хижине. Новость о том, что Шри Рама выбрал Панчавати местом
своего обитания и поселился там в маленьком домике из бамбука и
листьев, таком же, в каком живут все лесные отшельники, быстро рас-
пространилась повсюду; по лесным тропинкам потянулись к нему груп-
пы аскетов, стремясь выразить почтение и преклонение. Монахи прихо-
дили к нему вместе с учениками и, упиваясь Даршаном, имели великое
счастье говорить с Рамой и внимать его речам, обращенным к ним. Пос-
ле этого они удалялись, несмотря на огромное желание остаться навсег-
да, превознося Раму на обратном пути к своим лесным приютам.

Во множестве приходили и такие, кого мучили сомнения и неразре-
шимые вопросы, ответы на которые они жаждали услышать от Рамы.

Они надеялись раскрыть для себя смысл труднодоступных мест в свя-
щенных текстах, осознать и уяснить значение законов морали и сущ-
ность таинства ведийских ритуалов. Другие взывали к Раме, умоляя
просветить их: верен ли избранный ими путь и приносят ли пользу их
подвижничество и неустанная духовная практика. Поскольку Рама -
Владыка и Хранитель всех Дхарм, и в нем сосредоточено исчерпы-
вающее знание священных текстов, все жаждущие получали полное удо-
влетворение его ответами и мягкими наставлениями. Каждый приходя-
щий исполнялся довольством и благостью.

Когда речь идет о вопросах и ответах, желательно ясно представлять
себе, какие вообще существуют типы и категории вопросов. Все вопросы
можно разделить, в сущности, на четыре группы: 1) незначительные
(тривиальные) 2) недалекие, грубого плана 3) распространенные и
имеющие смысл ("сносные") 4) достойные, похвальные. Вопросы,
имеющие целью запутать собеседника, ввергнуть его в противоречие, а
затем унизить, нанести поражение в споре - тривиальны. Вопросы, вы-
ставляемые для того, чтобы продемонстрировать свой ум и словесное
мастерство - недалекие, низкого плана. Вопросы, действительно обна-
руживающие незаурядный интеллектуальный багаж и способность к
здравому размышлению - осмысленны и допустимы. Вопросы, зада-
ваемые из искреннего, страстного желания рассеять свои сомнения - до-
стойны похвалы и принадлежат к высшему разряду. Очевидно, что муд-
рецы, монахи и аскеты стремились к Раме, чтобы задать ему именно та-
кие вопросы, относящиеся к четвертому типу.

При виде прибывающих паломников Рама и Лакшмана испытывали
огромную радость. Аскеты и подвижники буквально трепетали от вос-
хищения и благодарности, слушая, как просто и доступно проповедует
Рама великие идеалы писаний и Шастр, и как свободно слетает с его уст
сама истина, порою столь трудно различимая среди запутанных посту-
латов и предписаний. Они не могли сдержать восторга и разражались
победными, ликующими возгласами: "О Высочайший Повелитель! - вос-
клицали они, - О Всеведущий, кто ясно видит прошлое, настоящее и бу-
дущее! Кто еще может быть нашим Владыкой и Освободителем? Ты
пребываешь в сердцах мудрецов; мы сохраним твой образ в самых их
глубинах, отдаваясь покаянию и отречению! Какая счастливая судьба!
Исполнились наши заветные желания!" С величайшей неохотой покидая
Место Божественного Присутствия, они проливали реки слез, в которых
потоки радости сливались с потоками печали.

Некоторые из паломников устроились под деревьями неподалеку от
хижины Рамы, не намереваясь возвращаться в свои лесные обители. Они
собирали плоды и коренья и не сводили глаз со входа в хижину, боясь
упустить возможность Даршана. Когда Рама появлялся на пороге и вы-
ходил прогуляться, они любовались незабываемым зрелищем, прячась

за кустами и деревьями. Таким образом они проводили свои дни, до-
вольные .и счастливые.

Рама покорил сердца всех, кто удостоился Его Присутствия; некото-
рые в своей фанатичной преданности доходили почти до безумия; они
чувствовали, что созерцание Его Лика и повторение Его Имени - та
единственная духовная практика, в которой они отныне нуждаются. Со
всеми, кто собирался вокруг него. Рама день и ночь беседовал о законах
Дхармы, раскрывал им тайные пути духовного знания.

Часто он призывал к себе Лакшману и, приглашая сесть рядом, го-
ворил ему: "Брат! Как мог бы я, оставшись в Айодхье, выполнять столь
священную миссию? Как мог бы я, сидя на царском троне, разыгрывать
дальнейшие сцены Рамаяны? Первые шаги уже сделаны, и ничто не
сможет повернуть события вспять. Забота о благочестии и добре, защи-
та праведников, сокрушение зла и несправедливости, мешающих воца-
рению мира и благополучия на земле, наставление людей на истинный
путь добрых и чистых деяний - вот цель, ради которой я явился в мир."
Так Рама беседовал с братом, делясь с ним своими размышлениями о
назначении и смысле своего воплощения на земле в человеческом обли-
чье.

Время от времени Рама поручал Лакшмане важную роль "вестника"
и "глашатая" своего учения, направленного на возвышение человеческой
природы и наставлял брата, напоминая ему об идеалах морали и путях
самосовершенствования. Однажды он говорил ему так: "Лакшмана!
Привязанность к телу, стремление непременно завладеть чем бы то ни
было, эгоизм, порождающий конфликт "мое" и "твое", личные при-
страстия, прилепляющие индивидуума к собственной жене, детям и
имуществу - все это последствия изначальной иллюзии. Майи. Она ле-
жит в основе всего, ее сила таинственна и удивительна. Майя господ-
ствует над живой и неживой природой, над всеми существами и созда-
ниями. Каждая из десяти индрий (пять воспринимающих чувств и пять
чувств, побуждающих к действию) имеет свое главенствующее божество,
и Майя, постигая и пронизывая объективный мир, верховодит над бо-
жествами индрий, получая при этом огромное удовольствие. Каждое
мгновение, любая крошечная частичка этого удовольствия - творение и
игра самой Майи, и поэтому они иллюзорны, мимолетны и поверх-
ностны.

Майя существует в двух формах. Одна из них называется Видьямайя,
а другая - Авидьямайя. Та Майя, что зовется Авидья (незнание, невеже-
ство), коварна и зла: она завлекает в пучины несчастий. Плененные ею
захватываются вихрем бездонного водоворота, попадая в безумную
круговерть горя и радости. Майя, получившая имя Видья, сотворила ми-
роздание, следуя воле ее Господина - Бога, ибо ее природе не присуща
собственная воля. Только в Присутствии Бога она может создать Кос-

мое (Прапанчу), искусно сплетая его из трех нитей-сущностей. Три нити
- это сатва, раджас и тамас, каждая из которых, либо в отдельности,
либо в одной из бесчисленных комбинаций, характеризует любое живое
существо: сатва - являясь проявлением уравновешенной и совершенной
натуры, раджас - сангвинического или эмоционального темперамента,
тамас - инертной, косной природы. Истинно мудрый или джняни, тот,
кто постиг Реальность - это личность, освободившаяся от прав и обя-
занностей, накладываемых кастовым обществом, общественным поло-
жением и возрастом, и живущая в постоянном осознании того, что все
окружающее есть единый Брахман. Ему открылось, что в мире нет ни
множественности, ни различий: все есть Единый {Сарвам кхалу идам
Брахма; На иха наанаа астхи кинхана). Он знает, что весь Космос состо-
ит из Брахмана.

О Лакшмана! Ты должен знать, что Божественная Троица (Брахма,
Вишну и Рудра) - не более, чем отражения единого Брахмана, проявлен-
ные как три атрибута, три нити, его составляющие - сатва, раджас и
тамас. Аспект раджаса олицетворяет Брахма, аспект сатвы - Вишну, а
аспект тамаса известен под именем Рудры, Шивы или Ишвары. Весь
Космос, включая наш мир - это проявление Единого Брахмана либо че-
рез один из его атрибутов, тот или другой, либо через комбинацию этих
трех ипостасей. Поэтому мудрый, минуя три гуны, три видимых аспекта,
устремится к их Источнику в Едином. Только он заслуживает имя Вай-
раги - монах, отрешенный, ибо ему не присуща рага, то есть чувства при-
страстия и антипатии."

Иногда Рама, призывая Ситу и Лакшману сесть с ним рядом, объяс-
нял им, что пока индивидуальная душа - Джива не поймет ясно и от-
четливо природу своего сродства с Майей и с Высшим Брахманом, она
никогда не достигнет освобождения и не сольется с Единым; ей суждено
оставаться отдельным, частным индивидуумом, закованным в цепи ил-
люзии в узкой темнице имен и форм. "Но, - говорил Рама, - в то самое
мгновение, когда личность постигнет и осознает, что она лишь отраже-
ние Всевышнего и что различие между ней и Всевышним не имеет отно-
шения к Истине, Майя исчезнет, рассеется, как туман в лучах восходя-
щего солнца. Открывший это есть подлинный Атма-Джняни, ибо Все-
вышний - это Парам-атма, а индивидуум - тот же Парам-атма, видимый
как образ "тело-имя-форма", или Упадхи.

Действуй согласно правилам, диктуемым выпавшим тебе при рож-
дении высоким предназначением, слушайся зова, посланного тебе свыше
(свадхарма) - тогда ты достигнешь отречения. Занимайся йогой - упор-
ным поиском Единения с Всевышним - и тогда ты обретешь джняну. Эта
джняна - последняя и высшая ступень духовного совершенствования.
Она ведет к Осуществлению. Поклонение Всевышнему с величайшей
любовью - это бхакти, или преданность. Я изолью на преданного мне

свою благодать, его бхакти обеспечит ему счастье и процветание.
Бхакти исходит из самого сердца, стихийно, самопроизвольно. Она не
зависит от внешних посторонних предметов и окружающих людей. Чис-
тая бхакти также способна ниспослать джняну человеку, посвятившему
себя Всевышнему. Радость, которую дарит человеку бхакти - неповто-
рима и неизмерима. Что же побуждает человека вступить на путь бхак-
ти^. Для этого нужна милосердная помощь праведного и благочестивого
мудреца или любой другой, нашедшей себя, реализованной души. Это
самый быстрый путь, ведущий человека ко мне." Слушая эти речи Рамы,
Сита и Лакшмана забывали, где находятся и что происходит вокруг.
Сам Рама, целиком отдаваясь рассказу о пленительном богатстве духов-
ного знания, казался полностью отрешенным от действительности. Дол-
гие часы и дни проводили они, погрузившись в себя, исследуя и созерцая
вечный источник внутреннего восторга.

Как-то раз Лакшмана, размышляя об этих высоких истинах, совер-
шал свой обычный обход ближайших джунглей в окрестностях хижины,
чтобы убедиться, что ничто не угрожает покою Рамы и Ситы. Он заме-
тил, что рядом с мощным стволом огромного дерева пробивается неж-
ный росток лимона. Он решил пересадить деревце поближе к хижине,
чтобы, ухаживая за ним, помочь ему расти свободно и быстро. Поэтому
он принялся внимательно и осторожно выкапывать корни растения,
стараясь не причинить ему вреда. В это время из густых зарослей вне-
запно выпрыгнула злобная и коварная Шурпанакха, сестра Раваны!

Стоило ее взгляду остановиться на Лакшмане, как она была ослеп-
лена и зачарована сиянием красоты и великолепия, которым светился
весь его облик. От этого невиданного зрелища она застыла как вкопан-
ная. В мгновение ока она изменила свой вид, превратившись в пре-
лестную соблазнительную деву и кокетливой и дразнящей поступью
приблизилась к Лакшмане. Однако Лакшмана не обратил на нее ника-
кого внимания; равнодушный к неожиданному появлению незнакомки,
он продолжал свою работу. Шурпанакха не могла вынести такого пре-
небрежения. Она подошла совсем близко к Лакшмане и произнесла
сладким умоляющим голосом: "Господин! Почему повергаешь ты меня в
отчаяние? Остуди мой страстный пыл, погляди на меня, сделай меня
счастливой." Но Лакшмана не реагировал на ее жаркие призывы; он
слышал ее слова, но только посмеивался про себя над ее бесстыжей на-
зойливостью и продолжал бережно выкапывать растение. Шурпанакха
потеряла терпение; она бросилась к Лакшмане с намерением заключить
его в объятия, но Лакшмана проворно увернулся и, намереваясь дать ей
шутливый совет, проговорил: "Госпожа! Я - лишь слуга Шри Рамы. Я
его раб и не являюсь свободным человеком. Что бы я ни делал - даже
самую пустячную работу - я делаю только по Его Приказанию." С лю-
бопытством прислушиваясь к словам Лакшманы, Рама и Сита вышли из

хижины в сад, чтобы выяснить, с кем он ведет беседу. Заметив Шурпа-
накху, Рама тут же догадался, что перед ним ракшаси, обернувшаяся де-
вой. Он приготовился к любым неожиданностям. Шурпанакха тем вре-
менем обрушила на Лакшману поток грубой брани, обзывая его жалким
трусом и негодяем и издевательски хохотала над его бесчувственным и
недостойным поведением. Она до сих пор не заметила Раму, и ее злоба и
негодование были направлены на одного Лакшману. Сменив тон, она
вновь пустилась в жалкие уговоры: "О Прекраснейший! Женись на мне и
стань счастливым! Я принесу тебе наслаждение и стану твоей верной
служанкой." Лакшмана попытался урезонить ее такими словами:

"Красавица! Я - раб; если я возьму тебя в жены, тебе придется жить как
рабыне." И, продолжая свой шутливый розыгрыш, сказал: "Послушай!
Взгляни на моего хозяина. Раму; если ты возьмешь его в мужья, я стану
твоим рабом." Шурпанакха, не заподозрив подвоха, поняла слова Лак-
шманы буквально, рассудив, что этот план совсем не дурен. Она устре-
милась к хижине, на которую указывал Лакшмана, и что же она увиде-
ла?! Перед хижиной, весело смеясь над нею, стояли двое: женщина ред-
кой красоты, а рядом с нею - воплощение мужского совершенства и ве-
ликолепия!

Шурпанакху охватил приступ неистовой страсти; она кинулась к
Раме и возопила, рыдая: "О Бог любви! Бог красоты! Я хочу быть
твоею!" Рама решил проучить потерявшую стыд ракшаси, а заодно, ока-
завшись в столь смехотворной ситуации, немного поразвлечься. Он ска-
зал, посмеиваясь: "О, прекрасная дева! Я не могу жениться на тебе, по-
тому что связан законом единобрачия; здесь со мною моя супруга. Мой
брат Лакшмана тоже, правда, женат, но его подруга далеко отсюда.
Взяв его в мужья, ты осуществишь свою мечту; вы прекрасно подходите
друг к другу - пойди к нему." Услышав это, ракшаси вновь бросилась к
Лакшмане и возобновила свои уговоры. Она сказала: "Твой брат согла-
сен на нашу свадьбу; не медли больше, сделай меня своею!" Ее голос
звучал умоляюще и нежно. Лакшмана, осознавая чудовищную нелепость
ее просьбы, еще больше развеселился. Он продолжал игру и вновь по-
слал ее к Раме, а Рама, в свою очередь, назад к Лакшмане. Так происхо-
дило несколько раз, и, в конце концов, доведенная до безумия осле-
пившей ее страстью, Шурпанакха внезапно вновь обрела свой настоя-
щий демонический облик! Ее извращенный ум подсказывал ей, что
только Сита стоит на пути ее страсти, только она мешает ей удовлетво-
рить вожделение, и если бы Сита исчезла. Рама непременно женился бы
на ней, поддавшись соблазну и ее настойчивым уговорам. Поэтому она
обрушилась на Ситу, намереваясь загрызть и проглотить ее, не скрывая
более своей подлинной демонической натуры. Лакшмана застыл и весь
напрягся, не сводя глаз с лица Рамы, чтобы уловить его приказ. Рама
понял, что демоница-ракшаси зашла слишком далеко, и необходимо
пресечь ее злобную выходку. Он знал, что не следует орудовать топором

там, где достаточно острых ногтей, поэтому он поднял руку и, смотря на
Лакшману, показал ему четыре пальца.

Лакшмана мгновенно ухватил смысл приказа Рамы. Показывая че-
тыре пальца, то есть цифру 4, Рама имел в виду четыре Веды, вместе взя-
тые, известные как Шрути, что по-другому означает "Услышанное", а
иначе - "Ухо". Лакшмана, обладая острым и бдительным умом, смог без
труда осознать значение этого еле уловимого жеста Рамы. Рука Рамы
была поднята вверх, к небу. Небо или Акаша есть пятый элемент стихий,
характеризующийся одним свойством - звуком. Звук есть символ Брах-
мана, известный как Сабда Брахман или Бог. Бог пребывает на небесах,
а рука, поднятая кверху, указывает на небо. На санскрите "небо" назы-
вается "наака", но у этого слова есть и другое значение - "нос"! Стоило
Раме сделать эти два легких быстрых движения, как Лакшмана бросился
к демонице-ракшаси с обнаженным мечом; он повалил ее на землю и,
выкрикнув, что ее наглость и бесстыдство заслуживают наказания, од-
ним махом отсек ей кончик носа и оба уха! Шурпанакха разразилась
таким душераздирающим воплем, что весь лес содрогнулся и затрепе-
тал. Страшная в своем обличье демона-людоеда, она пронзительно кри-
чала: "Где справедливость? Как мог ты так жестоко изуродовать жен-
щину, пришедшую к тебе? Я приведу сюда моего брата Равану и потре-
бую возмездия за это кровавое преступление!" Продолжая громко кри-
чать, она умчалась в лес.

Она устремилась прямо к вождям демонов джунглей Дандака, Кхаре
и Душане, и возопила: "Как можете вы спокойно смотреть на эти
страшные увечья, как можете переносить оскорбление, нанесенное ва-
шей сестре? С какой целью вы сидите здесь и упражняетесь в своей мощи
и отваге? Пусть лучше вся ваша сила сгорит дотла! Где ваша мужская
стать? Или вы уже позабыли о ней? Стыд и позор вашей пустой по-
хвальбе о доблести и героизме!" Братья не понимали, что случилось, и
кто так безжалостно изувечил их сестру. Они спрашивали: "Сестра! Кто
совершил это злодейство? Скажи нам! Мы отомстим врагу, используя
все наше могущество."

Тут Шурпанакха смогла наконец связно рассказать всю историю.
Начала она с того, что принялась расписывать неземную красоту и пле-
нительное очарование Рамы и Лакшманы. Услышав эти пространные
излияния, Кхара и Душана пришли в бешенство и закричали: "Зачем ты
тратишь свое и наше время на бессмысленные и ненужные вступления?!
Говори прямо, кто оскорбил тебя? Кто изуродовал твое лицо?" Тогда
она рассказала им все, что случилось в лесу.

Кхара и Душана были чрезвычайно разгневаны, видя плачевное со-
стояние сестры, лишенной ушей и носа; они собрали войско из четыр-
надцати тысяч демонов-великанов и спешно выступили по направлению
к хижине Рамы и Лакшманы - братьев, так жестоко наказавших их сест-

ру. Воины-людоеды были столь свирепы и неукротимы, что даже в меч-
тах невозможно было представить их поражение; еще никому не удава-
лось победить их в бою. Как крылатые горы, наводящие ужас, мчались
они по долинам, и земля сотрясалась под их ногами. Каждый из них был
вооружен до зубов множеством смертоносных орудий.

Безухая, безносая вдова Шурпанакха, с лицом, истекающим кровью,
неслась впереди грозного воинства, горя жаждой мести. Она вела его за
собой, указывая путь к мирному зеленому саду, затерянному среди
джунглей, где она встретила братьев.

Однако ею же самой с первых шагов был предначертан неблагопри-
ятный исход грядущей схватки. Она сама являлась дурным предзнаме-
нованием, сулящим поражение ее страшному войску. Все три самые зло-
вещие приметы: вдовство, уродство и лицо, залитое кровью, несла с со-
бою Шурпанакха. Ракшасам было невдомек, что удача в ратном походе
сопутствует лишь тем, кто считается с приметами и знамениями; они
решительно двигались к полю битвы, полагаясь только на свою физи-
ческую мощь, боевое оснащение и нечестивую стратегию. По этой при-
чине они были обречены на поражение при столкновении с божествен-
ным могуществом и несокрушимой силой Дхармы.

Ибо кто способен противостоять мощи закона Дхармы и Милости
Божьей? Ракшасы не ведали о том, что существует Праведность и Боже-
ственность. Всю свою энергию и все свое мастерство они вкладывали
лишь в преумножение физической силы. Гордые своим непобедимым
оружием, гигантскими мускулами, своей свирепостью, полагаясь на ко-
варство и хитрость, неслись они по лесу, трубя в боевые рога, рыча как
львы, ревя как дикие слоны, громогласно похваляясь прошлыми побе-
дами и бешено скача и крутясь в дикой пляске. Они не подозревали, что
их воинственный выпад сравним с нападением воробья на ястреба!

Шурпанакха издали указала братьям на хижину Рамы. Чтобы ярость
чудовищ дошла до высшей точки, все войско взорвалось боевым кли-
чем: "Поймать, схватить, уничтожить!" - и устремилось вперед. Прибли-
зившись к хижине, Кхара и Душана бросили вызов Раме: "Выходи, худ-
ший из злодеев и несчастливцев! Это ты осмелился изувечить нашу сест-
ру? Теперь попробуй, если тебе это удастся, спасти свою жизнь!"

Рама давно знал об их наступлении; он заранее велел Лакшмане от-
вести Ситу в пещеру и охранять ее там. "Не тревожься обо мне ни еди-
ной минуты. Со мной никогда не случится ничего дурного", - так успо-
коил он Лакшману. Лакшмана, уверенный в могуществе Рамы, подчи-
нился беспрекословно. У него не было и тени сомнений по поводу побе-
ды Рамы. Он проводил Ситу в пещеру и, когда она укрылась в ней, встал
на страже с луком на плече на случай появления непрошеных гостей.

Рама стоял у входа в хижину и его лицо освещала улыбка. В руках он
держал свой Лук Коданду с туго натянутой тетивой и был готов принять

поединок. Легким и мягким движением провел он по своим густым спу-
танным волосам, и демоны увидели ослепительные вспышки миллионов
языков пламени, озаривших огненной короной голову Рамы. Его руки
казались им клубками гигантских многоголовых змей. Как лев, не сводя
сверкающего свирепого взора со слона, обнажает клыки, предвкушая
победу, которая ему обеспечена, так Лев Рама, ужасный и неприступ-
ный, стоял перед горсткой испуганных демонов. В общей суматохе еще
раздавались отдельные возгласы: "Это он изуродовал Шурпанакху!
Держите его! Хватайте его! Убейте его!" - но никто не посмел выйти впе-
ред и привести в исполнение эти приказы. На все лады понукаемые и
подбадриваемые вожаками, великаны застыли как вкопанные, и ни один
из них не смог набраться мужества, чтобы приблизиться к Раме.

Когда джунгли Дандака огласились воплями и проклятиями бегу-
щих чудовищ, лесные животные в панике бросились врассыпную в по-
исках укрытий. Некоторые из них в ужасе вбегали в пещеру, где скрыва-
лась Сита. Жалея их, дрожащих от страха, Лакшмана не препятствовал
им и впускал внутрь, чтобы они могли прийти в себя и немного успоко-
иться. Он ласково приветствовал всех обитателей джунглей, искавших
защиту в пещере, ибо видел, что они были на грани безумия.

Демоны-великаны, обступившие Раму, были настолько потрясены
его красотой, что могли только стоять как истуканы, в изумлении тара-
ща глаза на невиданное прежде зрелище ослепительного великолепия;

многие уже упивались нектаром восхваления его могущества, других
охватил восторг признания и восхищения, но всех объединяло одно -
они уже были прикованы к Раме узами Любви и Поклонения. Никто из
них не хотел и не мог поднять на него ни оружие, ни взор, полный враж-
ды и гнева!

Ко всеобщему восторгу присоединилась и сама Шурпанакха! Она
сказала Кхаре и Душане, которые, вне себя от изумления, стояли рядом
с нею: "Братья! Что за несравненную красоту мы видим перед собой?
Никогда прежде в моей жизни я не встречала подобного очарования,
подобной грации, такой чистейшей гармонии, такого физического со-
вершенства. Не убивай его! Схвати его и подари мне таким, как он есть!"

Оба брата тоже были околдованы Рамой. Они отвечали ей: "Сестра!
И наши глаза никогда не упивались таким воплощением красоты. Чем
ближе мы подступаем к нему, тем сильнее он притягивает нас к себе, тем
более очаровывает своим обаянием. Мы не чувствуем к нему ни капли
гнева или ненависти. Чем дольше мы смотрим на него, тем полнее ра-
дость, кипящая у нас внутри! Возможно, это то самое чувство, которое
мудрецы, обитающие в этом лесу, зовут анандой!"

Кхара не захотел разговаривать с Рамой с глазу на глаз; он послал к
нему гонца, чтобы выяснить, кто он таков, каково его имя, откуда и за-
чем он явился и с какой целью поселился в лесу. Посланец подошел к

Раме и, исполняя приказ вождя, задал ему эти вопросы. Наблюдая за
поведением своих противников, Рама улыбнулся. Он проговорил:

"Слушай, воин! Я принадлежу к касте кшатриев и, как и твой хозяин,
пришел в этот лес поохотиться на диких зверей. Я не боюсь даже самого
Бога Смерти. Передай своему вождю, что если ему угодно, пусть попро-
бует вызвать меня на бой и выиграть битву. В противном случае вам
следует немедленно отправляться назад, домой и избежать тем самым
неминуемой гибели. Я не стану убивать тех, кто бежит с поля боя." Это
заявление Рамы было слово в слово передано гонцом Кхаре и Душане.
Тогда братья, разом схватившись за оружие - за свои копья, боевые то-
поры, булавы, луки и стрелы - издали оглушительный боевой клич, гро-
мом прогремевший в небесах, и на Раму обрушился шквал тяжелых ко-
пий и стрел, но от одной стрелы, пущенной из Его лука, они все разлете-
лись на мелкие куски! Рама посылал одну за другой свои стрелы, и каж-
дая из них производила переполох и панику, разражаясь в толпе демо-
нов огненной вспышкой молнии. Великаны в ужасе бежали от этого
смертоносного натиска, крича: "О Мать! Отец! О горе нам! Спасите!
Спасите!", - обезумев от боли, страха и отчаяния.

Видя, что их грозная рать спасается бегством, Кхара, Душана и их
младший брат Тришира закричали что было сил: "Ракшасы! Не бегите с
поля битвы! Те, кто попытается бежать, будут убиты на месте нашими
собственными воинами!" Услышав это, демоны-великаны, пустившиеся
было наутек, поразмыслив, решили: "Пусть будет так! Лучше погибнуть
от руки Рамы и в его Присутствии, чем принять смерть от кого-то дру-
гого, вдали от него!"

Они вернулись в свои ряды и двинулись к месту, где стоял Рама. У
них не было ни малейшего желания продолжать сражение. Они были
настолько зачарованы неземной красотой и сияющим великолепием Ра-
мы, что впали в восторженный транс и замерли, не спуская глаз с его
Божественной фигуры.

Рама, однако, в этот момент выпустил стрелу Саммохану, обла-
дающую волшебным свойством вводить в заблуждение врага и спуты-
вать все его планы. В результате ее действия каждый воин видит в своем
ближайшем соратнике злейшего врага, которого обязан уничтожить.
Побуждаемые приказом Кхары и Душаны убить Раму, ракшасы набра-
сывались друг на друга, выкрикивая: "Рама здесь! Вот Рама!", и в вели-
ком ликовании от легкой победы, убивали своих собратьев-демонов. Все
поле битвы было покрыто изрубленными на куски телами чудовищ-
людоедов. Реки крови текли по джунглям. Отовсюду слетелись огром-
ные стаи ворон и стервятников и кружились над кровавыми тушами,
предвкушая невиданное пиршество. Четырнадцать тысяч демонов-
великанов пали в тот день в бою с одним-единствекным воином! Ни
один из них не остался в живых! Падая на землю, сраженные рукою со-


родича, они кричали, умирая: "Рама! Рама!" Вместе со своими верными
оруженосцами погибли в сражении и оба брата - Кхара и Душана. Муд-
рецы и аскеты, следившие за грандиозной сценой самоуничтожения,
убедились в непревзойденной доблести Рамы. С облегчением и радостью
они осознали, что близится час крушения Раваны, и ему суждено при-
нять смерть от руки этого великого несравненного героя. Они были
тверды в своей вере, что Рама - это само Всемогущее Провидение, чья
сила и воля сотрут с лица земли все демоническое отродье ракшасов и
подарят мир и процветание человечеству.

Когда улеглись свирепые страсти битвы. Сита и Лакшмана прибли-
зились к Раме и простерлись у его ног. Рама нежно поднял брата с колен
и поведал ему о злосчастной участи четырнадцатитысячного воинства и
его вождей, которая решилась в ходе сражения, длившегося не более
получаса. Он был счастлив и радостен, с улыбкой описывая им подроб-
ности схватки и перемежал рассказ веселыми шутками. Между тем глаза
Ситы с тревогой блуждали по телу Рамы, стремясь убедиться в том, что
он сам цел и невредим, и что на нем нет ни единой царапины. На сле-
дующий день к ашраму Рамы в Панчавати потянулись процессии аске-
тов, мудрецов и их учеников, прослышавших об уничтожении несметно-
го демонического воинства рукою одного-единственного человека -
принца из Айодхьи. Они превозносили Раму, его отвагу и искусство ве-
ликого лучника. Те из них, кто обладал даром предвидения будущих
событий, смиренно склонялись перед Рамой и говорили ему: "О Госпо-
дин! Ты должен быть настороже и проявить бдительность в грядущие
дни. Ракшасы пренебрегают всеми запретами и правилами, ка-
сающимися чести и справедливости. Причинять вред всем без исключе-
ния - для них привычное будничное занятие. Высшая цель для них - удо-
влетворение личных нечестивых потребностей. Их не заботит, какие
средства при этом используются. В руках их старшего брата Раваны со-
средоточены неограниченная власть и могущество. Его воинство в мил-
лионы раз превосходит то, с которым тебе пришлось столкнуться. Это
исчадье злобы и ненависти - его сестра - наверняка уже мчится к нему,
чтобы пожаловаться на свою участь. Нет сомнения в том, что Равана
придет в ярость и пожелает отомстить за сестру и расправиться с обид-
чиками, изуродовавшими ее." Так предостерегали мудрецы Раму и Лак-
шману, рассказывая все то, что им было известно о Раване. Рама слушал
их, и на его лице играла, как всегда, безмятежная улыбка. Он ответил
им: "Да, да, конечно. Я знаю все то, о чем вы поведали мне. Именно с
этой целью я и появился здесь." Он задумчиво склонил голову, как бы
заглядывая в будущее, с нетерпением ожидая счастливого момента
встречи с Раваной. Однако он не сказал больше ни слова, и никто не до-
гадался о том, что ему ведомо все, чему суждено произойти.

Он обратил свой взор к Лакшмане и с лукавой улыбкой в глазах ска-
зал ему: "Ты все слышал, не правда ли?" Повернувшись к обступившим
его мудрецам, он проговорил: "Прошу вас, будьте терпеливы и ни о чем
не тревожьтесь. Я готов противостоять всем испытаниям." Почтенные
старцы почувствовали облегчение; их успокоило полное уверенности
обещание Рамы; он вселил в них надежду и мужество. Рама позволил им
разойтись по своим обителям, убедив их возобновить свои занятия и
духовную практику и пребывать в покое и мире, не страшась нападок
демонических орд.

Как и предсказывали мудрецы, Шурпанакха не теряла времени, что-
бы, как можно скорее, предстать перед своим братом Раваной, сопрово-
див свое появление громкими воплями и рыданиями. Услышав пронзи-
тельные крики, ракшасы, обитающие на Ланке, до смерти перепугались,
решив, что на их земли обрушилось неслыханное бедствие; они в страхе
выбегали на улицы и, собираясь группами, в тревоге гадали, что могло
случиться. Шурпанакха без предупреждения вторглась в торжественный
приемный зал, где на троне восседал Равана, царь ракшасов, и с порога
разразилась потоком брани, произведя смятение и беспокойство среди
присутствующих.

Ее облик был чудовищен; все тело было в подтеках спекшейся крови;

гневные слова источали яд. Равана понял, что кто-то нанес сестре же-
сточайшую обиду. Он был потрясен ее состоянием. Он грозно прорычал
со своего трона: "Сестра! Немедленно расскажи, что произошло с то-
бой!"

Шурпанакха воскликнула: "Брат! Если ты - истинный ракшаса, если
те сверхчеловеческие силы, доставшиеся тебе в награду за долгие годы
аскетизма, не пустая болтовня, тогда - вставай! Вставай и иди, ибо
настал момент применить твою доблесть, твою храбрость и твой геро-
изм! Поднимись и опомнись! Не допусти, чтобы разразились несчастья,
подступающие к тебе, пока ты сидишь здесь, одурманенный хмельным
зельем!

Тебе невдомек, что стряслось в Панчавати, тебе нет дела до того, кто
явился туда, что он задумал и какова его цель. В лесу Дандака посели-
лись принцы, полные решимости истребить весь род ракшасов! От их
руки пали в бою целые лакхи воинов-людоедов! Они разрубили на куски
твоих братьев - Кхару и Душану! Не моргнув глазом, они уничтожили
многотысячную рать демонов-чудовищ, набросившихся на них! О! Их
героизм недоступен описанию. А их неземная красота! О!" Тут Шурпа-
накха словно онемела и погрузилась в молчаливое созерцание великоле-
пия, околдовавшего ее. Услышав этот рассказ, Равана впал в неистовое
бешенство. Он скрежетал зубами; он яростно колотил себя по ляжкам,
будто был готов тотчас же ринуться в драку с дерзким противником.
"Как?! Неужели эти подлые злодеи убили Кхару и Душану? Возможно,

им неизвестно МОЕ имя, и что за братьями стою Я как несокрушимая
опора! Они, наверное, не подозревают о моей мощи и о страшной мести,
на которую я способен!"

Равана продолжал громогласно похваляться перед собравшимися
своими победами и подвигами. Шурпанакха грубо перебила его слова-
ми: "О гора свирепости и злобы! Пока твой заклятый враг пляшет по-
бедный танец у тебя на голове, ты восседаешь здесь как последний трус,
восхваляя сам себя и свою неуязвимость! Достойно ли это правителя,
сидящего на царском троне? Или тебе не известно, что саньясина
(отрешенного) предают его же ученики, царей свергают его же подруч-
ные-министры, мудрость гибнет от жажды признания и славы, а чувство
стыда разрушается непомерным пьянством? Слушай, брат! Не следует
относиться с пренебрежением к врагу, болезни, огню, змеенышу на зем-
ле только потому, что они кажутся тебе ничтожными и незначительны-
ми. Когда они разрастутся до гигантских размеров, то нанесут непопра-
вимый вред! Поэтому ты должен спешить! Не сомневайся и не медли!"

Эти слова Шурпанакхи влили в уши Раваны яд ненависти. В это
время находящийся тут же другой брат Раваны, Кумбакарна, ехидно
ухмыляясь, осведомился: "Сестра! Кто же отсек тебе нос и уши?" Она
ответила, громко стеная: "О горе мне! Увы! Этот гнусный поступок был
совершен ими - двумя принцами!"

Равана попытался успокоить ее, а затем спросил: "Сестра! Твой нос
находился на лице; уши - по обе стороны лица; не так просто отсечь их
разом одним ударом. Мне это кажется удивительным. Скажи мне, может
быть, ты крепко спала, и в это время они подкрались к тебе и отрезали
нос и уши?" Все прочие также недоумевали, как могло случиться такое с
грозной Шурпанакхой. Тогда сестра Раваны ответила: "Брат! Когда эти
нежные ласковые руки коснулись меня, я не только перестала ощущать
свое собственное тело, нет, я вообще позабыла о том, где я нахожусь и
что происходит. Когда мои глаза упивались прелестью этих прекрасных
лиц, я не осознавала, что и зачем они делают. Облик принцев настолько
заворожил меня, что я не помнила себя и не видела ничего вокруг. Как
могу я описать тот блаженный экстаз, в который я впала, внимая их ре-
чам? О чем бы ни зашел разговор, на их лицах играли радостные улыб-
ки; им просто неведома иная манера общения. Даже мужские сердца бы-
ли пленены их обаянием! Поистине они - волшебные посланники самого
Бога любви. Никогда прежде не видела я подобной красоты! Будь про-
клято все племя ракшасов вместе с нашей удалью, нашими коварными
кознями, безобразными лицами и уродливыми телами! Все мы отврати-
тельны! Тебе стоит лишь один раз взглянуть на них, и ты поклянешься,
что я права! Ведь твои братья, Кхара и Душана, погибли на поле брани,
отказавшись сражаться с ними! Я слышала их жалобные протесты: "Как

можем мы чувствовать вражду к этим воплощениям благочестия и со-
вершенной красоты? Как можем мы нападать на них?"

Придворные и министры, во множестве собравшиеся в зале, слушали
этот рассказ с восхищением и трепетом. Слова Шурпанакхи смутили
даже Равану. В образе Рамы, нарисованном сестрой, было нечто такое,
что Равана, мысленно представляя его, ощущал великий покой и ра-
достное умиротворение. Он почувствовал, что в глубине его души зреет
непреодолимое желание собственными глазами увидеть это олицетворе-
ние Божественной Прелести, вселяющее восторг и вдохновение. Он сам
не заметил, что пока слушал сестру, гнев, клокотавший внутри, незамет-
но улегся и исчез. Успокоившись, Равана решил выяснить, что же на са-
мом деле произошло в Панчавати.

Поэтому он обратился к Шурпанакхе с вопросом: "Сестра! Скажи
мне, эти двое братьев живут в Панчавати совсем одни? Кто еще нахо-
дится рядом с ними? Есть ли у них спутники, друзья, придворные и слу-
ги?" Шурпанакха ответила: "Нет! При них нет ни грозных телохраните-
лей, ни свиты, ни воинов, ни близких. У старшего из братьев есть жен-
щина невиданной красоты. Она даже более прекрасна, чем сами принцы,
она - сама Богиня любви в человеческом обличье. Два брата вместе с
этой женщиной поселились в Панчавати в маленькой хижине. Они спо-
койно разгуливают по лесным тропам, полянам и долинам, не испыты-
вая ни малейшего страха. Должна признаться, что я не подозревала о
существовании столь совершенной женской красоты; никто не сравнится
с нею - ни на земле, ни на небе."



Глава 21

Коварный злодей

Равана слушал Шурпанакху, и его захлестывала волна низменной
страсти и похотливого вожделения, превратившая в конце концов царя
ракшасов в жалкого раба собственного губительного безрассудства. Как
змея, меняющая шкуру, стряхнул он с себя вспыхнувшую было нена-
висть к Раме и Лакшмане и принялся лихорадочно обдумывать план,
как ему выкрасть Ситу у принцев. Охваченный нетерпеливым возбужде-
нием, он весь ушел в напряженные думы, не зная ни сна, ни отдыха, не
чувствуя ни голода, ни жажды. Роковая идея полностью завладела его
воображением. Единственным существом, которое внимало рассказам
Шурпанакхи о красоте и великолепии братьев - Рамы и Лакшманы - с
искренней радостью в сердце и со слезами на глазах, был Вибхишана.
Он запечатлел божественно прекрасные образы в храме своего сердца и
жаждал только одного - удостоиться их Присутствия и пасть к их ногам.
"Примут ли они меня? Не прогонят ли? Смогу ли я быть спасен, заслу-
жив их благословение?" - вот вопросы, которые задавал он себе без кон-
ца. Вибхишана рассуждал сам с собою: "Нет сомнений в том, что приро-
да их божественна. Они появились на земле в человеческом обличье,
чтобы истребить порочное племя ракшасов." Он мысленно готов был
пожертвовать им все, что имел, включая самого себя. С этого дня
Вибхишана жил, погрузившись в постоянную медитацию об их сияющей
славе.

Равана низвергся с высот йогической мудрости, которые он покорил
в своих предыдущих жизнях, и теперь влачил существование ракшасы;
но в тайниках его сердца жила искренняя и великая преданность Богу.
Он не утратил постигнутой истины о Вселенском Абсолюте, Нараяне, и
сохранил ее в глубинах своего сознания. Ему был известен и тот факт,
что Рама - это сам Нараяна, явившийся в мир в человеческом теле, что-
бы ниспослать богам радость и покой и истребить на корню все ростки
демонической злобы и низости. Но несмотря на это, поскольку не было
для него другого пути приблизиться к Нараяне, он вынужден был при-
умножать и копить в себе бессмысленную злобу и жестокую ненависть,
чтобы вынудить Раму уничтожить его! Это был избранный им путь пре-
данности, путь, без сомнения, бесславный и неразумный. Но его глав-
ной, сокровенной целью оставалось пересечение Океана смертей и рож-
дений, пусть ценою такого извращенного самоотречения, и предание
себя в конце этого пути в руки Нараяны.

Равана, чье тело развивалось и вскармливалось в среде ракшасов и
чей ум постоянно подкреплялся и поддерживался демоническими сила-
ми и пристрастиями, все чаще пренебрегал тем божественным, что кры-
лось в его душе и побуждало слиться с Божественным Рамой. Он все бо-

лее полагался на могущество демонической природы ракшасов и про-
буждал в себе все более зловещие силы и возможности. Божественные и
демонические грани его личности попеременно вспыхивали и гасли,
превращая в постоянную борьбу каждое мгновение его жизни. В конце
концов ему удалось убедить себя, что двое братьев - не более, чем обык-
новенные принцы благородных кровей, и он задумал убить их обоих и
похитить женщину, к которой чувствовал непреодолимое влечение. Он
пообещал сестре, что отомстит таким образом за нанесенное ей оскорб-
ление. Он объявил, что общее собрание закончено и велел своим при-
служникам доставить ко входу во дворец царскую колесницу, снаря-
женную для путешествия. Равана взошел на колесницу, не взяв с собою
никого из подданных и быстро умчался на ней к берегу моря, где нахо-
дилось жилище Маричи. Найдя Маричу и усевшись с ним рядом, Равана
поведал ему обо всем, что случилось. Он призвал Маричу содействовать
ему в осуществлении своего плана. Однако Марича возразил, что одна-
жды уже испытал на себе могущество обоих братьев - Рамы и Лакшма-
ны. Он пытался убедить Равану, что они вовсе не обыкновенные прин-
цы, и всячески отговаривал его от дикой и безумной затеи. Он долго и
терпеливо спорил с Раваной, надеясь переубедить его. Однако осле-
пившая Равану страсть сделала его невменяемым к доводам рассудка и
морали. Поэтому он пригрозил Мариче, что сурово накажет его, если
тот не подчинится его воле. Марича рассудил про себя, что лучше уж
ему погибнуть от руки Рамы, чем пасть жертвой ракшасы, коим являлся
Равана. Он согласился принять условия Раваны и с тяжелым сердцем
приготовился сыграть уготованную ему роль в коварной игре.

Вместе с Маричей Равана устремился на своей колеснице в джунгли
Дандака. Во время пути он разъяснял своему сообщнику подробности
задуманного плана. Он повелел Мариче с помощью таинственных демо-
нических сил превратиться в прекрасного золотого оленя и игривой и
грациозной поступью приблизиться к хижине, где обитали Сита, Рама и
Лакшмана. Марича был вынужден повиноваться, ибо не видел иного
способа избежать страшного гнева Раваны. Равана втолковывал ему:

"Рама попытается поймать тебя; он будет гнаться за тобою, и ты должен
увести его как можно дальше в лес; оттуда ты громко возопишь голосом
Рамы, полным отчаяния и предсмертной муки: "О Сита! О Лакшмана!"
Завершив свои наставления, Равана сошел с колесницы. Спрятав ее в
лесу, оба ракшасы пешком направились к обители Рамы.

Пока плелись эти сети, Рама и Сита, сидящие в своей хижине в Пан-
чавати, внезапно почувствовали, что час исполнения их миссии близит-
ся. Рама отослал Лакшману собирать коренья и фрукты для дневной
трапезы и, отметив, что благоприятный момент настал, сказал Сите:

"Друг мой! Тебе известно все. Мы оба знаем, зачем появились на земле и
какова наша цель. Теперь эта цель зовет нас; мы призваны к действию, и

оба должны быть серьезны и бдительны. Твоя природа в высшей степе-
ни благородна. Твои добродетели святы. Мы обрели эти человеческие
тела, пройдя предписанные высшим законом огненные ритуалы. Мое
тело возникло из жертвенного пламени как дар алтарю самого бога Аг-
ни. Твое тело поднялось из земли, которую бороздил священный плуг,
чтобы освятить ее для сооружения огненного алтаря великой Яджны.
Наши тела рождены огнем и хранимы жаром огня. Поэтому, Сита, пре-
дай огню, как надежному хранителю, свои Божественные свойства и не-
земное великолепие и после этого действуй так, как обыкновенное соз-
дание из плоти и крови. Я тоже буду вести себя как простой смертный,
изображая скорбь и тревогу, боль разлуки с тобой и муки одиночества.
Только такое поведение будет оценено и запомнится миром, который
считает нас обыкновенными людьми. Наши действия будут восприняты
как естественная реакция на земные события. Запомни, что каждый наш
шаг, каждое движение должно послужить высочайшим примером для
жителей Земли; мы обязаны продемонстрировать идеальные взаимоот-
ношения между верными супругами, строго соответствующие принци-
пам праведности и справедливости. Все наши действия должны быть
нанизаны на золотые путеводные нити, начертанные Шастрами, свя-
щенными текстами, чтобы послужить простым людям примером для
подражания и источником вдохновения, чтобы побудить их следовать в
своей дальнейшей жизни бесценным идеалам. Нам суждено разыграть
эту драму до полного ее завершения, до последнего акта, в котором
произойдет крушение Раваны и вместе с ним всего племени ракшасов.

Теперь приготовься вручить свое Божественное сияние во владение
бога огня, Агни, и превратиться на время в обыкновенную женщину,
скованную цепями иллюзии. Майи. Ибо без побудительной причины не
будет и результата. Мы должны добиться цели - уничтожения Раваны и
демонического отродья ракшасов. Нам необходимо использовать повод,
толчок к действию, стимул для дальнейшего неотвратимого хода собы-
тий. Основной изъян в натуре Раваны - неумеренная похоть и вожделе-
ние. Этот порок нам следует безжалостно высветить перед всем челове-
чеством. Поэтому мы должны быть готовы разыграть ситуацию, в ко-
торой он похищает тебя, снедаемый страстью. Тогда мир осознает, что
его "преданность и приверженность" Богу далеки от чистоты и возвы-
шенности, ибо какова цена преданности, оскверненной жаждой чув-
ственных наслаждений и нечестивыми помыслами? Всякие действия и
поступки, порожденные сознанием, лишенным чистоты, заведомо по-
рочны; "преданность" Богу, замутненная похотью, отвратительна, как
нечистоты; эти истины должны быть преподаны миру как важный и по-
лезный урок.

Для той же пользы человечества мы должны напомнить миру еще
один непреложный закон: всякая духовная садхана, суровый аскетизм,

любые религиозные обряды и ритуалы, совершаемые с целью обрести
сверхчеловеческие силы и возможности, не только бессмысленны и ни-
чтожны, но и вредны. Наш герой Равана должен выступить как предо-
стережение миру: как бы ни был прилежен человек в соблюдении свя-
щенных обрядов и церемоний, если он при этом не может преодолеть
своих демонических пристрастий и наклонностей, результат будет один -
все его "благочестивые" действия будут не только бесплодны, но и нече-
стивы.

Над всем тем, что я сказал тебе, Сита, довлеет и господствует неот-
вратимое пророчество, смысл которого мы должны себе ясно представ-
лять. Над Раваной с давних пор тяготеет проклятье, и он осведомлен о
тех способах, которые помогут ему избежать его роковых последствий.
(1 По-видимому, имеется в виду "дар-проклятье" Брахмы, который сделал Равану
неуязвимым для богов и людей, но предсказал ему возможную смерть от руки Бога,
воплощенного в образе человека. Равана знал и еще об одной угрозе, предреченной
Богами - если он возьмет женщину силой, его голова разлетится на тысячу частей.)
Поэтому мы не должны препятствовать выполнению его плана. Это и
послужит толчком к его стремительному падению. Сегодня или завтра
нам придется разлучиться друг с другом. На самом деле, ничто не смо-
жет разлучить нас, ибо мы есть неразделимая, единая сущность. Но мы
должны разыграть эту разлуку, чтобы обеспечить успех нашей мисте-
рии. Теперь ступай и предай свою Божественную форму в священное
хранилище Агни. Лакшмана вернется с минуты на минуту с фруктами и
кореньями. А Равана, со своим искаженным разумом, уже готов высту-
пить на сцену.

Еще одну истину я должен раскрыть перед тобою. Тебе предназна-
чено сыграть свою роль в истреблении ракшасов. Хотя со стороны и бу-
дет казаться, что ты находишься в плену у Раваны под его неусыпным
надзором, но поскольку твоя сила, неизменная и вечная, сохранится в
Огне, именно тебе суждено обратить Ланку в пепел, восстав из Огня, в
котором до времени покоится твоя сущность. Ланка будет сожжена до-
тла, но не самим Огнем, а тобою в образе Огня. А Рама должен уничто-
жить Равану - такова божественная Воля, такова Истина, которую я
провозглашаю тебе. Эту тайну также не следует сообщать Лакшмане.
Он наш помощник, он - орудие нашей победы. Когда миссия будет за-
вершена и придет время возвращения в Айодхью, я вновь приму тебя из
Огня, в котором ты будешь пребывать; этот акт нашего воссоединения я
также превращу в бесценный урок для всего человечества. Итак, наша
драма начинается!"- так сказал Рама. После этого. Сита и Рама, обсудив
детали дальнейших действий, спокойно уселись, ожидая вестников Ра-
ваны, который уже вступил в игру.

С этого момента все поступки и слова, все поведение Ситы и Рамы:

муки расставания, приступы волнения и беспокойства, горестные стоны
и душевные страдания - были искусной игрой двух гениальных актеров в
ими же созданной драме. Могли ли быть подлинными чувства Рамы и
Ситы, неотделимых друг от друга по своей природе? Их действия пре-
следовали одну лишь цель: явить глазам зрителей - всему человечеству -
редчайший и драгоценный пример.

В это время в хижину вошел Лакшмана. Его руки были полны фрук-
тов и прочих съедобных даров леса. Вместе они совершили свою
простую трапезу и выпили холодной прозрачной речной воды. Затем
они сели на пороге своего жилища, любуясь красотою леса, далеких
холмов и долин и негодуя на жестоких ракшасов, оскверняющих покой
джунглей. С восторгом говорили они о святости и гармонии лесной
жизни, а неподалеку от их обители Равана и Марича обсуждали, каким
образом им проникнуть в хижину и осуществить свою гнусную затею.
Мариче были отвратительны нетерпеливое возбуждение и упрямство
Раваны, но ему не хватало мужества отказаться от соучастия в преступ-
лении. Он не желал принимать смерть от руки злобного и порочного
ракшасы, поэтому он примирился с ролью, отведенной ему Раваной и
согласился действовать по его наущению. Он изменил свой облик, пре-
вратившись в сказочно прекрасного золотистого оленя. Равана не сом-
невался, что такое удивительное животное привлечет внимание Ситы и
Рамы. Марича же тайно предавался сладостным мыслям: "О! Какой не-
обыкновенный день ожидает меня! Через несколько мгновений я удо-
стоюсь великой благодати - лицезрения троих самых прекрасных су-
ществ на земле. Взгляд самой Ситы упадет на меня. А затем, о, сам Рама
будет преследовать меня, держа в руках свой лук и стрелы! Какой я сча-
стливец! Я - раб, которому подобает ступать по следу, оставленному
ногою Рамы; но сегодня мой Хозяин будет идти по моим следам! Конеч-
но, я знаю, что втянут в самое ужасное и низкое из злодеяний! Но меня
принудили к этому силой, я поступаю так не по своей воле - у меня не
было другого выбора и поэтому я свободен от греха. Какой бы тяжкий
грех я ни совершил, в тот миг, когда в мое тело вонзится стрела Рамы,
пущенная его рукою, мое колдовское обличье исчезнет. Это поистине
счастливая судьба! Кто осмелился бы мечтать о таком конце, и есть ли
еще избранные, заслужившие такую награду? И не только эта редкая
удача выпадет мне! При моем последнем вздохе мои глаза будут устрем-
лены на Раму! Прямо передо мною будет сиять Его Божественная Кра-
сота, мои уста будут наслаждаться сладчайшим Именем! О! Какой
смысл обрела наконец моя жизнь! В целом свете нет никого счастливее
меня!"

Упиваясь такими блаженными мыслями, Марича медленно прибли-
жался к хижине. Всеведущий Рама и всеведущая Сита спокойно ожидали
его появления. Они увидели оленя, боязливой и робкой поступью вы-

шедшего на поляну и замершего в нерешительности. Некоторое время
он стоял, не шелохнувшись, не сводя глаз с Ситы и Рамы. Затем, словно
испугавшись, несколькими грациозными прыжками он скрылся в за-
рослях лиан, но то и дело выглядывал оттуда, трепеща от любопытства.
Сита, Рама и Лакшмана пришли в восторг от его красоты и шаловливой
повадки. Заметив его блистающую, как золото, шкуру, они решили, что
перед ними животное какой-то особенной редкой породы, и восхища-
лись его волшебным очарованием. Сита сказала: "Если бы здесь со
мною всегда был этот олень, какими счастливыми стали бы мои дни!
Когда вы оба заняты своими важными делами, я могла бы безмятежно
играть с этим ласковым ручным зверем. Пожалуйста, поймайте для меня
этого маленького веселого оленя! Неужели вы не согласитесь исполнить
такое невинное желание? Тогда я не буду скучать в одиночестве, я стану
заботиться о нем и любоваться его резвыми играми!" Сита просила и
умоляла, изображая непреодолимое желание заполучить сказочное жи-
вотное.

Тогда Лакшмана, поднявшись со своего места, сказал ей: "Госпожа!
Я поймаю для тебя этого оленя." Но Рама остановил его. Он знал, что
золотой олень готов отдаться только в его собственные руки. Поскольку
Лакшмана не подозревал, что перед ним разыгрывается вступление к
первому акту драмы, Рама проговорил: "Лакшмана! Это животное нуж-
но поймать, не поранив его и не причинив ему ни малейшего вреда. По-
этому я сам попробую догнать его и привести сюда. Мне хочется самому
исполнить желание Ситы." При этих словах Лакшмана мгновенно умолк
и сел, безропотно подчинившись приказу Рамы.

А Рама между тем продолжал, желая скрыть от Лакшманы, что им
обоим, ему и Сите, известен дальнейший ход событий: "Лакшмана! Эти
джунгли - постоянное прибежище ракшасов. Не забывай о том, что слу-
чилось два дня назад, когда их вожаки, Кхара и Душана, напали на нас.
Их родичи и прислужники, объединив свои силы, в любой момент могут
снова броситься в атаку. Поэтому тебе необходимо держать наготове
лук и стрелы и с величайшей бдительностью следить за всем, что проис-
ходит вокруг. Не спускай глаз с Ситы, будь ей надежным стражем! Ни
при каких условиях не оставляй ее одну! Этот олень может ускользнуть
от меня и увести за собою далеко в джунгли. Я должен поймать его жи-
вым и, возможно, на это уйдет немало времени. Если в мое отсутствие
Сите будет угрожать какая-то опасность, я надеюсь, что ты в полной
мере проявишь свой ум и свою отвагу, чтобы защитить ее."

Рама осторожно подкрался к кустам, где прятался таинственный
олень, после чего быстро скрылся из виду. Золотой олень, бросившись
бежать от Рамы, смотрел не вперед, а назад, вытягивая шею, чтобы ни
на секунду не оторвать взгляд от своего преследователя! Рама радовал-
ся, наблюдая за его поведением. Он знал, что олень - не кто иной, как

демон Марича, глубоко преданный ему, постигший и осознавший
Принцип Рамы и Могущество Рамы. Поэтому Рама тоже не сводил глаз
с оленя и с огромным интересом следил за его повадкой. В какой-то мо-
мент зверь очутился совсем близко от Рамы, но, совершив резкий пры-
жок в сторону, попытался увлечь его за собой на более дальнее расстоя-
ние. Рама, казалось, получал удовольствие от этой погони, от дразня-
щих уловок своей жертвы. Но вот настал миг, когда, натянув тетиву, он
прицелился и пустил в золотого оленя свою меткую стрелу.

Когда роковая стрела поразила его, Марича громко вскричал: "О
Сита! О Лакшмана!" голосом, исполненным мучительной боли и в пред-
смертной агонии упал на землю. Этот пронзительный крик услышали
Сита и Лакшмана. Не успел звук достичь слуха Лакшманы, как Сита
сказала тревожно: "Лакшмана! Ты слышишь? Это голос твоего брата.
Он зовет тебя на помощь. Беги, беги немедленно, не то будет поздно!
Эти ракшасы - великие мастера на колдовские трюки и перевоплощения.
Они способны на страшные злодейства, меняя свой облик и скрывая
свою истинную природу." Сита требовала, чтобы Лакшмана, как можно
быстрее, отправился к тому месту, откуда донесся зов о помощи.

Лакшмана, обладая острым и глубоким умом, мог мгновенно оцени-
вать ситуацию и делать правильные выводы. Кроме того, он беспре-
кословно подчинялся приказам брата, и эти приказы были ему дороже
собственного дыхания. Поэтому он сказал Сите: "Госпожа! С Рамой ни-
когда не случится беды. Самый коварный из ракшасов не сможет причи-
нить ему вреда. Ты же видела, как в мгновение ока он уничтожил тысяч-
ные полчища этих грозных ракшасов! Не беспокойся ни о чем! Наберись
мужества и терпения. Рама скоро вернется в хижину, как всегда, бодрый
и невредимый."

Тут вновь издалека послышался отчаянный крик Рамы: "Сита! Лак-
шмана!", и Ситой овладели еще большие испуг и волнение. Она вос-
кликнула: "Лакшмана! Что с тобою? Отчего ты так бессердечен? Каковы
твои тайные намерения? Ступай же! Поторопись и избавь своего брата
от нависшей над ним опасности. Помоги ему! Иди!" Сита всячески де-
монстрировала свою тревогу и страх и делала все возможное, чтобы за-
ставить Лакшману покинуть ее.

Разумеется, Сите было прекрасно известно, что Раме не угрожает
никакая опасность. Но ей во что бы то ни стало нужно было "заложить
основу" для дальнейших событий. Поэтому она изображала простую
женщину, смертельно перепуганную криками мужа. Лакшмана убеждал
ее всеми доступными способами; он жалобно умолял ее не вынуждать
его идти наперекор воли Рамы. Видя, что все его доводы и мольбы бес-
полезны, он в конце концов решительно заявил: "Мать! Воля Рамы - моя
жизнь. Это сокровище драгоценно мне как дыхание. Разве ты не слыша-

ла, что Рама велел мне ни на миг не оставлять тебя одну, лишив защиты?
Поэтому я и шагу не ступлю отсюда, что бы ни случилось."

Сите было необходимо отослать Лакшману, чтобы "освободить" Ра-
ване путь к хижине. Таков был план, созданный Рамой, имеющий целью
уничтожение Раваны и всего отродья ракшасов. Сита, как и Лакшмана,
была обязана выполнить приказ Рамы, и она продолжала настаивать на
своем, вынужденно применяя резкие и обидные слова, которые могли
бы подействовать на Лакшману.

Лакшмана крепко зажал уши руками; он не мог выносить таких не-
справедливых обвинений и грубых нападок. Он взмолился: "Мать! Я
вытерплю любой, самый страшный гнев, который ты обрушишь на ме-
ня." Но когда Сита, окончательно выйдя из себя, пригрозила Лакшмане,
что сама отправится в джунгли искать Раму, если этого не сделает Лак-
шмана, тот понял, что у него нет выбора. Его терпение иссякло. Он не
мог допустить, чтобы Сита в одиночестве бродила по лесу в поисках
Рамы и спасала его от опасности. Поэтому с тяжелым сердцем он поки-
нул хижину и удалился в джунгли.

Перед уходом он попросил Ситу оставаться внутри обители, крепко
заперев двери, и ни под каким предлогом не выходить наружу. Он убеж-
дал ее соблюдать осторожность и бдительность. Затем он вышел из хи-
жины, не имея на это ни желания, ни сил! Он обошел вокруг нее, взывая
к лесным духам и умоляя их хранить и беречь Ситу. Он начертал четыре
магических круга, произнеся над ними могущественную мантру-
заклинание и попросил Ситу не переступать их ни при каких обстоя-
тельствах, не поддаваясь ни уговорам, ни требованиям.

Лакшмана был личностью, наделенной высочайшими добродетеля-
ми; он разрывался между двумя прямо противоположными приказами,
ни одним из которых он не мог пренебречь. Его терзания и муки были
невыносимы. Он был вынужден действовать наперекор воли Рамы; ему
пришлось оставить Ситу одну безо всякой защиты. Его сердце трепета-
ло от ужаса. Он шел вперед, но ноги отказывались нести его; на каждом
шагу он оборачивался, с тоскою глядя на хижину, где осталась Сита.

Тем временем Равана, с нетерпением ожидавший этого момента, был
занят преображением своего одеяния и облика. Его внешность стала
подобна риши; но его устремления, несмотря на врожденную мощь и
способность устрашать богов и демонов одним звуком своего имени,
были низменны и трусливы, как у вороватого пса. Боязливо осмотрев-
шись вокруг, он, крадучись, с отчаянно бьющимся сердцем, приблизился
к хижине. Когда он попытался открыть дверь, магические линии, начер-
танные Лакшманой, угрожающе вспыхнули языками пламени. Равана
испугался, что его план может провалиться и что ему придется столк-
нуться с еще худшими напастями. Поэтому он не посмел преступить
черту и прокричал: "Хозяйка обители! Не откажи мне в подаянии!"

Сита услышала крик; она знала, что это был Равана. Она взяла
несколько фруктов и кореньев, отворила дверь и встала на пороге. Но
Равана не отважился приблизиться к ней, чтобы принять дары из ее рук.
Он сказал: "Я не должен подходить близко ни к какой обители: это мой
священный обет." Он хотел, чтобы Сита положила подаяние прямо ему
в ладони. Сита ответила: "Но я не могу преступить линию, начертанную
моим братом. Подойди же, почтенный мудрец! Прими от меня эти да-
ры!" Но самозванец, прикидывающийся нищенствующим монахом,
твердил свое: "Госпожа! Я не пересеку запретную черту и не смогу при-
нять через нее подаяние. Таково правило аскетов, подобных мне. Выйди
же! Подай мне эти плоды! Я голоден! Я очень голоден!" Он так хорошо
играл свою роль, так тяжело вздыхал и так выразительно жестикулиро-
вал, что Сита решилась переступить черту, чтобы из рук в руки вручить
ему подаяние.

Все дальнейшее произошло в доли секунды. Стоило Сите оказаться
за пределами магического круга, Равана крепко схватил ее и вместе с
нею вскочил в ожидающую неподалеку летающую колесницу. Не обра-
щая внимания на ее громкие причитания, он с бешеной скоростью
помчался вперед. Сита закричала в отчаянии: "О Рама! О Лакшмана!
Спасите меня от этого злобного чудовища!" Отшельники и прочие оби-
татели леса в окрестностях Панчавати слышали этот крик, но были бес-
сильны спасти ту, что была похищена. Поблекла и пожелтела яркая зе-
лень леса, когда пронесся над ним этот голос, полный мучительной бо-
ли. "О Рама! О Мой Повелитель! Спаси меня! Спаси! Спаси меня от это-
го злобного чудовища!" - многоголосым эхом звенел в лесу этот крик, и
все живое застывало в оцепенении, пораженное ужасом.

Сидя в колеснице Раваны, летящей как ветер, Сита осыпала ее вла-
дельца жестокими упреками: "Равана! Собственными руками ты про-
кладываешь путь к своей гибели! По своей воле ты навсегда стираешь с
лица земли все свое царство, всех своих подданных, всю свою династию.
Сейчас ты торжествующе смеешься, совершая это злодейство, но придет
день, и тебе придется платить за свой грех со слезами на глазах. Жалкое
ничтожество! Как мог ты, долгие годы предававшийся аскете, опустить-
ся до такого отвратительного поступка?!" - такими словами пыталась
Сита вразумить и предостеречь Равану; она также неустанно взывала к
Раме и Лакшмане, умоляя освободить ее.

Вождь орлиного племени Джатайю услышал жалобные крики, доно-
сящиеся из колесницы. Он узнал голос Ситы. Он понял, что Сита плене-
на и похищена Раваной. Джатайю сетовал на свою старость и дряхлость,
сделавшую его слишком слабым, чтобы сразиться с Раваной, злодеем,
уносящим ее в свое логово. Но он почувствовал, что, несмотря ни на
что, должен попытаться помешать ему. Он знал, что нет поступка бла-
городнее, чем спасение женщины из хищных когтей негодяя, разлу-

чившего ее с господином и повелителем. Он решил пожертвовать
жизнью, если это потребуется, применить всю свою силу и сноровку ра-
ди священного акта служения - вызволения Ситы из демонических объя-
тий Раваны. Кружась над колесницей, Джатайю кричал: "О Сита!
Оставь свой страх! Я уничтожу этого жестокого злодея и освобожу тебя!
Я верну тебя Раме." В стремительном полете он бросался вниз, напере-
рез колеснице и поражал Равану ударами своего острого клюва, отчего
тот истекал кровью. Он хлестал колесницу своими огромными крылья-
ми, пытаясь остановить ее, и создал поток встречного ураганного ветра,
чтобы снизить ее скорость.

Но даже в борьбе и полете, держась в воздухе на слабеющих кры-
льях, он давал Раване бесценные советы, призывая одуматься, пока не
будет слишком поздно. "Равана! Этот шаг не приведет тебя к добру! От-
пусти Ситу и отправляйся домой с миром! Иначе ты и все твое племя
будут сожжены дотла гневом Рамы, как мотыльки, летящие в огонь.
Твоя спесь обернется для тебя крахом. Похищение чужой жены - тяг-
чайший из грехов. Только тот, чье сердце изъедено пороком, жаждет
овладеть чужой женой и пускается в путь, чтобы похитить ее! Только
грубое животное, хуже трусливого пса или хитрой лисы, может пасть
так низко. Ты ведешь себя как слепой безумец, не ведающий, что ждет
его впереди! Подумай, существует ли деяние более варварское, чем то,
на которое ты решился? О! Какими грехами были отягощены твои роди-
тели, породившие такого сына, как ты? Твой разум помутился, ибо ты
полагаешься на свою физическую мощь, на свои несметные богатства и
на неограниченную власть над подданными! Но запомни: все это сгорит
в жарком пламени, обратившись в горсть пепла. В единый миг рассеется
твое могущество, дарованное тебе в награду за годы покаяния. Оставал-
ся бы ты сам в покое и бездействии, если бы твои сородичи-ракшасы по-
хищали твоих жен и домогались их любви? Тот, кто чтит и уважает
женщину, независимо от того, чья она жена - своя или чужая, никогда
бы не навлек такой позор на свою голову!"

Джатайю кружил над колесницей, выкрикивая эти золотые мудрые
слова. Слушая царя орлов, Сита испытывала огромное облегчение. Ее
утешали и успокаивали эти речи, так безупречно и точно отражавшие
истину.

Отважному Джатайю удалось остановить колесницу и вызвать Ра-
вану на поединок; демон успел помочь Сите спуститься и положил ее
под деревом. Однако древние годы безжалостно брали свое; у орла не
было сил для долгой схватки, и вскоре он почувствовал, что близок к
поражению. Но во время жестокой битвы он сбил царскую корону с го-
ловы Раваны и когтями вырвал клочья его волос! Он клевал его так сви-
репо и беспощадно, что демон стал похож на огромную тушу, исте-
кающую кровью. Своим острым клювом и мощными крыльями он нанес

Раване такие страшные раны, что несколько поубавил его спесь и высо-
комерие! Тогда, в приступе отчаянной ярости, Равана выхватил свой
грозный кривой меч и одним ударом отрубил крылья Джатайю. Беспо-
мощная птица, как камень, упала на землю. Для орлов крылья все равно
что дыхание жизни. В смертной муке Джатайю выкрикнул имя Рамы и
затих, поверженный и недвижимый. Жизнь еще теплилась в его теле. Он
думал: "Я дрался из последних сил во Имя своего Господина, но борьба
не принесла успеха. И в этом проявилась воля Рамы! Должно быть, все,
что случилось, было задумано Рамой ради конечной цели - принести
пользу всему человечеству. Если это не так и не будь на то Его воли, мог
ли кто-нибудь похитить Ситу? Теперь я буду молиться только об одном:

чтобы мое дыхание не прервалось до того мига, как я встречу Его и рас-
скажу Ему о происшедшем. Это будет моей последней и главной целью в
жизни." Джатайю закрыл глаза и погрузился в молитву.

Тем временем Равана, схватив Ситу, вновь усадил ее в колесницу и с
огромной скоростью понесся вперед, дрожа от испытанного потрясения.
Джатайю видел, как стремительно он скрылся и слышал крики Ситы о
помощи. Он был вне себя от горя, что бессилен остановить его; он лежал
на земле, весь мокрый от слез; его душа стремилась к Раме, а язык еле
слышно шептал Его Имя. "Когда смерть подкрадывается совсем близко,
когда несчастье в двух шагах, события становятся непредсказуемы, но
они несут в себе тайный смысл и дают бесценные уроки. Вся природа
переворачивается вверх дном! Именно потому, что грядет близкий ко-
нец Раваны, и все его отродье будет сметено с лица земли, он и ведет
себя так странно, действуя, как последний безумец." Открыв для себя эту
истину, Джатайю напряг свою волю, чтобы удержать ускользающую из
его тела жизнь до появления Рамы.

Убив демона-оборотня, превратившегося в Золотого оленя, Рама
возвращался в Панчавати, пробираясь сквозь заросли джунглей. Он
размышлял о том, что сюжет его истории, должно быть, уже завязался в
лесной обители в его отсутствие, как требовала того Божественная Воля.
"Пройдет еще немало времени, пока людям будет дано понять, что все
происходящее подчинено Божественному Промыслу, и есть не что иное,
как исполнение мною изобретенного Плана; поэтому мне следует и
дальше вести себя, как обыкновенному смертному" - так рассуждал про
себя Рама. На полпути к хижине он заметил идущего навстречу Лак-
шману и решил, что еще не время сообщать ему о тайной цели, ради ко-
торой разыгрывается трагедия. Поэтому он возмущенно воскликнул:

"Лакшмана! Брат! Ты не послушался меня и пренебрег моим наказом!
Ты ушел из хижины, бросив Ситу в одиночестве! Как мог ты поступить
так? Она совсем беззащитна, а ты бродишь по лесу так далеко от нее!
Увы! Или ты не видел собственными глазами, как жестоко и беспощадно
все демоническое племя ракшасов? Как же осмелился ты покинуть ее? О

горе мне! Страшно подумать, что могло случиться с нею! Я боюсь, что



стряслась неслыханная беда. Я чувствую, что Ситы уже нет там, в нашей
тихой обители. О! Что же нам делать? Что ждет нас впереди?"

Услышав эти жалобные и тревожные слова, Лакшмана упал к ногам
Рамы и произнес дрожащим голосом: "Брат! Ты знаешь меня, как са-
мого себя. В любое мгновение я готов положить к твоим ногам свою
жизнь, свое дыхание. Мог ли я даже помыслить о том, чтобы ослушать-
ся твоего приказа? Однако сегодня это случилось. Силу, принудившую
меня к неповиновению, вселила в меня сама моя Судьба. Что мне оста-
валось делать? Этот душераздирающий вопль, вырвавшийся из глотки
злосчастного оленя-оборотня, донесся до нашей обители. Стоило Сите
услышать его, как она принялась убеждать меня всеми возможными
способами, чтобы я поспешил тебе на помощь. Мне известно, на какие
хитрые уловки способны ракшасы, и я припал к ее ногам, моля простить
за отказ исполнить ее просьбу. Я говорил ей: "Никто не может причи-
нить Раме вреда. Ему не угрожает никакая опасность. Эти крики - всего
лишь коварные козни ракшасов." В этот миг снова послышался вопль
отчаяния. Тогда последнее мужество покинуло ее. Этот демон кричал
голосом, неотличимым от твоего! Она словно обезумела, позабыв о
своей истинной сущности! Отбросив все понятия о добронравии, о
родстве, о семейных узах, она произносила слова, которые не должны
быть произносимы или услышаны. Я не мог этого вынести! Поэтому я
велел ей принять все меры предосторожности, а со своей стороны сделал
все, чтобы оградить ее от опасности. После этого я покинул хижину. Я с
радостью приму любое наказание, которому ты подвергнешь меня; я
пройду через все испытания, чтобы искупить свою вину."

С этими словами Лакшмана простерся у ног Рамы. Рама ответил
ему: "Лакшмана! Ты не должен был оставлять ее одну, какова бы ни бы-
ла причина. Я предчувствую, что Ситы не окажется в обители, когда мы
придем туда. Достойны ли мы будем того, чтобы зваться героями, если,
отлучившись ненадолго в лес, не способны защитить Ситу от нападения
ракшасов? Посмеешь ли ты посмотреть людям в глаза, когда завтра они
скажут, что Рама не уберег свою жену от несчастья и позора и позволил
демонам похитить ее? Сможешь ли ты спокойно выслушать эти обвине-
ния? О! Как смогу я пережить эту трагедию?" Рама стенал и сокрушался
от терзавшей его душевной муки, словно простой мирянин, убитый го-
рем. Он побежал к хижине, чтобы убедиться, что страшные опасения
подтвердились.

Как и предвидел Рама, в обители никого не оказалось. Изображая
безысходное отчаяние, Рама оплакивал исчезновение Ситы. Лакшмана,
сраженный горем, упал на пол там, где стоял. Зная, что является винов-
ником несчастья, он приготовился расстаться с жизнью, но быстро
опомнился, осознав, что Рама, потеряв Ситу, будет обречен на еще
большие страдания и муки, если и его брат покинет этот мир, лишив се-


бя жизни. Он представлял себе, как Рама после его смерти будет блу-
ждать по лесу в тоске и одиночестве и некому будет накормить и напо-
ить его. Лакшмана не мог смотреть на горе Рамы и пережить утрату Си-
ты. Он лишился дара речи и был не в силах шевельнуть языком, чтобы
вымолвить хоть одно слово утешения и сочувствия. Отрешившись от
невыносимой для него действительности, он погрузился в глубокие раз-
думья, восстанавливая в памяти все события, произошедшие за этот
день. И вскоре он пришел к выводу, что разразившаяся "беда" есть ре-
зультат Божественной Воли Рамы! Он вновь осознал то, что ему было
всегда известно: его брат - не простой смертный; теперь он был уверен,
что перед ним разыгрывались сцены драмы, последний акт которой
принесет человечеству мир, покой и процветание. Ибо Тот, кто с ра-
достью осушал все слезы людского горя, Тот, кто всегда был Храните-
лем Мира, Тот, в ком до сих пор никто не замечал и следа печали, сейчас
скорбит и стенает как обыкновенный человек, разлученный со своей же-
ной! Охватив эту истину просветленным умом, Лакшмана с великим об-
легчением понял, что все это - игра, задуманная и управляемая Рамой!
Лакшмана прекрасно знал о несравненной добродетели Ситы. То, что
женщина такой безупречной чистоты столкнулась с подобной напастью,
могло объясняться только одним: ролью, отведенной ей Рамой в его
земной мистерии. Ни одно существо в целом свете не пошевелит и паль-
цем, не будь на то воли Рамы! Но Рама снизошел на землю в челове-
ческом обличье, намереваясь, подавая драгоценный пример, вести за
собою человека путем разума, справедливости, нравственности, добро-
детели, искренности, отречения, преданности и смирения. Лакшмана
осознал, что в этом и состоит смысл игры, задуманной Рамой и Ситой.
Он понял, что и он сам - не более чем актер, чей долг - сыграть предназ-
наченную роль со всем совершенством, на которое он способен.

Приободрившись от этих мыслей, Лакшмана приблизился к Раме и
припал к его ногам. Он сказал: "Брат! Я знаю, что ты - Режиссер Вселен-
ской Драмы. Ты можешь все и знаешь обо всем. Все происходящее -
лишь исполнение твоей воли. Все события были заранее известны тебе.
Я не сомневаюсь в этом, я в это твердо верю. Я верю в то, что череда
разыгранных сцен приведет к намеченной тобою цели - миру на земле и
истреблению ракшасов. Мой разум подсказывает мне эту истину и при-
зывает меня к стойкости в этой вере. Такова, должно быть, Правда,
скрывающаяся за актерской маской. Умоляю, скажи мне сам эту Правду
и успокой мой ум."

Рама ответил с улыбкой: "Лакшмана! Ты - часть моего существа;

разве могу я что-то скрывать от тебя? Ты сам постиг истину. Я вопло-
тился на Земле, чтобы укрепить и поддержать Дхарму (Праведность).
Для этого я должен явить миру множество примеров праведных и не-
праведных действий. Плачущего ребенка необходимо утешить, чтобы он

стал безмятежен и весел, и для этого есть множество способов: ласковые



уговоры, игры, песенки и цветные погремушки, мягкая колыбель. Мать
должна проявить незаурядную изобретательность, чтобы успокоить
младенца и напоить его молоком, в котором он нуждается. В сущности,
ее главная цель - накормить ребенка. Но, посуди сам, насколько полезны
и необходимы сами по себе эти усилия матери: терпеливое укачивание,
нежные колыбельные песни, игрушки и ласковые слова, шаловливые
игры и прибаутки. Но они же помогают ей утолить голод своего дитя и
прекратить его горестный плач. И для этой цели они тоже незаменимы.
Все эти уловки и выдумки, вместе взятые, нужны для того, чтобы на-
кормить всех голодных и успокоить всех страждущих. Теперь ты пони-
маешь, брат, что я, как Мать всей Вселенной, изобретаю всевозможные
способы и игры, чтобы восстановить праведность и уничтожить зло.
Заранее наметив ход игры, я поставил перед собою двойную цель: из-
бавление людей от страданий и обретение ими счастья и блаженства; все
происходящие события - не пустая забава. Простой народ строит свое
поведение, ориентируясь на идеалы, которые внушаются ему. Как
Вождь и наставник, я обязан наглядно продемонстрировать людям жи-
вой пример идеального поведения. Я не вправе считать себя истинным
Владыкой и Учителем, пока не внушу им на практике великие истины,
мною же созданные и проповедуемые. Когда появляются "вожди" и
"учителя", недостойные зваться таковыми, и захватывают власть, Пра-
ведность приходит в упадок, а неправедность буйно разрастается, как
невыполотый сорняк. Поэтому, брат, запомни: тот, кто имеет власть и
авторитет Учителя и Вождя, должен нести людям высокие истины преж-
де всего путем собственного примера; он обязан помочь им осознать
идеалы, которые провозглашает, активно и искренне претворяя их в
жизнь. Это единственный путь заслужить Милость Бога и благодар-
ность народа.

Сита знает о той роли, которую играет. Эти два тела - мое и Ситы -
ощущают радость соединения и боль расставания только как тела. Боль
и удовольствие, слезы и стенания - иллюзорны и нереальны. Переживать
эти чувства и считаться с другими нормами человеческой жизни вынуж-
дает меня принятая Инкарнация - воплощение в человеческом облике. Я
открываю тебе тайну моей Реальности; имей в виду, что и ты должен
будешь участвовать в действии, и по мере того, как история будет раз-
вертываться, играть свою роль в соответствии с временем, обстоя-
тельствами, местом, случаем и зрителем. Эта Божественная Мистерия -
за пределами понимания большинства людей. Итак, ты должен хранить
молчание и действовать согласно правилам игры. Мы обязаны сосредо-
точить все внимание на миссии, с которой мы явились."

После этого Откровения они немедленно включились в поиски Си-
ты. Они оба во время этих поисков играли свои роли искренне, увлечен-
но и правдиво. Не только братья, но и Сита проявила высокое мастер-

ство и благородство и действовала с той же стойкостью и искренностью,

невзирая на то, что стражники-ракшасы, охраняющие место ее плена -
ашоковую рощу, безжалостно запугивали ее и угрожали ей. Она не
дрогнула и не сдалась, она храбро отстаивала свою решимость спастись
и сохранить чистоту. Она свято хранила свою клятву Раме.

Драма, разыгрываемая между двумя враждующими силами, выдви-
гает перед каждым семьянином и каждым членом общества высочайшие
идеалы праведного поведения. Она показывает отцам, матерям, вдовам,
мужьям, братьям и друзьям примеры наилучшего поведения, которое
ожидается от них, а именно: как каждый из них должен следовать своему
обещанию, своему долгу и идти по пути добродетели. Рамаяна утверж-
дает идеалы для всех жизненных отношений и предлагает способы для
реализации высочайших целей человеческой жизни. Нигде более не най-
ти такого разнообразия и такого количества моральных сентенций и
применения их на практике. Текст Рамаяны вобрал в себя руководство
по праведному поведению во всех ситуациях и во всех условиях; он учит,
как оправдать рождение человека, как осуществлять управление госу-
дарством, как регулировать реакции людей и как создавать законы, ко-
торые могут контролировать и совершенствовать их устремления. До-
статочно было бы внимательно изучить Рамаяну и применять ее в каж-
додневной жизни, чтобы человечество смогло обрести мир и добиться
процветания во всех сферах жизни.

Рама и Лакшмана должны были узнать, каким образом исчезла Си-
та, почему и когда это случилось, где она может находиться сейчас.
Чтобы найти ответы на эти вопросы, они, вооружившись, покинули
обитель. Они тщательно осмотрели каждый водоем и каждый холм в
окрестностях Панчавати, но никаких следов не обнаружили. Проби-
раясь по джунглям, они увидели сломанные ветки деревьев, лежащие на
дороге. Были и другие свидетельства борьбы, которая здесь происходи-
ла. Рама привлек к ним внимание брата. Он сказал: "Здесь, похоже, была
битва", - и осмотрелся вокруг, чтобы понять, кто с кем сражался. Он об-
наружил орла, поистине царственного вида, который лежал на земле и,
задыхаясь, ловил клювом воздух. И хотя глаза его были закрыты, он с
благоговением повторял любимое имя "Рама, Рама". Братья подошли к
птице и ласково погладили ее по голове и перьям. Когда рука Рамы бла-
гословила царя орлов нежным прикосновением, тот ощутил прилив сил.
Он приоткрыл глаза, посмотрел вокруг себя и увидел прекрасный Лик
Рамы, который мог бы пленить все три мира. Его захлестнули сразу два
чувства - радость и боль. Раненая птица была не в состоянии ни сдви-
нуться с места, ни повернуться в сторону. Но увидев Раму, орел собрал
остатки сил и немного прополз вперед. Приподняв голову, он склонил ее
у ног Рамы. Рама положил его голову на свое колено и, нежно гладя
умирающего орла, пытался пробудить его память и вдохнуть в тело не-
много жизни.

Джатайю сказал слабым голосом: "Господин! Когда злобный Рава-
на, подчинившись преступным целям, презрев честность и справедли-
вость, отбросив все, что приобрел годами аскетизма, увозил Мать Ситу
на колеснице через лес, словно пес, убегающий украдкой, или лиса, хит-
ро петляющая на ходу, Мать всех Миров, Дочь Джанаки, громко стена-
ла "Рама, Рама", и от ее крика все джунгли погрузились в мрачное оце-
пенение. Я услышал этот стон, но не знал, от кого он исходит. Я подле-
тел ближе и, к великому моему изумлению и великой горести, увидел,
что в беде была Мать Сита! Разве мог я оставаться спокойным? Старый
и одряхлевший, я произнес твое Имя и обрел тем самым силы и храб-
рость, чтобы ринуться в бой. Я налетел на него так яростно, что из его
тела брызнула кровь. Он положил Ситу в тени под деревом и со всей
свирепостью бросился на меня. Он выхватил свой меч и рассек мои кры-
лья на куски. Я ничего не мог сделать, чтобы остановить колесницу, на
которой он увозил Ситу. Я лежал здесь, оплакивая свое поражение и
ожидая твоего прихода. Я чувствую себя очень несчастным, что не мог
спасти Ситу, хотя и видел, как ее увозил этот злодей." Джатайю плакал в
отчаянии, когда произносил эти слова.

Рама, проявляя огромный интерес и волнуясь, обратился к Джатайю:

"О Предводитель орлов! Я никогда не забуду о твоей помощи. Доброе
дело, которое ты совершил, принесет тебе благо в другом мире. Не от-
чаивайся!" Говоря это, он протер израненные крылья своими спутанны-
ми волосами, а Лакшмана принес немного воды, чтобы утолить жажду
орла и облегчить его страдания. Рама вливал воду - капля за каплей в
клюв орла. Джатайю пришел в восторг от такого счастья, и его глаза
засияли в экстазе. Он сказал: "Рама! Я даже счастливее твоего отца, по-
тому что ему не выпало счастье пить воду из твоих рук, когда он поки-
дал этот мир. Я же смог сделать мой последний глоток из твоих золотых
рук! Я смог отдохнуть на твоих коленях! Я смог пить нектар из твоих
ладоней! И делая последний вздох, я смог усладить свой взгляд видом
твоего прекрасного, как лотос, Лика. Я уверен, что в ином мире я соеди-
нюсь с тобой. О! Поистине я благословен!" После этого он сказал сла-
беющим голосом: "Рама! Этот ужасный демон понесся к югу. Вполне
может быть, что он уже достиг Ланки. Поэтому отправляйся прямо на
Ланку, уничтожь этого злодея и увези Ситу с собой." Джатайю больше
не мог говорить. Он еще раз вскрикнул: "Рама!", - и испустил дух. Рама
позволил живому дыханию Джатайю слиться с Ним. Он совершил по-
гребение тела птицы и прощальное омовение. После этих обрядов он
двинулся к югу, мысленно рисуя себе южные страны и те места, где на-
ходилась Сита.

На пути их подкараулила демоница Аджа-Мукхи. Их красота при-
гвоздила ее к месту. Она сказала себе: "О! Какие прекрасные тела! Какое
совершенство! Какое пиршество для глаз! Я должна соединиться с ними
и вкусить наслаждение!" Решившись на это, она схватила Лакшману за

руку и прижалась к нему. Лакшмане стало ясно, что она страдает
"недугом Шурпанакхи" и не заслуживает ничего, кроме презрения. Он
отсек ей конечности, преподав жестокий урок. Джунгли, через которые
они пробирались, были такими же жуткими, как и демоны, попадав-
шиеся им на пути. Лес кишел дикими зверями, они угрожающе рычали,
ревели, завывали. Даже самое стойкое сердце задрожало бы при этом от
страха. Когда братья пересекали лес, перед ними вдруг появился демон
Кабандха - бесформенная, перекореженная масса; он преградил им путь
и потряс лес чудовищным хохотом. Он попытался схватить Раму и Лак-
шману, но Рама не дал ему этого сделать и убил его. Он был безголовым
чудовищем, с руками невероятной длины, со ртом посередине живота!
Он был грозой этого леса, пожирающим все, что только могли захва-
тить его лапы. Убив его, Рама избавил обитателей леса от страшнейшего
врага.

Перед самой смертью Кабандха понял, кто был его противник: он
узнал Раму. И он сказал: "Учитель! Ты только что освободил меня от
пут проклятья, которое обрекло меня на эту шутовскую и жестокую
роль. Мои грехи искупаются тем, что я увидел тебя." Падая к ногам Ра-
мы, Кабандха сказал: "Твоя миссия закончится успешно, на пути у тебя
не будет ни промедления, ни препятствий. Ты одержишь триумфальную
победу над силами зла."

Рама, чье щедрое сердце любило всех, покинул это место и пешком
двинулся вперед со своим единственным спутником - братом. Вскоре
они увидели старую женщину, согнувшуюся в три погибели; она не мог-
ла держать голову прямо, зрение ее совсем ослабло, руки дрожали. Она
приблизилась к ним, неся на голове корзину с фруктами! Она увидела
прекрасных братьев и догадалась, что это - те двое, которых с таким
волнением и восторгом описывали лесные риши. Поставив корзину на
землю, она остановилась на дороге и стала шептать: "Рама, Рама", - с
благодарностью и почтением. Лакшмана подумал, что перед ними - пе-
ревоплотившийся коварный ракшаса, который появился, чтобы навре-
дить им. Но Рама знал, что брат ошибался. Он велел ему сесть под дере-
во, стоявшее рядом с ветхой обителью, где жила старуха Сабари. Она же
увидела глаза, подобные лепесткам лотоса, кольца волос на лбу, пре-
красные гибкие руки, достигающие колен, и темно-голубое лицо Рамы.
Больше она не могла сдерживать своего восторга, не могла скрыть свое-
го обожания. Она бросилась к ним и упала к ногам обоих. Она спроси-
ла: "Откуда вы пришли? Как вас зовут?" Рама ответил со спокойной
улыбкой: "Мать! Мы пришли из Айодхьи и поселились в лесу; мое имя -
Рама, а это брат мой - Лакшмана." Сабари воскликнула: "Господин! Я
долго лелеяла мечту - и она осуществилась. Я ждала Твоего прихода дни
и ночи, в поисках Тебя я вглядывалась вдаль, пока глаза мои не стали
мутными и безжизненными. Но я наконец добилась успеха, мое страст-
ное желание удовлетворено. Мой пост и бодрствование принесли плоды.

О! Я вознаграждена! И это - благодаря Милости моего Гуру и таин-
ственному Промыслу Божьему." Она поднесла корзину к Раме. Рама
спросил ее: "Мать! Ты говорила о Гуру - кто же он, твой Гуру?"

Она ответила: "Его имя - Матханга риши. Ведь женщин не берут уче-
ницами в монастыри, поэтому я слушала его уроки, спрятавшись за де-
ревьями и кустами. Я служила моему Гуру и другим риши тем, что уби-
рала шипы и колючки с тропинок, ведущих к рекам, где они совершали
омовения. Для этого я катилась по земле, собирая их на себя, так как
мне нужно было сделать это рано, до рассвета. Я также убирала острые
камни, чтобы они не повредили ноги. Я питалась плодами и кореньями,
как и другие ученики. Я служила моим учителям, незамеченная ими, и
проводила дни в глубине джунглей. Матханга - Махатма, которому бы-
ли известны мои духовные устремления, однажды сказал мне: "Мать!
Твое тело уже состарилось. Если ты будешь так сильно напрягаться, то
скоро истощишь свои силы. Поэтому - приходи, живи в обители и отды-
хай." К этому времени риши принял решение покинуть свое тело. Он
призвал меня и сказал: "Сабари! Труд, к которому я был призван, окон-
чен, и теперь я намерен оставить это тело. Ты же останешься жить в
этом монастыре. Пройдет немного времени, и Рама появится в лесу.
Пригласи его войти в нашу обитель и окажи ему хотя бы маленькую
услугу. Пусть монастырь будет освящен прикосновением его ног." Я изо
всех сил противилась его решению, я говорила Гуру, что без него никог-
да не буду счастлива в этом монастыре. Я умоляла его взять меня с со-
бою - через смерть - туда, куда уйдет он. Но мой Гуру не склонен был
уступать моим желаниям. Он повторил, что я должна жить здесь и ждать
прихода Рамы и что я не могу уйти от ответственности и лишить себя,
кроме того, великой радости. С того дня я нахожусь здесь, простирая
руки, чтобы приветствовать тебя, вглядываясь в горизонт и неся на себе
тяжесть этого одряхлевшего тела для того, чтобы жить - и увидеть тебя
и послужить тебе. О Рама! О Господин! О Сострадающий несчастным! О
Обитающий в сердцах риши! Желание моего Гуру исполнилось. Обитель
- в нескольких шагах отсюда, будь милостив и освяти ее, переступив ее
порог." Сабари упала к ногам Рамы и молила его откликнуться на по-
следнюю просьбу ее Гуру.

Рама, конечно же, был счастлив, встретив в старой женщине такую
преданность и самоотверженность. Он был самим воплощением стихий-
но изливающейся любви. Он встал и вместе со своим братом Лакшма-
ной направился к монастырской обители и зашел в нее. Сабари захватил
поток радости. Этот поток прорвал все преграды и вырвался наружу,
приведя Сабари в состояние экстатического восторга. Эта жемчужина
среди женщин была до того мгновения так слаба, что едва могла сделать
несколько шагов, теперь же в ней проснулась сила тысячи слонов! Она
бодро зашагала к реке и в считанные минуты вернулась с прозрачной

прохладной водой - удивительно сладкой на вкус. Она тщательно вы-
брала из корзины несколько фруктов, показавшихся ей самыми сочными
и спелыми, и предложила их братьям. Пока они ели, она, счастливая,
смотрела с благодарностью на их прекрасные лица, а когда они завер-
шили трапезу, омыла их ноги и окропила свою голову каплями воды,
освященной их прикосновением. Она сказала: "Господин! Больше жела-
ний у меня нет. Для чего мне теперь жить? Я жила до нынешнего дня
только ради одной минуты счастья - обрести Даршан Рамы. И я обрела
этот Даршан! Теперь освободи меня, позволь предать Твоим Лотосным
Стопам мою жизнь, мое дыхание. Я слышала, как неустанно превозно-
сили твою славу мудрецы и святые. Сегодня я сама увидела ее, и я полна
благодарности и радости." Рама с удовольствием ел плоды, которые
поднесла ему Сабари с такой преданностью. Вкушая их, он сказал:

"Мать! Эти фрукты так же сладки, как твое сердце. Право же, это не те
фрукты, что растут на деревьях. Дикие плоды джунглей совсем не так
сладки, как эти. Они и не могут быть такими. Это же - фрукты, растущие
на святом древе жизни, на ветвях чистого духа, в солнечном сиянии
любви." Рама ел плоды, не переставая расхваливать их вкус.

Лакшмана был счастлив, видя Раму в приподнятом настроении, ведь
Рама уже давно не ел с таким удовольствием. Лакшмане все время при-
ходилось убеждать его съесть хотя бы немного, он упрашивал его, уго-
варивал, умолял, но, даже когда плоды были очищены, нарезаны и раз-
ложены перед ним, Рама, удрученный разлукой с Ситой, несмотря на все
усилия Лакшманы, съедал иногда лишь половину плода. Лакшману по-
стоянно снедало беспокойство, что Рама ест такую малость. Сегодня
Сабари дала ему фруктов, которые спелыми упали с деревьев; она
обычно вытирала с них пыль, мыла их и хранила для Рамы несколько
дней, но так как он не приходил, она съедала их сама как освященную
пищу, подаренную ей самим Рамой. Каждый день бродила она по лесу в
поисках сладких плодов, которые могла бы положить перед Рамой. И
сегодня фрукты были насыщены ее любовью и смирением, а потому ста-
ли вдвойне притягательными. Лакшмана понимал, что в этом и есть
причина удовольствия, с которым вкушал их Рама. Он был полон вос-
торга, его восхищала преданность Сабари, так щедро вознагражденная.
Рама оценил божественную радость, переполнявшую старую Сабари.
Она была результатом долгих лет духовных исканий и практики от-
шельницы.

Сабари, стоя со сложенными руками перед Рамой, сказала:

"Господин! Я принадлежу к низшей касте; я темна и невежественна, мой
интеллект не искушен; я - низшая из низших. Как смогу я превозносить
тебя или описать твою Славу? Я не сильна в красивых речах; я не разви-
вала свой разум. Я не предавалась суровой аскезе, необходимой, чтобы
постичь Божество. Я нахожусь на самой низкой ступени духовной Сад-

ханы. Моя единственная сила - любовь к Богу. У меня нет другой под-
держки." Она взывала к состраданию Рамы, прося выполнить ее жела-
ние. "Твоя милость беспредельна", - сказала она. Рама внимательно
слушал ее. Он взял ее за подбородок и посмотрел прямо в глаза. Он про-
говорил: "Мать! Преданность - это главное, что мне нужно, все осталь-
ное - второстепенно. Я не придаю никакого значения таким вещам, как
ученость, ум, положение в обществе, социальный престиж, каста. В моих
глазах они не имеют никакой цены. Больше, чем магические силы, при-
обретенные духовными занятиями и аскезой, я ценю сладость предан-
ности, наполненной любовью. Я ищу только это. Человек, в котором нет
любви, так же бесплоден, как облако без влаги, как деревья-пустоцветы,
как корова, не дающая молока. Он всегда далек от Бога и никогда не
заслужит его милости. Сабари! Я хотел бы, чтобы из девяти путей, су-
ществующих для проявления преданности, человек оставался верен хотя
бы одному. Я обнаружил, что ты следовала до конца всеми девятью пу-
тями! Поэтому я не вижу никого другого, кто был бы выше тебя в ду-
ховных достижениях. Я поистине ликую, наблюдая за тобой, ибо ты вы-
казала преданность такую чистую, стойкую и самоотверженную, кото-
рая есть Сама Любовь, исходящая из сердца и щедро льющаяся повсю-
ду, охватывая все живые существа. Ты никогда никого не оклеветала,
даже во сне. Вот что сделало твою душу такой чистой. Твой ум не рас-
цветает, сталкиваясь с "добром" и не увядает, когда приходит "зло". Ты
поистине благословенна."

Сабари жадно вслушивалась в эти утешительные слова Рамы. Она
сказала: "Рама! Нет другого пути для преданного, кроме как стремиться
доставить радость Божеству, так ведь? Я не мечтаю ни о чем другом.
Сегодня мой Отец, мой Бог, Владыка моей жизни, Господин всех миров,
Создатель всего явился передо мной! Чем мне измерить мое счастье, о
Повелитель Ситы, дочери Джанаки?" Как только она упомянула имя
Ситы, братья вернулись к печальной действительности. Рама сказал ей:

"Увы, Сабари, все это время ты держала нас в приподнятом настроении,
заставив позабыть тревогу и одаривая радостью, теперь же внезапно
погрузила нас в скорбь." Сабари почувствовала угрызения совести, она
подняла голову в испуге и произнесла с мольбой: "Господин! Почему ты
говоришь так? Прости мне мою оплошность!" И она упала к ногам Ра-
мы.

Рама спросил ее: "Сабари! Знаешь ли ты что-нибудь о Сите? Слыша-
ла ли о ней?" Сабари ответила: "Знаю ли я? Знаю ли я о Сите? Нет такой
женщины, которая, зная о Принципе Рамы, не знала бы о Принципе Си-
ты, Жемчужины среди женщин, Венце добродетели, Свете женствен-
ности! О! Какое ей выпало счастье! Она - сама тень моего Рамы! Рама! Я
должна сказать тебе, что мой Гуру, риши Матханга, говорил мне о сущ-
ности Ситы. Конечно, ты все это знаешь сам. Но ведь ты спросил меня,
знаю ли я о Сите, и я отвечу тебе. Рама затуманил иллюзией умы Ман-

тары и Кайкейи для того, чтобы выполнить свою миссию - истребить
племя ракшасов. Именно поэтому, как сказал мой Гуру, Сита, Рама и
Лакшмана ушли в лес как изгнанники. Он сказал, что они посетят оби-
тель, благословят аскетов и что Рама уничтожит демонов, осквернявших
их ритуалы. Он сказал, что по плану, изобретенному Рамой, у Раваны,
тесно связанного с кланом ракшасов, появится искушение сыграть роль в
драме, главное действие которой будет происходить вокруг
"похищения" Ситы! Он уверил меня, что Сита, похищенная Раваной -
ложная Сита, а не реальная, истинная Матерь. Он сказал, что Рама в
поисках пропавшей Ситы придет в этот лес и что я получу от него на-
граду, о которой не смела и мечтать. Мой Гуру также сказал мне, что
Рама заключит союз с Сугривой, который укрылся от жестоких пресле-
дований своего старшего брата Вали в Горах Ришьямука, примы-
кающих к нашей обители. Рама осуществит поиски Ситы с помощью
Сугривы. Рама! Ты управляешь Космической Мистерией, которая тобой
и задумана. Акты этой Мистерии были известны моему Гуру, и он пове-
дал мне о них. Твоя сцена - это весь Космос. Ты вершишь судьбами Все-
ленной, обеспечивая ей устойчивость и процветание. Все, что происхо-
дит, есть воплощение в действие твоей Воли; без нее ничего не случается
- ни великое, ни малое.

Господин! Ты играешь в этой драме, как будто бы ничего не зная о
своей роли в ней. Ты делаешь вид, что повержен горем из-за разлуки с
Ситой! Только глупцы или те, кто не верят в реальность Атмы, могут
принять это за истину; те же, кто знает о Божественном и его таинствах,
те, в ком живет преданность, садхаки, стремящиеся познать Бога как
свою собственную сущность, никогда не поверят, что это правда. Ты -
Вершитель всего, что делается; никто, как бы силен он ни был, не смо-
жет воспрепятствовать твоей Воле. Ты управляешь действиями людей во
всех событиях - как хороших, так и плохих; сами они не являются их ав-
торами. Только невежественные люди могут думать, что они - исполни-
тели своих желаний и дел. Рама! Прости мне мою дерзость. Я слишком
много говорила в твоем присутствии." Сказав это, она упала к ногам
Рамы. Силою внутреннего Огня йоги, который она зажгла в себе, ее тело
обратилось в пепел, а дыхание жизни слилось с сущностью Рамы, кото-
рого она боготворила.



Глава 22

Обретенный союзник

Итак, Рама и Лакшмана исполнили заветное желание Сабари, по-
слав благословение ее удаляющейся душе. Они продолжали свой путь,
продвигаясь сквозь джунгли, точно два льва-близнеца, делясь друг с
другом мыслями о беспредельной преданности и самоотверженности
старой подвижницы. Они шли быстрым шагом и скоро достигли горной
гряды Ришьямука. Здесь, среди гор, в пещере, Сугрива со своими ми-
нистрами и придворными нашел себе убежище. Отсюда увидел Сугрива
двух братьев, приближающихся к горному хребту, и был поражен их
благородным видом и величавой осанкой. Их облик казался божествен-
ным. Сугрива всегда был начеку, когда видел чужих близ своего убежи-
ща, так как опасался, как бы его старший брат Вали, стремясь досадить
ему, не заслал сюда вестников беды и смерти. Он пристально наблюдал
за всеми подступами к своему окруженному скалами прибежищу. Его
испугала поступь и величавость двух незнакомцев. Он должен был как
можно скорее узнать, кто они такие и с какой целью пришли. Он
призвал к себе Ханумана и сказал: "Могучий герой! Заметил ли ты этих
двух лучезарных чужестранцев? Тотчас же иди и узнай, кто они такие,
откуда пришли и что им нужно. Сообщи мне все сведения о них. Если
окажется, что они подосланы Вали, дай мне сигнал: склони голову к
груди. Так и условимся. Если это подтвердится, мы должны будем не-
медленно оставить эту гору и перебраться в другое место." Сугрива дал
ему различные указания и распоряжения о том, как поступить в непред-
виденных обстоятельствах. Хануман помчался навстречу незнакомцам;

поравнявшись с ними, он склонился к их ногам с великим почтением. Он
сказал: "О Сияющие! Вы возбудили во мне глубокий интерес и любо-
пытство. Ваш пленительный облик вызвал во мне какое-то странное
томление. Вы выглядите такими невинными и нежными! Поистине - вы
не просто люди, я в этом убежден. Я подозреваю, что вы - Божественная
пара Нара-Нараяна, сошедшая на землю. Прошу, скажите, почему вы
появились в этих джунглях и почему никто не сопровождает вас и не
служит вам?" Хануман задавал эти вопросы в великом смирении и
почтении.

Рама оценил преданность и смирение Ханумана. На его лице за-
играла улыбка, когда он ответил: "Мы сыновья царя Дашаратхи, прави-
теля Айодхьи. Мы удалились в лес. Это мой брат Лакшмана. Мое имя -
Рама. Моя жена также ушла со мною в лес. Но когда мы поселились в
Панчавати, ее похитил ракшаса в то время, когда мы с братом ненадолго
покинули нашу хижину. И теперь мы в поисках ее следов ходим по ле-
сам, пытаясь узнать, где она находится, чтобы отвоевать ее у демонов."
Рама говорил с Хануманом открыто и откровенно, ясно излагая факты,
которые могли объяснить их появление в этой горной стране. Он сказал:

"Итак, я поведал тебе обо всем, что предшествовало нашему приходу
сюда. Теперь я хотел бы также узнать и твою историю." Хануман понял,
что оба брата - его Высшие Владыки, поэтому он снова упал к их ногам,
чтобы выразить им свое почтение. Поднявшись и встав перед ними, он
залился слезами радости и преданности и некоторое время не мог вы-
молвить ни слова. Наконец, набравшись храбрости и стоя перед ними со
сложенными руками, он сказал дрогнувшим голосом: "Господин! Я -
глупое и темное существо, вот почему я задавал вам вопросы. Простите
мне мою глупость. О Монарх Монархов! Ты просишь меня рассказать о
моем прошлом и моем настоящем, как будто ты являешься простым
смертным, судящим обо всем только на основании услышанного. Разве
это правда? Я не мог понять, кто ты, ибо находился во власти иллюзии,
которую ты сам же в нас поддерживаешь. Господин! Ты могуществен и
непобедим. Как может слуга быть равным Господину и Учителю? Все
живущие подчинены твоему замыслу и введены в заблуждение твоей
стратегией и твоими планами. Я хотел бы сделать признание, которому
мой Повелитель будет свидетелем: кроме поклонения моему Господину,
мне не ведомо в жизни иное стремление. Когда слугу защищает его Хо-
зяин, чего он может опасаться? Мощь Господина - щит для слуги." Про-
износя эти слова, Хануман принял свой реальный облик. Рама был по-
лон восторга при виде Ханумана. Он обнял его. "Ты так же дорог мне,
как Лакшмана." Он притянул его к себе и приласкал, гладя его по голове
и нежно касаясь его лба и лица. Он сказал: "Хануман! Я изливаю свою
любовь прежде всего на тех, кто служит мне и воспринимает это служе-
ние как высочайший путь к освобождению." На это Хануман ответил:

"Господин! Сугрива, предводитель племени ванаров, прошел через мно-
гие испытания из-за злобных преследований своего старшего брата Ва-
ли; он выдворен как изгнанник из своего царства в этот лес, где и нашел
себе убежище. Он тоже является Твоим слугой. Он заслуживает Твоей
любви и благословения. Обрати к нему свою Милость и избавь его от
бесчестия, в котором он сейчас пребывает. У него есть возможности и
силы для того, чтобы послать миллионы обезьян во все концы света на
поиски Ситы. Он - царь обезьян. Он может добиться победы в этом на-
чинании." Хануман подробно обрисовал многочисленные достоинства и
способности Сугривы и убедил Раму искать его дружбы. Когда Рама
решился на этот шаг, Хануман предложил перенести их на своих плечах
прямо на вершину горного хребта, к месту, где находился Сугрива.

Сугрива пришел в восторг при виде Рамы и Лакшманы. Он понял,
что заставило Раму пробираться через лес и прийти к нему. Оба они со-
страдали друг другу и смогли оценить тяжесть бед, которые на них об-
рушились. Они почувствовали, что их связывают общие узы товари-
щества. Сугрива пал к ногам Рамы и Лакшманы и с благоговением
предложил им свое гостеприимство. Рама уверил Сугриву, что тому
удалось умерить его страх и облегчить боль, ибо он предстал перед ним

как воплощенное сострадание. Сугрива со своей стороны заверил его,
что готов пожертвовать всем, даже собственной жизнью, ради служения
Раме. Клятва в вечной дружбе была торжественно скреплена с помощью
ритуального Огня. Ибо огонь в виде тепла и света присутствует в сердце
каждого живого существа; Огонь, находящийся в глубинах Сознания,
может выжечь любое непостоянство, любые колебания, способные по-
влиять на верность клятве. Поистине, Огонь, или Агни (Божественная
лучезарная тонкая субстанция, которая есть сама суть огня), является
главным элементом Рамаяны. Рама был рожден как животворный дар
Бога Агни, возникший из пламени жертвенного алтаря. Сита обручи-
лась с Рамой, и божественным свидетелем их союза был Агни. Ланка
была разрушена с помощью Огня. Именно в Агни сохранялась реальная
сущность Ситы, когда Равана увез ее на Ланку, чтобы вновь восстать из
огня при ее освобождении, когда война с Раваной завершилась победой
Рамы. Сокровенный смысл в том, что сердце Рамы полностью очища-
лось при каждом соприкосновении с Огнем. Ибо Рама - это символ
джняны или Высшей Мудрости. Он также символ Наивысшей Морали.
Таким образом, союз с Сугривой был утвержден и скреплен Агни, при-

званным быть его свидетелем. Лакшмана, стремясь углубить веру Су-
гривы и укрепить узы дружбы, поведал ему Правду о Раме и о миссии, с
которой он явился в мир. |

Он рассказал ему также о Сите и ее Божественной природе. Она -
дочь царя Митхилы, сказал он, и поэтому ее милости и благословения
можно добиться только путем неутомимых духовных исканий, матханы
и упорной садханы. Слушая Лакшману, Сугрива проливал слезы рас-
каяния. Он сказал Раме: "Учитель! Однажды, когда я был занят обсуж-
дением дел со своими министрами и приближенными, я услышал с неба
крик "Рама! Рама!", доносившийся из колесницы Пушпака, которую мы
увидели летящей по воздуху. Пока мы наблюдали это странное зрелище,
из колесницы упал узелок, сделанный из обрывка одежды, как раз к то-
му месту, где мы стояли. Это был узелок с драгоценностями, и мы по-
этому сохранили его в неприкосновенности. Вполне возможно, что рак-
шас по имени Равана увозил Ситу на небесной колеснице, поскольку нет
такого беззакония и такого зла, какие Равана не мог бы сотворить." Су-
грива заскрежетал зубами от ненависти к чудовищу, совершившему, как
он подозревал, столь гнусное злодеяние. Рама попросил, чтобы принес-
ли узелок с драгоценностями. Тогда сам Сугрива поднялся и, пройдя в
пещеру, где он прятал его, принес узелок и положил перед Рамой. Дра-
гоценности были завязаны в клочок ткани, оторванный от платья из
древесного волокна, которое царица Кайкейи дала Сите, чтобы она
могла носить его в изгнании, как подобает лесной отшельнице. Узнав
этот клочок материи, Лакшмана заплакал. Увидев, как он сокрушается,
Сугрива и Хануман очень опечалились. Рама развязал узелок и показал
его содержимое Лакшмане для того, чтобы тот убедился в принадлеж-


ности этих вещей Сите. Лакшмана сказал, что все драгоценности он уз-
нать не может, так как никогда не смел поднять глаз на Ситу. "Я видел
только ножные браслеты, которые носила жена моего брата, поскольку
я каждый день припадал к ее ногам. Да, вот эти браслеты она носила, я
могу поклясться в этом. Когда она пробиралась через заросли джунглей,
я обычно шел следом за нею - по ее стопам. Ты ведь знаешь, ты всегда
шел впереди, я же - следовал за Ситой. Я шел, видя ее ноги, и я помню
эти браслеты очень хорошо." Сугрива и Хануман с грустью смотрели на
братьев, когда те, играя свои роли, пришли в глубокое волнение при ви-
де драгоценностей, сброшенных Ситой. Сугрива больше не в силах был
это выносить. Он воскликнул: "Господин! Не предавайся горю. Именно
сегодня я выработаю план, как отыскать Ситу и как уничтожить злоб-
ного Равану. Я верну тебе Ситу и сделаю вас обоих счастливыми. Это -
мое твердое слово, моя святая клятва."

Рама принял это обещание с глубоким удовлетворением. Он сказал:

"Расскажи мне во всех подробностях, почему ты живешь в лесу, а не в
своей столице." И Сугрива ясно, точно и последовательно, словно нани-
зывал бусинки на шнурок, составляя гирлянду или ожерелье, описал, кто
были его родители, как выглядела его настоящая царская обитель, како-
вы причины вражды, вспыхнувшей между ним и его старшим братом, и
многое другое. Раме показалось, что история Сугривы была в чем-то
похожа на его собственную, и особенно - изгнание из царства и разлука
с женой. Он чувствовал, что Сугрива был честен и справедлив, а Вали
заслуживал наказания за то, что украл жену брата - преступление, кото-
рое, согласно моральным нормам обезьяньего племени, никому не про-
щается.

Рама попросил Сугриву рассказать о его рождении. Сугрива отве-
тил: "Да! Я хотел бы положить к твоим ногам хронику начал и судеб
всего моего клана. Когда-то Брахма-Создатель сотворил обезьяну. Она
обладала огромной мощью, но была своенравна, капризна и непоследо-
вательна в своих действиях. Поэтому Брахма назвал ее Рукшараджа;

когда пришло время определить место обитания Рукши, Брахма пове-
лел: "Живи в лесу, здесь ты сможешь вести себя как захочешь, следуя
своим прихотям. А когда на твоем пути встретится ракшас, настигни и
убей его и спаси эту землю от его свирепых нашествий." Рукшараджа
двинулся к югу, согласно предписаниям Брахмы. Однажды он прибли-
зился к озеру, чтобы утолить жажду, и когда он наклонил свое лицо к
поверхности прозрачной воды, то увидел свое отражение. Он страшно
забеспокоился: враг прячется в озере, ожидая его появления! Рукша но-
сился по берегу озера и жаждал схватить врага, когда тот вынырнет из
воды. Сидящий в озере недруг ревел, когда ревел Рукша, и так же ярост-
но скрежетал зубами, как и он сам. Он в точности повторял все его звуки
и все его жесты. Не в силах больше сдерживаться, Рукша бросился в озе-
ро, чтобы задушить своего соперника. Но этот прыжок превратил Рукшу
в существо женского пола! Вне себя от изумления, обезьяна вышла
на берег и, повернувшись к Солнцу, стала молить его о Милости. Она
взывала и к Богу Индре - истово и страстно. Благодаря Милости Сурьи
(Бога Солнца) вскоре она родила сына, и это был я, Сугрива, а по Ми-
лости Индры, снизошедшей на нее, она родила второго сына - Вали,
моего брата. Сразу после рождения сыновей она снова стала Рукшарад-
жей! Рукша взял двух своих детей и обратился к Брахме за наставления-

ми. Он рассказал Брахме всю свою историю, и Бог, оценив все слу-
чившееся, вынес свое решение: "О Вали и Сугрива! Отправляйтесь в юж-
ные земли и обоснуйтесь в Кишкиндхе. Властелин всех Миров, Высо-
чайший Повелитель Вселенной, Тот, кто известен под многими именами,
явится в мир как Рама, как сын царя Дашаратхи из династии Рагху; Он
уйдет в лес согласно воле своего отца; Он проявит себя во многих сверх-
человеческих деяниях, но будет вести себя как обыкновенный смертный.
Во время своих странствий он прибудет в Кишкиндху, где вы посели-
тесь, и заключит дружбу с тобой, Сугрива! Ищите счастливого случая
обрести его Даршан, услышать звук его голоса и коснуться его ног. И
ваша жизнь станет благословенной."

Мы слушали голос Брахмы, обращенный к нам. Мы радовались бу-
дущему, которое нас ожидает. Мы не совершали ни йогической япы, ни
аскетических бдений, ни ритуалов, ни священных жертв; все наши спо-
собности и достижения были прямым результатом той Милости, кото-
рую Брахма излил на нас в тот день. Когда его Голос умолк, мы, про-
должая мысленно выражать ему свое поклонение, достигли Кишкиндхи.
Мы уничтожали ракшасов, осквернявших здешние леса. Но однажды
ракшас по имени Майави, сын Майи, выступил против нас, чтобы ото-
мстить. Он напал на нас в полночь и совершил чудовищный погром.
Мой старший брат не мог ни минуты терпеть наглость врага. Вали под-
нялся во весь свой рост и навалился на Майави всей своей тяжестью. И
ракшас в страхе бежал. Он спрятался в пещере, и Вали преследовал его
до конца. Я тоже участвовал в этой жаркой погоне за злобным ракша-
сом и мчался следом за Вали. Когда мой брат добежал до пещеры, где
скрылся Майави, он приказал мне: "Брат! Я иду в эту пещеру, чтобы
убить врага, а ты оставайся здесь и охраняй вход, чтобы он не убежал."
Когда я спросил его, как долго мне тут оставаться, он ответил: "Не
меньше пятнадцати дней и пятнадцати ночей. Все это время ты должен
зорко следить за входом. Если я не появлюсь на шестнадцатый день, это
будет означать, что он убил меня, и ты можешь вернуться домой." Я
ждал и не отрывал глаз от пещеры целых тридцать дней; к этому време-
ни из пещеры стал распространяться запах крови - и я был убежден, что
это запах крови моего брата. Я боялся, что Майави мог выйти живым из
пещеры, поэтому я загородил вход в нее огромным валуном и, понимая,
что дальнейшее ожидание неразумно, вернулся домой. Я собрал своих
верных друзей и доброжелателей и обсудил с ними дальнейшие шаги.

Мы знали, что если Майави убил грозного Вали, он мог стать для нас
опаснейшим врагом, и мы поэтому пребывали в постоянном страхе.

Обитатели долины понимали, что в эти тяжелые времена, когда они
со всех сторон окружены врагами, им нужен правитель. Они убеждали
меня, поскольку Вали умер, занять его место. У меня не было намерения
захватить власть, но они принудили меня к этому. Вскоре после этого,
через два или три дня, в долину вернулся Вали: он убил Майави и изба-
вил эти земли от подлого врага. Увидев меня в роли правителя, он при-
шел в неудержимую ярость. Он обвинил меня в том, что я загородил
вход в пещеру валуном, чтобы помешать ему выйти оттуда живым, и что
я намеренно добивался власти, которая на самом деле была навязана
мне. И он решил жестоко отомстить мне за это. Он стал обращаться со
мной, как с самым низким из низких и вменял мне в вину малейшую
оплошность или ошибку. Он лишил меня всей власти и всех привилегий
и взирал на меня, как если бы я был ничтожнейший раб в его доме. Он
отобрал у меня мою жену. Однажды, желая покончить со мной, он
яростно набросился на меня. Я не мог противостоять его силе. Поэтому
я покинул Кишкиндху и нашел убежище здесь. Он настоял, чтобы все те,
кто поддерживали меня и сочувствовали мне, ушли вслед за мной, и
вскоре мои друзья и подданные присоединились ко мне в этих горах.
Моя жена прилагала огромные усилия, чтобы вернуться ко мне, но как
она ни старалась, он не разрешил ей уйти. Теперь он считает ее своей
собственной женой." Из глаз Сугривы текли слезы, пока он рассказывал
свою печальную историю. Рама успокаивал его, сочувствуя его положе-
нию. Он снова уверил его, что будет охранять его и защищать от зла.

Сугрива сказал: "Я вынужден был поселиться на этой горе, посколь-
ку это единственное место, куда мой мстительный брат Вали не может
прийти: на нем лежит проклятье старого мудреца, которое не позволяет
ему войти в эту местность. А иначе я давно бы погиб от его руки."

Рама спросил: " Друг! А как он навлек на себя это проклятье?" Су-
грива объяснил: "Учитель! Дундубхи, брат Майави, был мощный герой.
Не было равного ему в доблести и физической силе. Он с наслаждением
вступал в единоборство с горами и морем - ему было радостно показать
свою мощь! Но однажды, когда он торжествовал дерзкую победу, стоя у
развалин горной вершины, которую он сокрушил, он услышал некий
голос, обращенный к нему: "Не задирай так высоко свою голову! Бере-
гись! На свете живет тот, кто мощней тебя. Он беззаботно ходит по бе-
регам озера Пампа, провозглашая свое могущество и утверждая свою
власть. Его имя - Вали." Когда эти слова достигли ушей Дундубхи, он
превратил себя в чудовищного быка и бросился в Кишкиндху, где нахо-
дится озеро Пампа. Он пропахивал землю своими рогами и проклады-
вал путь по горам и долам, с высокомерной гордостью выставляя напо-
каз свою неколебимую мощь. С каждым прыжком ярость его усили-

валась, он повсюду распространял ужас. Когда он рыл землю своими
рогами, огромные деревья, вырванные с корнем, падали на землю.
Сердца трепетали от его свирепости. Пока он захватывал земли, подоб-
но Раху, пытавшемуся проглотить Луну, Вали выследил и настиг его. Он
навалился на него в ту же минуту, и два грозных врага стали биться за
победу. Как дикие слоны с огромными бивнями сошлись они в смер-
тельной схватке. Бой длился больше шести часов! Наконец, Вали нанес
Дундубхи роковой удар, и тот, содрогаясь от боли, замертво рухнул на
землю, как рушится вершина горы во время сильного землетрясения. От
мощного удара гигантские деревья повалились на землю. Вали был на-
столько возбужден своим успехом, что разорвал пополам мертвое тело
своего противника и швырнул с огромной силой одну половину на юг, а
другую на север. И вот истекающая кровью масса плоти и костей упала
на обитель, залив кровавым ливнем святую землю, осквернив аскетов,
которые мирно предавались медитации и пению священных гимнов. Это
была святая обитель великого мудреца Матханги. В тот момент он ушел
к реке для ритуального омовения. Когда он вернулся, то увидел всюду
потоки крови и сразу же наткнулся на разрубленную тушу ужасного чу-
довища. Он не смог сдержать своих чувств. Его ученики, желавшие со-
вершить благословенный обряд омовения, оказались вместо этого омы-
тыми кровью! Самообладание покинуло его; ему понадобилось лишь
мгновение, чтобы понять, кто совершил это преступление. Его гнев вы-
шел из-под контроля, и ему не удалось хладнокровно оценить проис-
шедшее. Он произнес ужасное проклятье! "Если этот грешный и подлый
Вали приблизится к этой горе или даже бросит взгляд на нее, пусть го-
лова его расколется надвое." Таково было наказание, которому он под-
верг Вали. Напуганный этой угрозой, с тех пор Вали держится далеко
отсюда; он не смеет приблизиться к этому месту или даже взглянуть на
него. Ободренный этими обстоятельствами, я и живу здесь, как в зато-
чении, лишенный жены, оторванный от родных и близких." Сугрива по-
ведал Раме о своем трудном положении, ничего не утаивая.

Раму расстроил рассказ о злобном поведении Вали, который так
долго мучил Сугриву. Он не мог больше слушать о его ужасных поступ-
ках. Рама не терпел неправедных действий. Его не могли привлечь опи-
сания порока. Он утешал Сугриву и уверял его, что Вали не уйдет от на-
казания за то, что полагается исключительно на физическую силу и мир-
скую власть, пренебрегая силой и властью, которые можно заслужить
путем праведности и преданности Богу. Он поклялся, что с помощью
одной-единственной стрелы повергнет Вали на землю и положит конец
его порочной жизни, даже если все четырнадцать миров будут проти-
виться исполнению его клятвы. Он сказал: "Не обращай свой взгляд на
того, кого не трогают страдания друга и не верь глупому бахвальству
врага. Не выбирай друга только для того, чтобы добиться временного
успеха или удовлетворить минутное желание, или дать увлечь себя недо-

346

стойным поведением. Друзья должны искренне любить друг друга. Тот,
чье сердце не наполнено любовью, чей ум не движим любовью, чье лицо
не освещено любовью, может быть только плохим и неверным другом.
Сердца таких ложных друзей нечисты и осквернены. Коварный слуга,
жадная и злокозненная жена, скаредный муж и неверный друг - вот те,
кто, словно пронзая нас шипами или копьями, вносят в жизнь страдания
и боль. Поэтому, о Сугрива, не впадай в отчаяние. Я приду к тебе на по-
мощь, отдав для этого все свои физические и умственные силы и свое
Божественное Слово. Разве имеет значение, насколько силен Вали? Ты
не ведаешь о своей собственной силе. Ты сбит с толку своей оценкой его
мощи. В этом и есть причина твоих сомнений и страхов. Итак, ты, воз-
можно, захочешь убедиться в моих способностях и моей силе прежде,
чем обретешь мужество и веру. Можешь попросить у меня выполнения
любой задачи, чтобы твоя вера в меня укрепилась. Я покажу тебе свою
мощь и придам смелости твоему сердцу. Когда это свершится, я сражусь
с Вали и одержу над ним победу."

Рама дружески похлопал по спине Сугриву, чтобы убедить его дове-
риться ему и избавить от страха и беспокойства. Сугрива жаждал уви-
деть доблесть Рамы; он также хотел обрести опору для своей веры. Он
сказал: " Рама! Когда-то я и мой брат задумали испытать нашу силу и
ловкость, выбрав для этой цели стоящие в ряд семь гигантских пальмо-
вых деревьев: нужно было свалить их одно за другим с помощью одной
стрелы, которая прошла бы сквозь них. Я повалил только два, но мой
брат Вали пронзил пять пальм, и они покатились по земле. Его способ-
ности достигли наивысшей меры. Чтобы победить Вали, нужно обла-
дать еще большей мощью. Я жажду узнать, имеешь ли ты эту сверхсилу
и сколько пальмовых деревьев повалишь ты одной стрелой."

Сугрива и его приближенные привели Раму к тому месту, где семь
гигантских пальм, стоя в ряд, стремились к небу. Обезьяны попросили
Раму попытаться пронзить их стрелой. Они говорили между собой, что
поскольку эти чудовищные деревья в четыре или даже в пять раз мощнее
тех пяти, которые повалил Вали, Раму можно будет признать достаточ-
но сильным, если он повергнет на землю даже два или три этих гиганта.
Взглянув на ряд деревьев. Рама улыбнулся и, подозвав к себе Сугриву,
сказал ему: "Сугрива! Эти пальмы, на мой взгляд, совсем маленькие и
слабосильные." И он выпустил стрелу из своего лука. Он свалил на зем-
лю все семь! Его стрела, на пути круша скалы, занесла все упавшие
пальмы на высокую гору, которая виднелась вдалеке.

Сугрива был потрясен, его переполняли изумление и преданность.
Он простерся у ног Рамы, воскликнув: "Сотня Вали не могли бы достичь
подобной победы. Я бесконечно счастлив. С той поры, как я удостоился
твоей дружбы, в моей жизни нет больше опасений и тревог. У меня был
один-единственный враг - Вали, но сегодня я приобрел стократного Ва-



ли, как самого сердечного друга! Прости мне мою ошибку. Мне стыдно,
что мой жалкий умишко убедил меня испытать таким способом твою
силу. О! Я поистине счастлив, что получил благословение на дружбу с
Самим Богом - в твоем облике. История моих бедствий сегодня закон-
чилась. В моем сердце проснулась надежда, что я отвоюю свою родную
Кишкиндху. Я счастлив, что смогу снова жить спокойно со своей женой
и детьми. Я только теряюсь в догадках: когда и как это сможет произой-
ти - в течение минут, или часов, или дней. Конечно, все это зависит от
воли Рамы, от его Милости. Моя мечта исполнится в тот момент, когда
этого захочет Рама."

Сугрива осознал, что один лишь Рама сможет помочь ему и на одно-
го лишь Раму он может положиться. Он простерся у его ног и сказал:

"Рама! Твоя Воля и твое Сострадание - моя единственная защита. Когда
намереваешься ты положить конец моим страданиям?" Поднявшись,
Сугрива продолжал: " Рама! Послушай! Долгое время я называл Вали
своим злейшим врагом и дрожал в страхе перед ним. Теперь я считаю,
что он - мой величайший благодетель. Из-за страха перед ним я посе-
лился на этой горной гряде. Именно отсюда я мог увидеть Твое появле-
ние и встретить Тебя, и получить благословение на дружбу с Тобой! По-
этому выходит, что в Вали - коренная причина всех этих событий и он,
действительно, - мой благодетель. Рама! Бывает, что во время сна мы с
кем-то сражаемся, мы ненавидим врага всем своим существом, мы при-
меняем все средства, чтобы уничтожить его. Но когда мы просыпаемся и
поднимаемся с постели, мы чувствуем, что ненависть и борьба были
ложными и бессмысленными. Твой Даршан пробудил меня ото сна. Я
ненавидел Вали и видел в каждом его действии враждебный выпад про-
тив меня; я сражался с ним в силу своего невежества. Теперь, когда я
увидел Тебя и имею счастье слушать Твои советы, я словно воспрянул
ото сна, и мое сознание пробудилось. Прикосновение к Твоим священ-
ным стопам дало мне видение Истины. Моя давняя ненависть и зависть,
жадность и эгоизм, моя враждебность к Вали и мои планы мщения - все
это лишь истощало мои силы. У меня было только одно желание - найти
подходящий момент для сведения счетов. Только упорный тапас и аске-
тизм помогли мне завоевать Твою Милость. Я обрел Тебя, и моя боль
представляется мне как испытание аскета, а гнев обратился в любовь.
Господин! Благослови меня! Ниспошли мне свою Милость! У меня нет
больше желания завоевывать мое царство. Моя жена и дети идут по
своему жизненному пути, начертанному для них судьбой. Что могу я
сделать, чтобы изменить ход событий? Это больше не волнует меня.
Мне довольно того, что Ты даровал мне радость служить Тебе и быть
рядом с Тобой до конца моих дней."

Пока он изливал свою душу. Рама ласково гладил его по голове, а
затем сказал: "Сын! В словах, которые ты произносишь, заключена
правда. Царство и власть, радость и горе, злоба и тревога, собствен-


ность и привилегии, добро и зло - все это нити, из которых сотканы сны.
Реальны лишь близость Бога и идея Бога, живущие в твоем сердце. Но
помни, моя клятва, мое слово никогда не могут быть нарушены. Что бы
ни случилось, я верну тебе царство, и тебе не удастся уйти от ответ-
ственности управлять им. Ты не сможешь избежать боя с Вали, который
состоится завтра. Готовься к нему!"

Рама поднялся. Вместе с Лакшманой они двинулись вперед, воору-
женные луками и стрелами. Сугрива шел рядом с ними. Хануман и дру-
гие приближенные остались в горном убежище. Сугрива во время пути
выслушивал необходимые указания и, наконец, он получил приказ -
дальше двигаться одному и бросить вызов Вали перед главными воро-
тами города. Следуя этому приказу, данному Рамой, Сугрива, оказав-
шись у ворот города Кишкиндхи, закричал так яростно, что стены кре-
пости зашатались и земля содрогнулась в ужасе. Как только этот призыв
был услышан, Вали взметнулся со своего ложа словно кобра, на кото-
рую наступили ногой, и стремительно выбежал, чтобы сразиться с бра-
том и обратить его в бегство. Он знал, что вызов на бой послал ему Су-
грива.

Но тут Тара, жена Вали, обхватила его ноги руками и напомнила
ему о словах, сказанных несколько дней назад его собственным сыном.
Она сказала : "Господин! Братья, которые искали помощи Сугривы - не
обыкновенные люди; они наделены невиданным могуществом. Сугрива,
скрывавшийся все это время, пришел теперь сюда уверенный и храбрый.
Он даже осмелился бросить тебе вызов. Он ни за что бы не рискнул ри-
нуться в бой, если бы не знал обо всем наперед. Он наверняка получил
доказательства их силы и добился обещания о помощи. Царевичи Рама
и Лакшмана имеют Божественную Власть; крайне неблагоразумно всту-
пать в битву с ними." Слушая ее страстные и настойчивые предостере-
жения, Вали разразился язвительным смехом. "Трусливое существо! -
сказал он. - Известно, что Рама обладает невозмутимостью и беспри-
страстностью. Если это правда, он будет оценивать нас двоих одинако-
вой меркой. К тому же я не причинил ему никакого вреда, не так ли? Но
если Рама, несмотря на это, убьет меня, я буду считать, что не зря ро-
дился на свет и что вся моя жизнь прошла не напрасно!" Тара, с одной
стороны, была счастлива выслушать подобное мнение, но, с другой сто-
роны, не могла ни на минуту смириться с мыслью о разлуке со своим
господином. И потому она продолжала умолять его: "Господин! Несо-
гласие жены - дурное предзнаменование; не принимай сгоряча вызов!"
Но Вали не стал слушать ее мольбы. "Когда битва зовет, никто не обра-
щает внимания на приметы. Или погибнет враг, или самому мне придет
конец." С этими словами он оттолкнул Тару и в страшной ярости бро-
сился к воротам крепости.



Он увидел там одного лишь Сугриву; он накинулся на него, и начал-
ся тяжелый кулачный бой, где оба наносили друг другу сокрушительные
удары. Но Сугрива не мог вынести града яростных пинков и готов был
обратиться в бегство. Вали так нещадно колотил его руками и ногами,
что Сугрива, обезумев от нестерпимой боли, бросился бежать, оставив
Вали победителем. Вали вернулся в крепость, в возбуждении похлопы-
вая себя по бедрам. Рама и Лакшмана последовали за убегающим Су-
гривой. Когда они достигли горного убежища, Сугрива упал к ногам
Рамы. Его сердце переполняли чувства разочарования, отчаяния, боли и
страха. Он сказал : "Господин! Я не понимаю, почему ты обрек меня на
такое бесчестье. Я решился на риск, окрыленный огромной надеждой на
то, что ты придешь мне на помощь. Я все время ждал, что твоя стрела
пронзит Вали и покончит с ним. Но этого не случилось. Я не мог вынес-
ти тяжести его ударов и вынужден был позорно бежать с поля боя ради
спасения жизни. Мой брат - мощный борец, не мне противостоять его
натиску."

Рама, утешая его, сказал: "Сугрива, не огорчайся. Выслушай, поче-
му так получилось. Вы двое настолько похожи, настолько неотличимы
друг от друга, настолько одинаковы по повадкам и внешнему виду, что
я не мог выбрать правильную цель." Эти слова имели глубокий скрытый
смысл. Они означали, что Раме известна глубокая преданность Вали его
Божественным Стопам. "Он тоже мой приверженец, он так же стремится
получить мою Милость, как и ты." Но Сугрива не смог ухватить скры-
тый смысл этого признания. Он продолжал: "Зная так много, как же ты
не различил, кто был Вали, а кто Сугрива? Я не могу поверить твоим
словам. Я не понимаю причины, по которой ты не сумел этого сделать.
Должно быть, ты хотел, чтобы мои возможности полностью раскры-
лись. Если это так, я обязан был понять это с самого начала. Я же был
настолько уверен, что ты сразишь его, что слишком легкомысленно от-
несся к битве, не вложив в нее все мои силы."

Рама привлек к себе павшего духом, отчаявшегося Сугриву и от все-
го сердца утешал его. Он провел своей Божественной рукой по телу Су-
гривы и боль мгновенно прошла. Раны и ушибы тотчас же исцелились.
Сугрива был несказанно изумлен. Он воскликнул: "Рама! Твоей руке
подвластно все, она содержит все; создание, сохранение, разрушение -
все подчинено Твоей Воле. У меня нет больше никакого желания управ-
лять государством. В сравнении с радостью, которую приносит Твоя
Милость, другие радости ничего не значат." Рама не придал значения
его словам. Он сказал: "Сказанное тобой - лишь отражение мимолетных
мыслей. Ты говоришь подобные вещи, когда мои сила и слава у тебя
перед глазами. Для меня же твои слова не имеют большой ценности, ибо
я гораздо больше ценю чувства, которые родятся в сердце. Есть множе-
ство искренне преданных, которые забывают обо всем, когда испыты-
вают на себе Высшее Могущество Божества и страстно верят, что нет


ничего выше Бога. Но проходит время, их духовная жажда не утоляется,
не приносит ощутимых плодов, и они предаются сомнениям даже отно-
сительно того, что сами испытали и увидели. В сердцах тех, чья вера
слаба, Истина скрывается за пеленой и прячется за завесой. Я знаю, как
это происходит, и оттого не придаю большого значения подобным изъ-
явлениям чувств. Ты должен быть готов снова предстать перед твоим
братом." Так Рама принудил Сугриву к вторичному единоборству с Ва-
ли.

У Сугривы не было никакого желания сражаться, но он был уверен,
что на этот раз Рама сдержит свое обещание и убьет Вали. И он смело
отправился на битву с верою в сердце. Рама собрал полевые цветы,
сплел их в гирлянду и повесил ее на шею Сугриве. Рама рассуждал так:

Вали наверняка рассказал Таре, что для Рамы все живые существа рав-
ны, все одинаковы, и что эта "похожесть" и помешала ему убить Вали.
"Теперь же я повесил эту гирлянду цветов на его шею, чтобы показать,
что моя любовь к Сугриве сильнее, и потому я с полным правом могу
вести себя с Вали по-другому. Сугриву украшает особая гирлянда, пока-
зывающая, что он несет символ Божественной Любви. Для излияния
любви не нужны никакие доводы; она не знает эгоистических побужде-
ний."

Так Рама и Лакшмана, вселив в Сугриву мужество и героизм, убеди-
ли его вновь бросить вызов Вали у ворот Крепости. Сами они скрылись
за ближайшим деревом. Когда Вали с жаром ринулся в бой и земля за-
тряслась под тяжестью его ударов, Сугриву пронзил страх. Но Сугрива
не сдавался врагу, молясь всем сердцем, чтобы Рама скорее пришел ему
на помощь. Стремясь проявить все свои возможности и умение, Сугрива
сражался изо всех сил. Когда силы начали иссякать и он почувствовал
признаки изнеможения, он крикнул: "Рама!" И Рама, услышав этот при-
зыв, считая своим первейшим долгом защиту своего преданного, натянул
тетиву и пустил стрелу прямо в гордое сердце Вали. Вали беспомощно
закрутился на месте, и, склонившись набок, плашмя упал на землю. В
тот же момент Рама подошел к нему и удостоил Вали лицезрения своего
Божественного Лика.

Сраженный роковой стрелой, Вали все же сумел приподняться и
сесть: он был беспримерно силен и храбр! Со сложенными ладонями он
задержал свой взгляд на этом лице, подобном голубому облаку, на этих
прекрасных глазах, подобных лепесткам лотоса, и пролил потоки слез в
экстазе счастья. Он не мог скрыть своей радости. Он воскликнул: "О Ра-
ма! Будучи Божественным воплощением красоты, будучи Самим Созда-
телем Вселенной, зачем решился Ты на это странное и сомнительное
представление? Стоило сказать Тебе хоть слово, а затем убить меня, и я
был бы безмерно счастлив встретить смерть от Твоей руки. Разве отка-
зался бы я положить к Твоим ногам все то, что положил Сугрива? Нет,

нет. То, что Ты содеял, Ты содеял не без какой-то важной причины. Ибо
Бог никогда бы не предпринял такого шага без должных оснований. Ес-
ли смотреть со стороны, этот шаг может показаться противоречащим
самой нашей идее Божества. Но если постигнуть его скрытый смысл
станет очевидным, что этот поступок основан на Истине. Я знаю, что
деяния Бога нельзя объяснить с общепринятой, земной точки зрения.
Бог выше и за пределами трех природных гун, которые регулируют по-
ведение человека и определяют его границы. Поэтому Его дела можно
правильно понять тогда, когда смотришь на них с позиции, на которую
не влияют ни чувства, ни страсти, ни предубеждение. Только в состоя-
нии полной невозмутимости постигается то, что совершается при пол-
нейшей невозмутимости и беспристрастности. Если вы привержены ка-
ким-то принципам и представлениям, вы будете в их духе рассматривать
и те явления, которые не подходят под ваши ограниченные характери-
стики." Вали был наделен ясным умом и, продолжая свои рассуждения,
он сказал : "Рама! Я знаю, каково Твое могущество и Твое мастерство.
Ты можешь одной стрелой уничтожить не только какого-то Вали, но и
всю Вселенную. Но Ты можешь и заново создать Вселенную. Тем не ме-
нее, я хотел бы узнать от Тебя, за какой мой грех Ты убил меня. Прошу,
объясни мне ошибку, за которую я несу ответ. Ты явился на землю, что-
бы восстановить Праведность - ведь это так? Какой же смысл и какова
причина того, что Ты, как простой охотник, спрятался за деревом, что-
бы убить меня?"

Рама, полный милосердия, сел рядом с умирающим Вали и сказал:

"Вали! Ты знаешь, что мои действия не вызваны эгоистическими моти-
вами. Отбрось ложную мысль, будто я искал и завоевал дружбу с Сугри-
вой, чтобы узнать о местонахождении Ситы. Ты ведь сам только что
сказал, что я принял человеческий облик ради восстановления Истины
на земле. А теперь скажи, если бы я просто наблюдал зло и несправед-
ливые и порочные мирские дела, как бы ты назвал это? Служением миру
или равнодушием к нему? Праведностью или неправедностью? Жена
брата, сестра и невестка - все эти слова приравнены к понятию "дочь".
Бросить похотливый взгляд на одну из них - значит быть отвратитель-
ным грешником. Тот, кто убивает такого грешника, сам остается неза-
пятнанным.

Как несправедлив ты был, заподозрив, что Сугрива загородил вход в
пещеру со злым намерением уничтожить тебя! Ты сказал, что выйдешь
из пещеры самое позднее через пятнадцать дней и велел ждать тебя у
входа в нее до конца этого срока. А он прождал тебя целый месяц! Он
очень горевал, когда, почувствовав запах крови, подумал, что его брата
убил кровожадный демон. Он не решался войти в пещеру, зная, что для
свирепого ракшасы, погубившего Вали, Сугрива - не противник. Когда
он заложил огромным валуном вход в пещеру, он тем самым хотел по-
мешать чудовищу выбраться наружу. Он был уверен, что пещера станет


для него вечной темницей. Жители города принуждали его принять
правление - и он подчинился их требованиям. Какой же грех совершил
Сугрива, поступая таким образом? Ты даже не удосужился его выслу-
шать. Он всегда повиновался твоим распоряжениям и командам, потому
что он любил тебя и благоговел перед тобой. Он строго следовал путем
Правды. А ты взрастил в своем сердце ненависть к нему - безо всяких на
то оснований. Твоя беспредельная гордыня загнала его в лес. Когда ты
изгнал его, ты должен был позволить его жене уйти вместе с ним. Ты же
вместо этого принудил ее стать твоей женой, ее, с которой ты обязан
был обращаться как с собственной дочерью. Назовешь ты это грехом
или нет? А ведь нет греха ужаснее этого. К тому же, ты занял место пра-
вителя этого царства. Ты должен защищать своих подданных и подавать
им пример. Как смог бы ты наказать тех, кто совершил преступление,
если и сам повинен в преступлениях? Каков царь, таковы и подданные -
гласит народная мудрость. Люди становятся такими же, какими являют-
ся их правители. Поэтому то, что ты совершил, выглядит еще более пре-
досудительным и низким. Разве это не так?"

Так Рама, проявляя свою безграничную любовь, прояснял Вали со-
вершенные им грехи и преступления. Вали внимал ему и думал над тем,
что услышал. В конце концов он осознал свои ошибки и сказал:

"Господин! Мне, видимо, не хватает ума, чтобы убедить тебя признать
меня безгрешным. Но выслушай меня! На самом деле, я - вовсе не греш-
ник. Будь я грешником, мог бы я быть сражен стрелой, пущенной рукою
самого Бога, и мог бы я проводить последние мгновения жизни, глядя на
Лик Божества и внимая Его сладостным речам?" Рама с великой ра-
достью воспринял эти слова, в которых заключалась такая высокая
мудрость, исходящая из самых глубин любви, преданности, восторга и
самоотверженности. Рама пожелал показать всему миру, каким искрен-
ним было самоотречение Вали. Он сказал: "Вали! Я возвращаю тебя к
жизни. Я освобождаю тебя от неизбежности старения и одряхления.
Восстань! И обрети вновь свое тело!" Он положил руку на голову Вали.
Но во время этого высочайшего благословения Вали прервал Раму и
взмолился: "Океан Сострадания! Внемли моей мольбе! Как бы ни проти-
вились мы смерти в течение всей нашей жизни, в то мгновение, когда
дыхание покидает нас, смерти избежать нельзя. В этот миг даже вели-
чайшие из святых не всегда находят в себе силы, чтобы умереть с Твоим
Именем на устах. Мне выпало это величайшее счастье - в последние ми-
нуты жизни произносить Твое Имя, взирать на Твой Лик, касаться Тво-
их Ног и слышать Твое Слово. Если я потеряю эту возможность, кто
знает, сколько мне придется ждать, чтобы обрести ее вновь? Продолжая
дышать, совершу ли я что-либо великое? Нет. Я не хочу больше жить.

Господин! Даже Веды, Источник всякого Знания, говорят о Тебе: "Не
это"; "Не это". Этим путем ведут они за собой мудрецов, пока те не вос-
кликнут: "Это! Это!", и я только что овладел этой великой тайной. Не-

ужели я упущу ее? Есть ли в мире такой глупец, который променял бы
найденное им Божественное Древо Исполнения Желаний на дикорасту-
щий сорняк? Этот Вали, рожденный высшей волею Самого Брахмы, на-
деленный могучим телом и острым умом и получивший известность
благодаря этим качествам, может ли он отдаться искушению цепляться
за тело, как если бы оно было истинной реальностью и ценностью? Нет.
Если я поддамся на это, я навлеку на себя вечный позор. К чему рассуж-
дать? Если ты не удовлетворен собою, может ли что-либо иное удовлет-
ворить тебя? Господин! Твой Лучезарный Облик и Твое Слово помогли
мне преодолеть чувство раздвоенности и множественности. Я обрел ви-
дение Единого, свободное от всего другого. Смерть избавит меня от
тяжкого груза последствий моих грехов. Позволь же исчезнуть телу, об-
ремененному этим невыносимым грузом. Не допусти рождения нового
тела, на плечи которого обрушится эта тяжесть!" Вали объявил о своей
решимости расстаться с жизнью и призвал к себе сына. "Этот юноша
порожден желанием грешной плоти. Но он силен, добродетелен, скро-
мен и послушен. Я хотел бы, чтобы Ты заботился о нем, как о сыне, до-
стойном Твоей Милости. Передаю его в Твои Руки." С этими словами
он вложил руки сына в руки Рамы. Рама привлек к себе Ангаду, сына
Вали, и благословил его с великой любовью. Удовлетворенный тем, что
Рама принял его. Вали пролил слезы радости. Он устремил свой взгляд
на Божественное Лицо Рамы. Его глаза медленно закрылись - в смерти.
Разве станет слон обращать внимание на цветок, который выпал из гир-
лянды, украшающей его шею? Так и Вали безмятежно позволил своему
дыханию отлететь от него.

Обитатели города на озере Пампа в глубокой печали собрались
группами, как только пришла весть о кончине Вали. Его жена Тара при-
была в сопровождении своей свиты. Она упала на мертвое тело и лиши-
лась чувств. Горестный вопль Тары был так пронзителен, что даже кам-
ни таяли в глубоком сочувствии. Когда сознание вернулось к ней, она
взглянула на лицо своего господина и горько зарыдала. "Несмотря на
мой протест и доводы, которые я приводила, чтобы остановить тебя, ты
бросился навстречу своей судьбе. Жена должна быть неусыпна в своей
заботе о безопасности и счастье своего господина. Никого так близко не
затрагивает благополучие мужа, как его жену. Другие, как бы ни были
они благородны, всегда вкладывают некую долю эгоизма, когда дают
советы. Господин! Из-за злой воли Судьбы мой совет не возымел дей-
ствия. Господин! Как смогу я оберегать и воспитывать нашего сына?
Разве тот, кто убил тебя, откажется от попытки нанести вред твоему сы-
ну? Кто будет теперь защищать нас? Как мог ты примириться с тем, что
оставляешь нас и уходишь в другой мир? Ради чего мне теперь жить?"

Тут Тара обернулась к Раме и излила ему свою душу: "Ты отправил
моего дорогого господина, мое дыхание, в иной мир. Неужели ты хо-
чешь, чтобы мы, оставленные им, были брошены на милость чужим?

Подобает ли тому, кто так благороден и так предан законам Правед-
ности, проявлять гордыню и высокомерие? Достойно ли это героя? Если
ты желаешь нашего благополучия, если ты хочешь облегчить нашу боль,
тогда убей меня и моего сына; стрела, которая сразила могучего воина,
не дрогнет перед слабой вдовой и подростком. Дай нам возможность
соединиться с ним." Она упала к ногам Рамы, рыдая в безутешном горе.
Рама сказал: "Тара! Отчего ты так горько плачешь? Ты - героическая
жена, тебе не подобает так вести себя, ведь этим ты порочишь свою
честь. Успокойся. Соберись с силами. Тело - это временная оболочка,
оно - презренно. Сам Вали смотрел на свое тело как на что-то низмен-
ное. Смерть тела, его распад могут произойти в любое время - этого
нельзя избежать. Оно - лишь инструмент, благодаря которому достига-
ется высшая цель. Если эту конечную цель не иметь перед собой и не
стремиться с помощью тела достичь ее, тело можно рассматривать лишь
как кусок угля, удел которого - сгореть в огне. Рыдать о теле Вали - не-
разумно, ибо тело - здесь, перед тобою. Или ты плачешь об Атме, кото-
рая была в этом теле? Но Атма - бессмертна, она не может ни умереть,
ни разрушиться, ни исчезнуть, ни разложиться. Только те, кто не пони-
мают идеи Атмы, страдают от иллюзии, будто тело - это они сами. Не
поняв этого, даже самые ученые будут пребывать в заблуждении. Лю-
бовь к своему телу, отождествление его с истинным "Я" есть невежество
и темнота. Знание же того, что Атма является вашей подлинной сущ-
ностью, есть мудрость. Обрести знание об Атме - это исключительная
удача, это все равно что найти бриллиант в пыли. Атма - драгоценный
камень в обрамлении массы плоти. Тело несет в себе мочу и фекалии,
дурные запахи и дурную кровь. Тело донимают язвы и паразиты. Его
распад нельзя остановить, оно все равно когда-то умрет. Только те до-
стижения, к которым можно прийти благодаря телу, являются его
оправданием. Они - венец вашего существования. Твой муж одержал
много героических и славных побед с помощью своего тела. Управляя
этим царством, он проявлял заботу о своих слугах и приверженцах, как
если бы они были его собственное дыхание. Он уничтожал ракшасов. Он
был глубоко предан Богу. Но он нанес обиду и вред своему брату. Ни-
какого другого греха, кроме этого, он не совершил. Его смерть от моей
руки была наказанием за этот грех. Но тем самым, поверь мне, и этот
грех ему прощен. И у тебя нет причин горевать."

Когда Тара услышала эти слова совета и утешения, ум ее прояснил-
ся, мудрость вновь пробудилась в ней, и она успокоилась. Рама сказал,
что нужно поторопиться. Он попросил Тару вернуться в город и при-
нять участие в похоронном обряде, который будет совершать Сугрива.
Сугриве он дал совет отнестись к Ангаде с любовью и вниманием. Когда
ритуальная церемония была окончена, он послал Лакшману в столицу и
передал царский трон Сугриве. Хануман и другие приближенные при-
шли в город и, как друзья и последователи, помогали Сугриве успешно

управлять страной. Как только Сугрива взял бразды правления в свои
руки, он созвал старейшин и общинных вождей и приказал им предпри-
нять необходимые шаги для поисков местонахождения Ситы. Сугрива
не чувствовал себя счастливым, став правителем и приняв на себя по-
четное бремя ответственности. Наоборот, он выглядел печальным и по-
давленным, ибо явился причиной гибели своего брата. "Увы! Гнев при-
водит к совершению ужасающего греха, он рождает ненависть и убивает
любовь. Позор мне! Как низко я пал, если позволил гневу и ненависти
войти в мое сердце. И оно разрывается от боли, когда я вспоминаю сло-
ва благоговения, с которыми Вали обращался к Раме. Я никогда не ду-
мал, даже в своих снах, что Вали обладает такой глубокой предан-
ностью и самоотверженностью. О! Его мудрость беспредельна. Его сви-
репый нрав не дал ей вовремя проявиться. Да. Гнев подавляет в нас бо-
жественное; похоть и ярость - причины всех наших бед." Хотя и подав-
ленный этими мыслями, Сугрива, тем не менее, учился у Лакшманы ис-
кусству управлять государством. Он умолял Раму посетить город и бла-
гословить его и подданных, но Рама сказал, что должен жить в лесу и ни
в один город войти не может. Иначе он выкажет неповиновение воле
своего отца.

Сугрива собрал совет вождей и объявил, что поскольку наступила
поздняя осень и надвигаются дожди, обезьяньим стаям трудно будет пе-
редвигаться в холод и непогоду. Поэтому он считает, что они должны
взяться за поиски Ситы, когда минует сезон дождей. Он доложил об
этом Раме и Лакшмане. Рама признал разумность его доводов и согла-
сился с этим планом. Братья удалились на гору Ришьямука и нашли там
пристанище.

Скоро начались дожди - такие сильные, что казалось, будто на каж-
дую пядь земли проливались с неба полные кувшины воды. Лакшмане
подчас было трудно раздобыть для пропитания даже плоды и коренья.
Они не могли выходить из-под крыши обители. Солнце едва прогляды-
вало. Рама проводил время, давая Лакшмане бесценные советы.
"Лакшмана, - говорил он, - когда рождается дурной сын, кодекс морали
бывает поколеблен. Когда начинает бушевать ураган, облака содрога-
ются в страхе. Общение с дурными людьми есть пролог к уничтожению
мудрости. В обществе добрых людей мудрость расцветает." Так прово-
дили они свои дни, рассуждая о вещах, касающихся мудрости - о том,
как ее обрести и сохранить.



Глава 23

Успешные поиски

Дожди прекратились. Над миром занималась заря сезона Сарад.
Земля сияла великолепием свежей зелени. Пышно разрасталась трава, и
природа украшала свои изумрудные ковры пестрым и красочным цве-
точным узором. Как жадность бессильна противостоять щедрости и ве-
ликодушию, так и воды, отступая, таяли под светом взошедшей на небо-
склоне звезды Агастья. Рассудок становится светел и ясен, когда исче-
зают желание и иллюзия; так и реки вновь обрели чистоту и прозрач-
ность. Рама сказал Лакшмане: "Брат! Я считаю, что пришла пора обра-
титься к Сугриве." Исполняя волю Рамы, Лакшмана попросил Ханума-
на - ежедневного гостя обители - напомнить Сугриве о данном обеща-
нии. Хануман, всегда готовый услужить Раме с горячим рвением и ис-
кренностью, не замедлил передать Сугриве пожелание Рамы. Сугрива
собрал вожаков обезьяньих племен и возглавил приготовления к походу.
Он вселил в своих подданных решимость и мужество, необходимые для
удачного завершения возложенной на них миссии. Чтобы поиски увен-
чались успехом, он отправил несметные стаи обезьян во все концы света.
Хануман был назначен Сугривой главою похода. Кувыркаясь и скача от
возбуждения и восторга, полчища обезьян, ведомые Хануманом, вы-
крикнули в один голос "Джей!" - Сугриве и "Джей! Джей!" - Раме, Вла-
дыке и Господину, после чего устремились в разные стороны по тайным,
им одним известным тропам джунглей, вдохновляемые Хануманом и
важностью священной миссии.

Хануман со своим воинством отправился на Восток, Сушена и
Мандава - на Север. Они обыскали горный хребет Гандамадану, пик
Шумеру, Гору Арджуна, гряды Нилагири, не пропустив ни единой пе-
щеры, и достигли берегов Северных морей. Подчиненные Ханумана бы-
ли так же неутомимы в своих поисках; забыв о сне и пище, они готовы
были пожертвовать жизнью ради Святых Стоп Рамы. Они хотели толь-
ко одного - добиться успеха в служении Раме. Все они, от первого до
последнего, будь то вожак или слуга, были исполнены преданности и
самоотречения. Без устали повторяя Имя Рамы, они протискивались во
все щели и закоулки, во все пещеры и убежища среди скал, карабкались
на каждую гору, на каждый крутой утес, прочесывали все долины, бухты
и берега рек, ибо могли проникнуть в места, недоступные для человека.

Однажды обезьяны оказались на берегу большого озера. Они заме-
тили женщину, предававшуюся суровой аскезе, и простерлись ниц в
почтении, не смея приблизиться к ней. Женщина открыла глаза и увиде-
ла стаю измученных, истощенных обезьян. Она сказала: "Обезьяны! Вы
выглядите усталыми и голодными. Подкрепитесь этими фруктами", и
она предложила им обильное угощение. Когда они окружили отшельни-

цу, та попросила рассказать о цели их странствий. Сама же она поведала
им, что совершает паломничество к священной обители Рамы!
"Послушайте мою историю, - сказала она. - Мое имя - Свайампрабха. Я
дочь небесного гандхарва. Мою подругу, одну из апсар, зовут Хема.
Когда я предавалась покаянию, передо мной явился Брахма и спросил
меня, каково мое сокровенное желание. Он сказал, что я достойна на-
грады, и он ниспошлет мне любой дар. Тогда я ответила: "Я хочу узреть
Бога, спустившегося на землю в человеческом обличье." Он произнес:

"Живи здесь в одиночестве. Придет время, и сюда прибудет стая могу-
чих обезьян, и ты предложишь им отдохнуть и набраться сил. От них ты
сможешь узнать о Раме - Боге в образе человека. Позже ты увидишь его
собственными глазами." О! Я чувствую, что близится исполнение моей
мечты. Два верных знака говорят мне об этом. Первый знак - это ваше
появление. Второй знак - ваш рассказ о Раме и о месте, в котором он
пребывает. И теперь я счастлива, будто бы уже обрела третий, заветный
знак Благодати - Даршан Рамы." Женщина испытывала безграничный
восторг и проливала слезы счастья. Обезьяны были глубоко тронуты ее
повестью и вместе с нею плакали от радости. Отшельница, между тем,
закрыла глаза и погрузилась в глубокую медитацию. Через некоторое
время она прервала молчание, провозгласив: "Обезьяны! Я вижу, как на
острове, омываемом волнами океана, в прекрасном городе, в глубине
цветущего сада, Сита, одна-одинешенька, горько оплакивает свою судь-
бу. Я уверена, что вы найдете ее. Не сомневайтесь в этом! Наберитесь
терпения и мужества и продолжайте путь."

Обезьяны вновь пустились на поиски; почти утратив надежду и под-
давшись печали, они сетовали: "Увы! Только две дайн остались до срока,
назначенного нашим хозяином, Сугривой. А мы все еще не напали на
след Ситы!" Ангада и другие вожаки жаловались на свою судьбу и были
близки к отчаянию. Из их глаз катились слезы. Они остановились у бе-
рега моря, с грустью понимая, что никто из них не способен переплыть
его, чтобы продолжить поиски. Они сгрудились на прибрежном песке,
изнывая от тоски и разочарования. Старейший из вождей, Джамба-
вантха, как мог, утешал Ангаду: "К чему так сильно горевать? Мы сде-
лали все, что было в наших силах, мы искали повсюду, ни на секунду не
забывая о долге; ни единого мгновения не было затрачено впустую; пре-
небрегая голодом и жаждой, мы были неутомимы в нашем служении;

дни и ночи, без сна и отдыха, мы обыскивали все уголки земли в поисках
Ситы. Наш хозяин и правитель, Сугрива, не мог наблюдать наши дей-
ствия, но, поверь мне, Раме ведом каждый наш шаг! Поэтому Рама зна-
ет, что нас не за что подвергать наказанию, а, значит, у нас нет причин
бояться гнева Сугривы. Это задание Рамы, и мы должны исполнять его с
именем Рамы на устах и с Образом Рамы в сердце."

В то время как Джамбавантха успокаивал и подбадривал Ангаду, на
берегу, передвигаясь прыжками, появилась огромная старая птица. Это
был орел, намеревавшийся совершить у моря поминальный обряд по
своему брату и преподнести океану воду, освященную зернами кунжу-
та. Обезьяны столпились вокруг незнакомца и гадали, не ракшаса ли
это, изменивший свое обличье. Птица, однако, заговорила первой. Орел
сказал: "Обезьяны! Мое имя Сампатхи. Джатайю был моим братом.
Еще в молодости мы устроили состязание - кто сможет подлететь ближе
к солнцу. Мой брат не вынес огнедышащего зноя солнечных лучей и по-
вернул назад; моя же гордыня побудила меня лететь выше и выше, пока
мои крылья, опаленные жаром, не сгорели дотла. Я низвергся с небес-
ных высот и рухнул на землю, как камень. В таком жалком состоянии и
обнаружил меня мудрец Чандрама, проходивший мимо. Он остановил-
ся, сел рядом и завел беседу, преподав мне бесценные уроки мудрости. С
тех пор я избавился от гордости и спеси. Он сказал мне: "О царь птиц!
Послушай мои слова. В наступающей Трета Юге Бог Нараяна вопло-
тится в человеческом теле; Его супругу похитит Равана и унесет невесть
куда. Целая армия ванаров - обезьян - устремится на ее поиски. Когда на
своем пути ты встретишь этих посланников Бога, выполняющих свя-
щенную миссию, ты можешь считать, что удостоился благодати и что
твоя жизнь прожита не напрасно. Ты убедишься в этом сам, ибо в тот
самый миг твои крылья вырастут и обретут новую силу. Твоим долгом
будет сообщить ванарам о местонахождении Ситы!" Сегодня я пришел
сюда, чтобы сотворить прощальные обряды по моему умершему брату
Джатайю. Я увидел вас, и в моей памяти воскресли слова мудреца, про-
изнесенные так много лет назад. И что же! Стоило мне вспомнить о них,
я понял, что пророчество сбывается!" Тут обезьяны воскликнули в не-
терпении: "Сампатхи! Отложим до лучших времен историю твоей жиз-
ни. Отпущенный нам срок близится к концу. Расскажи поскорее, как нам
узнать, где находится Сита. Говори же, говори все, что ты знаешь о том,
что случилось с ней!"

Сампатхи продолжал, не тратя время на излишние подробности: "О
ванары! Однажды, когда меня терзали муки голода, я позвал своего сына
Супарну и наказал ему: "Сын! Лети быстрее! Принеси мне какую-нибудь
еду. Я стар, я голоден, мои крылья не служат мне более." Видя мою бес-
помощность, сын тотчас улетел в лес, но долго не возвращался. Негодо-
вание и досада, овладевшие мной, затмили даже муки голода! Наконец
он появился, держа в когтях кусок оленины. От голода мой разум зату-
манился, и я позабыл о сдержанности. Я был разгневан его возмути-
тельной задержкой и был готов произнести слова проклятья! Сын в
страхе взмолился о пощаде, припав к моим ногам. Он сказал: "Отец! Я
не потратил ни одной лишней секунды. Прошу тебя, выслушай, почему
мое опоздание было неизбежно." Он положил мясо передо мной, и после
того, как голод был утолен, я потребовал у него объяснений по поводу

причины его промедления. Он сказал, что, летя по лесу, увидел чудови-
ще с двадцатью руками и десятью головами, как будто убегающее от
кого-то в великой спешке и уносящее с собою женщину невиданной кра-
соты. Она жалобно кричала и стенала. Мой сын понял, что это демон, и
напал на него; женщина, сидящая в колеснице, выкрикивала одно лишь
имя: "Рама! Рама! Рама!" С ее уст не слетали никакие другие слова. Его
напрасные попытки остановить вора и спасти женщину и вызвали за-
держку. Когда я выслушал моего сына, то почувствовал нестерпимый
стыд; я мучительно горевал, что утратил свои крылья и стал стар и не-
мощен. Я подозревал, что чудовище - один из ракшасов, и спросил сына,
в какую сторону уносил свою жертву десятиглавый демон. Тот ответил,
что ракшаса двигался к югу. В тот же миг я воскликнул: "Увы! Это был
никто иной, как Равана, а женщина - Божественная Мать, Сита! В этом
нет сомнений! Злодей похитил ее и, как жалкий пес, как хитрая лиса, по-
спешил скрыться со своей добычей." Я скрежетал зубами от ярости. Что
мог я еще сделать?" Так рассказал Сампатхи обо всем, что знал о слу-
чившемся. "С тех пор я ждал появления армии ванаров, помня о предска-
зании мудреца. Каждый день я встречал с надеждой, что наши пути пе-
ресекутся. Сегодня моя молитва была услышана! Моя жизнь обрела
священный смысл."

Сампатхи провозгласил: "О ванары! Город на острове Ланка стоит
на трехглавом холме на берегу океана; этот город полон цветущих садов
и парков; в одном из них, в Ашокаване, находится плененная Сита и
оплакивает свою судьбу. Она ждет вашего прибытия. Поэтому двигай-
тесь дальше на юг."

Ангада спросил орла, откуда ему известно, что именно в саду Ашо-
кавана томится Сита. Сампатхи ответил, что острое зрение орла позво-
ляет ему видеть на расстоянии более четырехсот йоджанов, и не будь он
так стар, наверняка смог бы оказать им более существенную помощь.
Главная трудность в том, как пересечь океан! Сампатхи сказал: "О вана-
ры! Вы добьетесь успеха в задании, доверенном вам Рамой, если среди
вас найдется хоть один, кто обладает достаточной силой и ловкостью,
чтобы совершить прыжок длиною в сто йоджанов." Пока Сампатхи го-
ворил эти слова, его крылья немного отросли и расправились. Он под-
прыгнул и пролетел немного, а вскоре обнаружил, что может летать как
прежде! Пророчество мудреца сбылось.

Сампатхи был потрясен этим чудом - своими новыми мощными
крыльями. Он сказал: "О храбрые герои-ванары! Исполняя волю Рамы,
вы проявили великий энтузиазм и упорство! Разыскивая Ситу, вы прене-
брегали голодом и жаждой, не желая терять ни минуты! Вы выказали
твердую веру и глубокую преданность, вы рисковали собственной
жизнью, полностью отдавшись своей цели. Это Рама вселил в вас уве-
ренность и силу. С вашей помощью Он вершит свое предназначение.

Ваш долг - погрузиться в мысли о Нем и молиться Ему от всего сердца.
Тогда вы найдете Ситу и принесете полное удовлетворение Раме. Силою
Его Милости вы сможете с легкостью перепрыгнуть океан, найти Ситу и
наполнить радостью сердце Рамы. Радость, которую мы вселяем в серд-
це Бога, - вот единственная почетная цель нашей жизни; что можно ска-
зать о живущих, не приносящих этот дар Божеству? Достойными могут
зваться лишь те, кто держатся пути, начертанного Богом, и следуют его
Воле в своих действиях; жизнь всех прочих бесполезна и пуста; они тра-
тят ее на поглощение изысканной пищи и лишь отягощают землю сво-
ими телами." С этими словами Сампатхи взмахнул крыльями и улетел.

Ванары, следившие за полетом орла в высоте, были несказанно
удивлены и обрадованы восстановлением его прежней силы. Они гово-
рили друг другу, что с Именем Рамы можно достичь невозможного; как
гласит пословица, Оно немого заставит говорить, а хромого - забраться
на гору. Бескрылый Сампатхи обрел свои крылья и взмыл в небеса
только благодаря Его Милости, заслуженной повторением Его Имени.
Слова Сампатхи помогли ванарам правильно и разумно отнестись к си-
туации. Каждый из вожаков старался трезво оценить свою силу и спо-
собность к прыжку. Тем временем Джамбавантха обратился к обе-
зьяньему воинству: "Друзья! Мои древние годы взяли свое - у меня уже
нет прежней силы и сноровки. Только радостное вдохновение от воз-
можности выполнить приказ Рамы, только мужество, черпаемое мною
из Его Благословений, позволяло мне сопровождать вас и до сих пор
находиться рядом с вами. Когда я был на вершине своего разума и своей
силы, в расцвете зрелости и мужественности, Бог воплотился на земле
как Вамана, явив миру свою Форму Тривикрама."

Услышав это, ванары собрались вокруг коронованного принца свое-
го царства, Ангады. Они воскликнули: "О принц! Найди тот единствен-
ный выход, который спасет нас! Выбери того из нас, кто должен попы-
таться перепрыгнуть океан." Тогда Ангада собрал всех ванаров и сказал
им, что хотел бы узнать о возможностях каждого из них в этом трудном
деле. Первым поднялся Виката и заявил: "Я могу прыгнуть не дальше,
чем на тридцать йоджанов." Нила объявил: "Принц! Я способен совер-
шить прыжок длиною сорок йоджанов, но сомневаюсь, что смогу после
этого пошевелить и пальцем." Следующим поднялся Дундхара и сказал,
что без труда преодолеет расстояние в пятьдесят йоджанов. Нала вышел
вперед и объявил, размахивая руками от возбуждения, что может прыг-
нуть на шестьдесят йоджанов. Выслушав, как обезьяны наперебой по-
хваляются друг перед другом своей ловкостью и сноровкой, Ангада
произнес: "Я знаю, что мог бы одним махом пересечь океан, но сомне-
ваюсь, что мне хватит сил на обратный прыжок. Наша задача не только
в том, чтобы достичь другого берега; тому, кто сделает это, придется
сражаться с ракшасами, если возникнет необходимость. Эта борьба

ослабит меня, и я не смогу вернуться назад. Я боюсь, что моих сил мо-
жет не хватить на все три задачи."

Когда Ангада, впав в уныние, произнес эти слова, вожаки племен
поднялись как один и провозгласили: "Принц! Ты - коронованный прес-
толонаследник нашего царства. Неуместно рассуждать о том, способен
ли ты совершить эту миссию. Было бы неправильным возлагать на тебя
эту задачу; это противоречит законам, принятым в царских семьях. Ты
должен поручить ее исполнение кому-либо из своих подданных. В твоем
распоряжении миллионы обезьян, жаждущих услужить хозяину, тебе не
следует и помышлять о том, чтобы самому взяться за этот труд". Джам-
бавантха предложил возобновить поиски достойного героя, и Ангада
внимательно огляделся вокруг. Его взгляд остановился на Ханумане и
он сказал: "О, сын Бога Ветра! Ты - верный слуга Рамы. Твоя предан-
ность ему поистине безгранична. Ты был первым из нас, кто удостоился
благословения обрести Даршан Рамы. Твой ум, твоя разумная тактика и
дипломатия, твои высокие моральные качества помогли тебе связать
узами дружбы Раму и нашего правителя Сугриву. А теперь ты хранишь
молчание - в тот час, когда мы встретились с препятствием в исполнении
миссии Рамы. Я затрудняюсь объяснить причину твоего молчания." Ан-
гада продолжал превозносить достоинства Ханумана. Он сказал: "Не
существует преграды, которой ты не мог бы успешно преодолеть. Ты
силен и обладаешь глубоким умом. Ты - вместилище всевозможных
добродетелей. Поднимись! Оцени свое мастерство, свои блестящие та-
ланты и способности." Слова Ангады наполнили Ханумана небывалой
силой. Он встрепенулся и, резко вскочив, воскликнул: "О ванары! Ждите
здесь все вы, пока я не вернусь назад. Все эти дни вы неустанно сновали
по горам и долам, холмам и долинам, пустыням и джунглям, не зная ни
минуты покоя. Оставайтесь на берегу и подкрепляйте свои силы коре-
ньями и фруктами, что найдете здесь. Я же, не теряя ни минуты, сейчас
же перепрыгну океан, достигну Ланки, найду Ситу и вернусь обратно.
Моя единственная задача - выполнять приказы Рамы. Что еще может
сделать нашу жизнь достойной, как не завоевание Его Милости?"

С этими словами он воздел ввысь сложенные ладони, посылая про-
щальный привет огромной толпе обезьян. Он попрощался с Ангадой,
коронованным принцем. Полчища обезьян повскакали со своих мест и
издали ликующий клич: "Джей Рама! Победа Раме!" Хануман, сосредо-
точив свой взор на запечатленном в его сердце сияющем образе Рамы,
взмыл высоко в небо и одним прыжком пересек океан. Сильнейший ура-
ган, поднявшийся от мощного толчка и стремительного полета, вырвал
с корнем деревья на холмах и унес их прочь. Гора, на которой стоял Ха-
нуман, пошатнулась и, не выдержав силы удара, погрузилась в море.

Видя, как мчится по небу Хануман, Океан подумал: "Этот Хануман -
слуга Рамы; он летит по поручению Рамы. О! Какая удача выпала ему! У

него есть и ум, и сила, необходимые для успешного завершения миссии
Рамы. Он поистине самый верный почитатель Рамы!" Океан забурлил от
всколыхнувшей его радости, когда Хануман пролетал над его водами.
Подводный пик Майнака поднялся из морских глубин, желая услужить
герою, выполняющему веление Рамы. Он сказал: "О сын Бога Ветра!
Тебя изнурит прыжок на такое огромное расстояние. Прошу тебя, от-
дохни немного на моей вершине и подари мне счастливую возможность
разделить с тобою служение, которому ты так предан." До Ханумана
донеслась мольба Майнаки, но он не стал останавливаться. Он просто
коснулся пика ногой, отдавая ему дань уважения, и помчался дальше, не
снижая скорости. Он поклонился с благодарностью гостеприимному
пику и прокричал ему на лету: "Майнака! Я спешу по поручению Рамы;

пока я не исполню всего, я не могу помышлять ни об отдыхе, ни о еде,
ни о питье. Я не должен делать на своем пути ни одной остановки."
Стоило ему пролететь еще немного, как змей-демон Сураса и чудовищ-
ная великанша Симхика внезапно предстали перед ним и попытались
преградить ему путь, но Хануман одолел обоих в яростной схватке и
благополучно достиг берега Ланки.

На острове он увидел множество садов и парков, сияющих в сол-
нечном свете. Кругом царило непринужденное веселье, жители Ланки
предавались развлечениям и утехам, и Хануман на мгновение позабыл,
где он находится. Он восхищался разнообразием удивительных птиц с
ярким оперением, пестрыми стаями порхающих с дерева на дерево. Ха-
нуман забрался на живописный холм, находящийся поблизости, и поду-
мал: "Мой успех никак не связан с моей собственной ловкостью и силой;

только с помощью Рамы, благодаря его Милости и Благословениям, я
смог преодолеть этот путь." С высоты холма он взирал на город, на его
огромные роскошные здания, на длинные широкие улицы, утопающие в
пышной зелени садов, и дивился, охваченный сомнениями и изумлением
- не небесная ли обитель спустилась на Землю! Но по улицам марширо-
вали могучие солдаты-ракшасы, расхаживали женщины-ракшаси, из-
вестные своим непревзойденным умением принимать любую форму и
поражающие распущенностью своего поведения. За стенами дворцов
слышались причитания и стоны наложниц, плененных Раваной и жду-
щих часа своего освобождения - то были красавицы из племени дэвов,
нагов, гандхарвов, а также и простые смертные женщины. Хануман ре-
шил, что было бы неразумно появляться в гуще толпы ракшасов, навод-
няющих улицы, в своем истинном обличий. Он принял крошечную, поч-
ти невидимую глазу форму и вступил в город.

У самого входа в столицу, перед главными воротами Ланки, стояла
на страже демоница по имени Ланкини. Ее целью было неотступно сле-
дить за тем, чтобы никакой чужестранец, каковы бы ни были его наме-
рения, не смог проникнуть в город. Она заметила странную фигуру Ха-

нумана, отважившегося проскользнуть в ворота, и угрожающе прегра-
дила ему путь. Она набросилась на него с вопросами: "Кто идет? Откуда
ты явился? Кто ты таков? Никогда прежде не видели мы в наших краях
подобных странных существ! Ты не мог придти сюда издалека, ибо Лан-
ка со всех сторон окружена океаном. Или же ты ухитрился переплыть
море? Как смог ты незамеченным прошмыгнуть мимо меня и войти в
город? Стой! Ни шагу дальше!" Но Хануман не обращал никакого вни-
мания на ее возмущенные окрики; он спокойно двигался дальше, как
будто вовсе не слышал угроз, а его хвост волочился за ним по земле.
Ланкини, придя в бешенство, окончательно рассвирепела. Она яростно
прорычала: "Жалкий глупец! Разве мои слова не достигли твоих ушей?"
Хануман игнорировал ее вопросы и предостережения; с улыбкой на лице
он невозмутимо приближался к воротам. Ланкини завопила:

"Безобразный уродец! Я проглатываю всякого, кто не подчиняется моим
приказам! Будь осторожен! От тебя не останется ни единой косточки!"
Она ринулась вперед, чтобы поймать крошечную обезьяну, в которую
превратился Хануман, когда пытался миновать ворота Ланки. Когда
ракшаси нависла над ним всей своей громадой, Хануман выставил свой
маленький кулачок и нанес ей могучий удар. Потеряв сознание от боли,
она покатилась по земле. Из ее пасти потоками хлынула кровь. Придя в
себя и обезумев от ярости, она снова прыгнула, чтобы схватить Ханума-
на. Но получив еще один удар, она не вынесла его тяжести; демоница
рухнула на землю и больше не смогла подняться. Сделав над собой не-
имоверное усилие, она подняла голову и, попытавшись сесть, взмоли-
лась, простирая руки: "О существо, обладающее удивительным обликом!
Давным-давно Брахма - первый из божеств Великой Триады - наделил
Равану множеством даров и перед тем, как покинуть его, внезапно обер-
нулся и произнес: "Знай, что знаком твоего неминуемого крушения ста-
нет тот день, когда Страж ворот Ланки будет повержен ударом кулака
маленькой обезьяны; с этих пор ты лишишься всей своей мощи. Этот
случай послужит тебе предупреждением, что твоя смерть близка! Обе-
зьяна проникнет в город по велению Бога, исполняющего на земле свою
Миссию. Обезьяна на Ланке - предвестник полного уничтожения ракша-
сов, помни об этом!" Ты - тот самый посланник, о котором говорил
Брахма; как мне повезло, что мое тело удостоилось прикосновения
твоей священной руки! О! Как нежен и приятен был этот удар!" С этими
словами она бережно погладила то место, на которое пришелся могучий
удар кулака Ханумана.

Тем временем Хануман, особо не прислушиваясь к ее словам, без-
различный как к похвале, так и к оскорблениям, очутился внутри города
Ланки, повторяя при каждом вдохе: "Рама, Рама, Рама!" Его терзала
лишь одна забота: кто поможет ему найти путь туда, где томится Сита?
Как узнает он Ситу, если встретит ее? Он принял неуловимую форму,
чтобы остаться незамеченным и перемещался с дерева на дерево. Он

сновал среди толп ракшасов, шнырял по шумным базарам и улицам, но
никто не видел его. Внезапно его взору предстало здание, по своим
очертаниям напоминавшее храм Хари (Вишну), чьим человеческим во-
площением был Рама. Храм стоял посреди сада из деревьев Тулси. Над
главным входом, искусно высеченное в камне, красовалось имя "Хари".
Не было сомнений в том, что это был Божий храм, храм Вишну. Хану-
ман был сильно удивлен! "Как на этих дверях оказалось имя Хари?" -
недоумевал он. Он решил: это место должно быть святым.

Ханумана охватило любопытство: он забрался на крышу здания и
наклонился к окну, чтобы поглядеть, что происходит внутри. Он увидел,
как некто, поднимаясь с ложа и расправляя свои члены, произносит имя
Хари. Хануман чрезвычайно обрадовался, когда этот звук достиг его
ушей. Он сразу приободрился, обнаружив, что даже на Ланке есть су-
щества, повторяющие имя Хари. Его страхи и опасения поубавились, и
он почувствовал, что обрел больше мужества для дальнейших поисков
Ситы. "Обитатель этого дома кажется мне доброжелательным и благо-
честивым. Возможно, он знает что-нибудь о местонахождении Ситы и
его удастся склонить к содружеству и помощи, ибо оба мы - привержен-
цы одной и той же Формы Бога." Вдохновленный этой идеей, Хануман
изменил свой облик, превратившись в жреца касты браминов и появился
на пороге дома. Хотя Вибхишану, владельца обители, и одолели на миг
сомнения по поводу истинной сущности пришельца, он решил, что кто
бы тот ни был, он обязан оказать ему должные почести как брамину;

поэтому, он поспешил навстречу гостю и простерся ниц перед Ханума-
ном. "Учитель! Как оказался ты в этих краях? Откуда ты родом? Как мог
ты пройти незамеченным по улицам города и избежать преследований
ракшасов?" - спрашивал Ханумана Вибхишана. Он говорил о страшных
злодеяниях, на которые были способны ракшасы, и превозносил отвагу и
бесстрашие Ханумана. Хануман ответил: "Я - слуга Хари. Мое имя - Ха-
нуман. Я пришел сюда потому, что Рама послал меня." Не вдаваясь в
излишние подробности, он описал Вибхишане исключительные досто-
инства и добродетели Рамы. Хануман заметил, что во время его рассказа
о Раме по щекам Вибхишаны текли обильные слезы. "О! Какой счастли-
вый день! Какая великая удача выпала мне! Стоило мне подняться с по-
стели, и я услышал эти великолепные слова, несущие покой и радость", -
таким мыслям предавался Вибхишана.

Хануман оценил все происходящее как безграничную милость Ра-
мы. Он был поражен, что на Ланке, в краю ужаса, может обитать су-
щество, погруженное в думы о Хари. Он спросил его: "Скажи мне, о до-
стойный, как удалось тебе выжить здесь, в этом царстве порока и низос-
ти?" Вибхишана ответил: "Только благодаря милости Божьей! Мы жи-
вем, пока не пройдет срок, назначенный нам Господом - нам этого не
избежать! Он - владыка объективного мира, и никому не дано ни изме-

нить, ни преступить Его Закон. Как наш язык снует постоянно в пещере
рта, полной острых зубов? Как удается ему избежать их укусов и оста-
ваться целым и невредимым? Так же и я живу здесь. Впрочем, довольно
обо мне; скажи мне, с какой целью ты послан сюда?" Хануман осознал,
что перед ним - поистине добродетельное создание и что его помощь и
содействие несомненно принесут добрые плоды. Прежде чем ответить на
вопросы Вибхишаны, он множество раз повторил про себя с востор-
женной признательностью: Рам, Рам, Рам, Рам и мысленно испросил
позволения раскрыть тайну своей миссии этому набожному и чистому
сердцем жителю Ланки. Он почувствовал, что не следует что-либо утаи-
вать от Вибхишаны. Для начала он все же спросил: "Господин, как твое
имя? Что ты делаешь здесь, на Ланке?" Тронутый смирением и вежли-
востью Ханумана, Вибхишана ответил: "Почтенный! Мне выпала в жиз-
ни несчастливая судьба - быть братом Раваны. Меня зовут Вибхишана.
Мое положение плачевно и затруднительно, ибо я не могу произносить
имя Хари так часто, как жаждет того мое сердце." Услышав эти слова,
Хануман почувствовал, что его собственный ответ уже готов сорваться с
губ. Не сдержавшись, он высоко подпрыгнул от радости и выпалил: "Я -
посланец Рамы. Я пришел, чтобы найти Ситу." В тот же миг Вибхишана
упал к ногам Ханумана и воскликнул: "О Господин, где же сейчас мой
Рама? С давних пор я мечтаю увидеть Его, но - увы - мои добродетели
слишком скудны, чтобы я смог заслужить этот дар. Я - отродье демони-
ческого племени ракшасов. Может ли быть у меня шанс обрести Его
Даршан7 Для меня невозможна никакая Садхана; у меня нет достаточной
свободы, чтобы предаваться покаянию и совершать ритуалы. Я не за-
служил права на достойную судьбу. Могу ли я надеяться на благослове-
ние Рамы?" Сердце Ханумана растаяло от сочувствия и жалости, когда
он услышал эти горестные слова.

Он принялся утешать Вибхишану. Он сказал: "Вибхишана! Раму за-
ботит только то, что живет в нашем сердце; Ему безразличны родствен-
ные связи, религиозные убеждения или достижения на пути Садханы.
Наибольшую радость Ему доставляют чувства и их чистота. Он благо-
словит тебя за возвышенность твоих идеалов и за простоту и безгреш-
ность твоей повседневной жизни. Он ниспошлет тебе Даршан, к которо-
му ты так стремишься - поэтому не горюй больше! Взгляни хотя бы на
меня, и ты получишь лучшее доказательство того, насколько велики Его
сострадание и милость. Я всего лишь обезьяна; капризность и своенра-
вие - отличительные черты моего племени; само слово "обезьяна" - си-
ноним беспокойного, озорного и плутовского ума. Никто из нашего ро-
да не удостоился быть воспетым в Шастрах! А что до премудростей ас-
кетизма, я и представления не имею, что это значит! Я никогда не по-
вторял прилежно, соблюдая правила и предписания, Божье Имя, так же
как не совершал паломничество к священным рекам. Почему же я полу-
чил благословение Рамы? Потому что Он ценит только любовь, одухо-


творяющую человека, и добрые чувства, зовущие к действию. Так же
произойдет и с тобой! Он обратит внимание только на чистоту твоих
помыслов. Будь уверен в этом и оставь свои сомнения."

Почувствовав облегчение от этих слов, Вибхишана в подробностях
описал Хануману, как Сита была привезена на Ланку Раваной. Хануман
отказался от предложенных ему питья и пищи, так как принял решение
воздержаться и от того, и от другого до тех пор, пока не найдет Ситу и
не передаст ей весточку от Рамы. Ему не терпелось как можно быстрее
продолжить поиски. Однако Вибхишана посоветовал ему передвигаться
медленно и соблюдать все меры предосторожности, а также, перед тем,
как уйти, узнать обо всех "сильных" и "слабых" местах царства Раваны.
Он сам выступил в роли наставника, и Хануман получил некоторое
представление о местных порядках. После этого, наконец, Вибхишана
разрешил Хануману отправиться на поиски Ситы. Хануман был на-
столько счастлив услышать, что Сита и в самом деле оказалась на Лан-
ке, что он позабыл спросить, где именно она находится! Ему удалось
проскользнуть незамеченным во множество зданий, чтобы убедиться в
том, нет ли внутри Ситы. Он увидел сотни женских тел, изнуренных бес-
конечной пляской и однообразной пошлостью изобилия и роскоши, в
пьяном изнеможении повалившихся на ложа. Накрепко запомнив те ис-
ключительные достоинства и добродетели Ситы, которые описывал ему
Рама, Хануман внимательно изучал каждую красавицу, но ни в одной из
них не мог найти ничего общего с Ситой. Он был близок к отчаянию и,
забравшись на вершину холма, погрузился в глубокое и долгое раздумье
о своем положении. "Как могу я вернуться к Раме, не выполнив своего
долга, не найдя Ситу и не успокоив ее? Лучше мне прямо отсюда бро-
ситься в море! Увы! Моя жизнь прожита напрасно! Позор на мою голо-
ву!" - так отчаянно ругал себя Хануман. Вдруг он увидел прекрасный
ухоженный сад, сияющий вдалеке яркой свежей зеленью. Но когда он
слез с холма, то понял, что, поскольку сад находится в глубине долины,
окруженной со всех сторон высокими домами, он не сможет найти его,
передвигаясь по земле. Придя в сильное беспокойство и не зная, что де-
лать дальше, он помчался к обители Вибхишаны и застал его за повто-
рением имени Рамы. Увидев Ханумана, Вибхишана поднялся и с дру-
жеской и приветливой улыбкой приблизился к нему. Он спросил:

"Хануман! Видел ли ты Ситу?" Хануман выразил свое разочарование, и
Вибхишана поспешил сообщить ему нужные сведения. "Хануман! В го-
роде есть сад, который зовется Ашокавана. Там, в окружении грозных и
могучих ракшасов, Равана держит в плену Ситу. Моя жена и дочь также
находятся там и прислуживают ей." Вибхишана подробно объяснил Ха-
нуману дорогу, ведущую к саду и к тому месту в нем, где он найдет Си-
ту. Хануман скрылся в мгновение ока и через несколько минут уже был в
саду Ашокавана. Его облик был непривычен для глаз ракшасов, и те, кто
успел заметить его, подняли шум и крики и бросились ловить странное

существо. Хануман почувствовал, что его вид привлекает всеобщее вни-
мание и снова уменьшился до крошечных размеров. Почти невидимый,
он скакал с ветки на ветку, прячась среди густой листвы, и скоро оказал-
ся в самом центре Ашокаваны.

Там он увидел женщину, худую и бледную, истощенную голодом и
бессонными ночами. Свирепые ракшасы сидели на страже вокруг нее,
угрожая и запугивая, пытаясь сломить ее волю и склонить к повинове-
нию. Как раз в это время пышная процессия известила о своем появле-
нии в саду барабанной дробью и громкими трубными раскатами. Хану-
ман увидел, что шествие возглавляет царственная персона, роскошно
разодетая и увешенная драгоценностями. Его сопровождали сотни слу-
жанок, несущих блюда, полные сокровищ, сластей, благовоний и тон-
чайших шелков. Скрываясь за густой завесой ветвей, Хануман наблюдал
всю сцену, сидя на верхушке ближайшего дерева. Несомненно, перед
ним был Равана, в очередной раз явившийся к Сите с мольбами и угово-
рами, в надежде добиться ее любви. Он пытался вырвать у нее согласие,
угрожая суровым наказанием в случае неповиновения. Хануман слышал,
как Равана увещевал своих прислужников не церемониться с ней и под-
вергать ее мучениям и пыткам. На протяжении всей его тирады эта
хрупкая слабая женщина ни разу не подняла глаз на Равану. Она произ-
несла лишь несколько фраз: "Глупец! Подлое и порочное существо!
Только Рама имеет право прикасаться ко мне; ни у кого больше нет та-
кого права! От разлуки с Ним мое тело сгорит в пламени скорби! Я ни-
когда не отступлюсь от своего решения! Помни об этом и берегись!"
Услышав эти выразительные слова, Хануман понял, что их могла про-
изнести только Сита. На него сразу снизошли покой и умиротворение.
Равана, между тем, разочарованный неудачей своего очередного натис-
ка, пришел в еще большую ярость. Голосом, в котором клокотали край-
нее раздражение и гнев, он предупредил Ситу, что дает ей последний
срок - один месяц, с тем, чтобы она одумалась и покорилась. После это-
го, вместе со своей свитой из служанок, уносящих непринятые дары, он
удалился. Когда процессия скрылась, Сита, подняв лицо к небу, вос-
кликнула: "Рама! Неужели в твоем сердце нет места состраданию? Зачем
обрек ты меня на эти мучения? Когда же наконец ты освободишь меня?"
И она разразилась рыданиями.

Среди надзирательниц Ситы была некая ракшаси по имени Триджа-
та; она, однако, была глубоко предана Лотосным Стопам Рамы; будучи
набожной и благочестивой, она сочетала в себе житейскую мудрость с
изрядным духовным опытом. Триджата сказала, обращаясь к прочим
ракшаси, охранявшим Ситу: "Подруги! Прошлой ночью я видела сон,
который сейчас поведаю вам. Поверьте, мы должны служить Сите и по-
читать ее, чтобы добиться ее милости и благосклонности! Послушайте
историю, которая открылась мне прошлой ночью! Обезьяна проникла

на Ланку, пролила кровь многих ракшасов и устроила великий пожар в
городе! Равана, лишенный всех своих одеяний, удирал на юг верхом на
осле! Его голова была обрита наголо! Я ясно видела, что все его руки
были отрублены. Вместо Раваны корону царя Ланки надел Вибхишана.
Не было такого уголка на Ланке, где не звенело бы торжествующе имя
Рамы! Потом Рама освободил Ситу! Сестры мои по племени ракшасов!
Поверьте мне, я никогда прежде не видела снов! Со мной не случалось
ничего подобного. И если уж я увидела сон, он непременно окажется
вещим! Все произойдет именно так, как предсказывает мое сновидение,
и не позже, чем через четыре или пять дней!" Женщины-ракшаси были
поражены откровением, посетившим их соплеменницу. Они поспешили
пасть к ногам Ситы, после чего приступили к ежедневным обязанно-
стям.

Наблюдая за поведением Триджаты, Сита обратилась к ней со сло-
вами: "Триджата! Не иначе, как по воле самого Рамы ты оказалась од-
ной из ракшаси, охраняющих меня. Поистине, только потому, что на
Ланке еще остались женщины, подобные тебе, такие невезучие создания,
как я, могут отстоять свою честь и добродетель. Представь, какова бы
была в противном случае участь таких пленниц. Ты ведь слышала, не
правда ли, какие выражения употреблял сегодня Равана? Он дал мне
месяц на размышление! Если до тех пор здесь не появится Рама, я, или,
точнее сказать, мое тело, будет разрублено на куски и вышвырнуто на
съедение воронам и хищникам ! Будучи супругой Рамы, я не в силах вы-
нести, что это тело будет обречено на столь страшную и позорную судь-
бу! Прошу, помоги мне, подскажи, каким образом я смогу избавиться от
него раньше!" Хануман, сидя над головой Ситы на ветке дерева, сжался
от тоски и скорби, услышав эти преисполненные отчаяния слова Ситы.
Триджата же, простершись у ног Ситы, принялась утешать ее: "Мать! Не
теряй надежды. Рама - не из рода простых смертных. Его величие и мо-
гущество несравненны. То, чего ты боишься, никогда не случится! Не
может быть сомнений в том, что Он спасет тебя! Очень скоро Он придет
сюда и будет держать твою руку в своей! Наберись мужества." Успокоив
Ситу ласковыми и нежными словами, Триджата удалилась к себе домой.

Воспользовавшись удачным моментом, Хануман спрыгнул на ниж-
нюю ветку дерева, под которым сидела Сита, и бросил вниз кольцо Ра-
мы; оно сверкнуло, как вспыхнувший луч чистейшего света; Хануман
же, в порыве блаженного экстаза, повторял восторженно: "Рама! Рама!"
Сита застыла, пораженная, не веря своим глазам. "Правда ли то, что я
вижу, или это всего лишь сон? Как это золотое кольцо, украшающее зо-
лотую руку моего Господина, могло очутиться на Ланке? Видение ли это
или очередные трюки ракшасов? Нет, нет! Я не должна колебаться! Я
возьму его в руки, даже если и в самом деле окажется, что оно принад-
лежит моему Господину. Было бы грехом отказаться от того, чтобы
прикоснуться к нему!" С этими словами, Сита взяла кольцо, с трепетом
положила его на ладонь и поднесла к глазам. По ее щекам заструились
слезы благодарности. "Рама! Неужели через это кольцо ты даришь мне
свой Даршан, радость своего присутствия?" - воскликнула она и подняла
голову.

Она увидела маленькую обезьянку, сидящую на ветке и непрерывно
повторяющую в благоговении: "Рама! Рама!" В ее памяти мгновенно
возникли подробности чудесного сна Триджаты. Сита взволнованно
вскричала: "О! Мне кажется, что счастливые дни не за горами. За долгие
десять месяцев, что провела я здесь, на Ланке, я ни разу не слышала,
чтобы кто-то произнес имя Рамы. Сегодня я собственными глазами ви-
жу существо, повторяющее это святое имя! И я получила кольцо моего
возлюбленного Господина!" Сита не могла сдержать радостного воз-
буждения. Многие месяцы не разговаривавшая ни с кем, кроме ракша-
сов, она тотчас же обратилась к обезьяне, сидящей над нею: "О обезьяна!
Кто ты? Откуда у тебя это кольцо?" Она не могла довериться полностью
странному созданию, так как знала по опыту, на какие хитроумные
трюки способны ракшасы. Сита забросала обезьянку множеством во-
просов, чтобы убедиться в честности и искренности ее намерений.
Прежде всего ей хотелось узнать, как чувствует себя Рама, и от одной
мысли о том, что он живет совсем один, в лесу, из ее глаз брызнули сле-
зы. Горе и радость одновременно переполняли ее. Хануман видел, как
она взволнована; он не стал скрывать от нее, какую безграничную лю-
бовь и преданность испытывает он к Раме. Он рассказал ей историю
Династии Рамы, поведал о Его подвигах, а также и о своей жизни до
того, как он встретил Раму. Слушая его рассказ, Сита почувствовала
себя счастливой, как если бы сам Рама возник перед нею; она представи-
ла себе, как Рама стоит рука об руку с ней в Айодхье и как счастливы
они были в своих лесных пристанищах; от этих волнующих воспомина-
ний она забылась и лишилась чувств.

Придя в себя, она вспомнила, в каком опасном месте на самом деле
находится, и спросила Ханумана: "О обезьяна! Я была рада услышать
твой рассказ, но позволь задать тебе один вопрос: как удалось тебе про-
никнуть в этот город, охраняемый суровыми стражниками - ведь ты все-
го лишь маленькая беззащитная обезьянка? Как могло случиться, что
тебя не схватили ракшасы, и как ты узнала, где я нахожусь, и пробралась
сюда?" Хануман ответил: "Госпожа! Откуда мне взять силы и ловкость?
Я - слуга Рамы, Его верный раб. Он побуждает меня делать то, что Он
хочет и что Ему нравится. Не будь Его, я не прожил бы и мгновения. Я -
лишь игрушка в Его руках. Я - кукла, привязанная к нитям, которые Он
держит, у меня нет собственной воли." Хануман продолжал восторжен-
но превозносить величие Рамы, демонстрируя свою горячую предан-
ность и поклонение. Сита с восторгом внимала его речам.

Рама велел Хануману поведать Сите о нескольких эпизодах из их
жизни, о которых знали только они двое. Он наставлял его при этом:

"Может случиться, что Сита не поверит твоим словам; у нее могут воз-
никнуть сомнения в твоей искренности. В этом случае ты расскажешь ей
об этих маленьких происшествиях, известных лишь ей и мне." Хануман
решил, что подходящий момент настал, и заговорил: "Мать Сита! Рама
просил напомнить тебе о том, как злобная ворона пыталась причинить
тебе вред и как Он наказал демона, спасая тебя от его нападок." Услы-
шав это. Сита громко зарыдала. Она воскликнула: "Хануман! Почему
же Рама, который был всегда так добр ко мне, сейчас медлит, отклады-
вая час моего освобождения от этой пытки? Рама - океан милосердия, но
почему же Он проявляет такое бессердечие ко мне? Нет, нет! Я не права.
Рама - воплощение сострадания. Он вынужден играть роль, заставляю-
щую Его проявлять это мнимое жестокосердие, в этом все дело! Хану-
ман! Я вижу, что ты - не обыкновенное существо, ибо Рама никогда бы
не позволил себе столь тесную связь с обыкновенным смертным. Тем
более, Он не мог доверить первому встречному свое кольцо! Какое ве-
ликое счастье выпало тебе - быть Его посланником! Яви мне хотя бы на
миг свой истинный облик и свою мощь!"

Тогда Хануман спрыгнул на землю и встал перед Ситой, почтитель-
но сложив руки. Когда Сита увидела, как он превращается на глазах в
гигантскую, внушающую ужас обезьяну, у нее вновь мелькнуло подо-
зрение, что она пала жертвой демонических козней; она закрыла глаза и
в страхе отшатнулась. Увидев, как она испугана, и что ее страх вызван
не исчезнувшими до конца подозрениями, Хануман сказал: "Госпожа! Я
не Равана и не оборотень из его демонического отродья. Я - верный слу-
га Рамы, преданный его ослепительно великолепному святому телу. Он -
само дыхание моей жизни, поверь мне, я говорю правду. Предполагая,
что ты можешь усомниться в том, что я его подлинный посланник, Он
снял со своего пальца это золотое кольцо и вложил его в мои ладони,
поручив передать тебе. Я пришел не один, со мною вместе пришли
Джамбаван, Нила, Ангада и тысячи других несравненных героев. Но
только я один, милостью Рамы, смог пересечь океан. Все мои соплемен-
ники остались на другом берегу. Джатайю и Сабари поведали нам о
том, как унес тебя сюда этот отвратительный царь ракшасов. Встретив-
шись три дня назад с Сампатхи, мы окончательно убедились в том, что
Ланка - место твоего плена, и так обрадовались, будто ты уже предстала
перед нашими глазами. Рама и Лакшмана ожидают моего возвращения,
надеясь на добрые вести. Если ты позволишь, я немедленно пущусь в
обратный путь, чтобы как можно скорее передать им то, что я узнал о
тебе!"

Сита взмолилась: "Хануман! Я не знаю, когда ты вернешься сюда и
вернешься ли вообще. Прошу тебя, останься хотя бы на день, чтобы по-
радовать меня рассказами о Раме и Лакшмане." В этот момент появи-

лись ракшасы и столпились вокруг Ситы, намереваясь продолжить ис-
полнение возложенных на них обязанностей. Хануман уменьшился до
крошечных размеров и скрылся в густой листве.

Сита сидела под деревом, размышляя о том, что поведал ей Хану-
ман; от этих мыслей покой и блаженство снизошли на нее; она не спус-
кала глаз с ветки дерева, где скрывалась маленькая обезьянка, посылая
ей свое благословение. В тот день Сита не испытывала ни голода, ни
жажды; она не прикоснулась к фруктам и напиткам, предложенным ей
прислужницами-ракшаси. Возвышенное состояние, в котором она пре-
бывала, тронуло доброе сердце Ханумана. Сита представлялась ему
олицетворением чистого страдания и боли. Он слышал грубые и злоб-
ные окрики охранниц-ракшаси, окруживших Ситу, и в гневе скрежетал
зубами, ибо не смел расправиться с ними так, как бы ему хотелось; он
чувствовал, что может действовать лишь по приказу Ситы.

Через некоторое время к дереву, под которым сидела безутешная
Сита, явилась жена Вибхишаны Сарама вместе с дочерью Триджатой.
Обе с почтением осведомились о ее самочувствии. Заметив их друже-
любный настрой. Сита заговорила с ними о том, что сбылось вещее сно-
видение Триджаты - на Ланку действительно проникла обезьяна. Сара-
ма и Триджата, потрясенные ее рассказом, пришли в крайнее возбужде-
ние, они засыпали Ситу множеством вопросов, сгорая от нетерпения
узнать обо всем в мельчайших подробностях. Сита украдкой указала им
на ветку, где прятался Хануман, и позволила взглянуть на принесенное
им кольцо Рамы. Обе ракшаси впились в кольцо глазами, трепеща от
восхищения. Хануман дожидался момента, когда Сита вновь останется
одна, и вскоре ему представилась возможность заговорить с нею. Он
спрыгнул на землю и торопливо зашептал: "Госпожа! Расстанься со
своей тревогой и не горюй так сильно! Садись ко мне на спину, и я в
мгновение ока перенесу тебя туда, где Рама и Лакшмана жаждут узнать
новости о тебе!" Хануман страстно уговаривал Ситу принять его пред-
ложение, но Сита ответила: "Хануман! Я очень рада, что ты готов по-
мочь мне! Я страдаю от тоски и невыносимой боли разлуки, и твои
добрые слова для меня - словно спасительная лодка для тонущего в бу-
шующих водах океана. Но разве тебе не известно, что я не должна при-
касаться ни к кому другому, кроме своего Господина? Как же смогу я
сесть на твою спину? Подумай об этом." Эти веские и решительные сло-
ва Ситы вонзились, словно иглы, в сердце Ханумана; он ощутил свою
ничтожность и острый стыд за свою гордыню, побудившую его скло-
нять Ситу к столь неблагочестивому действу.

Придя в себя и немного поразмыслив, он, однако, осмелился про-
должить: "Мать! Разве я не сын тебе? Что плохого в том, если сын поне-
сет на своих плечах свою собственную мать? Какие дурные последствия
могут ожидать его в этом случае?" Хануман настаивал, подкрепляя свою

идею новыми доводами. Сита в ответ возразила ему: "Хануман! Несом-
ненно, для нас с тобою чувства матери и сына реальны и естественны,
но, вообрази, что могут подумать все остальные? Мы обязаны прини-
мать это во внимание. Своими поступками мы должны показывать иде-
альный пример всему человечеству. Непозволительно навлекать на себя
осуждение и презрение простых смертных и выставлять себя на посме-
шище; ни у одного живого существа не должно возникнуть повода ука-
зать на нас пальцем! А кроме всего прочего, наши действия должны
приносить удовлетворение в первую очередь нам самим! Когда я зара-
нее знаю, что мое действие не принесет мне удовлетворения, я никогда
не решусь совершить его! Даже если речь пойдет о моей жизни и смерти,
я не приму ничью помощь!

"Не забывай и еще об одном, Хануман: мой Рама призван уничто-
жить этого низкого демона, терзающего меня; Он - единственное су-
щество, несущее бремя ответственности за это деяние. Он должен сам
придти сюда, на эту Ланку, убить этого Равану и увести отсюда эту Си-
ту, держа ее руку в своей, то есть явить миру знаки истинного геройства,
которые Он несет в себе, продемонстрировать подлинную доблесть и
отвагу. Вспомни, как вел себя Равана: он явился как вор, прикрывшись
фальшивой личиной, и украл меня у моего Господина. Но Рама - во-
площение Справедливости, Он строго соблюдает законы праведного
поведения. Он верен своему слову. Если по миру разлетится весть, что
Рама послал обезьяну, чтобы она тайком от Раваны освободила и унесла
Ситу, Он счел бы это позором, порочащим его честь. Бегство отсюда
тем способом, на котором ты настаиваешь, было бы равносильно преда-
тельству! Не следует опускаться до тайных уловок и пользоваться
окольными путями. Мы обязаны беречь безупречное Имя Рамы как соб-
ственное дыхание. Его добрая слава - божество, которому поклоняются
наши сердца. Наш долг - сохранить ее чистоту в мыслях, словах и делах.
Поэтому твое предложение и не принесло мне радости." Хануман вос-
хищался ее непоколебимой добродетелью, стойкой приверженностью
Стопам Своего Господина и возвышенностью идеалов, которые она
проповедовала. Он превозносил ее всей душою и, как сокровища, скла-
дывал ее слова в своем сердце, чтобы в будущем черпать в них вдохно-
вение. Он проговорил: "Мать! Прости меня! Только потому, что мои
глаза увидели твои страдания и муки одиночества, терзающие тебя и
Раму, решился я высказать эту идею, горя желанием, как можно скорее,
унести тебя отсюда к Лотосным Стопам Твоего Господина. Прости мне
мою ошибку", - Хануман вновь и вновь припадал к ногам Ситы в поры-
ве раскаяния.

Чтобы успокоить и отвлечь его. Сита принялась расспрашивать Ха-
нумана о благополучии Рамы и Лакшманы, о том, как проходит их су-
ровая лесная жизнь. Она отвечала сама себе: "Впрочем, к чему беспоко-
иться о них? Они способны выдержать любые трудности и испытания. У

них хватает мужества, чтобы перенести разлуку с женщиной. Женщина
всегда страдает сильнее, ибо для нее не может быть ничего ужаснее, чем

жизнь в разлуке со своим Повелителем." Хануман ответил ей: "Мать!
Конечно, не стоит сильно тревожиться о благополучии Рамы и Лакшма-
ны; однако их нельзя сравнивать с простыми смертными - это было бы
неправильно. Увы, я знаю о том, что Раму ни на миг не покидает го-
рестная мысль о разлуке с тобой! Он не чувствует ни голода, ни жажды!
Он не притрагивается к питью и пище и лишь благодаря неусыпной за-
боте и любви Лакшманы выпивает глоток воды или съедает маленький
кусочек плода. Я не помню, чтобы Рама хоть раз по собственной воле
пригубил чашу с водой! Ты не должна думать, что они забыли тебя и
хотя бы на секунду могут примириться с разлукой с тобой!

"Лакшмана проводит все свои дни, не спуская глаз с Рамы; он бере-
жет его, как зеницу ока; он - дыхание Дыхания Рамы; он преисполнен
скорби от разлуки с тобой и состраданием к горю брата; Лакшмана пре-
вратился в нерушимую скалу, равнодушную ко всему, что не касается
Рамы. Он - неисчерпаемый источник мужества и стойкости. Вот уже де-
сять месяцев, как он полностью отказался от сна и пищи!" :

Когда Хануман описывал Сите то трагическое состояние, в котором
находятся братья. Сита реагировала на его слова, как если бы она была
на самом деле потрясена безграничной любовью и привязанностью Ра-
мы. Она повторяла снова и снова: "Да! Ты все говоришь мне о том, как
страдают мужчины; откуда тебе знать, как может страдать женщина?
Разве способен ты оценить всю глубину ее горя?" Сита делала вид, что

не верит словам Ханумана. Она наблюдала за Хануманом, восхищаясь
его силой и мудростью; ее память озарялась восторгом и радостью, ког-
да она представляла себе встречу Ханумана с Рамой и их дружбу, навеки
скрепленную узами любви и преданности. Она обрела наконец твердую
веру в Ханумана и в святость его миссии.

Хануману, между тем, не давала покоя его идея, и он вновь принял-
ся умолять Ситу принять его помощь: "Мать! - уговаривал он. - Зачем
продлевать муки одиночества? К чему проводить дни в тоске и печали?
Сядь на мою спину, и ты не успеешь оглянуться, как окажешься в Его
присутствии." Сита поняла, что несмотря на все ее доводы о морали и
чести, о законах как духовных, так и мирских, Хануман не с силах отка-
заться от своего замысла. Ей пришлось применить более действенный и
решительный способ, чтобы раз и навсегда прекратить разговоры на эту
тему. Она сказала: "Хануман! Можно ли считать тебя слугою Рамы, без-
оговорочно подчиняющимся Его приказам?" Хануман ответил не колеб-
лясь: "Да! Мне легче расстаться с жизнью, чем идти наперекор воле Ра-
мы или ослушаться Его приказа." И для убедительности своего заявле-
ния он принялся страстно бить себя кулаком в грудь. "Хорошо! Тогда
послушай меня: какой приказ ты получил от Рамы? Найти меня и при-


нести ему весть обо мне, или доставить меня к нему?" Хануман остолбе-
нел услышав этот вопрос. Он внезапно понял, насколько бессмысленны
его'мольбы. Он сказал: "Мать! Еще раз прости меня. До сих пор я не
осознавал, каковы бы были последствия осуществления моего плана." С
этого мгновения он больше не упоминал о своем предложении.



Глава 24

Ланка в огне

Хануман понимал, что ему не следует долее оставаться на Ланке. Он
чувствовал, что будет лучше для всех, если он, как можно быстрее, со-
общит Раме вести о Сите. Он попросил ее позволения удалиться. Она
сказала: "Ступай! Счастливого и доброго пути! Скажи Раме, чтобы он
приходил скорее и забрал меня с собою." Сита не могла сдержать слез -
надежды и печали. Хануман был глубоко тронут этой сценой прощания
Его доброе сердце исполнилось грустью и жалостью. Он утешал Ситу
говоря: "Очень скоро, Госпожа, полчища ванаров под предводитель-
ством Рамы окружат стены столицы Ланки. Рама сокрушит войско рак-
шасов, освободит тебя, и вы вернетесь в Айодхью."

Но Сита была безутешна. Она не была уверена в правоте Ханумана.
"Хануман! О чем ты толкуешь? Может ли стая обезьян бороться с рак-
шасами и уничтожить тех, кто обладает несравненно большей мощью,
непревзойденным мастерством в магических трюках и перевоплощени-
ях? Способны ли два брата, Рама и Лакшмана, выстоять в схватке с эти-
ми демонами и одержать победу? Расправиться с демонами можно лишь
в сказочном сне! Только моя смерть предотвратит этот неравный бой!
Лучше уж мне поскорее сделать последний вздох и спасти ваши жизни,
чем обрекать на верную гибель на поле битвы множество твоих сороди-
чей! "- так в отчаянии сокрушалась Сита, но Хануман прервал ее слова-
ми: "Мать! Не надо плакать. Каждый воин обезьяньего племени - вер-
ный слуга Рамы. Все мы свято верим в то, что Рама - наша сила и наше
мужество. Звук Имени Рамы нам дороже дыхания. У нас нет иного ис-
точника жизненных сил! Поэтому, даже если каждый из этих ракшасов
станет в тысячу раз свирепее и коварнее, мы, обезьяны, с легкостью
одержим победу! Мы сможем уничтожить их, несмотря на их злобность
и хитрость! Ты сомневаешься в нашей мощи и ловкости, поскольку мы
появляемся в привычном для постороннего глаза виде. Позволь пока-
зать тебе облик, который я принимаю, вступая в сражение!" Хануман
преобразился, и, вздымаясь в небо, перед Ситой выросла огромная гора,
сверкающая золотом. Сита была поражена этим зрелищем. Она вскри-
чала: "О Хануман! Остановись! Остановись! Довольно! Будь осторожен!
Если хоть один ракшаса заметит тебя, тебе, возможно, не удастся так
скоро вернуться к Раме." Сита протестовала и умоляла Ханумана при-
нять свой прежний вид. Устрашающая фигура, в которую обратился
Хануман, мгновенно исчезла, и перед Ситой снова сидела безобидная
обезьянка. Она припала к ногам Ситы и, попрощавшись с нею, трону-
лась в обратный путь. Однако горе Ситы и ее печальное лицо так глубо-
ко запечатлелись в сердце Ханумана, что ноги с трудом несли его прочь.

Оставив Ситу в Ашокаване, Хануман вскоре обнаружил фруктовый
сад и, сорвав несколько сочных плодов, утолил свой голод. Он выбирал
самые спелые и сладкие плоды, отбрасывая зеленые и недозрелые. Его
заметил охранник-ракшаса и попытался спугнуть обезьянку, но Хануман
нанес ему мощный удар, и страж повалился на землю. Вскочив, он по-
бежал жаловаться к ракшасе, возглавлявшему группу стражников в саду;

тот в страхе помчался к предводителю охраны, а он, в свою очередь, к
своему хозяину. Таким образом слухи об обезьяне, поднявшей шум в
саду, достигли царственных ушей самого Раваны. Новость поразила Ра-
вану как предвестник надвигающейся беды. От потрясения и обиды он
не смог сдержать своего гнева. Пламя его ярости вспыхнуло, вздымаясь
до небес. Он приказал нескольким сотням ракшасов схватить и обезвре-
дить дерзкую обезьяну. Поскольку прислужники Раваны не преуспели в
выполнении задания своего повелителя, он послал несколько тысяч
опытных и до зубов вооруженных солдат-ракшасов в сад, где Хануман
ожидал новой атаки. И даже это могучее воинство не смогло причинить
обезьяне никакого вреда и принудить ее убраться вон из сада! Хануман
отломал от дерева сухую ветку, на которой сидел, и при помощи этого
хрупкого орудия, которым он размахивал вокруг себя, повторяя при
этом "Рам, Рам", отразил весь поток острых пик и стрел, обрушившихся
на него. Видя, что происходит, ракшасы недоумевали, что за существо
явилось к ним. Не был ли это сам посланник богов? Или, может быть,
глашатай грядущей гибели Ланки? Пристыженные герои вернулись в
лагерь, отягощенные предчувствием беды. Они с трудом набрались
храбрости, чтобы доложить о своем позорном поражении владыке, Ра-
ване. "Ты послал в атаку множество ракшасов, выбрав самых ловких и
отважных среди них; но несмотря на это, мы не смогли поймать пре-
ступника. Стоило обезьяне зареветь всего лишь один раз, и сотни наших
воинов испустили дух, сраженные ужасом! От его рева земля задрожала
у нас под ногами! Этот рев громоподобным эхом отозвался в каждом
доме! Видя беспомощность нашего воинства, мы решили обратиться к
тебе и доложить, что мы столкнулись не с простым врагом, и все, что
случилось, предвещает страшное бедствие." Таково было заявление
предводителей, услышанное Раваной. Они ничего не утаили от него, из-
ложив лишь суровые факты; и эти факты ясно говорили о том, что если
обезьяна безнаказанно бродит по городу, всему царству угрожает опас-
ность.

Услышав это, Равана послал в атаку своего любимого сына, Ак-
шайя-кумару, во главе многотысячной армии отборных воинов-
ракшасов. Но Хануман в мгновение ока справился с этой свирепой ора-
вой, и Раване оставалось лишь оплакивать смерть горячо любимого сы-
на. Сама земля Ланки содрогнулась от ужаса при известии о гибели
принца и истреблении его войска. Люди в страхе шептались, что на
Ланку пожаловала не простая обезьяна, что это - некое Божественное

явление, настигшее Равану как страшное возмездие за похищение Ситы.
Многие ракшасы возносили молитвы к Сите, от всего сердца умоляя ее
освободить Ланку от обезьяны, ибо опасались, что это ее гнев принял
форму страшного зверя. Равана призвал Меганаду и поручил ему унич-
тожить пришельца. В распоряжение воина была отдана мощная армия

из нескольких тысяч ракшасов. Меганада взошел на колесницу и торже-
ственно выступил в поход. Отряд маршировал по улицам, гремя до-
спехами, и небо и земля замерли, пораженные его мощью и грозной по-
ступью. Воздух сотрясался от боевого клича. Все, кто видел их велико-
лепие, остолбенели от изумления и восхищения.

Хануман наблюдал за приближением войска и слушал громовые
раскаты труб, оставаясь абсолютно равнодушным. Он неподвижно си-
дел на маленькой ветке густого дерева и следил за маневрами ракшасов,
пока те не подступили совсем близко. Со всех сторон на Ханумана по-
сыпались тучи острых стрел. Издав оглушительный рев, он спрыгнул
вниз и, вырвав с корнем гигантское дерево, принялся размахивать им,
отражая сплошной ливень стрел, норовящих вонзиться в его тело. Стре-
лы отлетали назад с такой силой, что поражали самих же ракшасов, по-
сылавших их, и истребляли несметное количество воинов, так что вскоре
лишь единицы могли продолжать борьбу. Меганада был также пронзен
стрелою; он покатился по земле, истекая кровью. Тогда демон решился
прибегнуть к священному оружию - стреле Брахмы, которую захватил с
собою. Он знал, что Брахма, первое Божество Тримурти, предсказал
Раване, что тот встретит свою смерть от руки человека и обезьяны. Ме-
ганада попытался предотвратить это бедствие. Брахмастра была выпу-
щена из лука после чтения предписанных ритуальных мантр. Хануман
испытывал великое почтение к оружию, освященному сокровенными
мантрами и принадлежащему Брахме. Поэтому он не препятствовал по-
лету стрелы, а вместо этого простерся перед нею в благоговении. Теперь
для Меганады не составило труда схватить обезьяну и связать ее своей
змеиной веревкой.

Ликующие ракшасы не замедлили сообщить Раване счастливые но-
вости. Сотни тысяч любопытных заполонили улицы, чтобы поглазеть на
связанную обезьяну. Хануман проявлял невозмутимость, не испытывая
ни страха, ни тревоги; он спокойно шествовал впереди, привлекая вни-
мание толпы обворожительной улыбкой. Наконец, процессия достигла
тронного зала Раваны. Собравшиеся там министры и придворные были
поражены откровенным равнодушием, которое проявил Хануман к рос-
кошному убранству зала и его царственному великолепию - символам
незыблемой власти. Равана громко расхохотался при виде нелепой фи-
гуры обезьяны, но в тот же миг его пронзил страх предчувствия неми-
нуемой гибели. Однако гнев пересилил все прочие эмоции, кипящие в
сердце Раваны. Он крикнул: "Эй, ты! Обезьяна! Кто ты на самом деле?

Чье могущество ты используешь и проявляешь, от чьего имени действу-
ешь? Как посмел ты разорить наш парк и фруктовый сад? Даже будучи
связанным, ты не испытываешь никакого стыда; ты глазеешь вокруг,
высоко задирая голову! Говори! Отвечай на вопросы, ничего не утаи-
вая!"

Подвергнутый такому допросу Хануман в ответ лишь добродушно
рассмеялся. Он изъяснялся с Раваной при помощи слов и выражений,
недоступных пониманию собравшихся в зале ракшасов. Но Равана, зна-
ток ораторского искусства и возвышенного слога, отлично понимал его,
и поэтому их беседа казалась слушателям мудрым диспутом двух интел-
лектуальных гигантов. Равана продемонстрировал Хануману несколько
магических трюков, желая похвастаться своей неуязвимостью. Он вся-
чески выказывал свою мощь и сверхъестественные способности. Но Ха-
нуман оставался невозмутимым. Он сказал: "Равана! Мне известно твое
могущество. Я наслышан о том, что в сражении у тебя вырастает тысяча
рук. Я знаю также о твоей знаменитой битве с Вали. Но что плохого я
сделал тебе? Я был голоден. Я вырвал с корнем несколько деревьев - но
таковы мои обезьяньи повадки. Прыгая по верхушкам деревьев, я попал
в свою стихию, в свою природную среду. Кроме того, каждый из нас об-
ладает желанием и инстинктом сохранить свою жизнь, защитить свое
тело. Твои солдаты ужасно свирепы. Они напали на меня, и что же? В
ответ я напал на них, и они погибли, не в силах выдержать отпора. Я
старался изо всех сил сохранить свою жизнь. Стрела твоего сына выну-
дила меня сдаться и позволить связать себя, но я не собираюсь в ответ
заманивать тебя в ловушку. Мое единственное стремление - выполнить
волю моего Господина. Выслушай меня внимательно. Расстанься пол-
ностью со своей гордыней и жаждой славы. Вспомни о величии своего
клана, о древнем роде, к которому ты принадлежишь. Не забывай о том,
что ты - правнук Брахмы. Ты - внук великого Пуластьи. Ты - сын Виш-
равов. Откажись от иллюзорного стремления к накоплению роскоши и
силы; приобщись к тем, кто преклоняется в своем сердце Разрушителю
страха, к тем, кто предан Ему, Жемчужине в короне династии Икшваку,
драгоценному сокровищу рода Рагху - Раме! Предайся Ему, найди при-
бежище у Его Ног! Само Время содрогается перед Ним в страхе. Враж-
дебность к Нему не приведет тебя к добру. Слушай меня! Верни Ситу к
Лотосным Стопам Рамы и медитируй в благоговении на той Милости,
которая исходит от этих Стоп. Обретя этой Милостью новые силы, на-
веки пребудь правителем царства Ланки. Пусть незапятнанная слава
твоего деда, Пуластьи, достигнет всех уголков земли и сияет так долго,
как луна и солнце на небосклоне. Безупречное имя твоего клана не
должно быть омрачено твоими неправедными делами! Расстанься с гор-
дыней и иллюзией. О царь! Реки, берущие начало на горных вершинах,
полноводны в сезон дождей и стремятся вниз в неистовом потоке, но не
проходит и нескольких недель, и они превращаются в еле заметные ру-

чейки. Твоя мощь и богатство вскоре иссякнут и испарятся. Преклонись
перед Рамой, как перед источником силы и богатства, и тогда они со-
хранятся навеки, ибо Он - неисчерпаемый кладезь мира и процветания.
Он всегда полон. Он не может ничего потерять, а ты только получишь
неизмеримую пользу. О Равана! Я говорю с тобой с открытым сердцем,
ничего не утаивая. Никто не спасет того несчастного, кто ослеплен не-
навистью к Нему. Внемли моему совету."

Слова Ханумана звучали мягко и приветливо; они были полны муд-
рости и высокой морали. Однако Равана был не склонен прислушивать-
ся к чьим-либо советам. Он крикнул: "Глупец! Как ты смеешь указывать
мне? Стыдись, жалкий негодяй! Смерть подступила совсем близко к те-
бе, а иначе откуда у тебя хватило бы храбрости читать наставления в
моем присутствии? Хватит болтать, закрой свой рот!" Но Хануман не
подчинился. Он воскликнул: "Равана! Этими словами ты предрекаешь
свою роковую судьбу. Увы! Ты обратился в безумца. Ты убедишься в
правоте моих слов через некоторое время. Через несколько дней ты уз-
наешь, чья смерть стоит на пороге - твоя или моя!"

Когда Хануман, полный отваги и бесстрашия, произносил свои ре-
чи, не соблюдая ни приличий, ни правил этикета, Равану охватила не-
удержимая ярость. Он вскочил, изрыгая огонь, и, воинственно колотя
себя по бедрам, взревел, приказывая своим прислужникам убить наглую
обезьяну. Все бросились к тому месту, где стоял Хануман, связанный
змеиными веревками. Как раз в этот момент в зал вошел Вибхишана,
брат Раваны. Он простерся перед старшим братом и протестующе про-
изнес: "Господин! Было бы неправильно убивать вражеского посланца.
Раджадхарма не допускает таких действий. Накажи его каким-нибудь
другим способом, но не приговаривай к смерти." Министры Раваны
поддержали протест и заявили, что предложение Вибхишаны честно и
благородно. Равана с презрением осмеял эти смехотворные идеи о прав-
де и неправде, однако умерил свой пыл и сказал: "Хорошо. Подвергните
его пытке и вышвырните вон." Ракшасы собрались в группу, приняв-
шись обсуждать, какого рода истязания заслуживает Хануман. Они
пришли к выводу, что основная гордость обезьяны - это ее хвост, и она
всячески печется о том, чтобы не повредить его и сохранить длинным и
сильным. Кому-то пришла в голову идея, что лучшим наказанием будет
обмотать хвост длинными тряпками, обильно пропитать их маслом,
чтобы оно стекало с хвоста, а потом поджечь их. Этот план встретил
единодушное одобрение! Ракшасы ликовали, что их озарила столь блес-
тящая мысль! По залу прошел одобрительный ропот: "Бесхвостая обе-
зьяна поскачет к своему хозяину, чтобы отомстить за увечье. Тогда мы и
посмотрим, насколько он отважен и могуществен."

Хануман наблюдал их оживление, слушал их заговорщицкий шепот
и от души смеялся про себя. Когда они закончили обсуждение плана, он

разразился громогласным хохотом. Ракшасы были разгневаны столь
возмутительным поведением обезьяны. Они немедленно приступили к
делу: были принесены куски материи, которыми они и принялись обма-
тывать хвост Ханумана. Но чем больше они старались, чем обильнее
обливали хвост маслом, тем длиннее становился этот хвост! Им понадо-
бились горы тряпок и бочки масла. Весть о чуде разнеслась по всему
городу, и толпы ракшасов - мужчин, женщин и детей - устремились к за-
лу, чтобы поглядеть на чудесное явление. Процессию возглавляли груп-
пы музыкантов, собравшийся народ хлопал в ладоши, и Ханумана пове-
ли по улицам, а за ним тянулся длинный хвост, обвязанный тряпками и
пропитанный маслом. Наконец, они достигли центральной площади
Ланки. Там, посреди огромной толпы любопытных, к кончику хвоста
Ханумана был поднесен горящий факел. Внезапно Хануман уменьшился
до крошечных размеров, и веревки, крепко связывавшие его тело,
ослабли и соскользнули. Теперь он мог принять свою настоящую форму
и беспрепятственно передвигаться. Одним прыжком он вскочил на кры-
шу золотого дворца и, выкрикивая "Рама! Рама!", заставил ракшасов
разбежаться в ужасе, ибо, невесть откуда поднялся ураганный ветер и
задул с бешеной силой. Хануман подпрыгнул вне себя от восторга и пе-
рекувырнулся в воздухе. Он скакал с одной крыши на другую, а огром-
ный горящий хвост волочился за ним, становясь при этом все длиннее и
длиннее. Огонь разгорался все яростнее, и улицы одна за другой вспы-
хивали ярким пламенем. Вскоре все дома и дворцы Ланки были охваче-
ны страшным пожаром и рушились, рассыпаясь в пепел. Ракшасы в от-
чаянии мчались кто куда со своими женами и детьми, покидая горящие
дома и заботясь лишь о спасении жизни. Во всеобщей панике и смятении
весь домашний скот, а также лошади, мулы, слоны, вырвавшись из
стойл и загонов, неслись, не разбирая дороги, обезумев от ужаса и боли.
Весь город содрогался от криков, душераздирающих воплей, стонов и
причитаний: "О! Спасите нас! Уведите нас в безопасное место!" Отчаян-
ные крики, издаваемые тысячами женщин и детей, громким эхом звене-
ли в небесах.

Царица Мандодари слышала крики, доносившиеся с улиц города.
Она собрала всех солдат, находящихся во дворце, и велела им позабо-
титься об убежище для женщин и детей. Ею овладел страх, и она дала
волю горестным чувствам, которые ее терзали. "Увы! Глупое упрямство
Раваны ведет к истреблению всего клана ракшасов; нам всем суждено
погибнуть в этом пожаре. Сколько раз предостерегали мы Равану вместе
с его братом Вибхишаной! Простирая руки, мы умоляли его. Но, как
обычно говорят, когда смерть подступает, доводы рассудка отступают.
Грядут его несчастливые дни, и потому он ведет себя так нелепо и бес-
смысленно." Куда бы ни падал взор царицы, повсюду плясали бешеные
языки пламени. И среди этих огненных сполохов, то появляясь, то вновь
исчезая, мелькала фигура Ханумана. Из каждого жилища доносились


отчаянные вопли: "Хануман! Пощади нас! Не сжигай наши дома!" Муж-
чины и женщины, простирая руки, взывали к Хануману: "Пожалей хотя
бы наших детей!" Жена Кумбакарны, младшего брата Раваны, броси-
лась вперед и взмолилась: "О посланец Рамы! Мой супруг погружен в
глубокий сон; не поджигай наш дом, не допусти, чтобы он сгорел жи-
вьем внутри."

Жителям Ланки угрожали муки полного истребления. Весть о вели-
ком бедствии не замедлила долететь до Раваны. Он отдал приказ, чтобы
солдаты-ракшасы, вооруженные мортирами и другим грозным оружием,
окружили обезьяну. Но все те, кто приближался к Хануману, разбега-
лись в панике, ибо он безжалостно хлестал их своим пылающим
хвостом. Многие падали замертво от нестерпимого жара. Женщины
причитали и возносили молитвы к тучам, чтобы они ниспослали дождь
и прекратили распространение огня. При виде бедствия, обрушившегося
на город, Мальяванта подумал: "Нет, никакой дождь не сможет пога-
сить этот пожар, это разгоревшееся пламя гнева Ситы." Другие говори-
ли: "Это гнев против Раваны, это проклятье в образе огня, через которое
Раване суждено пройти, и это проклятье обратит весь город в груду пе-
пла." Пожар бушевал, переметаясь с крыши на крышу, и не было ника-
кой надежды, что он погаснет. Иногда Хануман делался совсем крошеч-
ным, иногда, наоборот, его фигура разрасталась до гигантских разме-
ров, но масштабы разрушения не менялись в зависимости от формы,
которую он принимал. Оглушительный шум и треск пожарища, грохот
рушащихся стен были слышны отовсюду.

До Ситы уже дошли вести о пожаре в городе; она подняла голову и
долго всматривалась в огненное зарево. От вздымавшихся вверх клубов
дыма почернело все небо над Ланкой. Сад Ашокавану захлестывали
волны невыносимого жара. Сита без устали призывала бога Огня, умо-
ляя его пощадить и оставить в живых Ханумана, истинного Бхакту Ра-
мы. Поскольку молитва ее исходила из чистого сердца, полного состра-
дания, Хануман внезапно почувствовал облегчение - на него повеяло
прохладой. Равану же терзали муки стыда, оттого что он не посчитался
с предостережениями мудрецов, не внял их мудрым советам, а потвор-
ствовал неразумной и низкой затее, в результате чего весь город и все
царство в несколько мгновений были охвачены пламенем. Только два
дома во всем городе Ланка пощадил огонь - это дом, где спал беспро-
будным сном Кумбакарна, и жилище Вибхишаны, высочайшего среди
ракшасов, преданных Раме. Хануман, тем временем, прыгнул в море и
окунул хвост в воду, чтобы погасить пламя. Затем он принял форму ма-
ленькой обезьянки и устремился к Ашокаване, где находилась Сита. Он
простерся у ее ног и произнес: "Мать! Я поведаю Раме обо всем, что ты
велела передать Ему. Дай мне какую-нибудь вещь в доказательство того,
что я видел тебя."

Недолго думая, Сита вытащила из украшения в волосах маленький
жемчужный гребень и вложила его в руку Ханумана. Хануман с благо-
говением устремил на него свой взор и, радостный и благодарный,
вновь упал к ногам Ситы. Сита благословила его и сказала: "Хануман!
Ты видел собственными глазами, на какую пытку обрек меня Равана, и
мне ни к чему рассказывать тебе об этом. Скажи Господину, что Он
должен ниспослать мне счастье своего Даршана; скажи Ему, что я неус-
танно молю Его об этом; скажи Ему и Лакшмане, что они должны за-
хватить город не позже, чем истечет этот месяц. Хануман! Три дня я бы-
ла счастлива, разговаривая с тобой о Раме. Мое сердце успокоилось,
наполнившись живительной прохладой. Мне трудно представить, как я
буду проводить здесь одна дни и ночи после того, как ты покинешь ме-
ня. Я стану словно рыба в высохшем пруду! Несомненно, Вездесущий
Повелитель постоянно наблюдает за мной; но когда, о, когда же вновь
смогу я любоваться Его Лотосными Очами?" Хануман старался изо всех
сил вселить в Ситу надежду и бодрость, успокоить ее словами, полными
уверенности и сочувствия; он молил ее, взывал к ней вновь и вновь, при-
падая к ее ногам; наконец, он пустился в обратный путь.

Прежде чем покинуть Ашоковую рощу, Хануман издал прощаль-
ный рев, от которого задрожала земля Ланки, а мужчины, женщины и
дети затряслись от ужаса. После этого, не медля более ни секунды, он
достиг берега моря; он наполнил свой ум мыслями о Раме, а своим внут-
ренним взором представил Его облик, полный очарования; погрузив-
шись в медитацию на Его имени и форме, он в мгновение ока перепрыг-
нул океан и оказался на другом берегу. То была ночь полнолуния месяца
Картик. Словно волшебный бальзам на сердце, струился с неба про-
хладный свет луны; имя Рамы вселяло восторг и силу - и Хануман побе-
дил! Обезьяны, стаями собравшиеся на берегу, возликовали, издали за-
метив появившуюся на горизонте фигуру Ханумана. Они скакали от ра-
дости, и их лица расцветали от восторга, светясь все большим блажен-
ством по мере его приближения. Они торжествовали - миссия, возло-
женная на них Рамой, наконец исполнена!

Три долгих дня и три ночи ждали они его возвращения, и сердца их
томились от отчаяния. Теперь же они украшали себя гирляндами из цве-
тов и листьев! Они столпились на берегу и ринулись навстречу Ханума-
ну, чтобы прижать его к груди, когда его ноги коснутся прибрежного
песка. Стоило ему приземлиться, они засыпали его вопросами о Сите, о
том, что произошло на Ланке, сгорая от нетерпения узнать все в мель-
чайших подробностях. Хануман с радостью и готовностью поведал обо
всем, что они жаждали услышать, после чего поспешил к Раме.

Обезьяны же гурьбой устремились к саду Мадхувана, чтобы отве-
дать растущих там в изобилии фруктов, помня об обещании, данном им
Сугривой - вдоволь насладиться дарами сада, когда будет точно обна-

ружено место, где находится Сита. Стражи, охраняющие сад, пытались
помешать вторжению несметных обезьяньих орд, но не смогли остано-
вить ворвавшуюся внутрь стаю. Они в панике бросились к своему Гос-
подину, чтобы доложить, что оказались бессильными предотвратить
опустошение сада Мадхувана. Когда Сугрива услышал об этом, он вос-
кликнул: "О! Они победили! Они выполнили задание, порученное Ра-
мой!" Он был чрезвычайно счастлив. Сугрива сказал стражникам: "Это
торжество победы! Это праздник Ананды! Ступайте и не тревожьтесь ни
о чем!" А, тем временем, обезьяны, группами возвращавшиеся из сада,
склонялись у ног своего царя и повелителя. Сугрива, приветливо улы-
баясь, говорил им: "Я уже знаю о том, что цель вашего похода достиг-

нута." Они отвечали ему: "Господин! Благодаря твоей милости и благим
напутствиям мы преуспели в нашем начинании! Великий герой обеспе-
чил нам победу! Он вдохнул в нас новую жизнь! Только благодаря ему
мы живы, стоим сейчас перед тобой и говорим с тобой!" Они подробно
рассказали Сугриве обо всем, что случилось на Ланке и о тех страдани-
ях, которые испытывает Сита. Стоило Сугриве услышать эти слова, он
внезапно вскочил и, воскликнув: "Мы не должны медлить ни единой ми-
нуты!", поспешил прямо к Раме. Заранее зная о приближении стаи обе-

зьян, стремглав бегущих к ним с радостной вестью об успехе похода,
Рама и Лакшмана уселись на огромный валун. Они наблюдали, как,
подпрыгивая и танцуя от возбуждения, обезьяны склонялись к их ногам.

Прежде всего Рама осведомился об их здоровье и благополучии.
Ему отвечал старейшина племени, Джабмаван. Он сказал: "Поистине
благословен тот, кто заслужил Твою милость. В него вселяется мужество
и великие достоинства. Такой герой прославится во всех трех мирах." И
Джабмаван принялся на все лады восхвалять доблесть Ханумана. Хану-
ман вышел вперед и простерся перед Рамой. Он подробно описал, как
выглядит остров Ланка; проливая слезы сочувствия и радости, он рас-
сказал Ему о Сите и вложил в Его руку маленький жемчужный гребень,
который он нес через океан с величайшей осторожностью и заботой.
Рама прижал Ханумана к груди. Он сказал: "О сын бога ветра! Расскажи
мне все, что ты узнал о Сите, о ее чувствах и ее состоянии."

Хануман ответил: "О Повелитель моей жизни! Это невозможно опи-
сать. Сита совсем слаба и истощена, ибо почти не притрагивается к еде и
не смыкает глаз. Она считает каждую минуту, моля приблизить мгнове-
ние твоего Даршана. Ее ум заполнен лишь одной мыслью - беспрерыв-
ным повторением твоего имени. Она просила меня рассказать тебе об ее
неустанных преданных мольбах. Она часто вспоминала Лакшману, каж-
дый раз проливая при этом горькие слезы. Резкие и жестокие словесные
нападки, которым подвергает ее Равана каждое утро и каждый вечер,
когда он является к ней и говорит с нею, я слышал собственными ушами.
Но Матери-Сите совершенно безразлична его грубая болтовня; она це-
ликом растворилась в великой боли разлуки и в мыслях, сосредоточен-

ных только на тебе. О Господин! Спаси Ситу прямо сейчас!" - вскричал
Хануман и упал в ноги Рамы. Выслушав Ханумана, Лакшмана вскочил
и, кипя от гнева и жажды мщения, горестно застонал от жалости к Сите.
Ужасная картина, представшая его внутреннему взору, словно огнем,
опалила его истинную сущность. Он воскликнул взволнованно: "Брат!
Ты не должен медлить! Спаси мою нареченную сестру!" Рама ответил с
улыбкой: "Лакшмана! Не надо так спешить! Всему свое время. Сейчас
время таково, что мы должны взвешивать каждый шаг! Не унывай от
горя и не торжествуй от радости." Ласковыми и приветливыми словами
Рама утешал Лакшману.

Затем он обратился к Хануману и попросил его подойти поближе.
Он усадил его у своих ног. Он спросил его: "Хануман! Каковы порядки,
которые Равана установил в царстве Ланка? Каким образом удалось
тебе учинить пожар в городе?" Хануман произнес: "Нет ничего в мире, о
чем бы тебе не было известно. Разве может обезьяна обладать невидан-
ной мощью? Мы всего лишь животные, прыгающие с ветки на ветку!
Способны ли мы одним прыжком пересечь океан? Как можем мы одо-
леть ракшасов? Откуда у нас силы для того, чтобы объять пламенем ог-
ромный город Ланку? Все это стало возможным только благодаря твоей
Славе и Милости. Твое Имя, вселяющее доблесть и мужество, помогло
нам совершить эти деяния! Сам по себе я абсолютно ни на что не спосо-
бен. Твое кольцо, которое я сжимал в руке, охраняло меня и вело вер-
ным путем. О Господин! Как счастлива была Мать-Сита, увидев кольцо
и положив его на свою ладонь! "Не сон ли это? Или оно действительно
послано мне Рамой?" - она изумлялась и недоумевала, ее терзали сомне-
ния, но в конце концов она укрепилась в своей вере, мой Повелитель! Ее
горе, ее несказанная мука жарким пламенем разгорелись на Ланке и
разрушили город ракшасов, а я тут ни при чем. Ты выбрал меня как свое
орудие и с помощью этого орудия вершишь свои великие дела. Это -
щедрое благословение, ниспосланное мне, ибо я знаю, как велика твоя
любовь к преданным. Господин! Нет ничего невозможного для того, кто
завоевал твою милость."

Рама был очень рад услышать эти слова, пронизанные глубокой ис-
кренностью и смирением. Он повернулся к Лакшмане и проговорил:

"Брат! Ступай и распорядись о приготовлениях к походу." Сами Боги на
небесах ликовали, пораженные сокрушительной мощью огромного во-
инства, которое готовилось к наступлению под предводительством
Джамбавана и Сугривы. Воины-обезьяны, по очереди коснувшись ног
Рамы, издали триумфальный оглушительный рев. Рама благословил их
всех единым взглядом, полным милосердия. Каждый воин казался кры-
латой горой! Прыгая от восторга, обезьянья армия выступила в поход.
С первых же шагов ее приветствовали на пути добрые знамения. Сита,
сидящая в Ашоковой чаще, почувствовала, что настал священный мо-
мент. Равану же, наоборот, одолевали зловещие предчувствия, навеян-



ные грозными событиями на Ланке и множеством дурных примет.
Джамбаван, а также прочие вожди обезьяньего племени, с корнем вы-
рывали из земли гигантские деревья и размахивали ими как орудиями
битвы; на своем пути они издавали столь мощные воинственные кличи,
что земля сотрясалась под их ногами, а в небе раздавались раскаты гро-
ма. "Победа Повелителю Рамачандре!" Каждый ракшаса на Ланке дро-
жал от ужаса, тревожась о судьбе, которая ждет его впереди. Они стра-
шились неминуемого бедствия и теперь были убеждены, что им не избе-
жать гибели. Они осмеливались лишь шепотом делиться друг с другом
своими страхами, ибо смертельно боялись гнева Раваны.

Все тревожные разговоры, шелестевшие меж испуганных ракшасов,
группами собиравшихся на улицах города, неизбежно сводились к роко-
вым напастям, навлеченным на Ланку посланцем Рамы. Пораженные
ужасом, они восклицали: "Если слуга обладает столь неизмеримым ге-
роизмом, то какова будет мощь натиска, когда явится Хозяин!" Они
представляли себе, что случится с Ланкой, когда в наступление пойдет
сам Рама! Слухи о панике, овладевшей народом, донесли до ушей цари-
цы Мандодари, жены Раваны, ее служанки. Ее ум исполнился опасений
и тревоги. Она понимала, что страх жителей Ланки вполне обоснован и
зиждется на реальном положении вещей. Она дожидалась подходящего
момента в настроении Раваны, чтобы поговорить с ним наедине. При
первой же возможности Мандодари сказала ему: "Господин! Не стоит
растить в своем сердце вражду против Вездесущего! Не твоими ли уста-
ми было сказано, что Рама - не простой смертный? Твое войско оказа-
лось бессильным отомстить Ему за увечье, нанесенное твоей сестре,
Шурпанакхе. Твоим солдатам не удалось не только причинить ему ка-
кой-либо вред, но и вызвать в нем хоть тень раскаяния. Теперь Рама ве-
дет за собой миллионы несравненных героев-ванаров. Как смогут проти-
востоять им воины-ракшасы, если они оказались неспособными связать
и наказать даже его посланника, проникшего в наше царство? Неужели
ты не видишь, что над нами нависла злая судьба? Если один слуга вы-
звал такой ужас и отчаяние, то каковы будут масштабы бедствия, учи-
ненного миллионами таких, как он? Поэтому молю тебя - прислушайся к
моему совету. Верни Ситу Раме; отправь ее назад под охраной Вибхи-
шаны или своих министров. Сита, как и Рама - не обыкновенная женщи-
на. Она беспримерно чиста и добродетельна; она - воплощение духовной
энергии, рожденной высокой праведностью. Причинение вреда такому
существу не приведет тебя к добру. Внемли моей просьбе! Верни Ситу
Раме! Сделав это, ты принесешь благо не только себе, но и всем ракша-
сам. А иначе, как лягушки, заглатываемые змеей, все ракшасы будут
уничтожены стрелами Рамы. Расстанься со своей гордыней и упрям-
ством. Отпусти Ситу к Лотосным Стопам Рамы." С этой жалобной
мольбой царица упала к ногам Раваны.

Равана, погрязший в невежестве, взглянул на Мандодари и разра-
зился громким хохотом. Он ответил ей: "Позор тебе! Слабые женщины
быстро сдаются, это заложено в самой вашей природе. Их слова, порож-
даемые страхом, способны обратить удачу в злой рок! Нет сомнений в
том, что ракшасы расправятся с обезьянами, стоит тем подступить к на-
шим стенам. Заслышав мое имя, Боги содрогаются от смертельного
ужаса; почему же ты боишься стаи глупых животных, привыкших ска-
кать с ветки на ветку? Устыдись своего страха! А теперь ступай и оставь
меня!" После этих слов он гордо проследовал в тронный зал, являя со-
бой воплощение наглости и спеси. Оставшись одна, Мандодари преда-
лась отчаянию. "Увы! Великая трагедия уготована нам судьбой! Что
принесет она мне? Страшно даже подумать об этом!" Подавленная го-
рем и безнадежностью, не зная, что делать дальше, Мандодари поспеш-
но скрылась в своих покоях и бросилась на ложе, не в силах справиться с
тревожными мыслями.

Тем временем, в тронном зале Равана созвал своих министров и
предложил им дать оценку создавшейся ситуации. "Вы знаете о ката-
строфе, происшедшей по вине посланца Рамы. Какие приготовления
необходимо сделать сейчас? Каковы ваши предположения по поводу
ближайшего будущего? Прошу вас быть полностью откровенными и без
страха выражать свои мысли." Министры переглядывались, подавляя
насмешливые улыбки, но ни один из них не отважился заговорить. Вне-
запно в тронный зал ворвался Кумбакарна, брат Раваны. Он пробудился
от глубокого сна, в который был погружен долгие месяцы, поэтому
только что узнал об огромном пожаре, бушевавшем в городе во время
визита Ханумана. Он выкрикнул своему старшему брату: "Эй, братец!
Ты хвалился тем, что нет героя, равного тебе, во всех трех мирах! Ты
бросил вызов всему миру, и никто не осмеливался сразиться с тобой! А
теперь я слышу, что ничтожная крошечная обезьянка проникла в город
и сожгла его дотла! Стыд и позор тебе! Как позволил ты ей удрать от-
сюда живой?" С этими глумливыми словами он выбежал из зала и
помчался к себе домой.

После вторжения Кумбакарны министр Атикайя поднялся со своего
места и обратился к правителю: "Господин! Мы подчиняемся твоим
приказам. Достаточно тебе бросить на нас лишь один милостивый
взгляд, и мы сокрушим всех людей и обезьян и сотрем их с лица земли. К
чему дальнейшие рассуждения?" И удовлетворенно хрюкнув, он занял
свое место. Вслед за ним поднялся предводитель воинства Меганада,
наделенный магической силой принимать любую форму, которую он
пожелает. "Высший владыка! - произнес он, - твоя мощь и могущество
известны всему миру. Даже боги подчиняются тебе. К чему гадать в тво-
ем присутствии о судьбе, ожидающей обыкновенных людей? Кто, кроме
тебя, может быть сильней богов?" Его слова звучали гордо и напыщен-
но. К нему присоединились братья Кумба и Никумба, сыновья Кумба-

карны, известные своей безбожностью и дерзким своенравием. К общей
хвалебной песне примкнули голоса Акампаны и других вождей воинства
ракшасов. Несокрушимый Маходара то и дело вскакивал, возбужденно
похлопывая себя по бедрам, демонстрируя готовность мгновенно ри-
нуться в бой. В глубине души каждый из них испытывал страх, но никто
не осмелился выразить его ни в словах, ни в выражении лица. В резуль-
тате их цель была достигнута - они сумели ублажить Равану, и тот чув-
ствовал себя довольным и гордым. Под конец совета поднялся один из
ракшасов и попытался завладеть всеобщим вниманием. Он сказал:

"Правитель! Я приму обличие брамина, разыщу Раму и Лакшману и
приглашу их разделить со мной трапезу. Когда они переступят порог
моей обители, я свяжу им ноги и руки. Если ты одобряешь мой план, я
не замедлю осуществить его."

Равана был чрезвычайно доволен своим министром. В этот момент
в тронном зале появился Вибхишана. Взглянув на него, Равана осведо-
мился: "Брат! Каково твое мнение обо всех этих людях и обезьянах?"
Вибхишана ответил: "Всемилостивый брат! Я постараюсь дать прямой и
честный ответ без лицемерия и притворства. Молю тебя об одном - вы-
слушай меня терпеливо и внимательно. Заранее прошу простить меня, о
полновластный владыка! Если после смерти ты хочешь занять место
среди достойных, если стремишься к незапятнанной славе при жизни, к
процветанию и счастью в этом и иных мирах, ты должен преодолеть
страстное желание овладеть прекрасной женщиной, которая тебе не
принадлежит. Какая судьба ожидает живое существо, осмелившееся
встать на пути владыки четырнадцати миров и причинить Ему вред?
Может ли надеяться выжить и пребывать в благоденствии тот, кто бро-
сил Ему враждебный вызов? Жадность затмевает все достоинства лич-
ности. Вожделение и гнев - прямой путь к крушению. Рама - не обыкно-
венный смертный. Он - Смерть бога Смерти. Ему подчиняется Время.
Он не подвержен ни слабости, ни недугу, ни желанию. Он не был рожден
и потому бессмертен. Оставь свою ненависть к этому Божественному
Существу и молись о том, чтобы заслужить место среди Его рабов. Вер-
ни Раме Его супругу и добейся Его милости! Я молю тебя об этом всеми
силами своей души, я взываю к тебе, простершись у твоих ног!" Услы-
шав речь Вибхишаны, Мальяванта, старый и преданный министр, заки-
вал головой в знак согласия. Он поднялся и заговорил: "Повелитель!
Слова, произнесенные твоим братом, правильны и справедливы. Вняв
его предостережению, ты приумножишь свою славу."

Но Равана пришел в ярость от данного ими совета. Он гневно осу-
дил их. Он закричал: "Вы оба глупцы! Знаете ли вы, чем вы занимались
все последнее время? Вы превозносили моего врага! Вы не достойны
присутствия в этом зале." Он приказал, чтобы их выпроводили вон.
Мальяванта поспешно слез со своего почетного сиденья и направился к

выходу; Вибхишана, сложив ладони и склонившись перед старшим бра-
том, сказал свое последнее слово: "О царь! Веды и Шастры провозгла-
шают, что в сердце каждого существа живут две противоположные на-
туры - добро и зло. Когда добро преобладает и его голосу внемлют, как
высшему авторитету, нас ждет радость, мир и благополучие. Когда пре-
обладает зло и его голос становится решающим, нас ждут бесчисленные
невзгоды и напасти. Сейчас зло в твоем сердце одержало победу над
добродетелью, и ты осуждаешь как злейших врагов тех, кто дает тебе
добрый совет и старается предотвратить злой рок. Сита - словно ночь
разрушения для всех ракшасов. Ты же лишен сострадания к ней! Это го-
лос зла, набравшего силу в твоем сердце. Умоляю, ниспошли мне этот
дар: послушайся моего совета! Верни Ситу Раме! Я уверен, что за этот
шаг ты будешь вознагражден вечным счастьем и благополучием."

Тут Равана внезапно вскочил со своего трона и взревел: "Глупец!
Смерть бродит в двух шагах от тебя! Только благодаря моей милости ты
до сих пор еще жив! Ты расцениваешь моих врагов как своих благодете-
лей. Я не могу понять, откуда появились в тебе такое уважение и дове-
рие к ним? Есть ли хоть единое создание на земле, не укрощенное
мощью моих рук? Ты поглощаешь пищу, которую я даю тебе, живешь в
доме, подаренным мною, даже стоишь сейчас на моей земле - и осмели-
ваешься восхвалять моих врагов? Колючий кустарник, взращенный,
чтобы охранять крепость, теперь подрывает корнями основы ее стен! Ты
слишком разросся, чтобы приносить пользу! Убирайся! Найди себе мо-
настырь и учи там кого угодно законам добра и морали." С этими сло-
вами он пинком ноги отшвырнул от себя Вибхишану! Несмотря на боль
и обиду, Вибхишана, обхватив ногу Раваны, продолжал свои мольбы:

"О царь! Рама исходит из самой Истины, поэтому и сбывается все то,
что он задумал. Твое время истекает, так же, как и время твоих последо-
вателей. Я же собираюсь найти приют у ног Рамы. Я сделал все возмож-
ное, чтобы спасти тебя. Мне не в чем раскаиваться, я не совершил ниче-
го дурного." С этими словами Вибхишана покинул зал. Повторяя при
каждом вздохе: "Рама! Рама!", задыхаясь от радости и восторга, он пере-
летел через море и приземлился на другом берегу. Заметившие его вана-
ры приняли его за посланца Раваны и доложили о его прибытии своему
повелителю, Сугриве. Вибхишане запретили переступать порог лагеря
обезьяньего воинства. Новость о появлении Вибхишаны была тут же
передана Раме, Господину: "О Рама! Сюда пожаловал брат Раваны с
целью обрести твой Даршан."

Рама спросил Сугриву, который доложил ему о появлении Вибхи-
шаны, что тот думает о случившемся. Сугрива ответил, что ему трудно
судить об истинных планах и намерениях ракшасов, так как они в любое
время по своей воле могут менять обличье, и поэтому их поступки не-
предсказуемы. "Я не знаю, зачем он появился среди нас. Но я предпола-

гаю, что его цель - посеять вражду между мной и Ангадой, сыном Вали.
Мне кажется, что необходимо тотчас же связать его и не выпускать из
лагеря как пленника." Рама ответил: "Друг мой! Твои слова верны. Ты
говоришь в соответствии с указаниями, данными нам Шастрами по по-
воду того, как поступать с недостойными. Однако послушай, каков мой
вечный обет! Его можно противопоставить твоему совету. Я дал обет
брать под свою защиту всех, кто предан мне. Если даже это преданное
существо из клана моих врагов, сделать для него исключение - не значит
поступить неправильно. Я никогда не оставлю преданного, даже если он
обременен тягчайшими грехами - уничтожением миллионов браминов!
Возможно, он послан сюда по наущению Раваны с тайной целью посеять
среди нас семена вражды и недоверия. Но даже если это так, должны ли
мы бояться его? А если же он пришел к нам, спасаясь от гнева своего
брата, в надежде найти прибежище у моих ног, я возьму его под свою
защиту и буду охранять как дыхание жизни. Поэтому ступай и как мож-
но скорее приведи его ко мне." Такой приказ отдал Рама Сугриве, и тот
поспешил исполнить его.

К Вибхишхане был послан Хануман, и через несколько мгновений
брат Раваны предстал перед Рамой. Стоило старому ракшасе увидеть
прекрасное, как лотос, лицо Рамы, по его лицу потекли обильные слезы.
Он с трудом удержался на ногах. "Господин! - слабым голосом вымол-
вил он и упал к ногам Рамы. - Спаси меня! Спаси! Я твой раб! О защит-
ник богов! Я рожден в племени ракшасов. Я - младший брат Раваны,
владыки всех ракшасов. Мое имя - Вибхишана. Рождение в этом недо-
стойном роду - результат моих бесчисленных грехов, совершенных в
предыдущих жизнях. Мой удел - косность и невежество. Я тяготел к
тьме и мраку, как сова, ведущая ночную жизнь. Ты заботишься обо всех,
кто предан Тебе и стремится завоевать Твою любовь и милость. Мне не
у кого больше искать спасения."

Рама видел, с каким смирением и искренностью умоляет Вибхишана
поверить ему и защитить его; его сердце наполнилось радостью. Он
привлек ракшасу к своей груди и ласково обнял его, с великой любовью
похлопывая по спине. Он обратился к нему с приветливыми словами:

"Мой дорогой Вибхишана! Не тревожься ни о чем! Мой Даршан, к кото-
рому ты стремился, уничтожил твою демоническую природу. Ты так же
дорог и близок мне, как Лакшмана и Сугрива." Эти теплые слова расто-
пили весь страх в сердце Вибхишаны. Рама сказал ему: "О правитель
Ланки! Все ли твои друзья и последователи здоровы и бодры? Как про-
водил ты свои дни среди многих миллионов ракшасов? Как удалось тебе,
находясь в столь враждебном окружении, в течение многих лет самозаб-
венно и преданно служить Богу?" Рама долго расспрашивал Вибхиша-
ну о трудном пути его подвижничества.

В конце беседы Вибхишана произнес: "О Царь династии Рагху! Во-
жделение, гнев и прочие проявления темных и злых сил атакуют наше
сердце до тех пор, пока Ты не войдешь в него с луком и со стрелою в
руке; познав Твою природу и волшебную красоту, душа избавляется от
зла. Ненависть и мирские пристрастия гнездятся в темных сердцах тех,
кому неведомы мудрость и свет. О Господин! Я удостоился исполнения
заветной мечты в тот момент, когда мой взгляд упал на Твои Лотосные
Стопы и я коснулся их лбом и руками. Мои страх и печаль исчезли! За
всю жизнь я не сотворил ни единого доброго дела, но несмотря на это,
Ты заключил меня в свои объятья! Какое невиданное счастье выпало
мне!" Потоки слез струились из глаз Вибхишаны - то были слезы радо-
сти и благодарности.

Рама мягко прервал его и произнес: "Вибхишана! Ты наделен ис-
ключительными достоинствами! Не обладая ими, смог бы ты заслужить
этот Даршан и возможность прикасаться ко мне, общаться со мною и
беседовать со мной?" Услышав это, Вибхишана преисполнился ликова-
ния. Он восторженно припал к ногам Рамы. Рама сказал ему: "Ступай!
Соверши омовение в священных водах и сразу же возвращайся назад."
Подчинившись приказу, Вибхишана удалился к берегу моря. Рама по-
просил Ханумана принести ему кувшин, наполненный священной водой
океана. Когда Вибхишана после омовения вновь простерся у ног Рамы,
Рама зачерпнул ладонью воду из кувшина и, окропя ею голову Вибхи-
шаны, провозгласил: "Этим ритуалом я посвящаю тебя в правители
царства Ланка."

Вибхишана поднялся и сказал: "О Господин! К чему мне царство? Я
буду счастлив, если заслужу место у твоих Лотосных Стоп!" Но Рама
сказал: "Нет! Это твой долг, и ты не в праве избежать его." Вибхишана
ответил: "Я склоняю голову в знак подчинения твоему приказу." И он
сложил руки в смиренной молитве. Ванары столпились вокруг них, по-
раженные глубиной милосердия, которое излил Рама на существо, пол-
ностью предавшее себя Его Лотосным Стопам. Их сердца трепетали от
блаженства.

Рама призвал вождей воинства ванаров и обратился к ним со слова-
ми: "Предводители! Возьмите с собой Вибхишану. Не относитесь к нему,
как к постороннему, примите его, как своего друга. Он - мой слуга." Эти
благословенные слова проникли в самое сердце Вибхишаны. Вскоре все
удалились к берегу моря.



Глава 25

Мост

Рама глядел на море и размышлял, каким образом им удастся пере-
сечь его. Ванары наперебой предлагали различные способы. В конце
концов поднялся Вибхишана и обратился к Раме со словами: "Господин!
Истоки происхождения Океана восходят к твоим праотцам - Сагаре и
его сыновьям. Океан - семейный "наставник" твоего рода. Как только ты
выразишь волю пересечь его, ванары с легкостью справятся с этой зада-
чей."

Между тем Вибхишана заметил лазутчика, посланного Раваной; ва-
нары связали его и привели к своему хозяину, Сугриве. Сугрива прика-
зал отрубить ему нос и уши. Когда ванары уже приготовились привести
приказ в исполнение, ракшаса, пытаясь вырваться, отчаянно завопил: "О
ванары! Заклинаю вас Рамой! Не лишайте меня ушей и носа!" Его прон-
зительный крик услышал Лакшмана; он попросил привести к нему рак-
шасу и приветливо заговорил с ним. Лакшмана осудил ванаров за прояв-
ленную жестокость к гонцу Раваны. Он написал письмо и вручил его
ракшасе со словами: "Отнеси это послание Раване и в точности повтори
ему слова, которые я сейчас произнесу: "О разрушитель судеб своего
собственного народа! Очисти свое сердце хотя бы сегодня и припади к
ногам Рамы! Рама простит тебя. Не допускай полного истребления рак-
шасов только ради потакания своим собственным прихотям. Знай, что у
тебя нет иного способа избежать смерти, которая в противном случае
для тебя неизбежна." С этим суровым и решительным напутствием рак-
шаса был отправлен к своему хозяину. Прислужник Раваны был вне себя
от счастья, что ему удалось уйти живым; он воскликнул: "Слава влады-
ке Рамачандре!" и прежде, чем пуститься в обратный путь, пал к ногам
Рамы.

Во дворце у Раваны он рассказал обо всех происшедших с ним со-
бытиях и с нескрываемым восторгом принялся описывать волшебную
красоту Рамы. Он передал Раване письмо, доверенное ему Лакшманой.
Равана осведомился о том, удалось ли Вибхишане прижиться в лагере
врага. "Будь он проклят! - выкрикнул Равана,- дни его сочтены. Очень
скоро он станет добычей смерти. Он паразит, вскормленный на наших
хлебах! Он сбежал с Ланки и присоединился к стану моего противника!
Напасти будут преследовать его до самой смерти!" Он повернулся к гон-
цу-ракшасе и сказал: "Под этим предлогом ты пробрался во вражеский
лагерь. Рассказал ли ты им о мощи нашего воинства и его несокруши-
мом напоре в сражении? Теперь поведай мне, что удалось тебе узнать об
их силах и возможностях." Посланец-ракшаса, Шука, стоя перед троном
со сложенными на груди руками, ответил: "Повелитель! Я прошу тебя
проявить немного милости и выслушать мои слова со спокойствием и

терпением. В тот самый момент, когда твой брат заключил узы дружбы
с Рамой, он был произведен Им в царственные правители Ланки. Узнав
о том, что я приблизился к их лагерю как твой посланец, ванары схвати-
ли меня и подвергли постыдным мучениям и издевательствам. Я закли-
нал их именем Рамы прекратить эту пытку и взывал к Раме, умоляя
спасти меня. Только это помогло мне избежать увечья и сохранить свой
нос и уши. Будь у меня тысяча языков, я не смог бы описать могущество
обезьяньего воинства. Это целый сонм героических бойцов! В их лагере
- несметные толпы ванаров всех мастей, всех возрастов и племен, и все
обладают могучей статью и силой. При виде их любой затрясется от
ужаса; впрочем, достаточно лишь представить их или помыслить о них,
чтобы застыть от страха и трепета. Вспомни, как могуч был тот один-
единственный из ванаров, который убил твоего сына и сжег столицу до-
тла! И это результат того, что сила ванаров - отражение непревзойденно-
го могущества самого Рамы. Даже самый хилый юнец превращается,
благодаря Раме, в устрашающее чудовище. Там множество знаменитых
воинов-обезьян, и каждый из них наделен силой огромного стада диких
слонов. Имена их предводителей: Двивида, Майнда, Нила, Нала, Анга-
да, Виката, Дадимука, Кешари, Кумуда, Даджа, Гавакша, Джамба-
вантха. Любой из них по мощи и мастерству не уступает обезьяньему
вождю Сугриве. И с ними могут сравниться сотни тысяч других грозных
воинов! Их несметные полчища не поддаются исчислению. Их ярость и
свирепость способны сокрушить три мира - небо, землю и преисподню -
и пустить их по ветру, как пучки соломы! О царь! Я слышал, что числен-
ность их воинства - восемнадцать Падм. И во главе каждой Падмы стоит
доблестный вождь! И все до одного ванары, от мала до велика, не имеют
и тени сомнения насчет своей победы, так же, как не испытывают ни ма-
лейшего беспокойства накануне ратного похода. Все они сжимают кула-
ки и напрягают мускулы, готовые наброситься на город, ожидая лишь
знака Рамы. Но до сих пор он не дал им этот знак.

"Они полны решимости, независимо от того, удастся ли им подчи-
нить океан, построив мост из огромных камней, и преуспеть таким об-
разом в своей задаче. Обезьяны скалят зубы и хищно скрежещут ими,
рыча, что раздавят Равану и превратят его в мокрое место. Никто не
может сдержать страх, когда они издают свой ликующий рев или разра-
жаются воинственным кличем. Стоит им заслышать имя "Равана", они
приходят в такую ярость, что вырывают с корнями из земли огромные
деревья и в бешенстве принимаются размахивать ими, демонстрируя
свою ненависть. Они снуют и прыгают как безумные, поют и кричат,
раскачиваясь на ветвях, горя от нетерпения уничтожить город. Вместе с
ними - множество могучих медведей. И в довершение всего, этим воин-
ством правит Рама, способный побороть миллионы "богов смертей".
Сотням тысяч Адишеш с дарованными им тысячами голов и языков не
удастся, не погрешив перед истиной, правдиво описать героизм и ратное

искусство Рамы. Он способен осушить океан с помощью единственной
стрелы, выпущенной из своего лука."

В ответ на сообщение гонца-лазутчика Равана разразился издева-
тельским хохотом. Он сказал: "Позор тебе! Ты развесил уши, слушая
пустую болтовню обезьян, которыми Рама окружил себя, и хитрого тру-
са, Вибхишаны, и теперь восхваляешь его на все лады. Это чистая бес-
смыслица - превозносить героизм и силу обыкновенных обезьян. До-
вольно! Закрой свой рот! Разве могут обезьяны быть сильными? В свое
время я уже был достаточно наслышан о власти и могуществе их ны-
нешнего вождя, Сугривы. Но что можно ожидать от этого труса Вибхи-
шаны, сделавшегося теперь его министром? Разве может он способство-
вать победе, процветанию и могуществу Рамы?"

Гонцу-ракшасе ничего не оставалось, как горько сокрушаться про
себя и втайне оплакивать недостаток ума и неразумное поведение Рава-
ны. Он приложил руки к груди и покорно опустил голову. Равана тем
временем распечатал послание Лакшманы и, пробежав его глазами, вру-
чил одному из министров. Он сказал: "Вы все похожи на птиц титхири,
дрожащих от страха, что небо упадет на их неоперившихся птенцов.
Бедные создания! Они прикрывают своих отпрысков головой, как ка-
пюшоном! Может ли небо упасть и придавить птицу? Могут ли эти от-
шельники-одиночки, эти монахи, погрязшие в ритуалах, пытающиеся
запугать меня потоками пустых слов, достичь когда-либо успеха?" Шу-
ка, внимавший некоторое время бахвальству Раваны, решился прервать
его словами: "Господин! Все, что я сказал тебе - чистая правда. Прочи-
тай вдумчиво и внимательно письмо Лакшманы, отбрось гордость и
обиду и сделай верный шаг. Послушай меня! Избавься от вражды и не-
приязни, разросшихся в твоем сердце. У Рамы нежное сердце, полное
сострадания. Он - владыка над тремя мирами. Стоит тебе приблизиться
к нему, и он возьмет тебя под свою защиту и оградит от зла. Он простит
все твои грехи. Верни ему Ситу со смирением. Не пренебрегай моим со-
ветом." Слуга Раваны от всей души умолял своего господина не рваться
навстречу неминуемой гибели.

Ракшаса изливал перед Раваной свои мольбы, и глаза царя нали-
вались кровью от стыда и гнева. В конце концов он негодующе взревел:

"Что я слышу? Или ты считаешь меня преступником? Ты вообразил,
глупец, что я послал тебя к врагу для того, чтобы ты падал к ногам этих
детей джунглей, шутов и пустобрехов?" Он вскочил с трона и грубым
пинком вышвырнул своего подданного вон из зала. Ракшаса Шука
устремился к лагерю Рамы, надеясь обрести там убежище. Ванары, заме-
тившие его вторичное появление, жаждали расправы, однако, они сдер-
жали свои эмоции, ожидая приказа Рамы. Сугрива отвел Шуку к Раме.
Тот простерся у его ног и подробно рассказал свою историю и постиг-
шую его судьбу. Он молил Раму принять его, как был принят Вибхиша-

на, и оставить под своей защитой. Рама, будучи живым воплощением
милосердия, призвал к себе вождей племени ванарое и велел им привет-
ствовать своего нового брата, Шуку. Преисполненный благодарности,
Шука провозгласил, что достиг в своей жизни заветной цели.

После этого Рама приказал Лакшмане принести ему лук и стрелы и,
когда это было сделано, произнес: "Надменные особы не заслуживают
доброты; жестокие и злонамеренные существа не достойны ласки и неж-
ности; скупца бесполезно учить высокой морали; самовлюбленные эго-
исты не заслуживают доброго совета; погрязших в жадности нет смысла
призывать к самоотречению; существа, сжигаемые гневом, не заслужи-
вают призыва к покою и миру; безумцы, отдавшиеся во власть вожделе-
ния, не достойны духовного знания; бессмысленно бросать зерно в поч-
ву, насыщенную солью. Так же и этот Океан, оставшийся глухим к дру-
жеской просьбе, не заслуживает прощения." С этими словами Рама на-
ложил стрелу на тетиву своего лука; увидев это, Лакшмана испугался,
какими последствиями этот выстрел может грозить Океану. Сам Океан
вскипел от ужаса, стоило Раме поднять к плечу свой лук и прицелиться.
Жители глубин затрепетали от непереносимой муки. Жалобно застона-
ли и завыли волны, словно пораженные ужасом. Одна за другой кати-
лись они к берегу, на котором стоял Рама, нежно лаская его ноги, слов-
но моля о пощаде. Вдруг раздался голос, будто бы идущий с небес:

"Господин! В твоем лагере есть два вождя, Нала и Нила, ставшие жер-
твой проклятья, навлеченного мудрецом. Это проклятье может теперь
обернуться благословением. Настало время поведать эту историю." И
сам Океан рассказал Раме подробности печального происшествия.

"В давние времена на берегу реки стояли приюты отшельников.
Когда оба брата, Нала и Нила, были еще совсем молоды, они усвоили
себе неразумную привычку прокрадываться тайком к обители в то вре-
мя, когда мудрецы были погружены в глубокую медитацию. Они хвата-
ли святые иконы, называемые салиграмы, и швыряли их в быстрые воды
реки! Мудрецы, разгневанные таким богохульством, навлекли на дерз-
ких юнцов проклятье. Они провозгласили: "Слушайте, подростки! Да
будет отныне так, что все предметы, которые вы бросаете в воду, никог-
да не пойдут ко дну; они останутся на поверхности и будут всегда нахо-
диться в том месте, куда вы бросите их, как бы бурно и стремительно не
было течение реки." Поэтому, согласно предсказанию, любая скала,
брошенная в море их руками, никогда не утонет и не сдвинется с места;

начертай свое Имя на горах и каменных плитах - твое Имя легче ветра,
оно не обладает тяжестью. Тогда огромные горы и скалы, погруженные
в мои воды, останутся на поверхности и образуют мост. С моей стороны
я обещаю вам помощь и поддержку, ибо, если усилия направлены к поис-
ку истины, природа должна служить тем, кто следует этим путем."
Услышав слова Океана, Рама решил не выпускать в его воды свою стре-
лу; однако всякая стрела, уже наложенная на тетиву, должна найти свою

цель; Рама повернулся и выстрелил в сторону далеких джунглей, кото-
рые обратились потом в сухую пустыню.

Рама призвал к себе вождей обезьяньих племен и предводителей во-
инства и повелел им приступить к сооружению Моста через Океан. Ха-
нуман проговорил: "Господин! Твое Имя - самый надежный мост, пере-
правляющий человека через Океан жизни; может ли быть мост крепче и
надежнее?" Джамбаван, старый вождь, сказал: "Господин! Твоя до-
блесть, как жаркое пламя, может осушить этот бездонный океан; но нет
сомнений в том, что он вновь наполнится до краев слезами овдовевших
женщин Ланки, которые прольются в грядущей битве с Раваной и его
демоническим воинством."

Рама улыбнулся, услышав эти искренние слова своих подданных,
полных верности и мужества. Джамбаван напомнил Нале и Ниле о ве-
щих словах, произнесенных таинственным голосом - а то был голос са-
мого Океана - о той пользе, которую могло сейчас принести проклятье,
тяготевшее над ними с юных лет. Он велел им приступить к своей задаче
- сбрасывать в море горы и холмы, валуны и скалы, утвердив в своем
сердце Имя Рамы. Герои-ванары бросились в разные стороны, чтобы
возвратиться назад, неся на плечах и головах, словно игрушечные мячи,
горы и скалы. Воины выстроились в одну длинную линию и передавали
друг другу, перенося с плеча на плечо, свой тяжелый груз, громко и не-
устанно повторяя при этом Имя Рамы. Время от времени они выдирали
из земли огромные деревья и по цепочке переправляли их к берегу моря,
где Нала и Нила, стоящие наготове, погружали их в море.

Так они трудились с утра до ночи, забыв об отдыхе и пище. За один
день была построена первая часть моста длиною в четырнадцать йод-
жанов. Взбодренные крепким ночным сном, они поднялись до рассвета,
когда пробил час Брахма мухурта, и вновь принялись за работу. Встре-
тив утро ликующими возгласами: "Джей Шри Рамачандре, нашему вла-
дыке", обезьяны помчались в разные стороны света в поисках новых гор
и холмов. Они доставляли их на берег и складывали к тому месту, где
стояли Нала и Нила.

К концу второго дня мост удлинился на двадцать йоджанов; в тече-
ние третьего дня им удалось построить еще двадцать один йоджан; к
закату четвертого дня мост простирался в море на семьдесят семь йод-
жанов; а в последний, пятый день единым мощным совместным усили-
ем, соорудив оставшиеся двадцать три йоджана, обезьяны завершили
строительство моста через океан длиною в сто йоджанов.

Нала и Нила, вдохновленные успешным исполнением задания, по-
рученного Рамой, и не чувствуя оттого ни усталости, ни потребности в
отдыхе, поспешили возвестить всем в Присутствии Рамы, что мост уже
готов, ибо Его Имя и Образ ни на миг не покидали тех, кто трудился над
его созданием.

Через Сугриву Раме сообщили, что согласно его воле мост через
океан длиною в сто йоджанов построен и может быть использован по
назначению. Рама и Лакшмана были тронуты преданностью ванаров и
их чувством долга, позволившим им так быстро и безупречно совершить
эту работу. Рама велел Сугриве, обезьяньему царю, послать весть вдоль
длинной цепочки ванаров о том, чтобы те, кто еще продолжал переда-
вать друг другу холмы и каменные глыбы, вернули их на прежние места,
а потом отдохнули немного, прежде чем возвращаться в лагерь. В тот
самый момент Хануман взгромоздил на плечо огромный холм, прине-
сенный с далекого севера. Услышав приказ Рамы, Хануман опустил
холм на землю близ Бриндавана и был весьма удивлен, услышав гром-
кий стон, исходивший от упавшего холма. "Увы! - сокрушалась гора, - Я
упустила возможность оказать услугу Раме." Она не могла прийти в себя
от горя и была глуха к словам утешения. Когда Хануман рассказал об
этом случае Раме, тот добродушно улыбнулся: "О! Даже горы жаждут
принять участие в этом действе!" Он развеселился, узнав о таком энтузи-
азме. Он сказал Хануману: "Ступай быстрее. Утешь, как сможешь, эту
гору. Скажи ей, что у нее нет причин для печали. Во время грядущей
Двапара Юги я буду держать эту гору на своей ладони целых семь дней
и ночей. Гора будет счастлива, услышав это известие." С тех пор гора
получила название пик Говардхана, которую Бог, как и обещал в Трета
Юге, поднял своею рукой.

Рама спустился к берегу моря и пришел в восторг при виде ог-
ромного моста. Он воскликнул: "О, ванары! Ваша преданность и мастер-
ство в служении выше всех похвал. Своей самоотверженностью вы по-
корили мое сердце." Тут к нему приблизился Вибхишана и проговорил:

"Господин! Завтра мы должны вступить на Ланку. Поэтому я пришел к
тебе с просьбой, которую хотел бы выразить сегодня." Рама откликнул-
ся: "Говори! О чем ты хочешь просить меня?" Вибхишана продолжал:

"Равана - страстный почитатель Шивы. Он чувствует непреодолимую
привязанность к этой ипостаси Всевышнего. Несмотря на это, он обре-
чен на смерть от твоей руки. Я прошу, чтобы ты, прежде чем выступать
в поход на Ланку и взойти на этот мост, увековечил его преданность
Шиве и поставил здесь Шивалингам, с тем, чтобы грядущие поколения
на своем пути на Ланку, поклоняясь Шивалингаму, смогли вызвать в па-
мяти события прошлого. Они будут счастливы иметь такую возмож-
ность. Люди будут превозносить Лингам как Раму Лингешвару - извая-
ние, водруженное руками самого Рамы. И даже когда со временем мост
истлеет и разрушится, народы будущего навсегда запомнят это священ-
ное место, поклоняясь вечному Символу." Рама с радостью откликнулся
на предложение Вибхишаны. Он сказал: "Я исполню твою просьбу. Ты -
будущий правитель Ланки, и, чтобы доставить тебе удовольствие, я го-
тов исполнить любое твое желание." Сугрива тотчас же распорядился,
чтобы ванары подготовили все необходимое для водружения Лингама;

он послал Ханумана, и тот нашел и принес камень, совершенный по
размеру и форме. Рама совершил ритуальную церемонию окропления
Лингама морской водой и вселил в него жизненную силу и божественную
благодать. Слова Рамы имели действие мантры - священной формулы;

этого было достаточно, чтобы навеки освятить Лингам. Ванары пропели
гимны, и воздух зазвенел от их ликующих возгласов. Под торжествую-
щие крики "Джей, Джей", издаваемых тысячными толпами обезьян,
Лакшмана и Сугрива помогли Раме укрепить Лингам на его основании и
завершить церемонию освящения.

После этого ванары с именем Рамы на устах и с Его образом, береж-
но хранимым в сердце, в строгом боевом порядке вступили на мост. Это
было непередаваемо величественное и возвышенное зрелище! Рама и
Лакшмана, стоя на мосту, глядели на море, волнующееся у их ног. Океан
воспрял духом в Присутствии Рамы, Океана Милосердия. Волны
подымались, чтобы взглянуть на Раму, морские существа выпрыгивали
из воды и резвились от восторга и радости при виде Рамы. Позабыв о
том, кто они такие, они скапливались на поверхности воды и не сводили
взгляда с Рамы, жадно вбирая глазами его Божественную Форму. Пере-
довые отряды ванаров уже разбили лагерь на Ланке, невдалеке от моста,
и когда последние группы обезьяньего воинства переправились на дру-
гой берег, весь остров уже знал о происшедшем событии. Вскоре у глав-
ных ворот крепости Ланки появились Рама, Лакшмана, Сугрива и
Вибхишана, которые неспешной поступью пересекли по мосту Океан.
Выполняя приказы Рамы, ванары валили огромные деревья и, возбуж-
денно скача от восторга, наедались фруктами, а затем швыряли стволы
и ветки внутрь города, перебрасывая их через зубчатые стены крепости.
Они взгромождали на стены огромные камни и толкали их вниз на ули-
цы столицы. Они высматривали отдельных ракшасов, оказавшихся сна-
ружи крепости, и нещадно дразнили и мучили их, угрожая свернуть им
шею. Будучи обезьянами по своей природе, они не могли отказать себе в
подобных проделках.

Вскоре весть о враге, подступившем к воротам города, достигла
ушей Раваны. Несмотря на то, что у Раваны было десять глоток, при
разговоре с другими он использовал лишь одну из них. Однако теперь,
от гнева и ненависти, он взревел всеми десятью глотками сразу! Он по-
забыл о том, что его десятиголосая речь - грозная и дурная примета.
Древнее пророчество гласило, что звук, исторгнутый одновременно его
десятью ртами, означает близкую и неминуемую смерть. Он яростно
рычал несколько секунд, пока, застыв от внезапно охватившего его ужа-
са, не вспомнил о проклятии. Но как ни старался он укротить свой рев,
его голос продолжал звучать, издаваемый всеми десятью глотками!
Ракшасы, наблюдавшие это невиданное доселе явление, поняли, что те-
перь, когда Рама и его обезьянье воинство подступили к Ланке, круше-


ние неизбежно. Они поспешили в свои жилища и сидели в кругу жен и
детей, жалобно сетуя, что им осталось жить не больше двух дней. Они
решили использовать это короткое отпущенное им время для того, что-
бы всем вместе предаться удовольствиям и безудержному веселью, ибо,
как гласит народная мудрость, перед смертью все равны.

Даже зная о том, что все древние пророчества сбываются, Равана
пренебрег всеми предостережениями и уверил себя, что с ним не случит-
ся ничего дурного. Он направился в покои царицы, так как боялся, что
министры прочитают по его унылому лицу, что ему известна суть про-
клятья. Равану терзали тоска и беспокойство. "Ждет ли меня та же
участь, что и мою сестру, попавшую к ним в руки, и я лишусь носов и
ушей своих десяти голов, или они предпочтут отрубить разом все мои
головы?" Эти страхи не давали ему покоя.

В женской половине дворца он нашел царицу Мандодари. От ее
внимательных глаз не укрылось, как удручен Равана. Она взяла его руки
в свои и тихим, нежным и приветливым голосом сказала ему: "О Госпо-
дин! Умоляю, выслушай меня! Оставь свой гнев, не отвергай мой совет.
Отнесись к нему со вниманием. Тех, кого можно завоевать только по-
клонением и преданностью, невозможно одолеть при помощи ненависти
и вражды. В этой критической ситуации мы должны прислушаться к до-
водам разума и логики. Враждебный вызов, брошенный таким святым
существам, не приведет тебя к добру. Ты не одержишь победу в сраже-
нии с Рамой. Огонек светлячка не может затмить свет солнца. Послушай
меня! Не откладывая ни минуты, ступай и приведи Ситу к Раме, после
чего покаянно пади к его ногам, умоляя даровать прощение. Не губи
свою жизнь, не разрушай Ланку, не приноси в жертву жизни ее женщин
и детей. Твое упрямое стремление вступить с ним в бой не соответствует
пути преданности и приверженности Богу, следуя которому, ты обрел
всемирную славу. Если ты склонишься к этому безумному решению, да-
же Шива, которого ты ублажал долгие годы, отвернется от тебя. Только
божественными деяниями можешь снискать ты Милость Бога. Как мо-
жешь ты рассчитывать на благосклонность и награду Бога, творя грех и
святотатство?"

Мандодари долго увещевала Равану, пытаясь наставить его на путь
истинный и спасти от гибели. "Повелитель! Ты дорог мне, как моя соб-
ственная жизнь! Одумайся! Рама - не просто Наследный принц Династии
Рагху. Тот, кто уничтожил Мадху и Кайтабху, снова пришел на землю!
Это Он убил Хираньякшу и Хираньякашипу. Он - Бог, поправший но-
гою поверженную голову Вали. Он усмирил гордыню тысячерукого
Картавирьарджуны. К чему же кичиться своими двадцатью? Ему покло-
няется весь мир. Его облик - вершина Благодати. Давным-давно ты сам
рассказывал мне о пророчестве Брахмы, о том, что Бог в образе Рамы
придет в мир, чтобы избавить землю от бремени зла и жестокости. Или

ты уже забыл об этом? Зная обо всем, как до сих пор не осознал ты ис-
тину и не свернул с пути зла? Верни Раме эту Вершину Целомудрия, Ве-
нец Добродетели, Несравненную Жемчужину Красоты - Ситу. Передай
своему сыну царскую корону правителя державы, и мы проведем оста-
ток дней в покое и нескончаемой радости, наслаждаясь близостью Рамы.
О! Какое счастье выпало твоему брату! Он пребывает под упоительной
сенью Милости Рамы. Еще не поздно! Поспеши к Раме, который уже
приблизился к воротам города и, не теряя ни одной секунды, пади к Его
ногам, моля о пощаде."

Мандодари, обливаясь слезами, каталась по полу у ног своего гос-
подина, продолжая призывать его опомниться, пока не поздно, и немед-
ленно действовать, чтобы спасти себя и свое царство, свой народ и свою
славу. Равана поднял ее с пола и вытер слезы с ее лица. Он сказал:

"Дорогая моя! Отчего ты так взволнована? Откуда в тебе этот страх, это
отсутствие мужества? В этом мире нет никого могущественнее меня.
Правители восьми стран света безропотно покорились мне, сраженные
мощью моей длани. Смерть не посмеет прикоснуться ко мне! Не подда-
вайся страху и отчаянию. Ты превозносишь этого слабосильного Раму в
моем присутствии, как будто ты позабыла о моем несокрушимом и все-
объемлющем могуществе." С этими словами он покинул царицу, про-
следовал в тронный зал и величаво утвердился на троне. Мандодари
следила за его движениями и уловила ход его мыслей. Она подумала:

"Какой глупец! Такая судьба неизбежна для тех, кто не может избавить-
ся от ложной гордыни. Их ум остается глухим к доброму совету. Слад-
кая конфета покажется горькой страдающему лихорадкой! Его разъеда-
ет ядовитая лихорадка гордыни, и он отвергает совет, подобный спаси-
тельному сладкому нектару, принимая его за смертельный яд. Чем еще
могу я помочь ему?" Она представляла себе страшные картины бедствий
и людского горя, надвигающихся на Ланку. Ей пришла в голову мысль,
что лучше самой расстаться с жизнью, чем быть свидетельницей и
участницей всеобщего страдания и скорби. С тяжелым сердцем и неот-
ступными думами о Раме она побрела в свою спальню и в тоске повали-
лась на ложе.

Между тем Равана собрал всех своих министров и отдал приказ о
приготовлении к неминуемой битве. Он обратился к ним с торжествен-
ной речью: "Ракшасы! Все эти ванары, джамбавантхи и люди, которые
собираются пойти на нас в атаку - жалкие крохи для нашей утробы! Не
теряйте мужества, не сомневайтесь и не спорьте! Смело бросайтесь в
атаку. Будьте готовы к бою", - громогласно выкрикивал он. Но тут
Прахаста поднялся со своего места, молитвенно сложив руки и произ-
нес: "Ракшасы! Не отклоняйтесь от праведного пути! Повелитель! Твои
министры произносят льстивые речи, потакая твоим желаниям. Но это
не приведет тебя к успеху! Одна-единственная обезьяна смогла переле-
теть океан и, проникнув в город, сотворила немало чудес. Ни твои ми-


нистры, ни твоя армия не смогли пресечь ее разрушительные проделки.
Ты сказал, что обезьяны - не более, чем сухие крошки для наших утроб.
Прекрасно! Где же находились эти ненасытные утробы, когда обезьяна
буйствовала в городе? Или тогда они не ощущали голода? Когда она
превратила город в горсть пепла, твои министры страдали явным отсут-
ствием аппетита, не торопясь проглотить ее. Господин! Слова, исходя-
щие из уст этих министров, приятно ласкают твой слух, но со временем
они обернутся тягчайшим бедствием. Успокой свой ум и поразмысли
над этим. Рама уже разбил свой лагерь на склоне горы Сувела; он пере-
сек этот океан по мосту, который обезьяны построили для него; за ним
стоит армия из несметных полчищ ванаров. Может ли быть такое су-
щество обычным человеком? Если ты считаешь, что это так, расстанься
со своим заблуждением. Не уподобляйся тем, кто болтает попусту, не
контролируя свой язык. Не впускай в свои уши пустые разглагольство-
вания своих министров и не считай меня трусом, который боится выйти
на поле боя. Поверь, что мой совет уместен и требует безотлагательных
действий. Ступай к Сите немедленно и сам приведи ее к Раме, умоляя
простить тебя. Этот поступок спасет тебя и Ланку. Тогда мы сможем
провозгласить, что предотвратили истребление рода ракшасов. Это бу-
дет триумф, которого еще не поздно достичь! В противном случае го-
товься к позорному поражению и краху. Действуй прямо сейчас, и тогда
твоя слава будет сиять так же долго, как Солнце и Луна на небосклоне.
Не обретай имя, позор с которого ты не смоешь, пока Солнце и Луна
сияют на небосклоне."

Однако в ответе Раваны звучали лишь страшный гнев и пустая бра-
вада. Он сотрясался от ярости, что сын посмел дать ему столь дерзкий и
непочтительный совет, поправший его гордыню. Возвысив голос до зве-
риного рыка, он обрушил на Прахасту поток ругани и оскорблений.
"Дурак! Кто научил тебя этому хитрому вранью? Где набрался ты этой
премудрости? Говорят, что искра возгорается в сухих бамбуковых за-
рослях. Ты рожден в моем клане!" Равана зловеще заскрежетал зубами;

он выкрикивал грубые и резкие проклятья и, в конце концов, вышвыр-
нул Прахасту вон из зала. Но прежде, чем удалиться, Прахаста, выпря-
мившись, ясно и твердо сказал свое последнее слово. Он сурово осудил
отца за его всепоглощающую гордыню, ослепившую его. "Равана вы-
ступит в роли разрушителя нашей династии." Он успокаивал себя лишь
тем, что тот, кому нанесена смертельная рана, кто стоит лицом к лицу со
смертью, не нуждается ни в каких целительных снадобьях. "Поэтому
мой совет и показался отцу бессмысленным," - так рассуждал он сам с
собою. Он направился прямо в покои своей матери и поведал ей о слу-
чившемся. Оба они пришли к выводу, что не в силах помочь Раване ни
словом, ни делом. Они сидели вдвоем, погрузившись в размышления о
Раме и его величии.

Ванары раскинули походный лагерь для Рамы и Лакшманы на горе
Сувела. Они приготовили для них мягкие ложа из охапок шелковистой
травы и цветов, придав им форму удобных постелей. Рама появился, как
только они завершили свой труд, и прилег отдохнуть, чтобы доставить
удовольствие обезьянам. Вскоре он склонил голову на колени Сугривы и
погрузился в сон. Лук и стрелы лежали по обе стороны его душистой
постели. У ванаров, словно в приступе отчаянной чесотки, зудели руки
от нетерпения - когда же они смогут напасть на Равану и уничтожить
его. Они сдерживались только потому, что не получили на то приказа
Рамы. Хануман, счастливец, и коронованный принц Ангада благоговей-
но растирали ноги Рамы. Лакшмана неподвижно застыл в ногах ложа,
держа наготове лук и стрелы, не сводя пристального и внимательного
взгляда с лица Рамы. В этот момент Рама открыл глаза и взглянул на
Восток. Его взор остановился на Луне, встающей над горизонтом.
"Друзья мои, - сказал он, - посмотрите на Луну. Я вижу на ней темное
пятнышко. Вы заметили его?" Обезьяны воззрились на Луну, и каждая
из них принялась описывать пятнышко на светиле так, как оно пред-
ставлялось ее воображению. Один лишь Хануман признался: "Господин!
Я не вижу никакого темного пятна на Луне. Для меня ночное светило -
отражение твоего Лика. Поэтому я не замечаю темного пятнышка, о
котором ты говоришь, и поверхность Луны видится мне чистой и неза-
мутненной."

Эту ночь до самого рассвета Рама провел в дружеской компании ва-
наров, ведя с ними упоительную беседу. С предрассветными лучами он
окунулся в морские волны и сотворил на берегу предписанные утренние
ритуалы. Потом он призвал к себе всех министров Сугривы и других
вождей обезьяньего воинства и отдал распоряжения по поводу гряду-
щего наступления. Чуть позже на всеобщем совете они пришли к едино-
душному решению, что прежде, чем осаждать Ланку, к Раване следует
отправить посланца - принца Ангаду, сына Вали, престолонаследника
царства ванаров. Рама попросил Ангаду выйти вперед и сказал ему:

"Сын мой! Ты силен и добродетелен. Я доверяю тебе миссию посредника
между Рамой и Раваной с тем, чтобы ты совершил последнюю попытку
убедить его, используя разумные, мягкие и осторожные доводы, не воз-
буждая в нем еще большего гнева и ярости." Рама дал Ангаде подроб-
ные указания о содержании и тоне его будущей беседы с Раваной. Анга-
да удалился, простершись перед этим у ног Рамы. Уходя, он сказал:

"Учитель! Умоляю благословить меня лишь одним милостивым взгля-
дом. Я поистине счастлив, что мне доверена эта задача. Что бы ни слу-
чилось со мною во время ее исполнения, я всегда готов пожертвовать
ради тебя своей жизнью." Сердце Рамы, полное сострадания, растаяло,
когда он услышал эти слова Ангады. Он подошел к принцу, прижал его
к своей груди, и, положив руку на его голову, одарил своим благослове-
нием.

Ангада, наполнив Рамой ум и сердце, направился к воротам города.
Проявляя великое мужество и самообладание, он отстранял от себя всех,
кто преграждал ему дорогу и пытался остановить его. На своем пути он
встретил сына Раваны. Принц-ракшаса вплотную подступил к Ангаде и
осведомился: "Эй! Обезьяна! Кто ты и откуда пришел?" Ангада отвечал:

"Я Ангада, посланец Рамы." Услышав это, ракшаса занес ногу для мощ-
ного удара. Но Ангада оказался проворнее: он крепко схватил ракшасу
за ногу, поднял его высоко над головой и некоторое время крутил в воз-
духе, после чего швырнул на землю! Наблюдавшие эту сцену ракшасы
замерли от ужаса; они поняли, что эта обезьяна обладает невиданной
силой, и бросились врассыпную. По Ланке пронесся слух, что вернулась
обезьяна, спалившая столицу, и город охватила всеобщая паника и не-
удержимый страх. Ангада заметил, что отовсюду, из-за углов и окон, за
ним наблюдают до смерти перепуганные ракшасы, следя за каждым его
движением. Ему не требовалось просить жителей расступиться и осво-
бодить ему путь - стоило им издали увидеть его, они поспешно удирали
кто куда!

Наконец, он достиг тронного зала Раваны и бесстрашно вступил на
порог. Один из стражей, бросившийся к Раване при виде Ангады, успел
сообщить ему новость. Равана велел слуге привести к нему посланца,
поэтому Ангаду подвели прямо к царственным стопам правителя Ланки.
Равана показался Ангаде огромной черной мыслящей глыбой. Его
двадцать рук шевелились, словно ветви гигантского дерева. Ангада
приблизился к царю демонов, не испытывая ни малейшего трепета. Но
из глубин сердец присутствующих поднимался непреодолимый ужас, и
они дрожали от страха, наблюдая, как Ангада вступает в зал и прибли-
жается к трону Раваны. Демоны оцепенели, словно впали в транс. Рава-
на спросил у Ангады, кто он такой, на что получил ответ: "Я - послан-
ник Рамы!" Равана поинтересовался, какова цель его визита. "О Равана! -
начал свою речь Ангада, - вы с моим отцом были давнишними друзьями.
Поэтому, заботясь о твоем благополучии и следуя воле Рамы, я пришел,
чтобы сделать тебе разумное и дельное предложение." Ангада продол-
жал мягким, но уверенным голосом: "Ты похитил Мать Всех Миров,
Дочь Джанаки, ты был неспособен преодолеть гордость, вожделение и
жадность. Ну что ж, что сделано, то сделано. Но если даже сегодня, в
этот самый момент, ты осознаешь, что совершил преступление и посту-
пишь так, как я скажу тебе, Рама простит тебя. Не медли ни секунды и
решайся принять мое предложение, иначе своими собственными руками
ты сравняешь с землей весь свой клан и все свое царство." Стоило Анга-
де замолчать, Равана вскричал: "О ничтожнейший среди ванаров! Я ви-
жу, насколько ты глуп! Возможно, тебе неизвестно, что я - злейший враг
твоего "Бога". Как твое имя? Какая может быть связь между мною и
твоим отцом? Не строй иллюзий насчет возможных последствий своей
болтовни."

В ответ на этот выпад Ангада рассмеялся в лицо Раване. "О монарх
царства paкшacoв! Мое имя Ангада. Отца моего звали Вали. В свое вре-
мя вы были добрыми друзьями." Услышав эти слова Ангады, Равана на
миг остолбенел и лишился дара речи. Но он быстро овладел собой и
сказал: "Ты прав, я припоминаю, что давным-давно знал некую обезьяну
по имени Вали. Так ты его сын? Что же, приветствую тебя, Ангада! По-
хоже, тебе на роду написано сыграть роль искры, которая вспыхнет и
дотла спалит твое племя!" Ангада вновь рассмеялся, услышав этот блес-
тящий ответ Раваны. Он сказал: "Равана! Твои дни сочтены. Вскоре ты

встретишься со своим другом Вали. Он расскажет тебе о последствиях
вражды с Рамой. Ты слеп, несмотря на свои двадцать глаз; ты глух, не-
смотря на эти двадцать отростков, напоминающих уши; блуждая в тем-
ной ночи невежества и надувшись от гордости, ты объявляешь о своем
величии! Племя, которое ты надеешься спасти, будет истреблено: в этом
Его план. О грешник! О низкий варвар! Негодяй, ослепленный горды-
ней! Демон!" Когда Ангада заскрипел зубами от гнева и излил все эти
оскорбления на голову Раваны, тот мгновенно вскочил со своего трона
и закричал: "Ты, жалкая обезьяна, разрушитель своего племени! По-
скольку я знаю законы политической морали и привык соблюдать их, я

молчаливо сносил твои наглые выходки; но берегись, есть предел и мое-
му терпению." Равана, придя в бешенство, угрожающе уставился на Ан-
гаду. Но этот окрик не оказал ни малейшего воздействия на принца обе-
зьяньего племени. Он выпалил: "О всевластный правитель ракшасов! Я
наслышан и о твоей праведности, и о твоих добродетелях, и о твоей по-
литической порядочности. Но поразмысли о том, какие великолепные
плоды принесла тебе твоя "нравственность": ты похитил чужую жену, ты
сожрал посланца твоего старшего брата, Куберы, отправленного к тебе
с мирными намерениями согласно этикету - вот вершина твоей полити-
ческой морали! И ты хвалишься этими "подвигами", не испытывая и те-
ни стыда? Ты смеешь рассуждать о своих добродетелях и преданности
закону! Ты поджег хвост гонца, прибывшего в твое царство, и продол-
жаешь бессовестно утверждать о своей приверженности правилам! В
этих поступках - вся природа ракшасов! Ты не имеешь права произно-
сить своим языком эти слова - "общественная мораль". Ты - величайший
из грешников."

Пока Ангада без колебаний и запинок произносил свою речь, при-
дворные, наводнившие тронный зал, застыли от ужаса, не в силах пред-
угадать, что ждет их впереди. Возвысив голос, Равана произнес:

"Слушай меня, обезьяна! Есть ли хоть один герой в твоем лагере, кто
сможет устоять в схватке со мной? Твой "бог" сражен скорбью и пе-
чалью от разлуки с женой. С каждым днем он все больше чахнет от
тоски. А его брат совсем ослаб, удрученный горем своего Господина. А
Сугрива? Он ненавидит тебя, как злейшего врага, так как ты мечтаешь
захватить его место на троне. Как два петуха, дерущихся на краю круто-


го берега, рано или поздно вы свалитесь в бушующий поток. Вы оба на-
целили свой глаз на одно и то же царство. Разве сможете вы быть истин-
ными соратниками в бою и добиться успеха? Мой брат, на которого вы,
похоже, возлагаете большие надежды, просто трус. Другой из ваших
вождей, Джамбавантха, слишком дряхл, чтобы принести пользу. Нала и
Нила - простые работяги, не имеющие представления, как держать в ру-
ках меч."

Ангада прервал эту тираду, чтобы резко возразить Раване. "Равана!
Крошечная обезьяна проникла в твой город и спалила его дотла. Мог ли
даже слабоумный поверить, что такое возможно? А теперь ты, прекрас-
но зная, что это правда, упорно отрицаешь, что эта обезьяна - доблест-
ный и могучий воитель. Я не испытываю ни капли гнева, когда ты заяв-
ляешь, что среди наших воинов нет равных тебе в сражении. Древние
кодексы морали провозглашают, что как дружба, так и вражда возмож-
ны только с равными тебе. Будет ли кто-нибудь превозносить льва, со-
жравшего лягушку? Вступить в единоборство с тобой недостойно вели-
чия и мощи Рамы. Убить такого ничтожного и презренного врага - дей-
ствие, оскверняющее его славу. Древние правила, гласящие о поведении
и качествах воинов касты Кшатриев, к которой принадлежит Рама, вы-
соки и благородны. Ты же - грубый, порочный и низкий грешник - дол-
жен принять смерть от рук обыкновенных обезьян."

Равану одолел безудержный хохот. "Грязная обезьяна! Ты пляшешь,
как безумный, и бесстыдно скачешь туда-сюда, словно по команде хозя-
ина, дергающего привязанную к тебе веревку. Ты запомнил трюки, ко-
торым он выучил тебя, и повторяешь их по его приказу, зарабатывая
для него несколько монет, брошенных зеваками." Ангада не смог при-
мириться с этими издевательскими нападками. Он выкрикнул: "Похоже,
ты знаком лишь с повадками зверей, но не имеешь понятия о Всевыш-
нем, о Боге, о Судьбе и Предназначении. Неужели ты так ничему и не
научился от обезьян? Они разорили твои парки, они убили твоего сына,
они превратили твою столицу в горсть пепла. Но это еще не все! Они
приготовили для тебя еще один трюк - а именно, наказание, которого ты
заслуживаешь. Мы предоставили тебе последнюю возможность избе-
жать злого рока. Я надеялся, что правда и разумный совет исцелят твое
сердце. Но увы! Тебе неведомо чувство стыда. Тебе недоступно чувство
раскаяния. В тебе не осталось и следа нравственности, у тебя нет при-
вычки к самоусовершенствованию. Что ж, очень жаль! Ты до сих пор
злобно точишь зубы на Вибхишану, заклеймив его, как труса и предате-
ля. Ты отягощаешь землю грузом своего тела; чем скорее оно исчезнет,
тем лучше. Ты хуже собак, кишащих на улицах твоего города. Они не
обладают столь гнусными пороками, которые разъедают тебя. Очень
скоро ты осознаешь, что их жизнь достойнее твоей."

Забыв о приличиях и уставе "мирных" переговоров, Ангада засыпал
Равану оскорблениями. Равана не желал выслушивать столь свирепые и
беспардонные нападки. "Ангада! - взревел он, - знай, что я - герой, несо-
крушимая твердыня; знай, что моя доблесть и мощь таковы, что я под-
нял саму гору Кайлас; знай, что этот Равана приносил в жертву к ногам
Шивы не цветы, а свои собственные головы, собственноручно отсечен-
ные от тела; этот Равана - преданный, чья мощь признана самим Шивой;

это воитель, чье имя заставляет дрожать от страха храбрейшего из
храбрых, чей вид вызывает панику; прекрати наконец своим детским
лепетом восхвалять себя и своих покровителей." Но Ангада и не поду-
мал замолчать. Он продолжал свою обличительную тираду.
"Безнадежный глупец! Хватит болтать попусту! Прибереги свое дыхание
для другого звука! Спой песню во славу Рамы! Предайся Ему. А иначе
стрела Рамы одним махом снесет все твои головы, и они покатятся с
плеч, словно игрушечные мячи. А ванары придут в восторг от того, что
смогут пинать их ногами, затеяв веселую игру! Случилось так, что меня
направил к тебе Сугрива, вождь нашего племени. К сожалению, я не по-
лучил прямых наказов от Рамы. У меня нет желания действовать против
Его воли, иначе я, в мгновение ока, расправился бы с тобой и швырнул в
океан твои кости."

Произнося эти слова угрозы, Ангада вдруг превратился в свирепое
чудовище. Как лев, взрыл он землю лапами, и сила ударов была такова,
что десять корон, венчавших головы Раваны, задрожали и покатились
по полу. Равана не удержался и свалился с трона, но тут же вскочил,
восстановив равновесие. Ангада схватил четыре из десяти корон, раз-
махнулся и швырнул их с такой могучей силой и меткостью, что они до-
летели до лагеря Рамы и упали у его ног. Ванары застыли от изумления
при виде странных предметов и восхищались, разглядывая драгоценные
жемчужины и блестящие диковинные камни. Рама знал, чьи короны
приземлились у его ног; он сказал, что во время полета они затмили
солнце, словно Раху и Кету.

А Равана, тем временем, отдал приказ: "Свяжите эту обезьяну. Не
позволяйте ей уйти; проглотите ее живьем!" - и устремился во внутрен-
ние покои дворца. "Стыдись! - выкрикнул ему вдогонку Ангада, - к чему
привела твоя пустая похвальба о силе и доблести? Беги, бросайся в море
и задержи дыхание, пока не умрешь! Похититель женщин! Чурбан, осед-
ланный похотью! Глупец! На поле битвы я вырву язык из твоей пасти и
выкину его на растерзание воронам! Берегись!" Равана обернулся и воз-
звал к ракшасам, оставшимся в зале: "Схватите его за ноги, бросьте на
пол, пусть его голова расколется, как шар." Меганада тут же вскочил и,
схватив ноги Ангады, толкнул его с огромной силой, пытаясь повалить
на пол. Другие ракшасы кинулись ему на помощь, но вся эта толпа де-
монов, навалившаяся на Ангаду, не смогла ни на йоту сдвинуть с места

его ноги. Они беспомощно ползали по полу, сгорая от унижения, не
зная, что делать дальше. Тогда к ним присоединился Девакантака, но и
его мощные усилия оторвать от земли ноги Ангады потерпели позорное
поражение. Сам Равана уцепился за его лодыжки, намереваясь поднять
обезьяну и что есть сил бросить оземь. Ангада только смеялся над глу-
постью Раваны. Он сказал: "Равана! Нет, это не те ноги, за которые тебе
следует держаться. Возложи свои руки на Стопы Рамы в искреннем по-
рыве смирения, только это освободит тебя от страха и плена."

С этими словами Ангада стряхнул со своих ног повисших на нем
ракшасов; это движение оказалось столь мощным и неожиданным, что
Равана рухнул на пол и лишился чувств; вместе с его телом рухнули и
разбились вдребезги его слава и великолепие. Выражение стыда и уни-
жения проступило на всех его десяти лицах, и он выглядел, как Луна,
бледная и тусклая при ярком солнечном свете. Ангада, видя его состоя-
ние, почувствовал, что бессмысленно продолжать беседу с этим трусом.
Он помнил, что Рама поручил ему лишь сделать последнее мирное пред-
упреждение Раване. "Этот демон не воспримет добрый совет, он не осоз-
нает свою ошибку и не попытается исправить ее. Его порочная натура
одержала над ним верх. Единственный выход - вступить с ним в откры-
тый бой." Окончательно убедившись в этом, Ангада покинул дворец,
чтобы вновь приблизиться к святым Стопам Рамы. Возвратившись в
лагерь, он подробно доложил о результатах своей миссии.

Равана, мучимый стыдом и страхом, укрылся в женских покоях.
Мандодари увидела своего господина, сломленного и потускневшего, и
сказала ему: "Расстанься хотя бы сейчас со своим глупым упрямством.
Разросшаяся в твоем сердце вражда к Раме приведет к полному круше-
нию всей державы. Ты не смог решиться переступить линию, начертан-
ную Лакшманой; откуда же в тебе надежда победить его в сражении?
Твоя сила и мощь для него все равно, что высохшие листья. Твои пре-
данные слуги не могли справиться с его гонцами; есть ли у тебя хоть ма-
лейший шанс сокрушить их в бою, когда их многомиллионное воинство
ворвется на наши земли? Ты не смог ни на волос стронуть с места ноги
Ангады, но продолжаешь упрямо утверждать, что захватишь в плен и
свяжешь несметные полчища ванаров! Мне больно и горько сознавать,
что, несмотря на то, что тебе уже пришлось испытать и увидеть, ты
упрямо цепляешься за свое безумное решение. Наш сын уже мертв. Твой
город превращен в груду пепла. Твои сады и парки разорены, множе-
ство твоих подданных, сраженных ударами посланцев Рамы, замертво
попадали на землю. Где таились тогда твоя сила и твое магическое ма-
стерство? Пустые хвастливые речи не принесут никакого ущерба этим
ванарам."

"О повелитель! - продолжала молить Мандодари,- прости мне мои
слова. Ты совершаешь роковую ошибку, принимая Раму за простого

смертного. Он - Властелин Вселенной; он - непобедимый Герой. И ты
ведь уже давно знаешь о мере его доблести и мощи. Спокойно и трезво
восстанови в уме все факты, упомянутые Ангадой. Вспомни и о другом:

о том, как ты сидел в окружении высокого сборища царей в зале дворца
Джанаки, чтобы померяться в силе и ловкости, но так и не смог поднять
Лук Шивы. Рама сделал это играючи и, нечаянно сломав его, отбросил,
как сухой прутик. Ты видел собственными глазами это доказательство
его могущества. И если ты продолжаешь упорствовать, скованный глу-
пой спесью, это указывает лишь на то, что твой крах неизбежен. Что ты
смог сделать, когда он отсек нос и уши твоей сестре, Шурпанакхе? Как
не стыдно тебе после всего, что случилось, хвастливо заявлять о своей
несокрушимой власти и героизме? Вали был сражен одной-единственной
стрелой Рамы. А ведь Вали был для тебя отнюдь не заурядным против-
ником. Теперь Рама подступил к твоей крепости с полчищами ванаров и
разбил лагерь на горе Сувела. Рама - живое воплощение Праведности и
Нравственного Закона. Поэтому он и послал к тебе гонца, предоставив
тебе последнюю возможность спасения. Его слуга честно пытался изме-
нить образ твоих мыслей и склонить тебя к примирению с Рамой; ты не
понимаешь, каковы достоинства, сияющие в душе этого существа, наде-
ленного Высочайшей Святостью, который послал к тебе своего гонца! И
этим ты предрекаешь полное крушение всей нашей державы. Каким об-
разом собираешься ты сейчас вышвырнуть вон Ангаду, Его слугу,
явившегося к твоему трону? В их боевом лагере тысячи, нет, целые лакхи
ванаров, обладающих гораздо большей мощью и разрушительной силой,
чем этот наследный принц, сын Вали. Внемли, наконец, моей мольбе;

погаси свою демоническую страсть; ступай и покаянно предай себя Ра-
ме." Слова Мандодари, всколыхнувшие в памяти Раваны неприятные
события прошлого, вонзались в его сердце, как острые стрелы.

Наступил рассвет нового дня. Равана, надувшись от спеси и непре-
одолимой гордыни, прошествовал во дворец и уселся на троне. Но как
частые и грозные удары, гремели в его голове слова Ангады и царицы
Мандодари. Страхи, подозрения, планы мщения и возможных уловок и
козней беспорядочно крутились в его мозгу, вращаясь и колеблясь, как
земля и небо. Однако мысли обрывались и таяли, не обретая закончен-
ной формы, ибо все ближе подступал час гибели демонического клана
ракшасов.

Наконец, Равана велел послать за ракшасой по имени Видьютжива и
сказал ему: "Слушай меня! Примени свою магическую силу и принеси
мне "голову" Рамы, а также его "лук и стрелы". Увидев их. Сита должна
поверить, что они настоящие. Она сойдет с ума от горя!" Видьютжива
мгновенно вскочил и вышел из зала. Он произвел точную копию лука и
стрел Рамы, а также его головы. Равана остался доволен совершенной
формой магических творений. Он схватил их и собственной персоной

направился в Ашокавану, где сидела плененная Сита. Положив перед
нею "голову Рамы" и его "оружие", он сказал: "О Сита! Посмотри! Это
лук и стрелы, а это голова того самого человека, по которому ты чах-
нешь и тоскуешь и которого превозносишь день и ночь. Я истребил не-
сметные орды ванаров. Лакшмане удалось спастись, ускользнув с поля
боя. С целью убедить тебя, что все это на самом деле произошло, я ре-
шил показать тебе голову, а также знакомые тебе лук и стрелы. Посмот-
ри на них внимательно!" И он положил голову Рамы прямо у ног Ситы!
Лишь на долю секунды Ситу пронзила боль; она тут же опомнилась, ибо
знала, что во всех четырнадцати мирах нет существа, способного снести
с плеч Его голову; она поняла, что это очередной искусный трюк ракша-
сов, пытающихся запугать ее - и все ее страхи улетучились. Она прого-
ворила: "Равана! Теперь я не сомневаюсь, что твой конец близок. По-
этому и приходят тебе в голову столь гнусные мысли. У тебя не хватает
мужества даже приблизиться к Раме; разве можешь ты надеяться, что
тебе удастся сразить Его? Твоя надежда не сбудется даже во сне! Ты
опускаешься до грязных магических трюков, пытаясь обмануть меня." С
величайшим презрением Сита осудила Равану. В этот момент отовсюду
послышались громкие ликующие возгласы "Джей, Джей Раме! Джей,
Джей, Джей Раме!" То была армия ванаров, со всех сторон окружившая
город. Равана поспешно покинул Ситу и устремился в тронный зал
дворца.

К Сите подошла добрая женщина-ракшаси, Сарама - жена Вибхи-
шаны, чтобы утешить и успокоить ее. Она сказала: "Мать! Равана - об-
манщик и хитрец, и все его поступки - лишь злые и коварные козни. Ни-
кому не дано причинить вред Раме; именно сейчас во главе воинства ва-
наров он подступил к столице Ланки. Стены крепости рухнут только от
одного оглушительного крика обезьян."



Глава 26

Осада

Когда Рама узнал от Ангады обо всем, что случилось на Ланке и
убедился в упорстве и несговорчивости врага, он созвал предводителей
воинства и поручил им разработать наилучший способ осады четырех
ворот города. После этого собрался совет трех вождей - царя обезьян,
Сугривы, царя медведей, Джамбавана и правителя ракшасов, Вибхиша-
ны. Они постановили разделить всю армию на четыре воинства, каждое
со своими вожаками и командирами. Пав к ногам Рамы и воодушевлен-
ные его благословением, вожди отдали приказ идти в атаку.

С Рамой в сердце ринулись вперед наводящие ужас орды ванаров,
вооруженные каменными глыбами и огромными стволами-таранами.
Ланка издревле славилась своей неприступностью, но милость Рамы
помогла обезьянам ворваться внутрь города. Восточные ворота штур-
мовались войсками под предводительством Налы; Южные ворота рух-
нули под натиском миллионных полчищ, ведомых Ангадой. Западные
ворота пали под напором армии во главе с Хануманом. На страже Се-
верных ворот стоял сам Равана, и Рама вступил с ним в единоборство. У
ванаров не было ни боевых барабанов, ни труб. Но оглушительный бое-
вой клич "Рам-Рам", издаваемый ими со всей силой преданности, как
гром, сотрясал небеса. Весь город был охвачен смятением и паникой.
Равана же был ослеплен безумной гордыней. Он торжествовал в надеж-
де на быструю расправу над вражескими силами и предвкушал рассвет
нового дня над землею ракшасов, который возвестит миру о великом
празднестве победы.

Ракшасы, словно тучи над горой Меру, облепили стены крепости,
заняв все позиции на башнях и бастионах. Они били в барабаны и тру-
били в боевые трубы. Их мощные крики: "Победа Раване!" - переклика-
лись с уверенными и преданными возгласами: "Победа Раме, Всемогу-
щему Владыке!" Ванары, атаковавшие стены, ловили огромные валуны,
градом летящие на их головы и швыряли их вверх, расплющивая ракша-
сов, толпящихся на стенах. С самого начала битвы преимущество оказа-
лось на стороне ванаров. Они беспощадно расправлялись со всеми рак-
шасами, попадавшими в их руки. Как несутся в разные стороны тучи, в
клочья разорванные океанским штормом, так и ракшасы, насмерть пе-
репуганные сокрушительным натиском ванаров, разбегались кто куда, и
город потемнел, окутанный пеленой отчаяния.

Отовсюду слышался гневный ропот женщин-ракшаси, стариков, де-
тей, обвинявших Равану в том, что он навлек на их головы это страшное
бедствие. Многие воины уже бежали с поля битвы и, захватив с собою
жен и детей, спасались от неминуемой гибели. Скрежеща зубами от зло-
бы, Равана выкрикивал им вслед: "Жалкие трусы, удирающие в разгаре

сражения! Я разрублю вас на куски своим Алмазным мечом!" Испуган-
ные этой угрозой, некоторые из воинов вновь бросались в драку. Между
тем, героическая армия ванаров прорвалась сквозь боевые ряды против-
ника и, вдохновленная мыслями о Раме, вторглась во внутреннюю кре-
пость города, в которой находился дворец Раваны. Полчищам обезьян
удалось сокрушить ее стены! Повалив золотую колонну и размахивая ею
как орудием, обезьяны затеяли повальную оргию разрушения. Они бес-
пощадно избивали каждого ракшасу, встречавшегося на их пути, сноси-
ли с их плеч головы и бросали их с такой силой и меткостью, что они
катились прямо к ногам Раваны. Когда на землю спустилась тьма, вана-
ры, продемонстрировав свой героизм и превосходство над силами врага,
предстали перед Рамой.

Ракшасы - существа, ведущие ночную жизнь, и при наступлении су-
мерек их активность и ярость в бою во много раз возрастает. Их громо-
гласный клич "Победа Раване!" отдавался в ушах ванаров, как львиный
рык. Обезьяны вновь бросились в атаку. Вожди воинов-ракшасов, Акам-
па и Атикайя, используя свое магическое искусство, заволокли все про-
странство кромешной тьмой и под покровом мрака обрушили на вра-
жескую армию сплошной ливень из липкой грязи, камней и потоков
крови. В пылу битвы ванары не могли отличить друга от врага и поэто-
му боялись сражаться в полную силу. Чтобы набраться мужества и дать
противнику достойный отпор, они громко взывали: "Рама! Рама!", и Ра-
ма услышал этот вопль о помощи. Он призвал Ангаду и Ханумана и
сказал им, что смятение ванаров вызвано магическими трюками демо-
нов. Услышав, что враг применяет столь вероломную тактику, оба при-
шли в бешенство. Но Рама спокойно достал из своего колчана Аг-
ниастру. Огненную стрелу, и пустил ее в самую гущу мрака. Ослепи-
тельное сияние стрелы рассеяло тьму, озарив землю и небо ярчайшим
волшебным светом. Обезьяны и медведи с удвоенной силой и рвением
бросились в бой, сокрушая противника и яростно тесня его ряды.
Услышав торжествующий клич Ангады и Ханумана, ракшасы отступили
и бросились наутек. Однако, немногим из них удалось спастись - обезья-
ны хватали их за ноги и швыряли далеко в море! В середине ночи ракша-
сы вынуждены были укрыться в своем лагере, ибо исчерпали силы для
продолжения схватки. Ванары вернулись к Раме. Когда Его взор коснул-
ся их, утомление и усталость исчезли, и они ощутили прилив бодрости и
свежих сил.

В это время Равана держал совет со своими министрами. Он обра-
тился к ним с такими словами: "В этот день многие ракшасы сложили
свои головы в битве с ванарами. Нам необходимо выработать дальней-
шую стратегию, каким образом расправиться с врагом." Тут поднялся
старый Мальявантха, министр, служивший еще при дворе отца Раваны и
приходящийся отцом матери Раваны. Его советы и назидания всегда
были направлены на выбор правильного и честного пути. "Равана! -

проникновенно начал он свою речь, - постарайся спокойно выслушать
мои слова. Прости мне мою прямоту и откровенность. С тех пор, как ты
привез сюда Ситу, нас преследуют дурные знамения. Сейчас нет воз-
можности описывать их в деталях. Даже Веды бессильны оценить в пол-
ной мере и достойно воспеть славу Рамы, Всевышнего. Бросая вызов
самой Вселенской Сущности, самому Вират Пуруше, ты не добьешься
ни милости, ни добра, ни славы. Тебе необходимо поразмыслить над
этим в спокойствии. Рама - герой, сокрушивший демонов Хираньяка-
шипу и Хираньякшу. Он - вместилище всех добродетелей. Не расти в
своем сердце ненависть к Нему. О Правитель! Умоляю тебя, спаси Лан-
ку! Верни Ситу Раме. Не медли и не упорствуй! Сдаться Раме, не теряя
ни единой минуты - твое единственное спасение." Произнеся свою речь,
Мальявантха склонил голову в знак почтения и послушания правителю.
Но его слова рассердили Равану. Он вновь пришел в бешенство и наки-
нулся на Мальявантху: "Похоже, тебе вскоре суждено исчезнуть в пасти
смерти. Только уважение к твоим сединам вынуждает меня простить
тебя, а иначе я немедленно разрубил бы тебя на куски. Берегись! Встань
и скройся с моих глаз." Равана шипел, как разозленная змея.
Мальявантха сильно опечалился, ибо понял, как близок конец Раваны.
Он горько усмехнулся про себя, видя, какие непреодолимые упрямство и
невежество ослепили Равану. Он с грустью осознал, что только приго-
вор судьбы, определивший конец земного пути Раваны, заставляет его
действовать столь глупо и неразумно и принимать губительные реше-
ния, отбрасывая все советы, призывающие его спасти себя и свою дер-
жаву.

Стоило старому министру удалиться, поднялся Меганада и сказал:

"Отец! Не поддавайся сомнениям. Завтра утром ты станешь свидетелем
моей ратной доблести. Ты убедишься, что на деле я способен на боль-
шее, чем на словах." Его уверенность несколько успокоила Равану и
усмирила его гнев. Он снова ощутил радостную надежду, и мужество
вернулось к нему. Он обнял и приласкал сына, нежно прижав его к своей
груди. Он гладил его по голове и перед всеми присутствующими восхва-
лял героизм и храбрость Меганады. Равана распустил совет около по-
луночи. Участники поспешили в свои жилища, но никому из них не уда-
лось сомкнуть глаз в эту ночь, и никто из них не притронулся к пище. Их
снедали ужас и тревога от предчувствия бедствия, которое в любой мо-
мент могло обрушиться на них. В таком плачевном состоянии и застал
их рассвет, забрезживший на востоке. Город со всех сторон был окружен
медведями и обезьянами. Их рев, как гром, сотрясал небо над столицей,
порождая всеобщее смятение и панику. Воинам-ракшасам ничего не
оставалось, как вновь схватиться за оружие, чтобы дать отпор врагу.
Град каменных глыб, огромных скал и холмов обрушился на город со
стен крепости, захваченной ванарами, и миллионы ракшасов яростно от-
бивались от них потоком стрел и других орудий. Их дикие вопли, бое-

вые кличи и завывания раскалывали небо на куски, словно настал суд-
ный день. Но летевшие сверху обломки скал и вершины холмов превра-
щали орды ракшасов в бесформенное месиво.

Разъяренный вестью о вторжении ванаров в город, Меганада воору-
жился до зубов и бросился в атаку. Ведомые им полчища демонов выби-
вали барабанную дробь и трубили в боевые рога и трубы. Меганада был
знаменит своим другим именем - Индраджит, так как однажды он одер-
жал победу над самим Индрой, Повелителем богов. Он был главным
предводителем вождей воинства ракшасов и слыл грозным бойцом. Ряды
ванаров дрогнули, когда появилась его колесница. Заметив смятение в
стане недругов, Меганада издал ликующий вопль и, натянув тетиву
своего могучего лука, обрушил ливень стрел в гущу ванаров. Натягивая
тетиву до самого уха, одну за другой выпускал он стрелы, быстрые и
яростные, как крылатые змеи. Стрелы тучами неслись во все стороны, и
ванары со страхом почувствовали, что сопротивляться бесполезно.
Утратив боевой пыл, они отступали. Многие были насмерть сражены
стрелами; многие, раненные и бесчувственные, падали на землю. Видя,
что обезьяны беспомощны перед бешеным натиском Меганады, Хану-
ман затрясся от ярости; могучий и грозный, как сам бог Смерти, ринул-
ся он навстречу врагу. На пути он выхватил из земли огромную гору и
метнул ею в вожака демонов. Заметив глыбу, несущуюся прямо на него
как посланник Смерти, Меганада применил магические чары и в по-
следний момент успел взмыть вверх, высоко в небо. Но его колесница
вместе с возничим и лошадьми была расплющена горой Ханумана, по-
павшей прямо в цель. Меганада изощрялся, выдумывая новые козни и
уловки, однако его попытки запугать Ханумана были столь же бессмыс-
ленны, как попытка крошечной змеи нагнать ужас на царя орлов, Гару-
ду. Меганада метал с неба огонь, обрушивал потоки кровавого ливня, и
ясный день сменился темной ночью. Тьма была столь непроглядна и
густа, что ванары не видели собственной протянутой руки. От этих тем-
ных и таинственных козней обезьяны растерялись и пали духом. Им по-
казалось, что конец их близок.

Рама понимал, что лишь отчаяние и страх поражения заставляют
ракшасов, уповая на магические силы, прибегать к столь нечестивой так-
тике в бою; Он смеялся про себя над их беспомощностью, но заметил,
что ванары утратили храбрость и мужество. Поэтому Он прицелился и
выпустил одну-единственную стрелу в самый центр дерущихся полчищ.
Магия ракшасов утратила силу, и волшебные чары бесследно рассея-
лись. Свет засиял над землею, как будто яркое солнце вышло из-за тучи.
Вновь обретя уверенность и боевой пыл, ванары пошли в наступление,
тесня ряды демонов. Они ощущали на себе полный милосердия взгляд
Рамы, питающий их тела свежими силами. Обезьянья рать взревела в
один голос: "Джей, Джей, Рама!" и сплошной могучей толпой, забыв о
боевом порядке, ринулась вперед. Ничто не могло их удержать; никто не



мог препятствовать их напору. Чтобы придать им еще больше мужества
и превратить наступление в молниеносную атаку, к Хануману присоеди-
нился Лакшмана со своим луком и стрелами и вызвал Меганаду на по-
единок. Узнав, что Лакшмана ринулся в бой, Равана поспешил послать
мощное подкрепление, чтобы защитить своего сына. Ванары, воору-
женные острыми скалами и стволами деревьев, самоотверженно сража-
лись, не позволяя себе и секунды передышки. На поле битвы разгоре-
лось яростное и свирепое сражение, и обе стороны бились не на жизнь, а
на смерть. Большинство сильных воинов и вождей вступало в единобор-
ство с противником, и вокруг них вспыхивали новые очаги сражения.
Ванары, пуская в ход свои крепко сжатые кулаки и острые зубы, на-
смерть сразили множество ракшасов; впиваясь длинными когтями в шеи
демонов, они сносили их головы с плеч; они выдергивали и швыряли
прочь их уродливые руки. Победный клич, которым ванары возвестили о
своем триумфе, прокатился по всем девяти островам. Обезглавленные
тела ракшасов продолжали удирать в том же направлении, куда неслись
в пылу схватки, еще имея голову на плечах; наблюдая эту жуткую кар-
тину, возбужденные обезьяны разражались издевательским хохотом.
Дороги Ланки, пересекавшие обширное пространство, где
разыгрывалось сражение, превратились в кровавые реки.
Лакшмана и Меганада сцепились в смертельной схватке. Казалось,

они не уступали друг другу в силе и ловкости. Но Индраджит предпочел
прибегнуть к подчинявшимся ему темным силам, нежели продолжать
честный поединок. Однако и в этом он потерпел поражение, и его улов-
ка не удалась. В приступе неистовой ярости Лакшмана уничтожил его
магическую колесницу и убил колесничего. Устрашась надвигающейся
гибели, Меганада выхватил Шакти - орудие, подаренное Брахмой, тая-
щее высшую Божественную мощь, и, нацелив его в самое сердце Лак-
шманы, метнул в своего врага. Точный удар Шакти, нанесенный рукою
Меганады, пронзил сердце Лакшманы. В "смертельной" агонии Лак-
шмана рухнул на землю. Меганада, вырвавшийся из когтей страха, при-
близился к поверженному герою и попытался поднять тело, чтобы унес-
ти его в свой лагерь. Хотя в бою их силы были равными, Меганада не
смог сдвинуть с места "мертвого" Лакшману. Ему на подмогу ринулись
толпы демонов, но их усилия оказались напрасными. Лакшмана был не
кем иным, как явившимся на землю в человеческом обличье Изначаль-
ным Змеем, Адишешей, на тысяче капюшонов которого покоится вся
Вселенная. Как смог бы поднять его один сколь угодно могучий и силь-
ный борец или тысячи ему подобных? Только тот, кто удостоился Ми-
лости Шри Рамы, был способен сдвинуть с места Лакшману!

Между тем, на земле сгущались вечерние тени. Оба противобор-
ствующих воинства разошлись по своим боевым лагерям. Шри Рама
видел, как возвращаются ванары, но не заметил среди них Лакшманы.
Он спросил: "Где Лакшмана?" В этот момент вперед выступил Хануман,

неся на плече недвижимое тело Лакшманы. Хануман лишь жалобно вос-
кликнул: "Рама, Рама!" Рама сделал вид, что крайне расстроен и взвол-
нован случившимся, однако, быстро овладел собою. Он положил к себе
на колени тело Лакшманы и долго и внимательно всматривался в его
лицо. Наблюдавший эту сцену Джамбаван воскликнул, не выдержав: "О
Господин! Нам не следует терять время. Не будем раздумывать и откла-
дывать необходимое лечение. Лучше всего, как можно скорее, вызвать
сюда Сушену, целителя из Ланки. Он знает, какое требуется лекарство."
В ту же секунду Хануман принял форму крошечного человечка и проник
во внутреннюю крепость Ланки. Все то время, что он мчался по улицам,
его мучила тревога, откликнется ли Сушена на его просьбу, согласится
ли посетить лагерь Рамы. Поэтому он решился на хитрость. Он осто-
рожно поднял дом вместе со спящим внутри Сушеной и по воздуху пе-
ренес его через вражескую территорию, опустив в лагере ванаров. Когда
Сушена вышел на порог, он обнаружил, что находится в Присутствии
Рамы! Он пал к Его ногам и назвал имя горы, на склонах которой растет
целебная трава, способная спасти Лакшману. Пока шло обсуждение,
кого послать за драгоценным снадобьем, Хануман простерся у Ло-
тосных Стоп Господина и попросил возложить на него эту миссию. Рама
доверил ему эту задачу.

Тем временем один из доносчиков Раваны сообщил хозяину, что
придворный целитель Ланки, Сушена, находится в стане врага. Равана
решил посоветоваться с ракшасой Каланеми, какими последствиями
чревато это событие. Каланеми уклончиво ответил: "Равана! Этот Ха-
нуман - непостижимое существо. Разве не сжег он Ланку в твоем при-
сутствии? Откуда у меня особая сила и ловкость, чтобы поймать и одо-
леть его? Но еще не поздно вступить на правильный путь. Расстанься с
нелепой идеей, что ты способен одержать победу над Рамой. Ступай и
найди приют у Его ног. Судьба сразу станет благосклонной к тебе. По-
бори свое упрямство и гордыню." Каланеми давал Раване дельный со-
вет, но в то же время преследовал и иную цель. Равана, естественно, су-
рово осудил его и закричал, сотрясаясь от гнева: "Готов ли ты во всем
подчиняться мне? Если это не так, лучше готовься к смерти." Каланеми
рассудил, что гораздо большую пользу его душе принесет смерть от ру-
ки Рамы, нежели бесславная погибель в лагере демонов. Поэтому, не
теряя времени, он скрылся с глаз Раваны и переместился в лагерь Рамы.
Он нашел озеро в центре чудесного парка и, пустив в ход свои магиче-
ские чары, принял обличье риши и уселся на берегу, погрузившись в глу-
бокую медитацию. Хануман на своем пути к горному хребту, где росла
целебная трава, почувствовал сильную усталость, ибо не успел восста-
новить силы после столкновения с Меганадой. Он подумал, что
несколько минут отдыха и глоток прохладной озерной воды принесут
только пользу и во много раз ускорят его дальнейший путь. Хануман
пал к ногам мудреца, повторяющего имя Рамы и поющего хвалу Его

подвигам и добродетелям. Он очень обрадовался и тоже запел: "Рама!
Рама!" Преображенный Каланеми продолжал: "О ванара! Идет великое
сражение между Рамой и Раваной! Каждый день я наблюдаю отсюда его
ход. Нет сомнения, что очень скоро Рама одержит полную победу." Ха-
нуман был счастлив слышать такие слова; он признался мудрецу, что его
мучает жажда. Старец предложил ему испить холодной воды из кувши-
на, стоявшего рядом. Но Хануман ответил: "Учитель! Такое малое ко-
личество воды не сможет утолить мою жажду." Тогда риши указал ему
на озеро и посоветовал Хануману окунуться в его прозрачные бодрящие
воды, а заодно и напиться вволю. Хануман согласился и направился к
берегу озера. Он вступил в воду по щиколотку, но внезапно на поверх-
ности появилась голова крокодила, вынырнувшего из глубины, и свире-
пые челюсти впились в ногу Ханумана. Разумеется, чудовище не могло
нанести серьезного вреда герою. Могучая обезьяна просто стряхнула
крокодила со своей ноги и нанесла ему смертельный удар. Как только
крокодильей жизни пришел конец, перед Хануманом предстало сущест-
во, блистающее небесной красотой. Хануман был сильно удивлен. Он
спросил у явившегося из воды незнакомца: "Кто ты?", и получил ответ:

"О слуга Рамы! Как только судьба подарила мне встречу с тобой и ты
дотронулся до меня, пал тяжкий груз моих грехов. Мы оба - Каланеми и
я - были небесными музыкантами, гандхарвами, при дворе царя богов,
Индры. Однажды к Индре пожаловал мудрец Дурваса, известный своим
гневливым и вспыльчивым нравом. Его свирепый и дикий вид рассме-
шил нас, и мы не смогли удержаться от хохота. Старец заклеймил про-
клятьем обоих, провозгласив, что мы родимся на земле как ракшасы.
Мы умоляли пощадить нас, обнимая его ноги и проливая слезы раская-
ния; его сердце немного смягчилось, и он сказал: "Хорошо! Вы родитесь
на острове Ланка; в последней четверти Трета Юги Бог воплотится на
земле в образе Рамы, и великая битва разыграется между Рамой и пра-
вителем Ланки; во время этой битвы Лакшмана, брат Рамы, будет тяже-
ло ранен оружием, называемым Шакти, и Хануман, преданный слуга
Рамы, отправится в путь к горе Сандживи, заросшей кустами и целеб-
ными травами; встретившись с ним, вы освободитесь от демонического
обличья. О ванара! Риши, живущий неподалеку и пославший тебя сюда,
на самом деле вовсе не риши. Он ракшаса, изменивший свой вид, его зо-
вут Каланеми."

Хануман приблизился к Каланеми и крикнул ему прямо в ухо:

"Уважаемый наставник! Прими подношение, приготовленное мною для
тебя в благодарность за помощь, которую ты оказал мне; ты мой гуру и
я обязан оплатить твой труд." Каланеми был несколько удивлен и оза-
дачен тем фактом, что Хануману потребовалось так много времени,
чтобы утолить свою жажду; демон заподозрил, что его истинная сущ-
ность и история уже известны Хануману от его брата-крокодила, живу-
щего в озере. Поэтому Каланеми прикинулся, будто погружен в глубо-


чайшую медитацию и не узнает подошедшего и окликнувшего его Ха-
нумана. Поскольку Хануман знал, кто прячется под фальшивой личиной
святого риши, он схватил Каланеми за шею и крутил его голову до тех
пор, пока тот не испустил дух, повторяя перед смертью святое Имя Ра-
мы.

Отбросив недвижимое тело, Хануман поспешил к горному хребту
Дрона и, найдя холм Сандживи, принялся разыскивать целебную траву,
за которой был послан. Но он не мог распознать ее среди буйной расти-
тельности, сплошным ковром покрывавшей холм. Между тем, время
шло; он и так значительно задержался в дороге, а приказ Рамы требовал
незамедлительного выполнения. Поэтому Хануман предпочел действо-
вать наверняка: он оторвал от земли весь холм Сандживи и взмыл в не-
бо, держа его на ладони.

В ночные часы его путь на Ланку пролегал над городом Айодхья.
Бхарата в это время тосковал в одиночестве, не смыкая глаз и беспоко-
ясь о брате и его жизни в изгнании. Неожиданно лунный свет померк,
заслоненный тенью - силуэтом Ханумана с огромным холмом на спине.
Бхарата решил, что обезьяна-гора - не иначе как ракшаса, изменивший
форму для осуществления какого-либо гнусного плана. Он задумал
уничтожить "демона" прежде, чем тот успеет сотворить зло. Схватив
лук, Бхарата наложил на него стрелу и тщательно прицелился, натянув
тетиву до самого уха. Когда стрела впилась в тело Ханумана, тот издал
пронзительный крик "Рама! Рама!"

Услышав это имя, Бхарата на миг остолбенел, а затем бросился к
рухнувшей на землю обезьяне. Хануман, не вдаваясь в подробности, по-
ведал принцу о важности своей миссии. Бхарата пришел в отчаяние; он
обнял Ханумана и умолял простить свою глупую оплошность. Он разра-
зился рыданиями и истово взмолился: "Если правда то, что я предан Ра-
ме мыслью, словом и делом и никогда не сворачивал с этого пути, пусть
исцелится этот ванара и обретет свои прежние силы."

Жалобная молитва Бхараты, исторгнутая из глубин сердца, его
клятвенное заверение в вечной преданности Раме избавили Ханумана от
боли; он поднялся, здоровый и полный сил. Внезапно в его мозгу воз-
никла идея: убедиться в полной искренности Бхараты. Он провозгласил:

"Победа царю династии Рагху!" Мучительная тоска захлестнула при
этих словах сердце Бхараты. Он воскликнул: "О вождь обезьян! Скажи
мне, как чувствуют себя Сита, Рама и Лакшмана? Весела ли и счастлива
Мать Сита?" Бхарата обливался слезами, вспоминая о братьях и Сите.
Тогда Хануман рассказал обо всем, что случилось. Слушая Ханумана,
Бхарата не мог сдержать скорбь; узнав, что Лакшмана, сраженный стре-
лой врага, пал на поле боя, он лишился чувств и повалился на землю.
Придя в себя, он приподнялся и проговорил: "Хануман! Прости мне мой
глупый поступок. Я не имею права задерживать тебя. Спеши! Доставь

поскорее Раме этот холм Сандживи вместе с драгоценным лекарством,
которое исцелит Лакшману! Не медли больше!"

Хануман пал к ногам Бхараты и поднял холм, захватив его ладонью.
Он взлетел в небо и устремился в сторону юга. Бхарата, не смея морг-
нуть глазом, следил за ним, пока его фигура не скрылась за горизонтом.
Он был счастлив, что получил наконец какие-то вести о Раме, но, вместе
с тем, мучился, узнав о несчастьях, постигших Ситу и Лакшману. С тя-
желым сердцем он направился во дворец и поведал обо всем матерям.

Сумитра, мать Лакшманы, в первый момент сильно встревожилась,
но быстро обрела прежнюю силу духа, напомнив себе, что рядом с Лак-
шманой находится Рама. Она говорила себе: "Этот сын, рожденный из
моего чрева, посвятил свою жизнь служению Раме! Для меня это доста-
точное утешение. Это приносит мне глубокое удовлетворение. Я
чувствую, что цель моей жизни достигнута. Меня беспокоит лишь то,
что Рама, должно быть, сильно удручен бедой, постигшей Лакшману;

эта "потеря сознания" наверняка огорчает его. Разлука с братом может
быть причиной горя Рамы. Сын! Шатругна! - воскликнула она, - ступай
туда, где находится Рама. Ты должен быть рядом с Ним." Шатругна
вскочил, готовый в ту же минуту тронуться в путь. Он сказал: "Разве
может выпасть на мою долю более великое счастье?" Но Бхарата оста-
новил его словами: "Не получив на то приказа Рамы, я не могу позво-
лить тебе уйти и присоединиться к Нему." Бхарата утешал Шатругну,
убеждая его, что Рама не одобрит этот шаг и что самое лучшее и полез-
ное, что они могут делать - это подчиняться Его воле.

Между тем на Ланке Рама охранял Лакшману, ни на шаг не отходя
от него. День сменился сумерками, вечерняя тьма сгустилась, и наступи-
ла полночь. Ванары, скорчившись от тоски, столпились вокруг Рамы.
Рама, действуя как обыкновенный смертный, выражал беспокойство по
поводу задержки Ханумана. "Полночь уже миновала, а Хануман все не
показывается! Не мог ли он сбиться с пути? Тяжело раненный брат
Лакшмана так и не пришел в сознание!" Рама бережно повернул к себе
голову Лакшманы и, еле сдерживая слезы, нежно погладил его по лицу.
"Брат! - говорил он, - открой глаза и посмотри на меня! Еще никогда в
своей жизни ты не проводил столь долгие часы, не устремив свой взор
на меня. Все эти годы ты не спускал с меня широко раскрытых глаз,
боясь взмахнуть ресницами! Как мне вытерпеть твое молчание? Со вче-
рашнего дня некому утешить меня ласковыми словами." Как простой
человек, Рама горевал и плакал над недвижимым телом Лакшманы.
"Брат! Ради меня ты оставил родителей и жену. Ты ушел вместе со мною
в изгнание и предпочел жизнь в лесу, хотя и не обязан был делать это.
Ты не замечал трудностей, с которыми тебе приходилось сталкиваться.
Твоя натура проста, бесхитростна и нежна, и ради меня ты с радостью
приветствовал жаркое солнце, промокал под дождем, дрожал от холода.
Ты позабыл, что существуют часы, предназначенные для еды; ты мог

целыми днями обходиться без пищи, отдавая мне все, что тебе удавалось
собрать в лесу. Лакшмана! Я знаю, как часто ты ложился спать на голую
землю, не имея за целый день и крошки во рту! Брат! Вот уже целых две-
надцать часов, как я лишен твоей любви и заботы, неужели ты не
чувствуешь этого? Лакшмана! Открой глаза хоть на миг и взгляни на
меня хоть один разочек; это то, в чем я больше всего нуждаюсь сейчас."
Рама поддерживал подбородок Лакшманы своей любящей ладонью и
слезно и трогательно умолял его подарить ему хотя бы один взгляд. Ва-
нары громко рыдали при виде горя и скорби Рамы. Целыми стаями зале-
зали они на деревья, растущие на вершинах холмов, и всматривались
вдаль, надеясь заметить приближающегося Ханумана.

И вскоре Хануман в самом деле появился, держа гору Сандживи на
поднятой ладони! Фигура Ханумана сияла пред их очами, как вопло-
щенная доблесть, озаренная чудесным светом сострадания. Он коснулся
ногами земли и сразу очутился среди толпы ванаров. Обезьяны выкри-
кивали: "Ура! Ура! Ты спас и прославил все наше племя! Если бы ты не
вернулся до рассвета, мы все вместе бросились бы в океан и распроща-
лись с жизнью, ибо как могли бы мы пережить смерть Лакшманы и
остаться после этого среди живых? Разве смогли бы мы существовать
без него? Ты спас жизнь всем нам." Когда Рама увидел Ханумана вместе
с целой горою, полной целебных трав, его счастью не было границ. Су-
шена немедленно собрал травы, которые требовались для приготовле-
ния снадобья - Висальякарини, Самадханакарини, Суварнакарини и
Самдживакарини - и приготовил лекарство Лакшмане. И Лакшмана сел,
мгновенно очнувшись! Рама был вне себя от радости; он прижал к себе
брата, нежно лаская его. Он воскликнул: "Брат! Брат! Где ты был все эти
часы?" Из глаз Рамы лились слезы восторга и благодарности. Он погру-
зился в высший экстаз, сравнимый лишь с блаженством Брахмы. А меж-
ду тем волшебные ароматы, исходившие от трав холма Сандживи, очу-
тившегося посреди лагеря ванаров, оказали свое живительное действие, и
лежавшие на земле обезьяны, насмерть сраженные во время жестокой
битвы, ожили и сели, а вскоре обрели прежние бодрость и силу! Радость
ванаров была неописуема. Они ликующе скакали и плясали, сжимая в
объятиях своих оживших родичей и соратников. Рама одарил Сушену
щедрым благословением; он заверил целителя с Ланки, что защитит его
от любых злобных и мстительных нападок Раваны. После этого Рама
велел Хануману переправить Сушену вместе с его домом назад, на Лан-
ку, а драгоценный холм Сандживи поставить на землю рядом с домом
лекаря в память о служении Лакшмане и ванарам. Хануман превозносил
Сушену за неоценимую помощь и благодарил его за спасение жизни хо-
зяина, а также своих друзей и сородичей-обезьян. Он поднял ладонью
цветущий холм и дом вместе с Сушеной и осторожно перенес их на зем-
лю Ланки.

Наступил рассвет. Из лагеря ракшасов послышался бой барабанов.
Ванары, черпавшие невиданные силы в Имени Рамы, своего вождя и за-
щитника, пришли в неистовое возбуждение. Каждый из них чувствовал в
себе мощь множества слонов. Они подпрыгивали и сновали туда-сюда в
нетерпении, готовые броситься в драку. В тот день предводителем вра-
жеского воинства был назначен Дхумракша. Он отчаянно сражался, но
на второй же день был убит Хануманом. Тогда во главе демонических
полчищ стал Акампа, отважный и свирепый воин. Против него высту-
пил отряд обезьян, ведомый Ангадой, и в тот же день Акампа был убит
Ангадой в яростном поединке. Услышав, что Акампа сражен рукою вра-
га, в бой ринулся Прахаста; круша все на своем пути, он прорвался
сквозь ряды противника, но Нила настиг его и, ни на миг не расставаясь
с мыслью о Раме, вступил с ним в жестокую схватку. Он обрушился на
Прахасту со всей своей мощью и свирепостью и одолел могучего вождя
демонов. Вслед за ним встретил свою смерть Маходара. С оглушитель-
ным ревом прыгнул ему на спину Хануман и, пустив в ход клыки и ког-
ти, разорвал его на куски.

В течение последующих пяти дней, казавшимися долгими как веч-
ность, новые полчища ракшасов под предводительством Кумбы и Ни-
кумбы, сыновей Кумбакарны, продолжали жестокую битву с ванарами.
На шестой день сражения оба брата отправились в небесную обитель -
туда, куда возносятся души всех воинов, героически павших в ратном
бою. Грозные вести о поражениях, которые одно за другим терпела до-
селе несокрушимая армия ракшасов, посеяли всеобщую панику как среди
воинов, так и среди мирных жителей Ланки. Стремясь сохранить свою
жизнь, демоны сломя голову спасались бегством, ища безопасные убе-
жища. Многие сдавались и открыто уходили в лагерь ванаров в надежде
обрести там защиту и сочувствие. Народ Ланки проклинал Равану, су-
рово осуждая его за предательство. Ракшасы взывали к царице Мандо-
дари, умоляя ее остановить лавину несчастий. Она глубоко страдала
оттого, что Равана поддался порыву безумия и пыталась уговорить его
остановить войну.

Но война продолжалась! Со стороны демонов ее возглавлял Мака-
ракша, несравненный доблестный воин. Однако его противником ока-
зался Лакшмана, и после короткого поединка вождь недругов был убит.
В восторге от такой внушительной и молниеносной победы ванары пры-
гали и кричали что есть мочи: "Джей! Джей!" Равана же, видя, как не-
победимые вожди его воинства один за другим складывают головы в
ратном бою, стенал и рычал от отчаяния. Он бросился к дому брата
Кумбакарны, где тот лежал, погруженный, как обычно, в глубокий сон,
с намерением разбудить его любыми, самыми решительными и бесцере-
монными способами. Толпам ракшасов было велено выбивать оглуши-
тельную барабанную дробь у самых ушей Кумбакарны. Сотни могучих
борцов, пригнанных Раваной, колотили его своими железными кулака-

ми; сотни демонов чем попало избивали спящего; вооруженные тяже-
лыми булавами прислужники Раваны обрушивали шквал ударов на
ляжки Кумбакарны. В конце концов демон открыл глаза и огляделся.
Равана тут же поведал ему о своем отчаянии и о гибели Кумбы и Ни-
кумбы. Кумбакарна побагровел от вспыхнувшей в нем жажды мести и
стал страшен, как само воплощение Времени, разрушителя Вселенной.
Он закричал на Равану: "Глупец! Как можешь ты рассчитывать на побе-
ду? Ты бесстыдно затоптал в грязь свое имя, сотворив страшное зло: ты
похитил и разлучил с Рамой Ситу, Мать всех миров. Этот подлый грех
никогда не простится тебе. Твоя порочность приведет к гибели всю Лан-
ку. Беги к Раме, сдавайся ему прямо сейчас, отшвырни наконец свою
глупую спесь и гордыню! Может ли истинный правитель, обремененный
высоким долгом сохранения праведности и борьбы с беззаконием в сво-
ем царстве, пренебречь всеми понятиями о чести и тайно похитить чу-
жую жену? Укрепляет ли он этим моральный закон? Способствует ли
духовному продвижению подданных? Волей-неволей тебе придется по-
жинать плоды своих действий. Равана! Рама - не простой смертный. У
Шурпанакхи, нашей сестры, помутился рассудок от вожделения; она
задумала во что бы то ни стало удовлетворить свое похотливое желание
и жестоко поплатилась за свою порочность. Она разожгла и твои низ-
менные страсти, чем вынудила тебя совершить варварское злодеяние.
Поддавшись науськиваньям этой гнусной женщины, ты утратил способ-
ность отличать добро от зла и своими собственными нечистыми руками
навлек на свою голову эти бедствия." Кумбакарна проклинал старшего
брата и осыпал его жестокими упреками. Но Раване было не до обид и
гнева. Он взмолился: "Не бросай меня в беде. Спаси мою жизнь. Встань
и приготовься вести в атаку все воинство ракшасов."

Не видя иного выхода и преисполненный жалости к брату, Кумба-
карна подчинился. Для подкрепления сил ему немедленно принесли зав-
трак, состоящий из горы мяса и огромных чанов с пальмовым пуншем.
Проглотив все это в мгновение ока, он устремился прямо на поле битвы.
Заметив Кумбакарну, готового ринуться в драку, Вибхишана, его млад-
ший брат, выбежал из лагеря Рамы и в глубоком почтении пал к ногам
могучего воина. Поднявшись, он назвал свое имя. Кумбакарна засиял от
радости и с любовью и нежностью прижал брата к груди. Вибхишана
заговорил первым. Он сказал: "Брат! Равана грубо оскорбил меня в при-
сутствии всего царского двора и вышвырнул вон из тронного зала. По-
нимая опасность сложившейся ситуации, я давал ему всевозможные со-
веты. Он отмел мои предостережения, отдав предпочтение льстивым
речам неразумных министров; без всякого стеснения он облил меня
грязной руганью на общем собрании приближенных. Я не мог вынести
этого позора. Я предал себя в руки Рамы. Увидев, что я беспомощен и
невиновен, Он принял меня и взял под свою защиту." Услышав это,
Кумбакарна проговорил: "Брат! Тень смерти уже легла на Равану. Разве

способен он сейчас внять доброму совету? Не сомневайся, ты сделал
верный шаг на пути к своей жизненной цели; теперь ты уже не Вибхи-
шана, а Вибхушана - сияющая жемчужина, прекрасный самоцвет, укра-
шающий клан ракшасов! Ты облагородил и очистил наше племя, отдав-
шись пылкому служению Океану счастья, Венцу династии Рагху, Раме!
Ступай и усердно продолжай свое служение. Брат! Я вынужден ринуться
в бой независимо от того, какая судьба ожидает меня. Я чувствую, что
моя смерть тоже совсем рядом. Равана знает, что мое сердце не принад-
лежит ему. Я советую тебе отречься от дум, на чьей ты стороне, и оста-
ваться верным и преданным слугою Рамы." Выслушав это напутствие
старшего брата и получив его благословение, Вибхишана вернулся в
лагерь Рамы. Он сказал Ему: "Господин! Вершина мощи ракшасов -
Кумбакарна. Он самый свирепый и доблестный боец. Он пришел, чтобы
сразиться с тобой."

Услышав эту весть, разъяренные ванары, чей боевой пыл вспыхнул с
новой силой, под предводительством Ханумана бросились в атаку на
врага. Они швыряли в Кумбакарну гигантские деревья и валуны, но мо-
гучий демон стоял не шелохнувшись, словно скала. Натиск ванаров был
для него как ресничка, упавшая на взбесившегося слона. Кипящий гне-
вом Хануман обрушил на Кумбакарну страшный удар своего твердого
как камень кулака, и демон на миг пошатнулся. Однако его ответный
удар был так силен, что Хануман, как подкошенный, рухнул на землю. В
борьбу вступили Нала и Нила, но и они не смогли устоять перед несо-
крушимой мощью Кумбакарны. Волна страха прокатилась по обе-
зьяньему воинству. Силу ударов Кумбакарны испытали на себе и Анга-
да, и Сугрива: они покатились по земле, не выдержав натиска. Улучив
момент, Кумбакарна схватил Сугриву и, зажав его под мышкой,
помчался вон с поля боя. Он был уверен, что, похитив вожака обезьян,
он обезглавил армию ванаров и, тем самым, обеспечил победу.

Между тем Хануман, поднявшись, обрел способность воспринимать
окружающее. Он обнаружил, что Сугрива исчез с поля боя и в сильной
тревоге бросился на его поиски. В это время к Сугриве, стиснутому
мощной дланью Кумбакарны, вернулось сознание и он напряг все свои
силы, чтобы вырваться на свободу. В этот момент отчаянной борьбы их
заметил Хануман и поспешил на помощь обезьяньему царю. Однако
Сугриве самому удалось освободиться из железных объятий врага, и
между ними вспыхнула жестокая схватка. Сугрива отсек нос и уши Кум-
бакарне, и чудовищный безносый демон с трудом заглатывал воздух,
чтобы поддержать дыхание. Подоспевшие полчища ванаров окружили
Кумбакарну и с криками: "Победа Раме! Победа нашему Повелителю!" -
забросали его огромными камнями, деревьями и скалами. Разъяренный
демон ринулся в гущу ванаров и, хватая всех подряд, кого могли достать
его гигантские руки, кидал в свою раскрытую пасть, с хрустом разгры-
зал кости и заглатывал живьем. Множество ванаров были уничтожены и

раздавлены. Обезьянье воинство дрогнуло и в панике бросилось врас-
сыпную.

Видя, что происходит, Рама объявил Лакшмане и всем, кто был ря-
дом, что наступил его черед вступить в сражение: откладывать его вме-
шательство недопустимо. Он сказал: "Лакшмана! Принеси сюда
"неиссякаемый" колчан со стрелами." Лакшмана, приняв приказ Рамы
как драгоценный груз, немедленно принес колчан и протянул его Раме.
Вооруженный луком Коданда, Рама выступил на поле битвы как лев,
подстерегший свою жертву. За ним следовали Лакшмана, Сугрива, Ха-
нуман и Джамбаван. Стрелы, выпущенные из лука Рамы, понеслись
прямо на врага со скоростью крылатых змей. Они мчались во все сторо-
ны и проникали повсюду. Они насмерть сражали миллионы героев-
ракшасов, рассеивая ряды противника. Демоны в ужасе разбегались,
бессильные противостоять смертоносному ливню. Поток стрел не исся-
кал, и каждая стрела, вонзившись в цель, возвращалась в колчан. Осо-
знав, что Рама способен в считаные минуты истребить все племя ракша-
сов, Кумбакарна пришел в страшную ярость. Он взревел как раненный
лев и двинулся к Раме. Обезьян охватило смятение: Кумбакарна внушал
им непреодолимый ужас. Рама, понимая, что у него нет другого выхода,
прицелился, и его стрела, вонзившись в Кумбакарну, разом отсекла обе
его руки. Все тело чудовища вдруг ослепительно вспыхнуло, как гора
Мандара, когда царь богов Индра отрубил ей крылья. Пронзительно
визжа, демон бросился на Раму. До предела натянув тетиву, Рама разом
метнул целый вихрь стрел, которые впились в лицо Кумбакарны. От
этого удара могучий герой покачнулся, но устоял на ногах. Тогда Рама
выстрелил еще раз, и голова демона слетела с плеч и покатилась по зем-
ле. Обезглавленное тело не упало, а продолжало бежать, устремившись
к Раме. Чтобы окончательно расправиться с чудовищем, последней вы-
пущенной стрелой Рама рассек бегущее тело надвое.

Внезапно от мертвого тела отделилась сверкающая великолепием
фигура и, приблизившись к Раме, соединилась с Ним. Грозный ракшаса
достиг освобождения, не утруждая себя ни садханой, ни джапой
(повторением Имени), ни тапой (аскезой с целью контроля над чувства-
ми и мыслями). Еще будучи живым, он воссиял в ратном бою как не-
сравненный герой; после смерти он достиг высочайшей цели - слияния с
Божеством. Рама стоял неподвижно на поле битвы, и его прекрасное,
как лотос, лицо было влажным и нежным от слез; на его груди сверкали
несколько капель крови Кумбакарны, брызнувшей из смертельных ран,
полученных в бою. Наступил час сумерек; для обеих армий то был день
горячей и яростной схватки, и враждующие стороны разошлись по сво-
им лагерям. Ванары воспряли духом, восхищенные Великой Милостью,
ниспосланой Рамой. Как костер от сухой травы, разгорелся их боевой
пыл.

Мужество ракшасов, наоборот, убывало с каждым днем. Равана без-
утешно рыдал, словно кобра, лишившаяся своего драгоценного само-
цвета. (1 Согласно древнему преданию, драгоценные камни рождались в
головах у змей, и змея, лишившаяся украшения, ощущала сильное беспокойство.)
Он громко стенал и плакал навзрыд, прижимая к груди мертвую
голову брата. Меганада, сын Раваны, всеми возможными способами
пытался облегчить горе отца. Он клялся: "Завтра ты сможешь убедиться
в моей героической мощи. Я в мгновение ока сотру с лица земли эти
обезьяньи орды. Я подарю тебе счастье, которое затмит своим величием
горе, терзающее тебя сегодня." Вскоре забрезжил рассвет. Раване не за-
медлили доложить, что медведи и обезьяны уже подступили к стенам
города. Это известие заставило неукротимых воинов-ракшасов пригото-
виться к новому сражению. Они выстроились и боевым маршем двину-
лись на врага. Каждый боец сражался с недругом, используя все свои
силы и возможности. В тот день битва была особенно свирепой и бес-
пощадной. Меганада взошел на волшебную колесницу и взмыл на ней в
небо. Его воинственный рев прогремел, как гром, в черных грозовых
тучах. От этого грохота ванары попадали на землю, словно от мощного
взрыва. Земля содрогалась от раскатов пронесшегося эха. Пустив в ход
темные магические силы, Меганада в доли секунды сотворил копию Си-
ты, и, усадив ее в колесницу, приземлился в самом центре поля битвы!
Хануман первым заметил его появление, и Меганада, обращаясь к нему,
закричал: "Слушай меня, Хануман! Сейчас я убью ту самую Ситу, ради
которой вы ввязались в эту войну. Смотри! Как только она умрет, войне
придет конец!" - и, выхватив меч, он разрубил "ложную" Ситу на куски и
разметал их по полю. Хануманом овладела неистовая ярость; он бросил
клич ванарам: продолжать борьбу не на жизнь, а на смерть, и истребить
все отродье ракшасов. Ванары набросились на демонов с такой свире-
постью, что ракшасы поспешили укрыться в городе.

Хануман приблизился к Раме и сообщил ему о злодеянии, совершен-
ном Меганадой. Услышав страшную весть. Рама сделал вид, что сражен
горем; он прекрасно знал, что "убита" не настоящая Сита, а существо-
оборотень, порожденное магическим искусством ракшасов; тем не менее,
он действовал, как "человек среди людей". Лакшмана, казалось, был то-
же раздавлен отчаянием, он горевал об утрате Матери всех миров и си-
дел, отдавшись скорбным мыслям о бесполезности пребывания в этом
мире. Услышав весть о случившемся, Вибхишана бросился к Раме и вос-
кликнул: "Учитель! Тебе известна правда. Все, что произошло - просто
наглый трюк. Сита жива и невредима, и ее безопасность охраняется с
величайшей заботой. Один лишь Равана может беспрепятственно при-
близиться к месту, где стражи бдительно следят за тем, чтобы никто не
причинил ей вреда. Меганада лишь создал магический образ Ситы и
"убил" ее с целью повергнуть нас в отчаяние. Это обычная уловка рак-

шасов, я знаю, насколько они преуспели в подобной нечестивой страте-
гии." Рама и Лакшмана просияли от счастья, услышав сказанное
Вибхишаной; они полностью доверились его словам о тайных кознях
ракшасов. Чтобы окончательно убедиться в правоте Вибхишаны и са-
мому обрести полный покой, Хануман изменил свой облик и, незаме-
ченным проникнув в город, отправился в Ашокавану, где содержалась
под стражей плененная Сита. Вернувшись, он заверил ванаров, что при-
чин для беспокойства нет, чем вдохновил их на продолжение упорной и
яростной схватки.

Меганада, тем временем, вновь появился на поле битвы. На этот раз
на ванаров обрушился шквал всевозможных орудий - острых стрел, пик,
дротиков, палиц, тяжелых топоров; в их головы летели булавы и огром-
ные камни. Отовсюду слышались наводящие ужас вопли и громоглас-
ные приказы: "Руби! Убивай! Хватай!", но обезьяны не видели тех, кто
выполняет команды, кто гонится за ними, нанося удары и страшные ра-
ны! Это жуткое наваждение порождало смятение и страх! Беспомощные
ванары не могли определить, откуда исходит опасность и с какой сторо-
ны ожидать нападения, чтобы отразить его! Даже такие несравненные
герои, как Нала, Нила, Ангада и Хануман дрогнули, исполнившись ужа-
са. Вихрь метких стрел летел из лука Меганады и они пронзали тела
Лакшманы, Сугривы и Вибхишаны. Несмотря на это, они продолжали
яростно и отважно сражаться с врагом. И вот настал момент, когда Ме-
ганада бросил вызов самому Раме! Из лука Индраджита понеслись стре-
лы, шипящие, как змеи! В его руках было знаменитое оружие Дракона,
Сарпастра. И Рама, величайший из Актеров, пришедший в мир в чело-
веческой роли, непобедимый герой, сокрушивший Кхару, Душану и их
несметное воинство, позволил себе поддаться действию этого могуще-
ственного оружия, Сарпастры! Чтобы выразить должное уважение к
Божественному Дракону и продемонстрировать миру его мощь, он по-
зволил стреле вонзиться в свое тело! Это может показаться странным, но
такова История Рамы, со всеми ее неотъемлемыми деталями, законами и
бесценным скрытым смыслом. Существа, обладающие ограниченными
возможностями мысли, слова и действия, не способны распознать эту
скрытую Истину. Поэтому ванары были чрезвычайно удручены и встре-
вожены тем, что Раму настигла стрела, выпущенная из лука Дракона.
Меганада же торжествовал победу. Он мчался сквозь толпу обезьян,
изрыгая грубые проклятья.

Джамбаван, завидев его, закричал: "Остановись, ничтожный червь!"
Сын Раваны, оттолкнув его в сторону, ответил с издевательской усмеш-
кой: "Не навлекай на себя позор! Я не замечал тебя до сих пор, ибо ты
слишком стар, чтобы быть достойным моего внимания. Какое мне дело
до твоей болтовни? Поди прочь!" Он метнул трезубец в Джамбавана, но
тот ловко поймал его на лету и нанес ответный удар Меганаде! Трезубец
был нацелен на врага с такой меткостью и брошен с такой силой, что

поразил Меганаду прямо в сердце; раненый демон бешено завертелся на
месте и рухнул на землю. Джамбаван устремился к поверженному врагу;

он схватил его за ноги и, подняв над головой, закрутил его тело в возду-
хе, а затем с размаху швырнул оземь. "Теперь ты можешь определить,
насколько я стар! Рассуди сам, обладаю ли я силой молодости, или сла-
бостью дряхлого старца!" Джамбаван призывал Меганаду к продолже-
нию поединка. Могучий ракшаса не погиб от нанесенной раны. Не при-
няв вызова, он с трудом поднялся на ноги и побрел прочь.Он не выпол-
нил хвастливого обещания, данного отцу, и ему было стыдно предстать
перед его очами. Покинув поле битвы, он направился прямо к саду Ни-
кумбала, где в былые времена множество ракшасов предавались покая-
нию, соблюдая строгие обеты аскетизма.

Четверо приближенных Вибхишаны, тайно следивших за действиями
вражеских предводителей, сообщили ему о пути и намерениях Мегана-
ды. Вибхишана поспешил к Раме и проговорил: "Учитель! До моих ушей
только что долетела недобрая весть: Меганада готовится совершить
вредоносную яджну с целью умилостивить темные силы. Если ему
удастся до конца провести церемонию, следуя магическому ритуалу, нам
будет очень трудно одолеть его. Необходимо воспрепятствовать его
злобному плану." Рама был благодарен Вибхишане и одобрил его пред-
ложение. Он позвал Ханумана и Ангаду и сказал им: "Братья! Ступайте!
Помешайте Меганаде сотворить задуманную яджну и сорвите все его
приготовления." Затем он обратился к Лакшмане со словами:

"Лакшмана! Ты должен сразиться с этим негодяем и уничтожить его. Не
забывай, что боги сильно обеспокоены его бессовестными кознями."
Стоило прозвучать словам приказа, как трое вождей - Вибхишана, Су-
грива и Хануман - собрали огромное воинство ванаров и выступили
вслед за Лакшманой, чтобы поддержать его в бою. Лакшмана, воору-
жившись луком и "неиссякаемым" колчаном, полным острых стрел, про-
стерся перед Рамой и, запечатлев Его образ в сердце, покинул лагерь. За
Хануманом следовали Ангада, Нала, Нила и другие доблестные воины.

Когда они достигли парка Никумбала, жертвенная церемония Мега-
нады уже началась; на огненный алтарь темных сил возлагались дары -
свежая кровь и мясо зарезанных буйволов. Обезьяны, не теряя времени,
попытались сорвать ритуал и нарушить ход вредоносной яджны. Мега-
нада, однако, не сдавался; тогда обезьяны принялись передразнивать
жрецов, нарочито искажая и коверкая слова гимнов, воспеваемых для
ублажения темных сил, но и этим не смогли заставить браминов прер-
вать ход ритуала. Тогда взбешенные ванары всей толпой бросились
внутрь помещения, где находился жертвенный алтарь, схватили Мега-
наду за волосы и, повалив на землю, принялись колотить что есть мочи.
Меганада вырвал из своего тела трезубец и накинулся на них. В схватку
вступили Ангада и Хануман, но Меганаде удалось пронзить их обоих
ударом трезубца, и, тяжело раненные, они покатились по земле. Им на

помощь поспешил Лакшмана; он сломал пополам страшное оружие, и
Ангада и Хануман, быстро оправившись от нанесенных ран, вновь на-
пали на Меганаду. Но демон не отступал; мощные удары обезьяньих
вождей, казалось, не причиняли ему никакого вреда. Тогда в схватку
вступил Лакшмана. Грозный, как сам бог Смерти, он обрушил на Мега-
наду ливень своих смертоносных стрел. Каждая из них разила ракшасу,
как удар грома. Тогда демон, призвав на помощь магические силы, сде-
лался невидимым. Он то появлялся, то исчезал, меняя обличья, в надеж-
де скрыться от Лакшманы. Лакшмана, наконец, потерял терпение; он
выхватил из колчана священную стрелу, настигающую жертву в любом
месте, где бы она ни находилась, и, вселив в нее величие и могущество
Рамы, прицелился в Меганаду. Стрела пронзила демона в самое сердце,
и он мгновенно испустил дух. Поскольку в последние минуты жизни в
нем жили образы Рамы и Лакшманы, Ангада, Хануман и Вибхишана
воспели хвалу его воинской доблести и благородной смерти, которой он
был удостоен. Хануман с легкостью поднял на плечи тело мертвого
ракшасы и, подойдя к главным воротам Ланки, бережно опустил на зем-
лю. После этого он вернулся в лагерь. Лакшмана приблизился к Раме и
простерся у Его ног. Рама был рад успеху похода; он внимательно вы-
слушал подробный рассказ о разыгравшихся в парке Никумбала собы-
тиях. С великой любовью Он прижал брата к груди.



Глава 27

Подземный мир

Рама обнял Вибхишану, Ханумана, Налу, Нилу и других воинов, и
они затрепетали от блаженства Божественного Прикосновения; тер-
зающая их боль мгновенно утихла, зажили раны, полученные в бою. Ва-
нары были в восторге, созерцая счастливое лицо Рамы; на них был
устремлен Его взгляд, полный сострадания.

В это время Сулочана, жена Меганады, узнала о смерти мужа от
своих служанок, прибежавших к ней сообщить трагическую весть. Рава-
на с горечью произнес: "До сих пор я был уверен, что такая несложная
задача будет с легкостью выполнена либо Кумбакарной, либо Мегана-
дой. Теперь же мне самому довелось быть свидетелем краха этих до-
блестных воинов! Мне стыдно, что Меганада пал жертвой стаи обезьян!
Разве может зваться героем тот, кто был убит простой обезьяной?" Ра-
вана пытался успокоить Сулочану. "Досточтимая мать! Не горюй так
сильно! Я не из числа таких "героев". Не пройдет и часа, как я принесу
тебе утешение. Я сверну шеи тем, кто погубил твоего мужа и положу к
твоим ногам их головы. Я сделаю это, не сомневайся!" Так, предавшись
бредовым мечтам, восхвалял себя Равана перед Сулочаной. Вся его сущ-
ность была сожжена пламенем гнева, и он не помнил себя от ярости.

Слушая его слова, мудрая и добродетельная Сулочана ответила ему:

"О Десятиголовый! Неужели в твоем сердце еще теплится надежда на
победу? Ты глубоко погряз во мраке иллюзии. Я так долго таила в себе
обиду и разочарование, ибо знала, что было бы неправильным противо-
речить отцу своего супруга, к тому же мне казалось, что переубедить
тебя в данном случае невозможно. Твой гнев - основная причина унич-
тожения всего рода ракшасов на этом острове. Позволь же сейчас ска-
зать тебе правду - тебе не удастся выиграть эту войну. Это истина, это
неоспоримая истина!" Сулочана поднялась и, горько рыдая, направи-
лась в покои Мандодари, царицы, матери Меганады. Она пала к ногам
свекрови и произнесла: "Только твой муж и никто другой виновен в по-
стигшем меня несчастье. Но знай, что и тебя ожидает подобная участь, и
не пройдет и нескольких дней, как беда обрушится на тебя." Эти беспо-
щадные и резкие слова были исторгнуты из ее израненного сердца.
Мандодари испытывала мучительную боль от неотвязных раздумий о
порочных помыслах своего мужа; она заплакала, осознавая жестокую
правду слов Сулочаны. Обе женщины долго сидели молча, а позже заго-
ворили о Раме, восхищаясь его достоинствами и великолепием, а также
о терпении и целомудрии Ситы. Они говорили друг другу, что если бы
им выпало счастье хоть раз взглянуть на это Божественное существо, им
не пришлось бы жалеть о напрасно прожитой жизни.

Равана не мог оставаться спокойным, видя, как страдает его невест-
ка, овдовевшая Сулочана. Ее слова, как железные шипы, впивались в его
сердце. А горе от потери столь прекрасного, доблестного и любящего
сына было так тяжко, что он упал на пол и стал в отчаянии биться об
него головой. Поднявшись, он излил свою тоску перед статуей Шивы в
своем излюбленном храме. Там и нашли его министры и придворные.
Они сказали ему: "О царь! Почему предаешься ты напрасной скорби?
Жены, сыновья и другие "близкие" - все те, на кого мы щедро расточаем
свою любовь - лишь вспышки молний, на миг озаряющих темную тучу;

их сияние мимолетно. Жизнь - лишь искра, гаснущая на глазах. Тебе,
обладающему глубоким знанием этих истин, не пристало погрязать в
невежестве и оплакивать утраты. Сейчас мы должны думать только о
будущем! Нам необходим срочный план, каким образом одолеть врага,
подступившего к нашим дверям." Министры хотели облегчить страда-
ние Раваны и долго утешали и вразумляли его, напоминая о неотлож-
ности их задачи. В конце концов Равана молитвенно сложил все свои
двадцать рук и, упав к ногам Шивы, воззвал к нему в смиренной и пре-
данной молитве.

В то время, как все эти события разворачивались в мире надземном,
Ахиравана, обитатель иного, подземного мира, почувствовал, что Рава-
на охвачен великой скорбью. Он подумал: "Как могло такое случиться?
Он правил миром и властвовал над всеми живущими! Никто не мог по-
бедить его." Ахиравана поклонялся одной-единственной богине - Деви
Камаде. Он тотчас же погрузился в медитацию на образе богини, и она
поведала своему почитателю о местонахождении Раваны. Поэтому Ахи-
равана не замедлил явиться перед Раваной прямо в храме Шивы. Он
упал на колени, назвав при этом свое имя. Ахиравана был не кто иной,
как один из сыновей Раваны. Он осведомился о причине, вызвавшей
столь сильные душевные страдания Раваны. Равана поведал сыну обо
всем, что случилось с той поры, как братья наказали Шурпанакху, отру-
бив ей нос и уши. Ахиравана сильно огорчился, выслушав всю повесть
от начала до конца. Он сказал: "Каждое существо в этом мире прекло-
няется перед праведниками, идущими путем истины. Но в сердце каждо-
го, кто сворачивает с этого пути и погрязает в бесчестии, вселяется
страх. Вместо того, чтобы мудрым взглядом охватить прошлое и буду-
щее и дать реальную оценку настоящему, ты ввязался в эту глупую и
губительную войну. В результате ты почти полностью истребил свой
клан и свою династию. Ты не знаешь, какой героизм и какая мощь таят-
ся, до поры скрытые, в "человеке"! Ты отнесся к величайшему среди них,
как к ничтожнейшему из ничтожных. Несмотря на все это, слушай, что я
скажу тебе. Я захвачу в плен Раму и Лакшману и заберу их с собой в
подземное царство. Я принесу их в жертву моей богине Камаде Деви.
Таким образом весь род ракшасов обретет невиданную славу." С этими
словами он простерся у ног Раваны и, воздав ритуальные почести Кама-


де Деви, направился к лагерю Рамы. Используя сверхъестественные си-
лы, он призвал Духа Тьмы, который густым черным покрывалом окутал
ванаров. Повсюду царил непроглядный мрак, черный, как деготь, и ни-
кто не видел своей собственной протянутой руки! Однако бдительность
обезьян обострилась с такой исключительной силой, что сама Смерть не
рискнула бы заглянуть в лагерь! Хануман, главный защитник ванаров,
удлинил свой хвост до таких размеров, что он множество раз обвился
вокруг лагеря, пока его кольца, ложащиеся одно на другое, не образова-
ли высокую стену, крепкую и толстую, как гора. Сам Хануман, завер-
шив свой труд, уселся на страже единственных оставшихся ворот, за-
крывая своим телом вход в неприступную крепость.

Ахиравана содрогнулся от ужаса, приблизившись к этой мощной
живой преграде. От растерянности он не мог измыслить никакого плана
для преодоления этого препятствия. Внезапно его осенила идея, и он
изменил свой облик, превратившись в точную копию Вибхишаны. По-
дойдя к "воротам", он окликнул Ханумана: "Друг мой, я должен пред-
стать перед Рамой. С Его позволения я отлучился из лагеря, чтобы со-
творить вечерние молитвы и ритуалы. Я только что завершил обряд на
берегу и, если вернусь с опозданием, навлеку на себя грех неповиновения
Его Воле. Поэтому, позволь мне войти в лагерь." Хануман не заподо-
зрил обмана и поверил словам "Вибхишаны", которого воочию видел
перед собой. Он разрешил ему войти в ворота лагеря. Ахиравана заме-
тил Налу и Сугриву, крепко спящих после изнурительного дневного
сражения. Рама, как ему показалось, был также погружен в глубокий
сон; Его рука сжимала руку лежащего рядом Лакшманы. На самом деле
Рама наблюдал за крадущимся к нему лже-Вибхишаной. Он воплотился
на земле, взяв на себя человеческую роль в задуманной им Драме, с
единственной целью - уничтожить все племя ракшасов и искоренить зло,
посеянное ими в мире. Его задача была бы выполнена не до конца, если
хоть один потомок Раваны остался бы живым в любом из трех миров и
продолжал плодить себе подобных. Поэтому он искусно играл свою
роль, делая вид, что не подозревает о коварном замысле Ахираваны.
Простым людям не дано узреть Божественных Путей! Только Он один
знает, где, когда и каким образом суждено погибнуть тому или иному
существу. Он ведет свою игру по своим, неведомым другим, законам.

Ракшаса прочитал Мохана Мантру, и под ее воздействием герои-
ванары впали в бессознательное состояние, и их сон стал еще более глу-
бок и беспробуден. Тогда Ахиравана связал Раму и Лакшману и уволок
их в подземную бездну, в иной мир, называемый Патала.

Через некоторое время ванары проснулись и до смерти перепугались,
обнаружив, что ни Рамы, ни Лакшманы нет среди них. Место, где они
так долго спали, превратилось в огромную черную яму. Весь лагерь
вскоре наполнился горестными криками и стенаниями. Ванары чувство-

вали себя такими же несчастными и обездоленными, как цветущий ло-
тос, выдернутый из воды. Они беспомощно сновали повсюду, пытаясь
найти братьев; стаи обезьян метались по берегу моря; другие обшари-
вали все тайные закоулки лагеря. Никто не обнаружил никаких следов.
Ванары утратили надежду и мужество, на смену которым пришли скорбь
и отчаяние. "Все могучие вожди демонов уже уничтожены! Один лишь
Равана остался в живых; казалось, что дни его сочтены. И в этот час,
столь близкий к победе, нас постигло несчастье!" Так ванары оплакивали
свою судьбу. Сам Сугрива, царь ванаров, упал на землю, лишившись
чувств. Вибхишана ничего не слышал о происшедшем. В еще непросох-
ших после утренних ритуалов и омовений одеждах он возвращался с бе-
рега моря. Ванары бросились ему навстречу, спеша сообщить о том, что
Рама и Лакшмана исчезли из лагеря. Эта страшная весть лишь на мгно-
вение поразила Вибхишану; поскольку ему были хорошо знакомы все
трюки и уловки ракшасов, доступные им с помощью подвластных им
потусторонних сил, он сразу сделал правильные выводы. "Не тревожь-
тесь," - сказал он ванарам и предложил им всем вернуться в лагерь. Его
слова немного успокоили растерявшихся обезьян. Когда у ворот он за-
говорил с Хануманом, тот был сильно удивлен и озадачен. Хануман
воскликнул: "Ты уже проходил через эти ворота несколько часов назад;

ты сам просил меня впустить тебя."

Теперь у Вибхишаны не осталось никаких сомнений. В его уме сло-
жилась ясная картина случившегося. Он обратился к ванарам: "Ванары!
У нас нет причин для тревоги. Ахиравана, сын Раваны, - мастер в по-
добных темных кознях. Он обитает в Патале - подземном мире. Судя по
тому, как глубока эта яма, я уверен, что именно он похитил Раму и
Лакшману и унес их в свои подземные владения. Я не сомневаюсь в этом
еще и потому, что никто, кроме него, не способен принять мой облик.
Не отчаивайтесь! Нужно срочно решить, кто из нас обладает достаточ-
ной силой, чтобы проникнуть в глубокие подземные недра." Вибхишана
огляделся и, увидев Ханумана, сказал: "Хануман! Твоя физическая мощь
и острый ум известны всему миру. Немедленно отправляйся в Паталу и
освободи Раму и Лакшману, эти Океаны Милосердия." Вибхишана ука-
зал Хануману путь, ведущий в Паталу, где находилась обитель Ахира-
ваны. Сугрива, Ангада и Джамбавантха сжали Ханумана в объятиях,
проливая слезы радости. Хануман уже собрался в дорогу, испросив по-
зволения у своего повелителя, Сугривы. Перед уходом он сказал вана-
рам: "Не бойтесь. Не тревожьтесь ни о чем. Кто бы он ни был, я унич-
тожу его, даже если потребуется отдать свою жизнь. Очень скоро я буду
стоять перед вами вместе с Рамой и Лакшманой. Не сомневайтесь в
этом." С этими словами и с возгласом: "Джей Рама! Джей Рама!" Хану-
ман скрылся. Достигнув пределов царства Паталы, он присел под дере-
вом немного отдохнуть. До него донеслось громкое чириканье двух
птиц, сидящих на ветке. Хануман понимал язык птиц, поэтому он на-

вострил уши, чтобы узнать, о чем они толкуют. "Подружка, - говорила
одна из них, - Ахиравана привел сегодня с собою двух братьев. Раму и
Лакшману, и уже сделал все необходимые приготовления, чтобы при-
нести их в жертву богине Камаде. После завершения обряда он выбро-
сит прочь священные тела, и мы сможем насладиться их вкусом, устроив
настоящий пир! Этот день станет для нас незабываемым праздником!"
Хануман резко вскочил со своего места; он зашипел от ярости, как коб-
ра, которую дернули за хвост, и метнулся вперед, как вспыхнувшее пла-
мя. "Увы! - стенал и сокрушался Хануман,- я боюсь, что с моим Повели-
телем уже случилось непоправимое!"

В мгновение ока он очутился у стен города Ахираваны; на страже
ворот стоял Макарадваджа, которого Хануману предстояло одолеть в
поединке. Но охранник также был обезьяной, и Хануман завел с ним
беседу, расспрашивая о его собственной судьбе и истории рода; ему уда-
лось войти в доверие к сородичу и получить от него тайные сведения о
Раме и Лакшмане и их участи. Он узнал от Макарадваджи, что на рас-
свете братьев должны отвести в храм богини Камады для совершения
человеческого жертвоприношения.

Хануман спросил Макарадваджу, обезьяну, стерегущую Паталу, в
каком месте держит братьев беспощадный владыка подземного мира. И
на этот вопрос он получил подробный ответ. Однако Макарадваджа
явно не собирался впускать Ханумана внутрь города, ибо был обязан
подчиняться хозяину, сохранять ему верность и блюсти его интересы.
"Через какие бы испытания мне ни пришлось пройти, я не позволю тебе
проникнуть в город, - заявил Макарадваджа.- Если я сделаю для тебя
исключение как для представителя обезьяньего племени, то тем самым
запятнаю весь свой род, и о нем пойдет дурная слава как о неблагодар-
ных и недостойных доверия существах. Мой господин, Ахиравана, так
же почитаем мною, как почитаем тобою твой Господин, Рама. Поэтому,
какую бы симпатию я ни чувствовал к тебе, я останусь тверд и непоко-
лебим; я обязан исполнять свой долг и следовать приказам своего хозя-
ина. Ты сможешь войти внутрь только в том случае, если одолеешь меня
в честном поединке." Так заявил Макарадваджа, бросая вызов Ханума-
ну. Хануман оценил его чувства и верность долгу. Ему понравилось, что
Макарадваджа придерживается безупречной линии поведения. Он при-
нял его вызов и вступил в поединок со стражем подземного мира. Неко-
торое время они свирепо боролись друг с другом, после чего Хануман
почувствовал, что дальнейшее промедление недопустимо; поэтому,
крепко стиснув хвостом тело Макарадваджы, он отбросил его далеко
прочь, после чего беспрепятственно вошел в город. Он заметил садовни-
ка, несущего огромную гирлянду прекрасных ароматных цветов. Решив,
что более удобного случая достичь желаемого места ему не представит-
ся, он принял форму молекулы и проник внутрь гирлянды. От этого
гирлянда ничуть не стала тяжелее, она осталась такой же легкой, как

прежде. Садовник не подозревал о том, что произошло. Для него ничего
не изменилось. Он преподнес гирлянду самому Ахираване. Ракшаса
осторожно взял ее обеими руками и повесил на шею статуи Камады,
стоящей в храме. Он также предложил богине множество изысканных
угощений в качестве освященной пищи. Сидя в своем надежном укрытии
среди душистых цветов, Хануман незаметно съедал все угощения по ме-
ре того, как они подносились богине. Ракшасы видели, как пища исчеза-
ет у них на глазах, и были в восторге от того, что богиня снизошла до их
даров и оценила их преданность. Ахиравана сиял от счастья, так как
был уверен, что его молитвы наконец услышаны и сокровенные желания
осуществились.

В эту минуту в храм ввели Раму и Лакшману, разукрашенных по
всем правилам, каких требуют жертвоприношение животных. Могучие
воины-ракшасы крепко держали их за руки с обеих сторон. Хануман ви-
дел, как братьев поставили рядом с жертвенным алтарем. Притаившись
внутри гирлянды, он клялся в вечной верности Раме и не переставая
превозносил в душе своего Господина. Стражи подтолкнули братьев
прямо к идолу и приставили к их шеям острые мечи. Ахиравана провоз-
гласил, что жертвоприношение жизней двух братьев должно произойти
сразу же после того, как вспыхнет священный огонь, и велел жрецам
приготовиться выполнить свою задачу, не допустив и секунды промед-
ления. Рама и Лакшмана, Божественные существа, играющие человече-
ские роли, уже знали о том, что подношения Ахираваны, предназначен-
ные Божеству, были съедены Хануманом, и эта забавная новость побу-
дила их относиться ко всем грядущим событиям как к веселой игре. Ви-
дя их безмятежные и улыбающиеся лица, Ахиравана страшно рассвире-
пел. Однако, сдержав свой гнев, он сказал: "Что ж, я не против того, что
вы так радуетесь тем нескольким оставшимся мгновениям жизни, кото-
рые вам дарованы; веселитесь, пока вы на это способны. Чуть позже вы
сможете посмеяться вволю в царстве Ямы, бога мертвых." Безо всякого
стеснения он продолжал расписывать грозящие им ужасы, стараясь за-
пугать и ранить их резкими и жестокими словами. Тут поднялся один из
жрецов и, выразив почтение повелителю, напомнил ему, что предписан-
ные правила требуют, чтобы жертвам, по их желанию, разрешили помо-
литься охраняющему их Божеству и испросить покоя после смерти.
Вождь ракшасов поднялся с трона и провозгласил: "Принцы! Если у вас
есть высшие покровители, самое время выразить им свое почтение и
признательность, ибо истекают последние минуты вашей жизни." При
этих словах Рама и Лакшмана лишь вновь улыбнулись друг другу, пере-
глянувшись.

Внезапно Хануман издал оглушительный рев! Услышав его, ракшасы
вообразили, что таким образом их богиня проявляет себя, выражая не-
терпение и гнев. Хануман выпрыгнул из гирлянды, мгновенно приняв

свой устрашающий воинственный облик, выхватил меч из рук статуи
богини, повалил Ахиравану на землю и, нанося мощные удары, рассек
его тело на мелкие куски. Но тело Ахираваны обладало твердостью ал-
маза и было наделено таинственной силой восстановления, позволяю-
щей соединяться воедино всем его частям, отделенным друг от друга. В
конце концов Хануман, сосредоточив все свои помыслы на Раме и гром-
ко выкрикнув "Джей, Рама", схватил одной рукой голову демона, а дру-
гой, держащей меч, снес ее с плеч долой. Прежде, чем две части успели
соединиться, он швырнул голову в пылающий огонь жертвенного алта-
ря, воздвигнутого перед идолом.

В этот момент Макарадвадже, стражу-обезьяне, удалось добраться
до храма богини. Увидев его, Хануман сдернул золотую корону с горя-
щей головы Ахираваны и, водрузив ее на голову Макарадваджи, про-
возгласил его Правителем Паталы, наказав при этом быть благодарным
братьям и навеки стать их верным и преданным слугой. Затем он поса-
дил Раму и Лакшману себе на плечи, и, оттолкнувшись от земли, вы-
прыгнул из недр Паталы, приземлившись среди густой толпы миллио-
нов ванаров. Обезьяны высмотрели все глаза, страстно ожидая их появ-
ления. Вибхишана и другие вожди не могли скрыть ликования и радо-
сти, увидев братьев целыми и невредимыми. Они упали к ногам Рамы и
Лакшманы; они сжимали в объятьях Ханумана и проливали слезы бла-
годарности. Ванары превозносили доблесть Ханумана, распевая в его
честь хвалебные гимны. Они качали его и подбрасывали в воздух, гла-
дили и ласкали, потчевали сластями. Они окружили его, изливая на него
свою любовь. Вибхишана, встав перед Рамой, сказал: "Господин! Что
могу я знать о твоей Лиле, о твоей чудесной игре? Лишь ты один можешь
раскрыть нам смысл своих действий и поступков. Ты принял решение
истребить всех демонов, даже тех, кто населяет иной, подземный мир. Я
знаю, что только что разыгранный акт Драмы ведет к исполнению твое-
го замысла."

Равана получил известие, что Хануман освободил Раму и Лакшману,
вернув их из царства Ахираваны. Он услышал также трагическую весть
о смерти сына. В глазах у него потемнело, и он рухнул на землю. Царь
громко стонал и рыдал, оплакивая свои потери, слезы потоками лились
у него из глаз. Царица Мандодари подошла к нему и, пытаясь облегчить
страдания мужа, утешала и успокаивала его от всего сердца. Но он не
желал слушать ее слова; от ее нежных и заботливых уговоров он прихо-
дил в еще большую ярость. Равана собрал остатки мужества и неожи-
данно вскочил, завидев одного из министров, появившегося на пороге.
Вошедшего звали Синдхураната; он был уважаемым старцем, про-
жившим долгую жизнь. Он обладал большой мудростью и был близок и
дружен с Вибхишаной в те времена, когда тот жил на Ланке. Синдхура-
ната пытался напомнить Раване о законах морали и добродетели, гово-


рил о бренности тела и всего сущего. Но Равана не пожелал слушать и
его слова: они внушали ему явное отвращение. Старый министр был
огорчен, увидев, в каком состоянии находится Равана. Он подумал с
грустью: "Когда нас постигает беда, разум искажается и приходит в упа-
док. Равана мчится навстречу гибели и поэтому даже полезный совет
принимает за горький упрек." Понимая эти очевидные истины, мудрый
старец, полный сострадания, не оставил своих попыток вразумить Рава-
ну добрыми и приветливыми словами.

Равана же предавался тяжким думам: "Погиб весь мой род, уничто-
жены все мои сыновья и братья; никого не осталось в живых." Тогда
Синдхураната напомнил ему: "Почему ты говоришь так? У тебя есть еще
один сын, Нарантака, и он возглавляет воинство из семидесяти двух
кроров ракшасов. Обратись к нему за помощью; немедленно пошли к не-
му гонца. Он сокрушит врага, не сомневайся в этом." Равана почувство-
вал облегчение от этих слов. Он послал гонца Дхумакету, повелев ему
привести с собою умного и хитрого Нарантаку. Посланец описал сыну
Раваны все страшные бедствия, обрушившиеся на Ланку, а также пере-
дал просьбу отца о немедленной помощи. Нарантака выступил в поход,
ведя за собою несметное воинство и, достигнув поля боя, ринулся в ата-
ку на ванаров. Хануман заметил врага еще издали и выступил вперед,
чтобы сразиться с ним. Увидев Ханумана, принявшего свой самый
устрашающий облик, Нарантака содрогнулся от ужаса. Он спросил
Дхумакету, как зовут этого грозного воина, и получил ответ, что это
Хануман, непобедимый герой, убивший всех остальных братьев. Услы-
шав это, Нарантака рассвирепел и, нацелив на Ханумана свой лук, вы-
пустил прямо в него целый вихрь стрел; но Хануман ловил каждую
стрелу рукой и ломал на куски. Одним прыжком он очутился рядом с
Нарантакой и нанес ему своим стиснутым кулаком один-единственный
удар в грудь, от чего тот повалился наземь. Хануман, подняв демона над
головой и закрутив с бешеной скоростью, забросил его в глубокие недра
Подземного царства, называемого Расатала. Миллионы воинов-
ракшасов исчезли в волнах океана. Хануман разбил вдребезги все боевые
колесницы армии Нарантаки, и вместе с колесничими они навеки исчез-
ли с лица земли.



Глава 28

Головы - с плеч долой

Когда Равана услышал о поражении Нарантаки, он вскричал: "Кто
мог подумать, что так закончится эта война? Кто мог предположить,
что она обернется столь разрушительной трагедией?" Известие о смерти
Нарантаки породило леденящий ужас среди всего населения Ланки.
Мудрые и просвещенные мужи явились к Раване, отцу, лишившемуся
всех своих сыновей, стремясь принести ему утешение и успокоить его ум.

Но все их усилия были лишь напрасной тратой времени; разумные и
добрые слова не проникали ни в одну из голов Раваны. Когда он очнул-
ся от приступа скорби, до его ушей донеслись жалобные стоны жены
Нарантаки, но эти звуки еще больше распалили его злобу. Пламя ярости
и жажды мести пожирало царя демонов изнутри, уничтожая его приро-
ду. Равана не заметил, как пролетела ночь и наступил рассвет. Полчища
ванаров, как всегда, подступили ко всем четырем воротам города и при-

готовились к штурму. Тогда Равана собрал оставшихся воинов-
ракшасов и обратился к ним с такими словами: "Солдаты-ракшасы! Тем
из вас, кто уже дрожит от страха перед грядущим сражением, лучше сей-
час покинуть боевой строй. Знайте, что если вы в панике побежите с по-
ля боя, когда битва уже начнется, я уничтожу вас собственными рука-
ми." Равана угрожал своим воинам, понимая, что они будут биться до
конца. Он приказал запрячь для себя самую быструю колесницу. Он ве-
лел музыкантам ударить в барабаны и затрубить в боевые трубы; как
горные пики, зловеще-темные в сумрачном свете, грозными рядами вы-
ступили ракшасы навстречу врагу. Их неотступно преследовали дурные
знамения, но Равана, упрямо полагаясь на свою физическую мощь, не
обращал на них внимания. Само собою выскальзывало оружие, крепко
зажатое в его руках; колесничий Раваны, взбираясь на сиденье, спо-
ткнулся и упал, не удержавшись на ногах. Жалобно заржали кони и го-
рестно затрубили боевые слоны. Со всех сторон слышался заунывный
вой собак и лисиц; глухо кричали и ухали совы, словно оповещая о злой

судьбе, нависшей над Ланкой.

Армия ракшасов - конница, пехота и боевые слоны - маршировала по

улицам города навстречу врагу, подступившему к его стенам. Тяжело
сотрясаясь, прогибалась земля под ее мощной слаженной поступью. Во-
инство демонов во главе с Раваной поражало роскошью и великоле-
пием, словно сияющая армия бога Весны, с музыкой и ликующими пес-
нями выступающая каждый год навстречу Солнцу. Барабанная дробь,
звуки труб, флейт, боевых рогов и горнов сливались в единую величе-
ственную мелодию героизма и торжества. У ворот города обезьяны и

медведи ринулись в атаку и обрушились на ракшасов с яростью огром-
ных гор, чьи крылья были снесены неведомой волшебной стрелой. Они
напали на ракшасов, как слуги бога Смерти. Их главным и самым опас-

ным оружием были когти и зубы. Они швыряли в гущу вражеских пол-
чищ холмы и гигантские деревья. Своим угрожающим львиным рыком:

"Победа нашему Повелителю, победа Шри Раме!" - они заставили со-
дрогнуться в смертельном ужасе стойкие и храбрые, как у слонов, серд-
ца ракшасов. Вскоре неистовая схватка превратилась в череду поединков
между отдельными героями-недругами. Клич "Победа Раме" перекли-
кался с кличем "Победа Раване". Ракшасы дрались, как посланцы Смер-
ти; многие ванары истекали кровью от страшных ран. Они яростно ко-
лотили врага крепкими, как камень, кулаками, раздирали демонов на
части острыми клыками, валили солдат Раваны на землю, и под тяже-
лыми медвежьими лапами хрустели их ребра; они хватали их на бегу и
разрывали пополам их тела, душили демонов их собственными выдер-
нутыми из животов потрохами. Равана в смятении наблюдал, как ис-
требляется его армия. Он вздернул к плечу свой лук и обрушил ливень
стрел на солдат своего же воинства, пытавшихся спастись бегством с
поля боя. Ванары торжествовали, увидев, что Равана, обезумев от гнева,
убивает своих сородичей. С пронзительными ликующими воплями они
бросились на Равану со всех сторон, нацелив на него толстые стволы
деревьев и острые пики. Но Равана, окинув грозным взглядом свое во-
инство, приказал солдатам сохранять мужество. Отчаянный натиск рак-
шасов был так силен, что ванары бросились врассыпную, не способные
противостоять ему. Они взывали о помощи: "О повелитель! Сугрива!
Сугрива, спаси нас, спаси!"

Земля и небо потемнели от ливня стрел, посылаемых Раваной. Вана-
ры в страхе разбегались куда глаза глядят. В лагере воцарился хаос.
Лакшмана, оценив создавшуюся ситуацию, подпоясался и вооружился
луком и стрелами. Простершись перед Шри Рамой и получив Его благо-
словение, он поднялся и направился на поле битвы.

Лакшмана окликнул Равану и произнес с усмешкой: "Слушай меня,
негодяй! Что пользы тебе истреблять обезьян и медведей? Посмотри на
меня, стоящего перед тобой, как сама Смерть, как Дух Времени, явив-
шийся положить конец твоему земному пути!" Равана ответил: "О! Ты
думаешь, я не знаю тебя? Ты - убийца моего сына! Уже много дней я ищу
случая встретиться с тобой. Моя душа обретет покой, если сегодня я на-
конец уничтожу тебя." Равана яростно взревел, и из его лука одна за
другой в Лакшману полетели острые стрелы. Но Лакшмана ловил их с
безошибочной ловкостью и разбивал на тысячи мелких осколков; он
метнул в Равану огненное копье, и колесница владыки демонов, вспых-
нув, разлетелась на куски, навеки сгинув вместе с колесничим. Смерто-
носные пучки из сотен стрел неслись на Равану из лука Лакшманы, впи-
ваясь в его лицо и грудь, и демон рухнул на землю, лишившись чувств от
страшной боли. Вскоре он вновь вскочил и, рассвирепев от гнева, наце-
лил на Лакшману оружие, обладающее мощной разрушительной силой -

копье, дарованное ему самим Брахмой, Первым из богов священной
Триады. Сраженный ударом божественного оружия, Лакшмана упал на
землю. Увидев это, Хануман бросился на помощь, выкрикивая страш-
ные угрозы Раване. Равана кулаком нанес Хануману сокрушительный
удар в грудь. Хануман пошатнулся от боли, но удержался на ногах. Его
ответный удар обрушился на Равану с такой мощью и силой, что оглу-
шил демона; теряя сознание, тот успел подумать: "Да отсохнет рука у
этого выскочки! Даже в самом нелепом сне не приснится, что кулак про-
стой обезьяны разит, как удар грома."

Между тем, Лакшмана очнулся и вскочил, готовый продолжать
схватку. Однако в эту минуту подоспевшие ракшасы взгромоздили бес-
чувственное тело Раваны на новую колесницу, и возничий, не теряя вре-
мени, погнал лошадей к столице Ланки. Очутившись в своем дворце,
Равана пришел в себя. Он приказал начать немедленные приготовления
к тайному ритуалу Паталахома, обладающему разрушительной силой и
обеспечивающему победу над любым врагом. Его разум окончательно
помутился! Мог ли кто-нибудь одержать победу в борьбе с Рамой? Ла-
зутчики Вибхишаны, тайно следящие за действиями ракшасов, пред-
упредили Его об опасности, принеся весть о готовящейся Паталахоме.
Вибхишана не замедлил явиться перед Рамой и, упав к его ногам, прого-
ворил: "Господин! Равана уже приступил к свершению ритуала, который
в свое время пытался сотворить Меганада. Эта церемония также должна
быть вовремя прервана и осквернена обезьянами, чтобы Равана не мог
добиться успеха, на который рассчитывает. В том случае, если мы не
помешаем ему довести Хому до конца, будет чрезвычайно трудно одер-
жать над ним победу."

Вскоре наступил рассвет. Повинуясь приказу Рамы, Ангада и Хану-
ман в сопровождении внушительной толпы обезьян проникли на освя-
щенную для ритуала территорию внутри дворца Раваны. Они весело
кувыркались и подпрыгивали, кривляясь и дразня Равану. "Эй ты, без-
божник, задумавший великую жертву! Ты удрал с поля битвы и, укрыв-
шись в своем логове, чинно восседаешь, предавшись медитации?" Анга-
да отважился подскочить совсем близко к Раване и пнул его ногой. Ра-
вана пребывал в молчании "медитации", необходимой для начала Хомы.
Малейшее движение или отвлечение внимания "осквернили" бы его и
лишили способности возглавлять "победоносный" ритуал, на плоды ко-
торого он возлагал столь большие надежды. Поэтому обезьяны, осме-
лев, дали себе волю и затеяли громкую возню вокруг Раваны. Они куса-
ли его и дергали за волосы. Терпение Раваны иссякло! Он рассвирепел,
вскочил на ноги и, схватив в охапку несколько обезьян, бешено закрутил
их над головой с намерением, что есть силы, швырнуть оземь. Однако
он не решался сдвинуться с места, страшась ступить за пределы магиче-
ского круга, чем навлек на себя целый шквал издевательских насмешек.

Равана не снес позора, и между ним и ванарами завязалась буйная пота-
совка. Ритуальная церемония, задуманная Раваной, была сорвана. Ца-
рем демонов овладело отчаяние.

Раме тотчас же сообщили о событиях во дворце Раваны. Все ванары,
а пуще всех Вибхишана, были безмерно счастливы, что их план удался.
Равана же впал в мрачное уныние оттого, что не смог завершить заду-
манную Ягу. Однако он твердо решил не сдаваться и несмотря ни на что,
продолжить сражение. Как только он покинул дворец, выехав на поле
битвы, его обступили зловещие знамения. Коршуны преследовали его,
норовя сесть на голову и кидаясь прямо в руки; они сбили с него цар-
скую корону. Равана не желал замечать этих грозных предостережений.
Он приказал бить в барабаны и трубить в боевые трубы. Услышав сиг-
нал к бою, сотни тысяч ракшасов выстроились в боевом порядке, и ар-
мия двинулась вслед за вождем на смертельную схватку с врагом. Рама
надел на пояс колчан со стрелами и взял свой лук. Широкоплечий и
длиннорукий. Он стоял посреди ратного поля, являя собой живое во-
площение красоты, великолепия и героической мощи. Боги собрались на
небесах над его головой, чтобы выразить восторженное поклонение
Спасителю человечества от демонических орд. Позади Рамы, собрав-
шись в стройные ряды, замерли, готовые по мановению Его руки ри-
нуться в атаку, несметные полчища ванаров. Как потоки воды, низвер-
гавшиеся на землю в День Всемирного Потопа, захлестнуло обезьянье
воинство армию ракшасов, полное решимости стереть противника с ли-
ца земли. С оглушительным грохотом низвергались на головы демонов
скалы и горные пики. В считанные мгновения были уничтожены боевые
слоны, конница и колесницы ракшасов. Тысячи тысяч воинов-демонов
падали на землю. Кровь лилась рекой. Равана лишился всей своей ар-
мии. Он видел, что остался один посреди моря врагов - обезьян и медве-
дей. Он решился прибегнуть к магическим силам, призывая их распра-
виться со всеми врагами, кроме Рамы. Но на то не было Воли Рамы! Его
Воля была такова, что куда бы ни повернулся Равана, он видел только
необъятный океан ванаров во главе с двумя могучими вождями - Рамой и
Лакшманой. Равана с ужасом осознал, что его колдовской трюк не удал-
ся. Тогда Рама, обратившись к ванарам, произнес сурово и властно: "Вы
измучены длительной и жестокой битвой. Теперь вы можете отдохнуть.
Будьте свидетелями поединка между Рамой и Раваной."

Как только прозвучали эти слова, Равана, приняв вызов, воинствен-
но взревел и ринулся навстречу Раме. Но Рама улыбнулся и спокойно
проговорил: "Остановись, глупец! Прежде выслушай полезный урок,
который я намерен тебе преподать. Три типа людей существуют в мире.
Первые подобны дереву патали, которое пышно цветет, но не дает пло-
дов. Такие люди предаются пустой болтовне, не прилагая ни малейшего
усилия, чтобы их слова обратились в действие. Вторых можно сравнить

с банановой пальмой - из их цветков вырастают плоды. Люди такого
типа говорят и действуют, следуя на практике истинам, которые провоз-
глашают. Но есть люди, подобные дереву джэк - это дерево вовсе не
цветет, но дает обильные плоды. Лучшие из людей не тратят время на
пустые слова, хвастовство и проповедь высоких истин; они лишь дей-
ствуют, не похваляясь и храня молчание. Ты просто болтун. Твоя по-
рочность погубила твой род и доверенное тебе царство."

Но Равана был не в том настроении, чтобы внимать нравоучениям.
Он вскричал: "Кто ты такой, что смеешь учить меня?", и из его глотки
полился поток грубой брани. Внезапно он прицелился и пустил в Раму
целую гроздь тяжелых острых стрел. В ответ Рама выстрелил одной-
единственной Огненной Стрелой, и все стрелы Раваны, вспыхнув, обра-
тились в горсть пепла. Равана схватился за другое оружие: он метал в
Раму миллионы зазубренных дисков и заостренных трехконечных ко-
пий. Но надежды существа, чье сердце переполняла злоба, не оправда-
лись. Рама поднял свой несокрушимый лук, и, как неотвратимые по-
сланцы гибели, как крылатые кобры, стремящиеся вонзить в свою
жертву ядовитые зубы, понесся прямо к Раване вихрь смертоносных
стрел.

Рама заметил, что на месте каждой головы Раваны, отсеченной стре-
лой, вырастает другая. Даже перед лицом неминуемой смерти Равана не
мог расстаться с гордыней; с торжеством безумия он бросал дерзкие вы-
зовы Раме. Зрелище было поистине устрашающим: отрубленные головы
катились по земле и хрипели: "Где этот Рама? Где Лакшмана? Где Су-
грива?" Головы, оставшиеся на туловище, скрежетали зубами и источа-
ли грубые проклятья Вибхишане. Из их глоток раздавался крик: "Как не
сгорел ты еще от стыда, ожидая вестей о смерти своего кровного брата,
чтобы победно водвориться на его троне? Ты вовсе не герой, а трусли-
вый монах! Ты опозорил весь род! Никто не пожелает смотреть тебе в
лицо." Тем временем на месте утраченных голов успели вырасти новые,
и Равана, проявляя невиданную отвагу, с бешеной яростью бросился в
бой. Лакшмана, Сугрива и Ангада, наблюдая за Раваной, восхищались
его доблестью. Наконец Рама решил, что нет смысла продлевать жизнь
Раваны. С каждым днем приумножалось зло, наносимое им миру. Нала,
Нила и другие герои-ванары забросали Равану валунами и скалами, на-
нося ему страшные раны. Однако сгустившиеся вечерние сумерки поло-
жили конец сражению, отложив на день его развязку.

Той ночью Триджата сидела рядом с Ситой, описывая ей ход по-
единка между Рамой и Раваной. Она рассказала о том, как на месте от-
сеченных стрелами Рамы голов вырастают новые. Узнав об этом, Сита
побледнела; ею овладели тоска и беспокойство. Триджата удивилась,
заметив, как опечалилась Сита. Она сказала: "Ты напрасно тревожишь-
ся. Сердце Раваны озарено изнутри светом твоего образа; по этой при-

чине и появляются новые головы." Сита ощутила радость и грусть,
услышав эти мудрые слова. Триджата поспешила добавить: "Сита! Не
предавайся сомнениям! Конец Раваны неизбежен. Рама одержит победу.
Ведь и Рама повторяет твое имя всякий раз, как стрела летит из Его Лу-
ка; и в Его сердце всегда пребывает твой образ. Смерть настигнет Рава-
ну, когда хоть на единый миг ты исчезнешь из его памяти. Это мгнове-
ние и решит его судьбу и совпадет с его последним вздохом."

На следующий день Равана наводнил поле битвы порождениями
своего магического искусства. Все пространство кишело его творениями
- жуткими призраками, оборотнями, злыми духами, вооруженными лу-
ками и стрелами. Духи в образе существ женского пола плясали вокруг,
размахивая мечами и разбрызгивая кровь из черепов, как из кувшинов.
Они пронзительно визжали: "Хватай!", "Руби!", "Убивай!" В какую бы
сторону ни двинулись ванары, им преграждали путь высокие стены из
языков пламени. Медведи и обезьяны метались в растерянности. Сверху
на них сыпался густой дождь из тяжелого песка. Равана торжествующе
ревел, наблюдая смятение врага. Лакшмана, Сугрива и другие вожди
чувствовали себя беспомощными и безоружными. Воины страстно взы-
вали к Раме с мольбой о помощи. Раму осаждало множество
"Хануманов", сотворенных волшебной силой Раваны; каждый
"Хануман" зажимал в руке огромную гору; все они норовили стиснуть
Раму петлями своих длинных хвостов! Хвосты росли на глазах и изви-
вались кольцами, достигая длины многих йоджан. Рама, невредимый и
недоступный действию темных сил, стоял посреди всеобщей суматохи и
кровавой резни, блистая, как раскрывшийся бутон синего цветка. Он
знал, что перед ним - лишь бесплотные призраки, мистические творения
Раваны. Он смеялся про себя над отчаянными попытками Раваны ввести
его в заблуждение. Он выстрелил из лука, и его стрела рассекла волшеб-
ную завесу, созданную Раваной. Обезьяны и медведи увидели, как в
мгновение ока исчезли чудовища и наводящие ужас призраки, и закри-
чали от радости. Магический театр рассеялся, как туман под лучами
Солнца, как только в него попала стрела Рамы. Ванары обрушили на
Равану шквал огромных камней. Высоко подпрыгивая, они метали в
него копья. Рама вынул из колчана острую стрелу и выстрелил прямо в
Равану. Одна из его голов слетела с плеч, но на ее месте тотчас же вы-
росла другая. Это повторялось снова и снова. Рама наблюдал забавное
зрелище, и казалось, что оно веселит его. Оно напоминало ему явление,
свойственное человеческой природе - жадность, следующую за успехом.
Чем больше выигрыш, тем сильнее жадность и страсть умножить его!
Он развлекался, воображая, что падающая голова - это выигрыш, а
растущая - жадность!

Поединок между Рамой и Раваной был не сравним ни с какой другой
схваткой по величайшему напряжению и ярости. Народная мудрость



'
гласит, что океан похож только на океан, а небо похоже только на небо.
Эти стихии невозможно описать, используя иные сравнения. Также и
битва между Рамой и Раваной не имела себе равных. Она длилась ровно
восемнадцать дней. Рама не испытывал ни малейшей усталости от сра-
жения; для него это была только игра, простая забава! До конца четыр-
надцатилетнего срока изгнания оставалось еще несколько дней, и по-
этому Рама мог позволить себе продлить удовольствие игры в войну.

Если Рама определил срок "финала", мог ли Равана отложить его и из-
менить решение Рамы? Время, отпущенное Раване, близилось к концу, и
силы природы, словно сговорясь, являли дурные знамения: завывали
собаки, скулили лисы, пронзительно кричали ослы. Голоса всех зверей и
птиц слились в сплошной заунывный стон и плач. Огненный град сы-
пался с неба, и повсюду, внезапно вспыхивая, плясали языки пламени.
Гулко и тяжко билось сердце царицы Мандодари. Из глаз идолов, стоя-
щих в домах и храмовых покоях Ланки, ручьями струились слезы. По
горам и долинам проносились разрушительные ураганы и смерчи. Боги,
пристально следящие за этими предвестниками беды, поняли, что наста-
ло время гибели ракшасов; собравшись в небесах над полем битвы, они
жаждали стать свидетелями торжества Справедливости и возгласами
"Джей! Джей!" приветствовали грядущую победу.

Одним выстрелом Рама выпустил из своего лука тридцать одну
стрелу. Они впились в тело Раваны, как разъяренные кобры. Одна из
стрел пронзила "чашу с нектаром", таившуюся за пупком Раваны,
остальные снесли с плеч все его руки и головы. Упавшие на землю части
тела Раваны шевелились и подпрыгивали, извиваясь и дергаясь, словно в
кошмарном танце, но вскоре замерли, недвижимые. Равана покинул
свою земную оболочку и вознесся на небеса. Стоял четырнадцатый день
новолуния месяца Чайтра.

В тот же миг с небес грянула барабанная дробь. Сияющий великоле-
пием дух Раваны слился с Рамой. Ванары застыли, пораженные невидан-
ным зрелищем. Они были восхищены доблестью и героизмом Рамы в
битве с Раваной, длившейся восемнадцать дней. В один голос обезьяны
воскликнули: "Слава Раме! Слава Раме!" Услышав о смерти Раваны, ца-
рица Мандодари без чувств упала на землю. Когда сознание вернулось к
ней, она устремилась туда, где лежало мертвое тело Раваны и громко
зарыдала. Убитая горем, она оплакивала трагическую судьбу, настиг-
шую ее господина. Она бережно собрала головы Раваны и с благогове-
нием и нежностью принялась восхвалять его былые подвиги. Она вскри-
чала: "О мой повелитель! Ты завоевал и подчинил своей воле все творе-
ние! Владыки восьми сторон света падали к твоим ногам, моля о защите!
И что принесла тебе эта слава? Какова награда за суровый аскетизм и
отречение, которым предавался ты долгие годы? Тебе выпала эта ужас-
ная доля, несмотря на завоеванное тобою могущество. Стоило тебе от-

вернуться от Рамы, и удар обрушился на тебя! Ты не смог победить низ-
менный зов плоти; тот, кто становится рабом вожделения, не может из-
бежать жестокого наказания, будь он так же всесилен, как сам бог Смер-
ти, Кала. Ослепленный похотью, ты сам навлек на себя этот страшный
конец. Непреодолимая страсть привела к тому, что ты пренебрег волей
Рамы, и сам стал виновником несчастья, погубившего тебя! Равана! Ра-
ма воплотился на земле, чтобы пламенем своего гнева испепелить
джунгли, кишащие демонической злобой ракшасов. Как много раз пыта-
лась я внушить тебе эту истину! Но неумолимый рок сделал тебя глухим
к моим советам. Я говорила тебе, что Он - не такой человек, как все. Ты
упрямо полагался на свою физическую мощь, на свой острый ум, на
свои несметные сокровища и на миллионы ракшасов, послушных твоей
воле. Не умоляла ли я, обнимая твои ноги, подчиниться Раме, Океану
Милосердия и спасти свое царство от уничтожения? Ты с гневом отвер-
гал мои мольбы. Ты все больше погрязал в пороке, причиняя вред дру-
гим, и это было то единственное, что доставляло тебе удовольствие. Ты
не заботился о благе своих подданных. Тобой завладели греховные по-
мыслы, и ты претворял их в нечестивые деяния! Несмотря на это. Рама
удостоил тебя благословения, и твой дух слился с Ним! Какое великое
милосердие Он проявил! Ты погиб от Его руки, а лишь немногие заслу-
жили это счастье! Но ведь Рама пришел в этот мир специально для того,
чтобы уничтожить тебя! Но прямая дорога к истреблению ракшасов бы-
ла вымощена самим их владыкой! Это ли величайшее достижение, кото-
рое обессмертит твое имя? Это ли высочайшее проявление твоей мощи и
способности к защите? Это ли есть конечная цель, к которой ты стре-
мился, предаваясь самоотречению? Рама! Ты ведь совершил это, чтобы
доказать, что никому не избежать последствий своих поступков? Ты
явил миру высочайший пример действия этого вечного закона. Бедст-
вие, которое навлек на себя Равана, должно послужить нам всем вели-
ким уроком." Царица долго и безутешно рыдала над мертвым телом
своего господина.

Наделенная мудростью, Мандодари осознала, что Рама - Сам Па-
рабрахман, Вселенский Сверхдух, Абсолют. Боги, глядящие на нее с не-
бесных высот, возликовали, видя, что в столь тяжкую минуту царица не
утратила ясности мысли и чувства истины. Вибхишана тоже был тронут
жалобными и горькими словами Мандодари. Он понимал, насколько
верны ее мысли и чувства. Рама и Лакшмана подошли к Вибхишане,
чтобы утешить и успокоить его. Они сказали ему, что пришла пора при-
ступать к погребальным обрядам по случаю гибели брата. Подчиняясь
приказу, Вибхишана сотворил ритуал, предписанный Ведами после
смерти близкого родственника, в надлежащем месте и строго соблюдая
детали церемонии. Мандодари и другие женщины приступили к омове-
нию тела водой, освященной мантрами и кунжутным орехом. Обряд
кремации, возглавляемый Вибхишаной, был проведен безупречно, в

строгом соответствии с правилами. Ничто не нарушило и не осквернило

торжественного хода церемонии. Рама ни на шаг не отходил от Вибхи-
шаны, поддерживая его дух и облегчая горе. Он сказал, что Равана был
убит в тот момент, когда сбылись зловещие пророчества, нависшие над
ним под тяжестью его собственных грехов, и поэтому нет причин опла-
кивать его смерть. ?

Рама призвал к себе Лакшману, Сугриву, Джамбавантху, Ангаду и
попросил их проследовать в столицу Ланки вместе с Налой, Нилой и
другими вождями для проведения церемонии коронации Вибхишаны.
Он велел им отправляться немедленно, так как до истечения срока из-
гнания, назначенного отцом, остался лишь один день. Но Вибхишана
протестующе воззвал к Раме: "Зачем мне нужно это царство? Прошу те-
бя, удостой меня вечного пребывания у Твоих Лотосных Стоп," - умолял
он. "С этого дня Ланка принадлежит тебе; пусть она станет для тебя час-
тью Айодхьи,"- продолжал настаивать на своем Вибхишана. Но Рама не
согласился с ним. Он напомнил Вибхишане о законах и принципах
управления державой и объявил, что его решение непоколебимо. Тогда
Вибхишана взмолился, чтобы сам Рама благословил обряд и своими
руками вручил ему царство. Но Рама ответил: "Это невозможно. Я сле-
довал воле отца, выполняя данный ему обет, тринадцать лет, одиннад-
цать месяцев и двадцать девять дней. Могу ли я нарушить его в самый
последний день? Как он того пожелал, я нахожусь в изгнании, а это зна-
чит, что я не имею права войти в ворота города или любого другого
мирского поселения. И тебе известно это правило." Сказав это, Рама
благословил Вибхишану и велел Лакшмане отправляться в столицу,
чтобы утвердить на троне Ланки нового правителя. Склонив голову в
знак повиновения приказу, Лакшмана, Сугрива, Ангада, Нала, Нила и
другие вожди пустились в путь и вскоре достигли царского дворца. Они

водрузили корону на голову Вибхишаны и начертали на его лбу особый
знак, символизирующий право властвовать. Вибхишана опустился на
колени перед сборищем ванаров и, памятуя об их дружеской поддержке и
помощи, обещал им достичь истинной цели своей жизни, следуя их при-
меру и черпая силы в их доброте и участии. "Я буду править этой землей
от имени Рамы; я не считаю ее своей. Я уже посвятил всего себя Раме."

Он глубоко страдал, вспоминая о жестокости и беспощадности Раваны и
его сыновей к воинству ванаров; но он утешал себя мыслью, что все, что
случилось, было лишь игрой Высшей Воли - Рамы. Вскоре вся процессия
вернулась к Раме и смиренно простерлась у Его ног.

Рама подозвал Ханумана и сказал ему: "О Хануман, Несравненный
герой! Ступай на Ланку и исполни еще одно мое поручение: расскажи
Сите обо всем, что случилось, и принеси мне подробные вести о ее само-
чувствии." Выслушав приказ, Хануман немедленно отправился в столи-
цу Ланки и, найдя Ситу в Ашоковой роще, упал к ее святым стопам. Она
тотчас же спросила: "Как Рама? Как Лакшмана? Невредимы ли они и их

обезьянье воинство? Скажи мне, счастлив ли и здоров ли Рама - Океан
Милосердия?" Хануман отвечал, почтительно сложив руки и склонив
голову: "Рама здоров и поистине счастлив. Он убил Равану и назначил
Вибхишану постоянным правителем этой земли." Сита была рада услы-
шать весть о победе Рамы и крушении Раваны; ее лицо просияло от
счастья; ее сердце затрепетало от восторга, и из глаз брызнули слезы.
Она сказала: "О Сильнейший из ванаров! Как отблагодарить мне тебя за
то, что ты принес лучшую из вестей? Что может быть драгоценнее тех
утешительных слов, которые ты только что произнес?" Хануман отве-
тил: "Мать! Блаженство, которое ты излучаешь, прекрасный цветок
твоей радости - вот те бесценные дары, которые не сравнятся с сокро-
вищами трех миров. Разве мог я мечтать о большем? Можно ли желать
лучшей награды, чем стать свидетелем победы Рамы, увидеть счастли-
вые лица обоих братьев?" С этими словами он вновь простерся у ног Си-
ты. Она сказала: "О Достойнейший среди ванаров! Все эти десять меся-
цев я страдала от боли разлуки с Рамой и не слышала и не знала, что
происходит во внешнем мире. Я не ведаю, какой нынче день недели, ка-
кая половина месяца - темная или светлая, и какой по счету день насту-
пил! Каков бы ни был этот день, он принес мне самую благую и долго-
жданную весть; поэтому я нарекаю его Днем Мангалы, что означает
день, несущий Мангалу, то есть благодать и веселье. Пусть этот день
станет священным, и пусть тебя, достойного хвалы в любой из дней,
особо почитают в этот день как Вестника Победы." (То был четверг, но
Сита не знала об этом). Хануман упал к ногам Ситы и замер, сложив
руки в благоговении.

Тогда Сита взмолилась: "О Хануман! Подари мне счастье встречи с
Воплощением Красоты и Милосердия, с моим Господином, Рамой. Ведь
ты не забыл, что вся эта война, погубившая столько жизней, вспыхнула
ради моего спасения, ради того, чтобы вернуть меня к моему Повелите-
лю? Прошу, забери меня отсюда поскорее, чтобы я могла припасть к
Лотосным Стопам Рамы," - жалобно молила Сита голосом, полным
тоски и муки. Хануман был не в силах видеть ее страдающей, поэтому
он взмыл в небо и одним прыжком очутился рядом с Рамой. Он расска-
зал ему обо всем, что произошло в Ашоковой роще. Рама повелел Анга-
де и Вибхишане возглавить процессию на Ланку, чтобы со всеми поче-
стями доставить к Нему Ситу. Верные слуги Рамы отправились в Ашо-
кавану, где так долго томилась в плену Джанаки. Вибхишана распоря-
дился, чтобы Сита совершила омовения, облачилась в роскошные шел-
ковые одежды и украсила себя драгоценностями. Но Сита отвергла его
предложение. Она возразила: "Рама - моя самая драгоценная жемчужи-
на; я не нуждаюсь в иных украшениях. Увидеть Его - то очистительное
омовение, которое доставит мне наивысшую радость. Смиренный по-
клон у Его Ног для меня ценнее, чем дорогие шелка. Я не желаю прика-
саться к тому, что находилось во владении Раваны." Вибхишана был

потрясен глубиною ее чувства. Он велел служанкам с почтением выпол-
нять все желания Ситы, и они ответили ему, что единственное, чего
жаждет Сита - это Даршан своего Господина.

Вскоре слуги принесли паланкин, куда усадили Ситу. Ванары несли
его на своих плечах. Скачущие от восторга воины-обезьяны и женщины-
ракшаси, оставшиеся в живых, столпились вдоль улиц города, привет-
ствуя Ситу. Они вставали на цыпочки, подпрыгивали и вытягивали шеи,
стараясь придвинуться поближе, чтобы яснее увидеть ее. Но Сита не по-
ворачивала головы и не глядела по сторонам; она склонила голову, це-
ликом отдавшись одной-единственной мысли - о Раме. Когда паланкин
был недалеко от лагеря ванаров, Сита сошла на землю, ибо чувствовала,
что должна приблизиться к Господину сама, тихой и смиренной по-
ступью. Медленно двинулась она к Раме, и, когда между ними осталось
лишь несколько шагов, стоящие по обе стороны ее пути ванары пали к ее
ногам, восклицая: "Джей, джей Сита Рам!" Она была уже совсем рядом
с Ним, но в этот момент Рама внезапно объявил, что не может принять
ее прежде, чем она пройдет Испытание Огнем!

При этих словах Рамы воцарилась мертвая тишина. Ванары остолбе-
нели от отчаяния, но, не смея возражать Господину, угрюмо разбрелись
в разные стороны, чтобы собрать сухие поленья и прутья - топливо, не-
обходимое для поддержания огня во время Огненного Ритуала. Тем са-
мым ванарам, которые с легкостью несли на своих плечах скалы и горы,
как до начала войны, так и во время сражения, тяжким грузом казались
теперь сухие прутья, ибо сердца их отяжелели от мысли, что Сите пред-
стоит пройти через новую пытку! Конечно, Рама знал, что честь Ситы не
может быть запятнана, что она - само воплощение добродетели. О том,
что испытание огнем необходимо лишь для того, чтобы весь мир убе-
дился в чистоте Ситы, знали и Вибхишана, и Ангада, и Сугрива. Скры-
тый же смысл обряда состоял в том, что Шакти, которой на самом деле
являлась Сита, заключалась и хранилась в Огне со времени ее ухода из
джунглей Дандака. Сита, томящаяся на Ланке, была всего лишь телом;

Шакти, или Животворная Сущность, пребывала в Огне, оберегаемая
самим Огнем. Теперь Сите предстояло пройти через Огненный Ритуал,
чтобы восстать из пламени истинной Ситой - воплощенной Шакти.

Сита с радостью ожидала начала Обряда, который объявит всему
миру о ее чистоте и незапятнанной чести. Она была счастлива, наблю-
дая, как разгорается пламя костра. Лакшмана, однако, не мог переси-
лить свою скорбь, ибо ему самому было поручено возглавлять церемо-
нию. Сита ласково утешала и вразумляла его: "Лакшмана! В день моей
свадьбы брамины разожгли Огонь, чтобы освятить церемонию. Сегодня
Огонь даст мне второе рождение и вновь освятит мое бракосочетание с
Господином, Рамой. Следи за тем, чтобы огонь пылал ярче - это будет
то лучшее, что требуется от тебя." Лакшмана, чье сердце так долго то-


милось состраданием к горю Ситы во время разлуки и сочувствием ее
желанию вновь оказаться рядом с Рамой, не мог сдержать слез. Он был
растроган ее приверженностью истине, ее стремлением к справедли-
вости, ее мудрой оценкой ситуации. Он молча плакал, в благоговении
сложив руки и опустив голову. У него не было слов, чтобы выразить
свои чувства. Не сводя глаз с Рамы, он возводил костер, складывая ветку
на ветку; он зажег огонь, и вверх взметнулись языки пламени. Сита ли-
ковала, увидев, как ярко вспыхнул костер. В ее душе не было и следа
страха. Она подошла совсем близко к огню и произнесла: "О Прини-
мающий святые дары! Ни мыслью, ни словом, ни действием я ни на шаг
не отступала от верности Раме, моему Повелителю. О Великий Очисти-
тель! Ты обитаешь в сердце каждого живого существа. Стань для меня
таким же прохладным и освежающим, как сандаловая паста!" Она скло-
нилась перед Рамой и вступила в Огонь. Как Бог Океана Молока поро-
дил Лакшми и подвел ее к стопам Бога Вишну, так Бог Огня Агни явил-
ся в образе брамина и, держа за руку истинную Ситу, преподнес ее как
дар, подведя к стопам Рамы. Стоя по левую руку Рамы, она сияла, как
золотая лилия рядом с распустившимся голубым лотосом. Сборище бо-
гов, сверху следящее за Ритуалом, выразило свой восторг, затрубив в
небесные трубы и забив в барабаны.

Вибхишана поспешил в город и вернулся назад в летающей колесни-
це Пушпака с одеждами и драгоценностями, достойными богов. Он по-
ложил их к ногам Рамы. Рама попросил Вибхишану подняться на колес-
нице высоко в небо и осыпать народ, живущий на этой земле, дождем
ценных даров. Вибхишана сделал так, как было приказано. Ванары жад-
но хватали все, что попадало им под руку. Им казалось, что драгоцен-
ные рубины - это красные сладкие фрукты; пробуя их на зуб и обнару-
живая, что это всего лишь камни, они с отвращением отбрасывали их
прочь. Рама и Сита веселились от души и добродушно смеялись. Обе-
зьяны и медведи нацепили на себя роскошные одежды, которые им уда-
лось поймать, и, полные признательности, спешили показаться Раме.
Облаченные в яркие разноцветные платья, они плясали в экстазе вокруг
Рамы и Ситы. Рама, высоко оценивший их самоотверженную помощь,
приветливо обратился к ним: "О ванары! Благодаря вашей доблести и
отваге я смог одолеть Равану и возвести на престол Ланки Вибхишану.
Теперь вы все можете возвращаться домой. Я навсегда останусь с вами.
Отныне вам нечего бояться." Одним движением руки, полным милосер-
дия, Рама успокоил их сердца. Он обещал им вечную защиту, заверив их,
что у них не будет больше причин для тревоги и никакая беда не коснет-
ся их. Ванары были полны благодарности Раме за Его любовь, из-
лившуюся на них так щедро; в их умах воцарились покой и безмятеж-
ность; они стояли перед Ним, смиренно сложив руки на груди.
"Господин! - говорили они, - Твои слова созвучны Твоему могуществу;

они смущают и зачаровывают нас. Мы лишь слабые безвольные созда-



ния; Ты - наш Хранитель и Защитник. Ты правишь тремя мирами. Смеет
ли муха объявить, что помогла орлу? Может ли крошечный светильник
затмить свет Солнца?" Ванары упали к ногам Рамы, и из их глаз хлынули
слезы.

Обезьяны и медведи знали, что должны подчиняться приказу Рамы,
как бы ни велико было их желание никогда не расставаться с Ним. Они
пустились в обратный путь, печальные и счастливые одновременно, ле-
лея в сердцах образ Рамы и обращая к Нему благодарственные молитвы
за Его щедрые благословения. Нала, Сугрива, Хануман, Вибхишана и
другие вожди не смели давать волю своим чувствам. Они стояли молча,
не сводя взоров с лица Рамы, стараясь не поддаваться отчаянию. Оценив
глубину их любви и привязанности. Рама усадил их рядом с собою в ле-
тающую колесницу Пушпака, ждущую его, чтобы тронуться в путь.



Глава 29

Счастливая Айодхья

Пушпака взмыла в небо и развернулась в сторону севера. Когда ко-
лесница поднялась в воздух, на земле началась великая кутерьма; толпы
ванаров разразились громоподобным "Джей - слава Раме! Слава Сите!
Слава Раме и Лакшмане!" Внутри колесницы был воздвигнут высокий
трон, украшенный искусной резьбой. На него сели Рама и Сита. Мча-
щаяся в поднебесье Пушпака казалась снизу окутавшей вершину пика
Шумеру синей тучей, озаренной вспышкой молнии. Когда они пролета-
ли над полем минувшей битвы, Рама сказал Сите: "Здесь Лакшмана,
сражаясь с Меганадой, одержал верх и убил его." Он показывал ей дру-
гие места на земле, отмеченные знаками великих побед и подвигов. Сита
увидела мост через океан, возведенный ванарами; Рама описывал ей ве-
ликий героизм, преданность и веру, проявленные обезьяньим воинством.
Вскоре воздушная колесница достигла джунглей Дандака. Рама попро-
сил возничего приземлиться у святых обителей Агастьи и других мудре-
цов. Вместе с Ситой, Лакшманой, Вибхишаной и вождями ванаров Он
посетил святых старцев, чтобы выразить им свое почтение. Попрощав-
шись с ними, Рама вновь взошел на колесницу, велев возничему спус-
титься на землю у горы Читракута. Простершись в смиренном поклоне
перед мудрецами, обитающими там. Он вновь взмыл ввысь и показал
Сите промелькнувший внизу город Кишкиндху. Хотя Пушпака неслась с
огромной скоростью, Рама успел привлечь внимание Ситы к священным
рекам - Ямуне и Ганге. Сита послала мысленный поклон божественным
потокам; через несколько мгновений они увидели знаменитый, втройне
священный Прайяг - место слияния Ямуны с Гангой. Их взгляду на миг
открылась даже прекрасная Айодхья, мелькнувшая вдалеке.

Предводитель племени Нишадов Гуха, страстно мечтавший о воз-
вращении Рамы, а также его брат и супруга, заметили летящую в небе
колесницу; в тот же миг, в знак смиренной признательности, они рас-
простерлись на земле. И - о чудо! Пушпака приземлилась именно в этом
месте! Гуха бросился вперед и упал в ноги Раме. Потоки слез струились
из его глаз. Он не мог сдержать своего восторга: в порыве экстаза, рву-
щегося из сердца, он вскочил и прижал Раму к груди! Сита, Рама и Лак-
шмана осыпали благословениями вождя Нишады. Затем все трое со-
вершили омовение в священной реке и попросили Гуху подготовить па-
ром для переправы через Гангу. Пушпака, божественная небесная ко-
лесница, принадлежавшая Кубере до того, как Равана присвоил ее, была
отправлена назад к своему законному владельцу.

Шел последний день изгнания, который Сите, Раме и Лакшмане
предстояло провести вне пределов городов. Поэтому Рама поручил Ха-
нуману принять обличье брамина и отправиться в Айодхью. Хануман

немедленно исчез. Тем временем Рама, Сита, Лакшмана и все те, кто со-
провождал их в пути, двинулись к обители Бхарадваджи и с радостью
приняли его благодарность и гостеприимство. Хануман нашел жителей
города худыми и истощенными, унылыми и павшими духом. Они мори-
ли себя голодом, ибо утратили вкус к пище с тех пор, как Рама покинул
Айодхью. По всему городу разносились горестные стоны и рыдания.
Никто не мог выйти из дому, чтобы помочь соседу и ближнему и под-
бодрить его, так как все были настолько слабы, что не имели ни жела-
ния, ни возможности помогать и подбадривать друг друга. Но лучи на-
дежды уже озарили столицу - они исходили от Ханумана, несущего доб-
рую весть. Бхарата ощутил благоприятные знаки счастливого события:

у него подергивалось правое веко и дрожала правая рука. Он предвку-
шал долгожданный миг - получение известия о прибытии Рамы в Айод-
хью. Он горевал, что должен пройти еще один долгий день, прежде чем
завершится срок изгнания, и беспокоился о том, что Рама до сих пор не
послал гонца с вестями о своем местопребывании. Он твердил сам себе о
том, какая счастливая судьба выпала Лакшмане - все четырнадцать лет
находиться рядом с Рамой, в постоянном служении Его Лотосным Сто-
пам. "Мой Господин оставил меня в этом городе, потому что я жалкий
лицемер. Мой Господин - Сама мягкость и нежность. Он добрый и близ-
кий друг всем поверженным и угнетенным. Он - само сострадание. Он
непременно должен прийти завтра," - так утешал себя Бхарата.

Внезапно он заметил приближающегося к нему брамина - то был Ха-
нуман, несущий благую весть. У Ханумана сжалось сердце, когда он
увидел Бхарату. Его тело исхудало и истощилось, превратившись в кожу
и кости. Он был измучен тревогой. Его волосы были всклокочены и спу-
таны. Его глаза превратились в неиссякаемые озера слез. Он безостано-
вочно повторял имя Рамы. Хануман затрепетал от восторга при виде
этой самоотверженной души. От экстаза, охватившего его, шерсть на его
теле встала дыбом! Его мысли, обгоняя друг друга, помчались в разных
направлениях. Однако он вспомнил о своей миссии и выпалил драго-
ценную новость, которую, как волшебный бальзам, жаждали принять
уши Бхараты. "Бхарата! Тот, с кем ты был разлучен. Тот, без кого ты
тосковал дни и ночи, отказываясь от еды и питья, Тот, чьи достоинства
и могущество ты воспевал и превозносил все эти годы, Тот, кто защи-
щает богов и святых мудрецов, заботясь об их безопасности, Тот, кто
несет правду и справедливость всем трем мирам - Он, Рама, одержал
победу над врагом, и во славу Его боги поют хвалебную Песнь."

Как человек, страдающий от мучительной жажды, испытывает ра-
дость и облегчение при виде воды, так душа Бхараты наполнилась счас-
тьем, когда он услышал слова Ханумана. Он не мог поверить, что наяву
слышит эти слова и воочию видит существо, произносящее их. Но он
сумел убедить себя в реальности происходящего. "Это не может быть
поосто иллюзией! Но кто же этот человек, принесший добрые вести?"

"Откуда ты пришел?" - вслух спросил он незнакомца, обнимая его с бла-
годарностью. Хануман ответил: "О Бхарата! Я Хануман, сын Вайю, бога
Ветра. Ты, похоже, забыл меня. Я тот самый ванара, который нес гору
Сандживи и упал с неба на землю к твоим ногам. Я раб Лотосных Стоп
Рамы."

Услышав этот ответ, Бхарата почтительно поднялся, испытывая ог-
ромную радость и облегчение. С уважением склонив голову, он сказал:

"О вождь ванаров! Ты рассеял мою скорбь! Один взгляд на тебя вселил
покой в мое сердце. О! Как я счастлив! Я увидел сегодня посланца Ра-
мы!" Он еще долгое время изливал словами нахлынувшие чувства.
"Надеюсь, мой Рама бодр и счастлив? Как чувствует себя моя госпожа,
Сита? Хануман! Как выразить тебе мою признательность? Что дам я
тебе взамен? Каким сокровищем, равным по драгоценности, смогу я от-
благодарить тебя? Я навеки останусь перед тобою в неоплатном долгу; я
не представляю, как и чем оплатить этот долг! Где же сейчас Рама? В
каком месте он остановился? Расскажи мне о его подвигах, которые
увенчались победой," - умолял Бхарата с нескрываемым нетерпением.
Хануман был потрясен преданностью и глубиной самоотречения Бхара-
ты. Он упал к его ногам, выражая свое восхищение. Он сказал: "Бхарата!
В настоящее время Рама уже совсем недалеко от Айодхьи. Ты скоро
увидишь Его. Деяния и подвиги Рамы невыразимо прекрасны! Ты зна-
ешь это. Рама же постоянно вспоминал о тебе. Его собственными устами
- устами Владыки трех миров - было сказано, что в целом свете нет бра-
та, равного тебе по чистоте сердца, остроте ума и наделенного столь
высокими добродетелями! Можно ли отрицать Его слова?"

Бхарата пришел в восторг, услышав признание Ханумана. "Это
правда, что Рама так говорил обо мне? О! Какой я счастливец!" - вос-
кликнул он и нежно обнял Ханумана. Хануман объявил, что не может
медлить долее с возвращением к Раме. Он попрощался с Бхаратой и,
мигом оказавшись у ног Рамы, поведал Ему обо всем, что видел и слы-
шал.

Бхарата немедленно занялся приготовлениями; не было такого
мгновения, когда обе его ноги одновременно касались земли! Целиком
отдавшись заботам, он весь был - движение. Он примчался в Айодхью из
Нандиграмы и поспешил к наставнику, Васиштхе. Выразив мудрецу свое
почтение, он сообщил ему о скором прибытии Рамы. Затем он бросился
в покои цариц и объявил трем Матерям, что Рама, Сита и Лакшмана
возвращаются в столицу. Каушалья, Сумитра и Кайкейи тут же вскочи-
ли со своих мест; их захлестнула волна радости. Бхарата распорядился,
чтобы по всему городу послали гонцов - глашатаев доброй вести. И эта
весть разлетелась со скоростью молнии, коснувшись ушей всех жителей
Айодхьи. Дети, старцы, мужчины и женщины бежали в разные стороны,
во весь голос крича о долгожданном событии.

Бхарата собрал мудрецов, ученых, наставников, старейшин, а также
четыре рода царского воинства и в сопровождении Шатругны, трех ца-
риц и министров во главе с Сумантрой выступил навстречу Раме. В эту
минуту Рама, приближаясь к Айодхье, рассказывал ванарам и Вибхиша-
не о небывалой красоте города. Он говорил: "О Сугрива, Ангада,
Вибхишана! Айодхья - священный город! Это прекраснейший из горо-
дов!" В разгаре его оживленной и страстной речи, превозносящей вели-
колепие Айодхьи, на дороге появился Бхарата в окружении цариц и
Шатругны, а за ними - огромная процессия, которую замыкало марши-
рующее в боевом порядке воинство! Как Океан в приливе радости
вздымает волны навстречу осенней луне, так жители Айодхьи испустили
единый счастливый вздох при виде Рамачандры, Рамы-Луны. Волны
людского ликования вздымались до небес. Охваченные экстазом востор-
га, матери прижали Раму к груди и забыли обо всем на свете, окунув-
шись в океан счастья. Сита, Рама и Лакшмана упали к ногам матерей -
радость всех шестерых не знала границ. Рама обнял Бхарату; огорчен-
ный его изможденным видом, он с любовью приласкал и утешил брата.
Он всенародно объявил, как высоко ценит стойкость и преданность
Бхараты, превознося его искреннюю любовь к людям. Сита, Рама и
Лакшмана простерлись ниц перед мудрецами - Васиштхой, Джабали,
Вамадевой и другими святыми, кого встречали на пути. Даже самые су-
ровые из аскетов не смогли сдержать слез радости воссоединения с Ра-
мой.

Пандиты - знатоки Вед хором вознесли голоса к небу, призывая бла-
гословения традиционными гимнами: "Да сопутствует тебе победа мно-
гие сотни лет! Здравствуй и процветай многие сотни лет!" Бхарата и
Шатругна распластались на земле у ног Рамы в знак смиренного покло-
нения. Хотя Рама настойчиво просил их подняться, они не могли заста-
вить себя оторваться от Его Лотосных Стоп. Раме и Лакшмане
пришлось применить дружеское усилие, чтобы поставить их на ноги. С
пылкой любовью бросились братья в объятия друг друга, проливая сле-
зы счастья и облегчения при виде родных лиц. От восторга, перепол-
нявшего их души, красота принцев расцвела с редчайшим великолепием.
Они сияли как воплощения физического совершенства и очарования.
Печаль разлуки уступила место радости соединения. Все четверо погру-
зились в океан блаженства.

По случаю великого праздника Сугрива, Пала, Нила, Ангада и Ха-
нуман сменили обличья, придав себе праздничный вид. Горожане изум-
лялись и ликовали при виде столь ослепительной свиты Рамы. Они пре-
возносили Бхарату, мужественно прошедшего многолетнюю школу су-
рового аскетизма, давшую богатые плоды: совершенство его добродете-
ли. Рама был восхищен верой и преданностью жителей столицы. Он по-
дозвал всех ванаров и Вибхишану, чтобы представить их братьям и свя-


тым наставникам. Когда он подвел своих спутников к царицам, прого-
ворив "Это мои матери", ванары упали к ногам троих женщин со слова-
ми: "О, какая редкая удача выпала нам! Мы видим матерей, породивших
Самого Бога! Поистине вы достойны высочайшего поклонения. Мы ми-
лостиво просим вашего благословения."

Каушалья ответила им: "О ванары! Вы так же дороги мне, как мой
собственный сын Рама. Пусть Рама никогда не забудет вас. Навеки пре-
будьте под его защитой." После этого, весело и оживленно переговари-
ваясь, все взошли на приготовленные для них колесницы и двинулись к
городу.

Перед каждым домом стояли золотые кувшины, наполненные, со-
гласно традиции, окрашенной водой. Вдоль крыш домов и улиц разве-
вались яркие флажки. Лица людей, еще день назад блеклые и поникшие
от печали, как лотосы в холодном свете луны, теперь, когда Рама снова
был с ними, расцвели красотой и свежестью, как лотосы на утренней
заре. Они сияли, излучая притягательную прелесть! Небеса откликались
звонким эхом на радостные и победные возгласы. Колесница, несущая
Раму, въехала в Айодхью. Толпы людей взорвались криками восторга и
торжества. Ритуальные светильники в руках преданных, которыми они
размахивали, когда Рама проезжал мимо, блистали как звезды, и каза-
лось, что сам небосвод со светилами упал на землю. Улицы были омыты
душистой розовой водой.

Из окон и галерей на движущуюся по городу колесницу Рамы сыпал-
ся дождь цветов. Экстаз, овладевший горожанами, перешел все границы.
Тысячи людей, наводнявших улицы, черпали великую радость в долго-
жданном зрелище: Рама и Сита, сидящие рядом, а вместе с ними - три
брата и три матери! Люди поздравляли друг друга, что им посчастливи-
лось дожить до этого сладостного мига и благодарили судьбу за бесцен-
ный дар. Когда колесницы достигли ворот дворца, женщины и мужчины
- служители внутренних покоев, вышли навстречу, чтобы совершить
традиционные ритуалы приветствия и омовения ног.



Глава 30

Коронация

Как только Рама переступил порог дворца, Васиштха, царский на-
ставник, объявил дату Коронации Рамы как Владыки престола Айодхьи.
Он подробно объяснил, каковы причины, побудившие его выбрать
именно этот день как наиболее благоприятный для величайшего собы-
тия. Для участия в церемонии, предписанной Ведами, были приглашены
все пандиты и придворные жрецы. Они одобрили решение Васиштхи,
провозгласив в один голос, что "коронация, проведенная в строгом со-
ответствии Слову Вед, обеспечит мир и процветание всему челове-
честву."

Васиштха призвал Сумантру и обратился к нему с просьбой:

"Распорядись, чтобы все четыре рода царской армии - пехота, конница,
боевые слоны и колесницы - собрались у стен Айодхьи и были готовы
проследовать в город в день Коронации." Сумантра пришел в восторг от
этого поручения. Благодаря его стараниям, все четырехфланговое вой-
ско было собрано в надлежащем порядке. Богато украшенные слоны,
лошади и колесницы стройными рядами подступили к столице и остано-
вились за воротами города. Облаченные в праздничное обмундирова-
ние, всадники и пешие воины стояли не шелохнувшись, готовые по пер-
вому зову прошествовать в город. Во все стороны разослали гонцов с
заданием доставить в Айодхью все необходимые для ритуальных обря-
дов атрибуты. Столица кипела от радостного предвкушения. Жители,
соревнуясь друг с другом, превзошли самих себя в красоте убранства
домов и улиц. Людям не хватало глаз, чтобы вобрать великолепие
праздничной Айодхьи.

Рама проявлял особое внимание к своим спутникам, сопровождав-
шим его до Айодхьи - к Вибхишане, Сугриве, Нале, Ниле и другим вана-
рам. Он приказал предоставить им удобные жилища и следить за их
нуждами с неусыпной заботой. Дворцовые слуги бросились выполнять
поручение Рамы и сделали все возможное для полного благополучия
почетных гостей. Рама послал за Бхаратой и собственными руками рас-
чесал его спутанные волосы, к которым Бхарата, следуя законам аске-
тов, не притрагивался долгие годы. Трое братьев присутствовали при
омовении Бхараты, обливая его освященной водой из кувшинов. Затем
Рама получил согласие Васиштхи расчесать спутанные пряди своих соб-
ственных волос и совершить омовение согласно ритуалу. В это время
царицы-матери участвовали в омовении Ситы. Они осторожно распута-
ли и уложили ее длинные волосы, помогли ей облачиться в желтые шел-
ковые одежды и надели на нее драгоценные украшения. Царевна Мит-
хилы сияла как Богиня Лакшми. Сита направилась в зал, где находился
Рама и заняла место по левую руку от своего Господина.

Трое матерей испытывали высшее блаженство, глядя на сидящих ря-
дом Раму и Ситу. Они думали: "Не этот ли день самый счастливый в на-
шей жизни? Сегодня мы поняли, что наша жизнь прожита не напрасно.
Сегодня сбылось наше сокровенное желание. Сегодня наши глаза упи-
ваются зрелищем, которое жаждали увидеть всю жизнь." Они потеряли
ощущение собственного тела и окружающей действительности и, любу-
ясь Рамой и Ситой, видели в них Бога Нараяну и Его Божественную су-
пругу, Лакшми. Волна чувств захлестнула сердце великого мудреца Ва-
сиштхи, когда он увидел сияющий великолепием Лик Рамы. Его охватил
безграничный восторг при виде божественного света, исходящего от Его
облика. "Сегодня я достиг цели, к которой шел столь долгим путем", -
так думал Васиштха и, сосредоточившись на этой высшей радости, по-
грузился в молчание блаженства. Через некоторое время он окликнул
слуг и велел им внести Великий Трон и установить его в Зале для Коро-
нации. Это был Трон, украшенный редчайшим самоцветом, который
сиял словно солнце, испуская ослепительный блеск.

Рама простерся ниц перед Васиштхой и другими мудрецами и упал к
ногам матерей. Потом он склонился перед всем собранием старейшин и
почтенных граждан, а после этого взошел на Трон. Следом за ним села
на Трон Сита. Присутствующие в зале возликовали, увидев эту картину,
полную величия и славы. Сердца лицезреющих ее риши, пандитов, мини-
стров, преданных спутников Рамы и почетных жителей города наполни-
лись радостью и благодарностью. Брамины хором запели ведийские
гимны, предписанные по случаю великого события. Народ разразился
приветственным "Джей, джей!" - таким громким и частым, что небо со-
дрогнулось от страха упасть на землю. Стоял седьмой день убывающей
луны месяца Вайшакх. С разрешения всего собрания и согласно воле
браминов Васиштха сделал надрез вокруг брови Рамы - знак и атрибут
царской власти.

Каушалья, царица-мать, не могла оторвать взора от Рамы. Она чув-
ствовала себя несказанно счастливой. А как описать радость братьев -
Лакшманы, Бхараты и Шатругны! Ее невозможно выразить словами.
Как преданные слуги Рамы, стояли они позади Трона, держа над голо-
вой своего Господина белый балдахин и обмахивая Раму опахалами.
Воистину, этот момент наивысшей радости был достойной наградой за
долгие годы покаяния и верного служения! Боги в поднебесье выбивали
победную барабанную дробь; небесные певцы хором грянули:

"Аллилуйя!"; небесные танцоры закружились в ликующем танце. Герои-
ванары - Сугрива, Ангада, Хануман, Джамбаван, Нала, Нила, Дадимука,
Двивида, Майнда, вооруженные луками и стрелами, саблями и копьями,
застыли по обе стороны Трона в позах почтительного смирения.

Рама с сидящей по левую руку Ситой олицетворяли собою миллио-
ны Манматх (Манматха - Бог Любви), слитых воедино. Боги были оча-

рованы красотой Владыки династии Рагху. Рама был облачен в шелка,
переливающиеся золотом; в ушах у него блистали серьги с драгоценны-
ми камнями; запястья и щиколотки были украшены браслетами, чер-
павшими свою прелесть в волшебно-прекрасном облике Рамы. Все три
мира ликовали, приветствуя торжественное событие и величие Рамы.
Свидетели этой сцены были поистине счастливейшими из живущих!

Вибхишана выступил вперед и преподнес Сите ослепительное оже-
релье из драгоценных камней, которое сам бог Моря подарил Раване.
Сита приняла дар. Все были поражены, увидев это редчайшее сокрови-
ще, осветившее весь зал своим блеском. Но Сита, держа ожерелье в руке,
бросила вопросительный взгляд на Раму. Рама знал, что происходит в ее
душе. Он сказал: "Сита! Ты вольна предложить его любому, кто заслу-
живает твоей милости." Не раздумывая ни секунды. Сита обратила взор
к Хануману. Встретив этот взгляд, полный милосердия и симпатии, Ха-
нуман встал перед Ситой, склонив голову в великом смирении. Сита
вручила ожерелье Хануману. Хануман повертел его в руках так и эдак, и
алмазы вспыхнули так ярко, что гости замерли, не спуская глаз с дико-
вины. Хануман же, проявляя нескрываемое любопытство, пытался
определить, в чем необычность и ценность подарка. Отрывая бусину за
бусиной, он пробовал их на зуб, прикладывал к уху и наконец, с лицом,
выражающим полное разочарование и отвращение, швырнул рассы-
павшееся ожерелье на пол! Онемев от изумления, все неотрывно следили
за его странным поведением. В зале воцарилась мертвая тишина. Пока
все ожерелье до последней бусины не было разорвано столь варварским
способом, никто не посмел вмешаться и выразить свое возмущение. На-
род лишь тихо перешептывался: "Кто эта обезьяна, позволяющая себе
подобное обращение с бриллиантовым ожерельем, с такой любовью и с
таким великодушием дарованным Ситой?" - такие слова слетали с губ
почетных гостей.

Даже Вибхишана сильно огорчился, увидев, как бессовестно надру-
гался Хануман над его бесценным даром. "Он разодрал его на куски и
вышвырнул все камни", - твердил он сам себе. У каждого, кто сидел в
зале, вертелись в голове всевозможные догадки по поводу странных по-
вадок обезьяны. В конце концов, один из подчиненных правителей не
выдержал; он поднялся со своего места и дал волю негодованию:

"Благородный герой! Зачем испортил ты это ожерелье, разобрав его по
камню? Как ты мог так скверно поступить? Скажи нам причину! Объяс-
ни свои действия и развей наше недоумение."

Хануман терпеливо выслушал правителя и ответил: "О царь! Я ис-
следовал каждую бусину, чтобы определить, содержит ли она в себе
священное Имя Рамы. Но я не обнаружил его ни в одной из них! Без
Имени Рамы это всего лишь горсть камней не ценнее, чем прибрежная
галька! Поэтому я выбросил их вон." Но правитель не удовлетворился

этим ответом. Он спросил: "Хануман! Не требуешь ли ты невозможного,
желая, чтобы в каждом предмете и в каждой частице заключалось Имя
Рамы?" Хануман отвечал: "Что хорошего и полезного можно ожидать от
вещи, в которой нет Имени Рамы? Я не нуждаюсь в подобных вещах."
Таков был решительный ответ Ханумана на обвинение правителя. Но
царь выдвинул новое возражение. Он сказал: "Допустим, что ты не хо-
чешь носить на себе то, что не содержит Имени Рамы. Но ты же облачен
в свое собственное тело! Ты повсюду носишь его с собой. Докажи нам,
что в нем есть это Имя." Хануман громко расхохотался. Он воскликнул:

"Я докажу, если хочешь! Смотри!" Он выдернул волос со своего пред-
плечья и поднес его к самому уху правителя. И тот услышал звук "Рама,
Рама, Рама", издаваемый этим единственным волосом! Пораженный
царь не смог сдержать своих чувств: он с благоговением упал к ногам
Ханумана, моля о прощении.

Рама подозвал Ханумана и ласково обнял его. Он проговорил:

"Хануман! Какой подарок могу я преподнести тебе? У меня нет ничего,
что было бы достойно тебя. Поэтому я предлагаю тебе принять как дар
меня самого!" И Рама встал, чтобы Хануман мог заключить его в свои
объятия! Весь зал разразился восторженными "Джей, Джей!" при этом
уникальном акте Милосердия. Народ превозносил Ханумана, объявив,
что равного ему нет во всех трех мирах. Люди пели хвалу его предан-
ности и самоотречению.

Поднявшись с Трона, Рама вышел из зала, чтобы предстать перед
огромным людским морем, ожидающим его появления. Он подарил лю-
дям Божественный Даршан своей прекрасной величественной Формы.
От этого невиданного прежде зрелища народ затрепетал от восторга.
Всем прибывшим в город был оказан праздничный прием. Все гости
были обеспечены удобным жилищем, на всех с избытком хватило
щедрого угощения. Рама распорядился по поводу проведения актов бла-
готворительности: золото, деньги, колесницы, домашняя утварь, одеж-
да, дома и другие ценности в изобилии раздавались людям. Вибхишана
и герои-ванары были поражены великолепием, грандиозностью и без-
упречным порядком происходящих событий! Они оставались в городе
еще шесть месяцев со дня Коронации, все это время, день и ночь, само-
забвенно служа Раме. Полгода пролетели как один день. Они позабыли
о своих покинутых родных домах, о своих семьях, о своих царствах!

Настал день, когда Рама послал за всеми своими спутниками и со-
ратниками, сопровождавшими его в Айодхью, и собрал их в приемном
зале, усадив на почетные места. Своим приветливым и мелодичным го-
лосом он обратился к ним с такими словами: "Друзья мои! Все вы само-
отверженно трудились и боролись ради меня. Конечно, это не совсем
правильно - петь вам хвалу прямо в лицо! Но ради меня вы преодолева-
ли бесчисленные препятствия, покинули свои семьи, оставили без защи-

ты своих жен и детей, забыли о том, что такое мирская слава и богат-
ство. Поэтому у меня нет друзей ближе и дороже, чем вы. Моя любовь к
вам сильнее, чем к родителям, братьям, чем к царству и подданным,
сильнее даже, чем к Сите! В этом я твердо уверен. Но теперь вам настала
пора возвращаться домой. Продолжайте служить мне с верой и предан-
ностью, запечатлев в сердце мое имя. Я наделяю вас счастливой способ-
ностью видеть меня повсюду - за собой, перед собой, над собой, в ваших
домах - везде. Я дарую вам свою Благодать."

Ванары внимали этим словам, насыщенным милосердием и любо-
вью, с такой радостью и благодарностью, что от счастья позабыли обо
всем на свете! Они не в силах были оторвать свой взор от лица Рамы; по
их щекам текли потоки блаженных слез. Они не могли произнести ни
слова в ответ - их языки онемели. По приказу Рамы дворцовые слуги
внесли множество роскошных даров - одежды, драгоценности. Раздать
их ванарам и помочь облачиться в богатое платье было поручено Лак-
шмане, Бхарате и Шатругне. Благодаря стараниям трех братьев, ванары
и Вибхишана засияли во всей своей красе! Но верных обезьян не трогало
их пышное облачение, как и все то, что творилось вокруг. Они стояли
молча и неподвижно, устремив взор к Стопам Рамы, своего обожаемого
Господина. Они склонили головы и упали к этим возлюбленным Сто-
пам. Рама ласково поднял их, приветливо и нежно обняв каждого. Он
обратился к ванарам и всем тем, кто покидал Айодхью: "Дети мои!
Друзья мои! Я награждаю вас всех единым даром - достижением в бу-
дущем той стадии освобождения (Сарупья), находясь в которой вы буде-
те обладать силами и возможностями, близкими к моим собственным. А
сейчас возвращайтесь домой, чтобы исполнять свой долг, к которому вы
призваны в этой жизни, и нести возложенные на вас обязанности.
Управляйте своей страной и людьми, вверенными вашим заботам, и жи-
вите мирно и счастливо!" Рама дал своим друзьям множество ценных
советов, после чего позволил двинуться в путь. Бхарата и Шатругна за-
мерли от восхищения: так велика была преданность, сиявшая в сердцах
ванаров. Как пожелал Рама, три брата провожали процессию, пока та не
достигла дальних окрестностей города. Взойдя на приготовленные для
них колесницы, ванары печально оглядывались и лили слезы, не в силах
смириться с мыслью о разлуке с Рамой. Братья глядели на их горестные
лица, и сердца их сжимались от жалости. Они слишком хорошо знали
цену этим слезам и этим тоскливым взглядам и превозносили от всей
души глубокую преданность славных воинов. Лакшмана, Бхарата и
Шатругна проводили процессию до берега реки и распорядились о по-
даче паромов для переправы. Потом все трое вернулись в Айодхью.
Вместе с ними вернулся и Хануман! Он долго упрашивал и молил об
этом Сугриву, клятвенно обещая пробыть в Айодхье не больше десяти
дней. Он сказал: "Я не могу вынести боли разлуки с Ним." Несмотря на

недовольство и протесты Сугривы, Хануман возвратился туда, где был
Рама.

Однажды Рама в сопровождении братьев и Ханумана прогуливался
по саду, полному прекрасных цветов и фруктовых деревьев. Рама сел на
приготовленное для него высокое сиденье, а остальные расположились
рядом с ним. У братьев давно созрело желание задать Раме мучившие их
вопросы, но ни один из них не решался заговорить. Они переглянулись с
Хануманом и тот без слов понял их чувства. Братья не сомневались в
том, что если вопрос задаст Хануман, Рама непременно ответит на него.
Вездесущий Рама проник в суть создавшейся ситуации. Он сказал:

"Хануман! Что ты стремишься узнать? Спрашивай!" Хануман ответил:

"О Защитник Слабых! Бхарата жаждет задать тебе вопрос, но он скован
боязнью потревожить тебя." Он сложил руки на груди и упал к ногам
Рамы, стыдясь, что так неуклюже справился с просьбой Бхараты и пол-
ный благодарности за то, что удостоился чести говорить в присутствии
Рамы. Рама так ответил ему: "Хануман! Ты хорошо знаешь мою приро-
ду. Между мной и Бхаратой не существует различий, и нет причин, что-
бы думать иначе." Услышав эти слова, Бхарата склонился перед Рамой и
воскликнул: "О Целитель страданий тех, кто предан тебе! Выслушай ме-
ня. Прости мне мои ошибки и защити меня. В моем уме не прячутся
сомнения. Я свободен от горя и привязанности даже в моих снах. Всем
этим я обязан только Тебе - Твоей милости и великодушию. Ты - сокро-
вищница всех добродетелей. Я хочу узнать только одно: в чем разница
между хорошими и плохими людьми."

Рама соизволил ответить Бхарате. Он проговорил: "Брат! Качествам,
присущим хорошему человеку, воистину нет числа, о чем говорят наши
Веды и Пураны. Пропасть, разделяющая добро и зло, так же велика, как
разница между топором и сандаловым деревом. Запомни: даже когда
топор рубит его ствол, дерево награждает его своим ароматом. Топор
безжалостно убивает его, но дерево платит добром своему палачу! По-
этому сандал так высоко ценится в мире. Боги с радостью наносят сан-
даловую пасту на свои лбы. Что же происходит с топором в тот момент,
когда он ранит дерево, желающее ему только добра? Когда железо нака-
ляется докрасна в пламени огня, кузнечный молот придает ему форму и
остроту. Так же и злые люди, пылая гневом, причиняют страдания дру-
гим. Но хороший человек всегда желает добра и делает добро всем, даже
злым, какую бы боль они ему ни причинили. И какова же награда? Их
души возносятся на небеса, а иначе говоря, еще при жизни они пребы-
вают в постоянном блаженстве. Сердца дурных людей, наоборот, разди-
рает постоянная борьба из-за царящих в них уныния и недовольства. И
значит, таких людей ждут адские муки, и хотя внешне они могут казать-
ся вполне счастливыми, изнутри их разъедают бесчестье и ненависть, к
которым они тяготеют.

Теперь я скажу тебе, какие качества отличают хорошего человека.
Слушай. Такие люди равнодушны к чувственным наслаждениям. Им
присущи лучшие из добродетелей и безупречность в поведении. Они сча-
стливы, когда счастливы другие; они сострадают несчастьям других. На
всех людей они глядят с одинаковой любовью. У них нет врагов, а даже
если и есть, их это не тревожит. Они наделены мудростью, знанием объ-
ективного мира и глубоким чувством самоотречения. Их сердца нежны,
они сочувствуют слабым и беззащитным. Они поклоняются моим сто-
пам с чистотою в мысли, слове и действии. В служении мне - их высшая
радость. Они безразличны к славе и бесславию, почету и унижению. Они
постоянно стремятся служить другим; они не внемлют голосу "эго" даже
во сне. Их поступки просты и чисты, их сердца незамутнены и спокой-
ны. Они всегда стремятся к самопожертвованию; каждый момент их
жизни наполнен радостью. Они равнодушны к хвале и хуле. Брат! Если
перед тобою человек, наделенный подобными качествами, знай, что его
природа исходит из меня. Он - это я, я - это он. Это чистая правда.

Теперь я расскажу тебе о свойствах дурных людей. Слушай. Ты дол-
жен приложить все усилия, чтобы избежать их общества. Знакомство с
ними чревато горем и несчастьем! При виде благоденствия ближнего
сердце злого человека пронзает острая боль. Он ликует, сея вражду и
смятение и празднуя собственную удачу. Шесть злейших врагов хоро-
ших людей - похоть, гнев, жадность, желание, гордыня и ненависть взле-
леяны и вскормлены дурными людьми и всегда у них на поводу. Их по-
ведение и поступки продиктованы командами этих шести! Им неведомы
жалость и сострадание. Они затевают ссоры с другими людьми без вся-
ких на то поводов и причин. Они испытывают враждебность и непри-
язнь даже к тем, кто делает им только добро. Их поступки неискренни,
их утверждения основаны на лжи, их порывы "отдать" и "взять" фаль-
шивы. Их поступь тяжела, а их сердца тверже камня. Павлин радует глаз
своим прекрасным оперением; его крик приятен для слуха. Но он уби-
вает змей. Так же и дурные люди норовят причинить другим лишь вред;

они стремятся завладеть чужими женами; они получают наслаждение,
запятнывая репутацию своего ближнего. Они пьют из чаши зла, смакуя
его вкус! Их ум постоянно одурманен злобой. Такие люди - ничтожней-
шие из живущих. У них нет страха перед возмездием. Стоит им увидеть
или услышать, что другому сопутствует удача, ими овладевает такая
сильная зависть, что они теряют сон из-за нестерпимой головной боли.
Но когда ближнего постигает беда, они торжествуют, наблюдая за его
мучениями. Страдания других вызывают у них такое ликование, словно
им пожаловали царскую корону державы! Ими управляет только эго; у
них и в мыслях нет потребности помочь другим, даже во сне! В их серд-
цах угнездились гнев, похоть и прочие пагубные страсти. У них нет ува-
жения к родителям, наставникам и старшим. Они чувствуют отвращение
при любом напоминании о Боге или о светлых личностях. Их интеллект

темен и вял, их поведение предосудительно. Появление множества таких
людей предвидится в Калиюге.

Брат! Из всех праведных деяний самое благородное - это помощь
тем, кто нуждается в ней. А худшее из неправедных дел - это нанесение
вреда ближнему. Знай, что в этом основная суть учения Вед и Пуран. Это
вечный закон, чтимый и соблюдаемый всеми достойными людьми среди
человечества. Те, кто пренебрегая выпавшей им честью родиться чело-
веком, причиняют зло другим, опускаются до дикого, животного уров-
ня, и им суждено вновь родиться и умереть в теле таких существ. А если
же они вновь родятся людьми, то, ослепленные собственным неве-
жеством, творят новые злодейства. Я определяю последствия кармы по-
добным существам, и только по прошествии долгого времени, в течение
которого им суждено бороться, чтобы вырваться из тьмы, я удостаиваю
их лицезрения Моего Лика. Я вновь и вновь швыряю их в водоворот
жизни, заставляя переживать взлеты и падения, рождающие знание.

Бхарата! Боги, мудрецы и великие личности никогда не позволяют
вовлечь себя в деяния, чреватые двойственностью и противоречиями.
Умы этих посвященных всегда нацелены на поклонение мне. Они заняты
деятельностью, свободной от желаний и привязанности к плодам своего
труда. Если люди предаются аскетизму с целью получить награду за пе-
ренесенные лишения, если они действуют, стремясь завладеть плодами
труда, они вновь и вновь рождаются в теле, и им присуждается то пло-
хое и хорошее, что они заслужили в прошлых жизнях. Человек, не жаж-
дущий плодов своей деятельности, но продолжающий безупречно, прав-
диво и искренне выполнять свой долг, не связан узами кармы; такие дея-
ния, напротив, даруют ему мудрость. Его преданность и самоотречение
неизмеримо растут, а это означает, что он становится ближе к Всевыш-
нему и к конечной цели - слиянию с Ним. Если на основе этих свойств
ты научишься различать добро и зло и действовать соответственно при
выборе круга общения, ты сможешь освободиться, выбравшись из пу-
чины моря перемен - Океана Самсары. Брат! Ты должен знать и о том,
что все различия между добром и злом по существу - условны и не более,
чем результат наших привязанностей и воспитания, порожденный иллю-
зией, будто этот мир - единственная реальность, в то время как он ни
реален, ни нереален. Те, кто преодолели это заблуждение и находятся
вне пределов дуализма - истинные Махатмы. Они осознали, что един-
ственная реальность - это непреходящий Атма. Они осознали, что двой-
ственности не существует, и всегда воспринимают мир как Одно Целое.
Все остальные, коих большинство, пребывают в невежестве."

Все, кто слушал Раму, обрели душевное равновесие. Их сердца бла-
женствовали в захлестнувших их волнах Любви. Выражая благодар-
ность Раме за его доброту, они простерлись у Его ног. Больше, чем кто-
либо другой, прилив экстаза ощущал Хануман. Чуть позже Рама, сопро-

вождаемый братьями и верным Хануманом, вернулся во дворец. С тех
пор подобные беседы превратились в ежедневный обычай; вооруженные
бесценными напутствиями, слушатели приступали к своим прямым обя-
занностям.

Однажды Рама выразил желание, чтобы жители Айодхьи во главе с
наставниками и браминами собрались во дворце. Прибывших пригласи-
ли в зал для торжеств, предложив занять соответствующие места. Рама
вошел в зал и обратился к народу с такими словами: "Горожане! На-
ставники и брамины! Выражаю вам свое глубокое почтение! Пребудьте в
мире и выслушайте мою речь до конца. Не тщеславие и не гордыня по-
будили меня говорить с вами. У меня нет намерений утверждать свое
господство над вами как монарха, а также склонять вас к неправедному
пути. Если мои слова покажутся вам достойными, стройте свою жизнь в
соответствии с ними! Но я сразу должен сказать вам, что только те из
вас истинно дороги мне, кто, выслушав мои слова, претворит их в
жизнь. Только они - мои настоящие братья. Если что-то в моих утверж-
дениях покажется вам неправильным, укажите мне немедленно, без ко-
лебаний, на мою ошибку. Друзья мои! Наши Веды и Пураны, а также
мудрецы всех времен и народов превозносят как величайший дар саму
возможность рождения в человеческом теле. Этого дара заслуживает
лишь тот, кто совершил в предыдущих жизнях много благих дел. Даже
боги мечтают об этой удаче, понимая, насколько сложно добиться ее!
Ибо рождение человеком означает, что открыт путь к освобождению.
Оно предоставляет широкие возможности для Садханы, облегчающей
этот путь. Дарованное вам человеческое тело не должно быть использо-
вано для получения изысканных наслаждений. К нему не следует отно-
ситься и как к "проводнику" в Небесную обитель, где вас ждут райские
удовольствия и забавы. Все эти радости преходящи. Они вновь приведут
вас к череде перемен и нескончаемому циклу смертей и рождений. Все
временные удовольствия, по существу, лишь источник скорби. Только
глупцы способны поддаться чувственным соблазнам. Эти соблазны для
человеческого существа - словно ядовитые змеи. Зная об этом, не пред-
почтете ли вы вкусить чашу с Нектаром? Те, кто жаждет отравы, могут
ли зваться достойными людьми? Они напоминают слабоумных, пред-
почитающих стеклянный шарик драгоценной жемчужине, исполняющей
желания (Чинтамани)! Поистине, тот неудачник со скудным интеллек-
том, кто, обладая человеческим телом, не использует его для пересече-
ния океана иллюзий (Самсары), достоин лишь жалости! Он - палач свое-
го истинного "я", злейший враг своего собственного благополучия. По-
этому те, кто рождены людьми, должны осознать, что Бог обитает внут-
ри каждого из вас как Атма, и служить своему ближнему, как Божеству,
рассматривая это служение как высочайшее и праведное поклонение
Всевышнему. Прислушайтесь к повелениям Бога с чистым сердцем. Вы-
полняя свой долг, посвящайте любое, даже самое малое действие, Богу.

Горожане! Все те, кто стремится пребывать в счастье и радости от-
ныне и вовеки, прислушайтесь к моим словам! Пусть они станут вашей
защитой и вашим идеалом. Следуйте этим путем. Есть множество дорог,
ведущих к Богу и к самореализации, но путь Преданности (Бхакти) -
самый простой из них, ибо наполняет вашу душу блаженством. Путь
Различения и Избавления от Завесы Иллюзии (Джняна) чреват больши-
ми трудностями и отягощен препятствиями. Но по-настоящему дороги
мне лишь те, кто, даже пробираясь этим тернистым путем Джняны, не-
сут в своем сердце любовь и преданность. Нет ничего равного Бхакти.
Путь Бхакти не знает границ, он свободен от предписаний. Он дарует
человеку наслаждение и радость. Нужно отметить, что успех на этом
пути возможен лишь тогда, когда вы стремитесь к Сатсангу (обществу
добрых и чистых людей)!" Рама продолжал свою беседу с жителями Ай-
одхьи. Он сказал: "Слушайте, подданные моего царства! Я должен на-
помнить вам одну бесценную Истину, зачастую недостаточно ясно осо-
знаваемую вами. Не создавайте искусственных различий между Шивой
и Кешавой. Пребудьте в вере, что Бог един. Имя и Форма могут быть
различны, но Дивьятма (Всеобщая Абсолютная Сущность) - едина и не-
изменна. Ее мощь в каждом из вас одинакова."

Внимая упоительным словам учения, льющимся из уст Рамы, горо-
жане склонили головы в знак почтительного благоговения. Один из жи-
телей столицы выступил вперед, чтобы выразить всеобщую признатель-
ность. Он произнес: "О Господин! Мы привязаны к Тебе больше, чем к
собственной жизни. Благодаря Тебе наши тела здоровы и крепки. Бла-
годаря Тебе в наших домах царят счастье и веселье. Своей великой ми-
лостью Ты приблизил нас к себе и избавил от скорби и печали. Маха-
раджа! Кто еще может наставлять нас с такой любовью и нежностью?
Наши отцы и матери ждут от нас исполнения своих тщеславных чаяний
- это все, что они хотят от своих детей. Разве мы можем что-либо дать
Тебе? Но несмотря на это. Ты учишь нас, как достичь Высшего Бла-
женства. Это приносит нам неизмеримую радость. Ты и Твои вы-
дающиеся спутники оказали великую услугу всему миру, избавив его от
тирании демонических орд. На всем свете не найти такого Повелителя,
Друга, Отца, который был бы так добр и внимателен к нам, как Ты."
Народ с восторгом демонстрировал Раме свои радостные и возвышен-
ные чувства. Рама просиял от счастья при виде преданности своих под-
данных и их искренней жажды духовных знаний. С позволения Рамы
горожане покинули царский дворец и разошлись по домам. Они запе-
чатлели в своих сердцах и своей памяти бесценные уроки Истины, пре-
поданные Рамой.

Не было такого дома в столице Айодхье, вокруг которого не красо-
вался бы прекрасный цветник. Каждый житель города с любовью и за-
ботой ухаживал за своим садом. Вечная весна царила в столице, и круг-

лый год распускались на деревьях бутоны благоухающих цветов, чтобы
превратиться в сочные ароматные плоды. Бесчисленные рои пчел тру-
дились над душистыми венчиками, и их деловитое жужжание было
слышно повсюду. Свежий ветерок, несущий аромат цветения, приветли-
во овевал лица прохожих. Дети Айодхьи приручили множество птиц; их
трели, чириканье и щебет сливались в волшебную песнь, ласкающую
слух.

Изобилие и процветание, в которых купались подданные Рамы в те-
чение незабываемых лет его щедрого и милостивого царствования, не
поддаются описанию тысяч тысячеязыких драконов Шеша! Благодать,
снизошедшая на землю, стала возможной только благодаря торжеству
Дхармы (Справедливости), которую охранял и поддерживал Рама с ве-
личайшей заботой. В период его правления было совершено множество
великих яджн, таких, как Жертвоприношение Коня (Ашвамедха). Мил-
лионам и миллионам браминов были пожалованы благотворительные
дары, и они покидали Айодхью довольные и счастливые. Рама - Покро-
витель ведийских Ритуалов и Церемоний, Хранитель законов Дхармы
(будучи сам, однако, вне и выше всяческих предписаний и атрибутов)
рука об руку с Ситой - кладезем благородства и добродетели, готовой в
любую минуту помочь тем, кто жаждет достойно выполнить свой долг, -
оба были бдительны в выполнении своей миссии - сохранения Пути
Праведности своих подданных. Телесные недуги, тревога и беспокой-
ство, моральное падение - ничего этого не знала Айодхья в период прав-
ления Рамы. Люди испытывали глубокую любовь и симпатию друг к
другу. Каждый житель царства с радостью и готовностью принимал
права и обязанности, возложенные на него Ведами и требуемые об-
ществом и избранным поприщем. Благотворительность, жертвоприно-
шения, священные ритуалы и учения, превратившись в неустанную
практику, с радостью и энтузиазмом проводились во всех уголках стра-
ны. Греховные мысли не проникали в головы людей, не смея тревожить
их даже во сне. Женщины, мужчины, старцы, дети - все с восторгом ле-
леяли в своих умах мысли о Раме. Страна не ведала ни напастей, ни сти-
хийных бедствий. Во время эпохи Рамы не было ни бедных, ни изморен-
ных голодом, ни сломленных горем, ни униженных, ни оскорбленных; в
сердцах не таились ни ненависть, ни жестокость; люди не знали внешне-
го уродства и безобразия. Лица были отмечены печатью очарования.
Никто не причинял вреда ближнему, снедаемый гордыней и тщеславием.
Все люди были сведущи в мудрости Атмы, все стремились хранить и
претворять в жизнь Дхарму, побуждаемые состраданием к ближнему и
желанием оказать помощь и поддержку. Люди с радостью превозносили
достоинства своих сограждан; себялюбие и эгоизм не знали места в
сердцах подданных Рамы.

Весь земной шар с его семью частями света, омываемыми Океаном,
покоился под сенью Царственного Балдахина Рамы. Весь мир признавал
его как единственного достославного Повелителя. В этой огромной все-
человеческой державе среди людей царили взаимная любовь и поддерж-
ка. Не возникало поводов для раздоров и схваток, для вражды и разно-
гласий; если нет ссор, не нужна и дубина - ее нельзя было заметить в
эпоху Рамы! Страсти, противопоставляющие "добро" и "зло", кипели
лишь на подмостках театров, выражая себя в искусстве игры и танца.
Палка была видна лишь в руках странствующих аскетов. Борьба
разыгрывалась лишь в умах Садхаков, призванная уничтожить полчища
чувств. Чувственная привязанность, (называемая рага, что также озна-
чает "мелодия", "мотив") сохранила свое значение лишь выраженная в
музыке. Стоит ли говорить о том, что если нет врагов, то не может и
речи идти о насилии, о гибели человека от руки человека? Но люди все
же "убивали" - они истребляли причуды и капризы ума, одерживая побе-
ду над низменной природой.

Вся Айодхья и ее окрестности блистали прозрачной водой колодцев,
озер и прудов. О кристально чистая гладь воды! О прекрасные пристани!
Их сказочная красота заставляла трепетать от восторга сердца святых и
мудрых провидцев. Они корили себя за то, что позволили своим
чувствам увлечься очарованием природы. Поверхность прудов и озер
пестрела разноцветными лотосами. В густой кроне прибрежных дере-
вьев щебетало множество птиц. Павлины и попугаи радовали слух весе-
лым гомоном. Своим великолепием город затмевал райские кущи, и лю-
ди замирали, восхищенные его чарующей прелестью.

Настал день, когда Васиштха пришел во дворец, чтобы увидеть Ра-
му, Дарителя благ всем живущим на земле. Рама принял его по старин-
ному обычаю, омыв ему ноги и предложив испить освященной воды.
Васиштха поднял сложенные ладони и сказал: "О Океан Милосердия! Я
обращаюсь к Тебе с просьбой. Я с восхищением наблюдаю Твою "игру в
человека". И теперь меня одолевают большие сомнения. Твоя сила - без-
гранична. Даже Веды не постигают в полной мере Твоей Сущности.
Господин! Как же я смогу описать или раскрыть Тебя? Звание семейного
наставника, или жреца, в чем-то унизительно. Веды, Шастры и Пураны
признают, что жрец по своему положению стоит невысоко, и его роль
незначительна. Он обязан принимать участие во всех церемониях, со-
вершающихся в доме его господина, как благодатных, так и не имеющих
отношения к благодати. Вот почему это звание и считается нечистым.
Поначалу я решительно отказывался принять эту должность, но Брахма
явился ко мне и понял мое состояние. Он сказал мне: "Сын! Ты не зна-
ешь, что таит в себе грядущее. Прими на себя эти обязанности без коле-
баний. В последующие годы ты обретешь нечто великое, ибо Парабрах-
ма воплотится в династии Рагху." Услышав это, я склонил голову в знак



согласия и стал семейным наставником династии Рагху. И теперь, бла-
годаря принятому тогда решению, я достиг понимания Высшей Сущ-
ности, понимания, которое заслуживается бесчисленными годами упор-
ной джапы, тапы, медитации и йоги, не говоря о совершении множества
яджн и яг, и является целью всех этих благих и достойных карм. Не
пройдя этих тяжелых испытаний, не терпя нужды и лишений, я все же
получил в награду Тебя.

Так смею ли я мечтать о лучшем жизненном пути, чем тот, что я из-
брал? О Владыка Владык! Нам предписано Ведами совершать джапу,
many, яджны, яги, блюсти обеты и ритуальные обряды. Но лишь береж-
но взращивая ростки мудрости и праведности, сострадая всем живущим,
можно достичь Тебя и добиться Твоего благоволения. Господин! Я мо-
лю о благе. Даруй мне его своей беспредельной милостью. Излей на ме-
ня свою благодать из уголка Твоих полных сочувствия глаз. Сделай так,
чтобы моя преданность Тебе была неизменной, сколько бы жизней в
дальнейшем я не прожил! Это и есть благодеяние, о котором я мечтаю."
Спустя некоторое время Васиштха, расставшись с Рамой, возвратился в
свою обитель.

Подданные царства проводили время, складывая песни о дивной и
трижды святой жизни своего Правителя - Рамы. Человек может достичь
успеха в йоге или следовать многим ритуальным обетам, но если в серд-
це у него нет любви, он не удостоится Даршана Рамы. В Царстве Рамы
никто не был охвачен корыстью - ни мудрец, ни аскет, ни герой, ни поэт,
ни ученый. Никто не кичился своим богатством и не сбился поэтому с
праведного пути. Упоение властью никого не сделало глухим. Был ли
здесь хоть один молодой человек, которого терзала бы лихорадка
юности? Отыскался здесь хоть кто-либо, зараженный враждой? Был ли
человек, застывший в горестной неподвижности? Был ли кто-то, уку-
шенный змеей возбуждения? Таких здесь не было. Сам Рама, находив-
шийся вне влияния каких-либо страстей, стоял так высоко, что являл
всем пример для подражания. Он - Атмасварупа, Само Божество.

Неисчислимые армии Майи распространились сейчас по всему миру.
Воины этих армий - страсть, похоть, жадность и другие пороки. Пред-
водители войска - гордыня и безверие. Но та же Майя является при-
служницей Рагхунатхи, Рамы. Она "нереальна", но, тем не менее, если
вы не обрели милости Рамы, вы не сможете спастись от ее плена. Только
милость, струящаяся из уголков Его глаз, может освободить вас от ее
пут. Майя владеет всем, что недвижимо и способно к движению во Все-
ленной, никто не свободен от ее власти. Она подражает земной славе
Божества и, подобно искусной актрисе, играет свою роль, поддержи-
ваемая корыстолюбием, вожделением и прочими страстями. Рама, как
воплощение Сатчитананды, как олицетворение Синей Глубины, кото-


рая отличает Небо и Землю, как феномен, не имеющий рождения, как
сам Параматма, не несет в себе следов Майи.

В городе Айодхье каждый день был новый праздник, и каждый
праздник приносил новые удовольствия и развлечения. Не было дня,
когда Рама не раздавал богатых даров. Существовали правила, по кото-
рым никто ни в чем не мог упрекнуть или обвинить друг друга. Не про-
износилось ни одного дурного слова, в каждом доме ежедневно чита-
лись Веды и Пураны. Ни одно сообщество людей не воспринимало дру-
гое как более низкое. Каждый был занят своими обычными делами и
уважал установленный порядок. Вот почему сочувствие и любовь к под-
данным быстро росли и ширились в сердце Рамы. Видя, как преданно и
самозабвенно жены в стране Рамы служат своим мужьям, даже боги
стали завидовать людям. Мужья сияли от радости, зная, что заслужили
подобное отношение к себе; они не давали ни единой слезе пролиться из
глаз своих жен. Мужья и жены чувствовали, что они составляют поло-
вину друг друга и, ощущая себя единым целым, заботились об исполне-
нии малейших желаний и сокровенных чаяний супруга. Во времена Ра-
мы никто ни при каких обстоятельствах не пытался прибегнуть ко лжи.
Мальчики и девочки с почтением относились к указаниям и распоряже-
ниям родителей и наставников. Каждый в стране был так же счастлив,
как владыка богов на небесах - Индра. Зерно и богатства .находились в
изобилии в каждом доме, будто бы это было обиталище бога Богатства
- Куберы. Птицы Чакора щебетали без умолку, будто день и ночь на
небе сияла осенняя Луна - Сараткала. Женщины выглядывали из дверей
своих покоев, наблюдая за Рамой, и их сердца наполнялись восторгом.
Бхарата, Лакшмана и Шатругна трепетали от радости, любуясь Боже-
ственным Очарованием Рамы. Весь мир был полон великолепия во вре-
мена правления Рамы. Не появлялось и следа греха или даже упомина-
ния о нем. Монахи и аскеты, не зная страха, бродили по диким
джунглям. Взаимная любовь между царем и его подданными росла с
каждым днем, становясь все сильнее и сильнее. Земля сияла от Любви и
Света. Леса мерцали в вечнозеленом наряде. Птицы и звери позабыли
свою инстинктивную ненависть друг к другу. Нигде нельзя было сыс-
кать даже и тени неприязни, даже шепоток о ней нигде не раздавался.
Все были соединены крепчайшими узами дружбы. Всякого охватывало
великое воодушевление, когда он превозносил заслуги и совершенства
Рамы.

Однажды Рама сидел на троне в зале для приемов, рядом с ним на-
ходились его братья. В зал вошел брамин в великом горе, он заговорил в
резком и грубом тоне, требуя справедливости. "Увы, - вскричал он, -
отныне кончилась слава Солнечной династии. Я помню триумф великих
царей прошлого - Сиби, Рагху, Дилипы, Сагары. Во время их царство-
вания не могло бы совершиться подобное зло. Мог ли сын умереть при

жизни отца? Может ли произойти такое несчастье при хорошем прави-
теле? А сегодня это несчастье случилось!" Рама, будучи вездесущ, знал
обо всем, что происходит вокруг; его взволновали слова, произнесенные
брамином. Он искал в себе причину этой смерти, но пришел к заключе-
нию, что случившееся не было результатом просчета в управлении дер-
жавой, а явилось следствием недобрых мыслей. И он сразу же установил
правила, которые должны были помешать подобным мыслям рождаться
в головах людей. Рама придавал большое значение даже таким частным
случаям и принимал меры к тому, чтобы они не получали распростране-
ния. Он пренебрегал всем, что касалось лично его, и стремился добиться
цели, которую перед собой поставил, а именно: счастья своего народа.
Он заботился о своих подданных, словно они были так же дороги ему,
как его собственное тело. И народ так же ценил любовь и счастье царя;

людям он был настолько же близок, насколько близки им их собствен-
ные сердца. Рама никогда не шел против воли народа. И народ ни на
ширину волоска не преступал законов, установленных Рамой. Времена
царствования Рамы (Рамараджья) своим великолепным сиянием осве-
тили и дальнейшую историю всего рода людского. Он был самим На-
раяной. И поэтому его царствование принесло Славу всей земле и ее ис-
тории, ибо Истина и Праведность есть подлинные защитники челове-
чества.



Глава 31

Изгнание Ситы

При царском дворе всегда были осведомители, которые ходили по
городам и деревням страны, а затем передавали лично правителю сведе-
ния, собранные ими во время этих тайных странствий. Рама, как и его
предшественники, выслушивал их донесения. И вот однажды прибыв-
ший с докладом гонец заколебался, прежде чем приблизиться к Раме. В
этом было что-то странное. Он простерся ниц перед Рамой, но, подняв-
шись, стоял молча, дрожа всем телом. Наконец он взял себя в руки, на-
брался смелости и обратился к Раме: "Махараджа! Выслушай меня!
Прости меня за то, что я принес это известие. Некий мойщик белья ру-
гался со своей женой, слышно было, как он укоряет ее. "Позор, - кричал
он, - ты что, принимаешь меня за Раму? Убирайся из моего дома! Как я
могу принять тебя? Ты долго жила в доме другого мужчины, уходи от-
сюда!" Эти слова пронзили сердце Рамы, как стрела. В ту ночь он не
смог заснуть. В полночь он сел на кровать и глубоко задумался.
"Прошла уже полная Юга с тех пор, как я стал управлять этой страной.
Мне надлежит царствовать еще несколько лет." И, впав в горестную за-
думчивость, этот Океан Милосердия сказал себе: "Увы! Я должен отка-
заться от Ситы! Я обязан придерживаться ведийского пути." Он подо-
шел к Сите и приветливо заговорил с ней. На лице его была улыбка,
когда он сказал: "Джанаки! Ты так давно не просила у меня милости, и
теперь я одаряю тебя благодатью. Ты можешь уйти в свое Святое Оби-
талище!" Сита упала к ногам Рамы и - вознеслась в тонком теле к Вай-
кунтхе, к Небу. Ни одно живое существо во всем мире ничего не узнало
о случившемся. А Сита в своей грубой физической оболочке стояла пе-
ред Рамой на Земле.

Рама обратился к земной Сите (Майя-Сите): "Попроси о милости."
И Сита ответила: "Мне хотелось бы провести несколько счастливых лет
в обителях Муни (аскетов)". Рама сказал: "Да будет так. Отправляйся в
путь завтра утром." Она собрала и упаковала одежду и утварь для доче-
рей и жен монастырских отшельников. Рама встал рано. Слуги и проси-
тели пели хвалу Его добродетелям и совершенству. Его лицо, подобное
лотосу, сияло. Лакшмана, Бхарата и Шатругна выказали Ему почтение,
простершись перед Ним ниц. Но Рама не заговорил со своими братьями.
Он хранил молчание. Внезапно лицо Его вспыхнуло от волнения; тело
напряглось и затрепетало. Трое братьев, не знавшие причин Его горя,
ощутили страх и беспокойство. Они содрогнулись при виде Его пережи-
ваний. Они не могли представить себе те чувства, которые Им владели.

Наконец, Рама нашел слова, чтобы выразить свою волю. Вздыхая,
он сказал: "Братья! Не говорите "нет". Увезите Ситу в лес, оставьте ее
там и возвращайтесь назад." Услышав это, все трое остолбенели. Их



опалил огонь отчаяния. Сердца их словно обожгло. Они не могли по-
нять, серьезен ли Рама, или он просто шутит. Шатругна громко зары-
дал, Лакшмана и Бхарата стояли неподвижно, слезы текли из их глаз.
Они лишились дара речи. Их губы и руки дрожали. Наконец, Шатругна,
сложив руки, взмолился: "Твои слова пронзили наши сердца. Джанаки -
это Локаматха, Мать всех живущих. Ты обитаешь в сердцах всех живых
существ. Ты - воплощение Сатчитананды. По какой причине Сита
должна быть изгнана? Она всегда и во всем чиста - в мыслях, словах,
поступках - разве это не так? О Сокрушитель племени ракшасов! Сита
сейчас беременна - возможно ли именно в это время, в ее положении,
обречь ее на одиночество?" Шатругна больше не мог говорить; горе,
переполнявшее его, вылилось в громкие стоны и плач.

Рама сказал: "Братья! Слушайте! Если вы не подчинитесь моему сло-
ву, дыхание покинет это тело. Так и знайте! Братья! Следуйте моему
приказу и сегодня же утром увезите Ситу в лес!" Он продолжал сидеть,
опустив голову, и молчал, словно был опечален тем, как обернулись со-
бытия.

Бхарата не смог сдержать своих чувств, услышав эти слова, пора-
зившие его слух. Он сказал: "Господин! Я не обладаю высоким интел-
лектом. Но выслушай, прошу, мою мольбу. Наша Солнечная династия
завоевала почет и известность в мире. Наш отец, Дашаратха, твоя мать,
Каушалья, и Ты сам - Создатель трех миров - обрели великую славу.
Твое величие воспели Веды и тысячеустые драконы Шеша. Джанаки -
это хранилище всего благотворного. Она - душа святости. С ее благо-
словения женщина способна достичь Высшей Цели. Как может Джанаки
жить отдельно от Тебя и чувствовать себя счастливой в лесу? Может ли
она хоть на миг быть оторванной от Тебя? Может ли рыба жить без во-
ды? Джанаки - воплощение Мудрости и олицетворение всех добродете-
лей. Она не должна вести одинокую жизнь."

Рама спокойно выслушал брата и так ему ответил: "О Бхарата! Ты
дал волю словам, которые сообразуются с привычными представления-
ми о нравственности. Но правитель обязан заботиться о Дхарме и обес-
печивать благосостояние народа, следуя требованиям Морали. Он вы-
полняет свой долг, оберегая и направляя подданных и не вызывая при
этом никаких кризисов или потрясений. Он должен защищать свой на-
род с великой любовью." И здесь он рассказал им о тех сведениях, кото-
рые собрал и передал ему его осведомитель. Рама произнес: "Наша ди-
настия подверглась поруганию, ее имя запятнано. А к этой династии
принадлежала целая плеяда царей и правителей - один известнее друго-
го. Во всем мире знали об их славе и могуществе. Не было никого, кто
приобрел бы больший почет, чем они. Наши царственные предки гото-
вы были отдать жизнь, но никогда не стали бы действовать вопреки
данному слову. Пятно бесчестия никогда не ложилось на нашу ди-


настию. И теперь, когда возникла опасность ее осквернения, тот, кто
колебался бы отдать свою жизнь за ее честь, был бы подл и низок. Пой-
мите это верно." Брат, плача, сказал в ответ: "Господин! Джанаки ничем
не запятнана. Она вышла живой из бушующего пламени. Ни боги, ни
святые даже в своих снах не припишут ей ни малейшей вины. Тот, кто
назовет ее грешницей, будет терпеть на том свете страшные муки в тече-
ние миллиардов лет." Бхарата не мог скрыть своего возмущения при од-
ном упоминании о такой возможности. Эти слова рассердили Раму, и
его глаза вспыхнули от гнева. Лакшмана заметил это и, не в силах вы-
держать взгляда Рамы, спрятался за спину Бхараты.

Но Рама обратился прямо к нему: "Лакшмана! - начал он, - вникни в
тайный смысл того, о чем говорят люди; оставь глупую позу скорби.
Если ты не подчинишься моему приказу и начнешь перечить мне, ты
будешь раскаиваться в этом до конца дней. Посади Джанаки в колесни-
цу и оставь ее одну в самом пустынном месте на берегу Ганги, там, где
нет и признаков жилья. А сам возвращайся обратно."

Лакшмана внял приказу Господина. Он приготовился даже к смерти,
если она настигнет его в то время, когда он будет выполнять приказа-
ние, и быстро собрался в дорогу. Загрузив колесницу провизией и одеж-
дой, он усадил в нее Джанаки и двинулся в путь. Верная супруга Рамы
радовалась случаю провести некоторое время в святых обителях, она
была полна восторга и благодарности. Но увидев удрученное лицо
Лакшманы, она опечалилась, стала молчаливой и хмурой. Как кобра,
которая лишилась ценнейшего из сокровищ, она страдала незаметно, в
глубине души.

Они достигли берегов Ганги. Лес был поистине устрашающим; в
сердца их вошел ужас. Увидев испуг Лакшманы, Сита тоже почувство-
вала страх. Конечно, она знала, что только играет роль и что ее истин-
ное "Я" находится не здесь. Но для того, чтобы ее игра перед всем ми-
ром прошла успешно, она должна была сыграть свою роль хорошо. И
она застонала: "О Лакшмана! Куда ты привез меня? Здесь не видно ни-
какого монастыря. Только дикие звери и ядовитые змеи рыщут по лесу.
Здесь нет следов человеческого жилья. Мне становится страшно."

Лакшману переполняло сочувствие, когда он слушал жалобы Ситы.
Он вспомнил Раму и сказал про себя: "Рама! Что же ты сделал?" На-
бравшись смелости, он взглянул на Ситу, но в этот момент на него на-
пала чудовищная жажда, которая заставила его жестоко страдать. Ситу
охватило беспокойство при виде его мучений. Лесные божества, поняв,
что Лакшмана решился покинуть Ситу и уехать, заговорили прямо с
небес: "Лакшмана! Оставь Джанаки здесь и отправляйся домой. Сита,
воплощение счастья, будет жива и невредима." Эти слова, исходящие от
Невидимых, вселили мужество в сердце Лакшманы. Он сложил ладони в
почтении и сказал: "Мать! Что мне делать? Я не могу не выполнить при-



каза брата. У меня нет смелости идти ему наперекор. Я самый низкий
негодяй. Брат приказал бросить тебя в этих дремучих джунглях и вер-
нуться назад." Сказав это, он повернул колесницу. Его взгляд был при-
кован к дороге, которая осталась позади. Он еще долго слышал доно-
сившийся издалека голос Ситы. "Лакшмана! Неужели ты оставляешь
меня в лесу? Кто же меня здесь защитит?" Она плакала, как обычная
женщина. Ее рыдания терзали слух Лакшманы, но, помня свой долг сле-
довать приказам Рамы, он заставил свое сердце стать твердым, как ска-
ла и быстро поехал в сторону Айодхьи.

После его отъезда Сита лишилась чувств от отчаяния. Конечно, все
это была игра. Она вскоре пришла в себя и излила свое горе в словах: "О
Рамачандра! С самого рождения моя жизнь полна печали. Увы! Жизнь
цепляется за мое тело, как бы сильно я ни страдала." Она долго еще го-
ревала, оплакивая свою судьбу. В это время мудрец Вальмики проходил
через лес, держа путь от Ганги, где он совершал ритуальные омовения, в
свою обитель. Он услышал слова Ситы и удивился, что женский голос
звал на помощь из лесной чащобы. Он пошел на голос, оглядываясь во-
круг, и, наконец, набрел на Ситу. Она узнала в нем мудреца Вальмики и
рассказала ему обо всем, что случилось. "О владыка монахов, - воззвала
она к нему. - Я дочь царя Джанаки; я жена Шри Рамачандры; об этом
знает весь мир, но я не знаю, почему Он расстался со мной и изгнал ме-
ня. Можно ли избежать воли судьбы? Великий среди мудрецов! Лак-
шмана привез меня сюда и оставил одну. Он не сказал, почему должен
был сделать это."

Вальмики слушал рассказ о ее бедах, успокаивал и утешал ее. "Дочь
моя! Твой отец, правитель Митхилы Джанака - мой друг, мой ученик.
Он почитает меня и верит мне. Моя дорогая! Ни о чем не беспокойся.
Считай, что моя обитель - твой родной дом. Все будет хорошо. Твое же-
лание исполнится - ты обязательно соединишься с Рамой." Приняв Ситу
как собственную дочь, он отправил ее совершать омовение в Ганге.
После очистительного ритуала она простерлась ниц перед Вальмики, и
старец повел ее к обители, ласково подбадривая. Он принес ей коренья и
фрукты и заставил немного поесть. Она не могла не уступить просьбам
великого мудреца. С этого времени Сита проводила свои дни в мона-
стыре, постоянно обращаясь в медитации к Раме и Его славе и разделяя
с учениками Вальмики каждодневные труды и заботы по поддержанию
мира и порядка в святом жилище. Обитатели монастыря и сам Вальмики
услаждали ее интересными и удивительными рассказами и развлекали
смешными прибаутками.

С тяжелым сердцем и с опухшими от слез глазами возвращался
Лакшмана в город. Он рассказал трем матерям о печальном событии.
Это ввергло их в безутешное горе. Они горько плакали оттого, что на
Ситу обрушилось это страшное несчастье. Они говорили о добродетелях

Ситы и скорбели о том, что такая безупречная женщина обречена на
подобную участь. Они обвиняли Раму в жестокости. Столица и дворец
погрузились в глубокую печаль, не было никого, кто бы ее не испыты-
вал. Кругом слышались одни лишь стенания. Каждый вопрошал в вели-
кой горести: "Как можно было наказать такую женщину?"

Рама слышал эти стоны и рыдания. Он удалился в святилище, взяв с
собой одного только Лакшману, и провел там весь день, укрывшись от
взоров людей. Позже Он вошел в женские покои и утешал цариц. Он
советовал им держаться пути Джняны. Он объяснял народу, что истин-
ный правитель считает своими родными и близкими только своих под-
данных и только с ними обращается он как с друзьями. Таковы, сказал
он, моральные правила Рамы. Он сказал, что если возникает необходи-
мость, правитель должен отказаться от своей собственной родни, по-
скольку настоящие его родные - это подданные, над которыми он по-
ставлен.

Три матери-царицы были настолько удручены разлукой с Ситой, что
с каждым днем становились все слабее и слабее. И это привело их к
смерти. Магической силой йоги они создали внутри себя огонь и позво-
лили ему обратить свои тела в прах. Так достигли они состояния Выс-
шей Благодати. Братья горевали об этой потере и совершили погре-
бальные обряды согласно Священным писаниям. Они раздали шестнад-
цать видов богатых даров, что также предписывают священные книги.
После этого четверо братьев - Рама, Лакшмана, Бхарата и Шатругна
погрузились в заботы об управлении государством, сообразуясь с волей
народа и стремясь к его счастью и процветанию.

Тем временем, Рама объявил, что желает отпраздновать Великую
ягу, Жертвоприношение Коня, упомянутую в Ведах, поскольку такая яга
способствует избавлению от всех проявлений страдания и горя. Он опо-
вестил об этом Ангаду и многих других. Он отправился в обитель цар-
ского наставника в сопровождении своих братьев и министров и припал
к ногам Гуру, который принял их всех с большим почтением. С добро-
той и нежностью спросил он об их здоровье и о благополучии державы.
Он дал им важные советы, приводя истории из Пуран и эпоса.

После этого Рама обратился к Васиштхе: "Учитель! У меня появи-
лось одно желание. И ты должен помочь мне осуществить его." Он скло-
нился к ногам Гуру, и Васиштха спросил, каково же это желание. Рама
ответил: "Я принял решение провести ягу. Народ Айодхьи будет
счастлив и полон радости, когда она совершится. Я задумал Ашвамедху
ягу - Жертвоприношение Коня. Город обретет покой, если это будет
осуществлено. Народ очень этого хочет. Бхарата не решился сообщить
тебе об этом, так как боялся твоего неодобрения. И я понял, что должен
приехать к тебе сам, чтобы поведать о нашем замысле, как только ты

сможешь принять нас. Мы склоняемся перед твоим решением и с ра-
достью выполним твою волю."

Васиштха выслушал эти слова Рамы, произнесенные с благоговени-
ем и смирением. Он обрадовался этой идее. "Рама! - сказал он, - твое же-
лание будет исполнено. Бхарата! Займись приготовлениями к яге." Сча-
стливые братья и министры, превознося наставника, склонились к его
ногам. Брамины, сведущие в обрядах яги, последовали за Бхаратой в го-
род и во дворец.

Сумантра пригласил предводителей городских общин, созвал управ-
ляющих и попросил их украсить дороги внутри города, а также базары и
торговые площади. Он хотел, чтобы во многих местах были воздвигну-
ты Мантапы. Сказано - сделано. Его распоряжения были исполнены
очень быстро, и вскоре город был готов к великому событию. Все жите-
ли оживились и проявляли радостную активность. Предводители и ста-
рейшины города обо всем докладывали сначала Раме, как он того тре-
бовал, а затем - мудрецам и аскетам. Васиштха также был осведомлен о
том, что делалось в Столице.

Васиштха посоветовал Раме: "Пошли сообщение о яге царю Джана-
ке, чтобы он мог присутствовать на празднике вместе с царицей и всей
своей родней." Этот совет был высказан в убедительной и приветливой
форме. Он также добавил: "Отправь приглашения самым почитаемым
аскетам, браминам и Махариши." Гуру согласился проехать по городу
вместе с Рамой, чтобы увидеть праздничные приготовления; им обоим
очень понравилось убранство столицы. Царские гонцы отправились в
далекие и близкие царства, чтобы вручить приглашения их правителям.
Один из вестников поехал в Митхилу, столицу царя Джанаки. Тем вре-
менем в Айодхью уже прибыли Джамбавантха, Ангада, Сугрива, Нала,
Нила и другие вожаки ванаров. Аскеты и монахи приходили в город
группами. Всех их приветствовали с почестями, подобающими их ду-
ховному сану, и провожали в отведенные покои. Появился и мудрец
Вишвамитра; он был торжественно встречен Рамой и окружен почтени-
ем и гостеприимством. Вскоре прибыл и Агастья, великий святой, кото-
рому также был оказан должный прием и созданы все условия для при-
ятного пребывания в столице. Гости увидели зал, освященный для про-
ведения яги и пришли в восхищение от грандиозности приготовлений.

Жители Митхилы были очень счастливы, когда увидели посланника
из Айодхьи. Гонец поведал Джанаке о грядущей Великой яге. Услышав
новость, Джанака поднялся со своего трона. Все время, пока посланник
говорил, царь пребывал в большом волнении. Из глаз его лились слезы
радости. Он спросил, как чувствуют себя Рама и его братья. Тогда го-
нец, не смевший произнести лишнего слова, вручил Джанаке письмо от
Рамы, выразив надежду, что оно содержит ответы на все волнующие
царя вопросы. Как описать чувства, охватившие Джанаку? Его родные

не помнили себя от восторга. Город оглашали крики "Джей, Джей!"
Царь снова и снова перечитывал драгоценное послание Рамы, и его
сердце переполняла радость. Он позвал глашатая и приказал ему:

"Распространи эту весть по всем городам и деревням страны. Объявляй
о ней под звуки десяти музыкальных инструментов." Затем он призвал
советника и передал ему послание. Тот принял его с огромным почтени-
ем, и, прежде чем прочесть, трепеща от благоговения, приложил к своим
глазам. Вспомнив о славе Рамы, он пролил слезы радости. В городе пе-
ред каждым домом его хозяин выставил ритуальные кувшины с окра-
шенной водой. Царь раздал бесчисленные дары в знак доброй вести. Вся
столица бурлила от ликования.

Джанака прибыл в Айодхью, совершив долгий путь из Митхилы, во
время которого ему представился случай выказать почтение Сатханан-
де, своему наставнику. Тот благословил Джанаку и наказал, чтобы он
вместе со своей свитой и войском быстрее двигался в Айодхью. Войско
включало в себя пехоту, боевых слонов, колесницы и всадников. Часть
своего войска Джанака оставил в Митхиле для охраны города. Он пре-
доставил своему Гуру паланкин, в другом же ехал он сам. Когда вся эта
огромная процессия двинулась в Айодхью, содрогнулась земля. Кто мог
бы сосчитать всех предводителей отрядов, всех героев, входящих в это
войско? К концу второго дня Джанака был уже на подступах к Айодхье.
Когда Рама узнал, что царь Митхилы уже совсем близко от города, он
вышел ему навстречу, и они приветствовали друг друга с большой вза-
имной любовью. Джанаке отвели великолепный дворец посреди широ-
кой цветущей долины. Это было восхитительное, поистине небесное
место на берегу реки Сарайю. Рама поручил своим братьям принимать
царственных гостей и оказывать им гостеприимство.

Рама припал к ногам Джанаки и, поднявшись, сел рядом с ним.
Джанака, преисполненный радости, гладил Раму по голове и говорил с
ним ласково и нежно. Рама выражал в ответ такие же чувства. Он обязал
помощников и слуг следить за тем, чтобы Джанака и его свита ни в чем
не нуждались. Бхарате же Рама поручил лично служить правителю Мит-
хилы.

Тем временем к Раме приехал Васиштха в сопровождении своих уче-
ников - числом в десять тысяч! Он сказал: "Рамачандра! Прислушайся к
моим словам. Веды, Шастры и Пураны - все без исключения - провоз-
глашают, что яга не принесет пользы, если во время ее совершения ря-
дом с ее устроителем не будет его законной жены. Великие мудрецы
подтверждают это. Сделай, поэтому, так, чтобы Джанаки вернулась. Ее
присутствие во время яги необходимо."

Раму удивили эти слова мудрейшего из мудрых. Он хранил молча-
ние, никак не объясняя, считает ли он это суждение верным или невер-
ным. Наконец, он сказал: "Глава мудрецов! Ты должен осуществить мой

замысел, не заставляя меня при этом нарушать клятву и подрывать ре-
путацию моей династии. Если Джанаки возвратится, добрая слава ди-
настии пострадает. Но я не вступлю в брак лишь для того, чтобы иметь
жену во время яги."

Для решения этого вопроса Васиштха обратился за советом ко мно-
гим знаменитым старцам. Все они держались мнения, что Джанаки
должна вернуться; это было обязательным условием для проведения яги.
Но Рама, будучи сам создателем всех правил морали, воплощением всех
форм Божества и сущностью всех Шастр, подумал над этим какое-то
время и объявил, что место Ситы займет ее статуя, отлитая из золота и
усыпанная драгоценностями. Он сказал, что все Шастры поддерживают
эту идею и что здесь не могут возникать какие-либо возражения. Аске-
ты, старцы и ученые, сведущие во всех областях знания, не могли опро-
вергнуть это мнение. Их поразила обоснованность принятого Рамой
решения. Они были восхищены Его всеведением и признали, что Он и
есть суть всех правил и законов.

Золотая Сита была готова за один день. Драгоценности и богатое
одеяние делали ее еще более прекрасной и подлинной. Сходство было
настолько велико, что все приняли ее за живую Ситу. Если бы Сита уви-
дела свою статую, она бы была поражена. Многие, глядя на нее, повери-
ли, что Сита вернулась. Рама сидел на Львином Троне, покрытом тиг-
ровой шкурой. Золотая Сита находилась рядом с Ним - там, где поло-
жено сидеть супруге. Присутствующие не сомневались, что это сама Си-
та. Они склонялись перед нею с благодарностью и радостью.

Васиштха обратился к придворным и попросил их оказывать знаки
внимания собравшимся гостям, как то предписано правилами.
"Предоставьте каждому все, что он пожелает, пусть все будут довольны
и счастливы." С помощью Бхараты, наблюдавшего за церемонией, го-
стей усадили рядами на соответствующие места. Каждый гость поздра-
вил себя с тем, что ему был оказан такой прекрасный прием, и хвалил
устроителей праздника за проявленные ими заботу и внимание.

Зал яги снаружи охраняли пятьсот воинов, а внутри - пятьсот брами-
нов, сведущих в премудрости Вед. Великая яга началась на второй день
светлой половины месяца Магх после того, как Рама совершил необхо-
димые обряды. Васиштха распорядился, чтобы привели Коня, вы-
бранного для жертвоприношения - с тем, чтобы знатоки обследовали
его и определили, несет ли он на себе необходимые благоприятные зна-
ки.

Лакшмана простерся ниц перед Гуру и поспешил в дворцовые ко-
нюшни, чтобы приготовить Коня и украсить его перед тем, как ввести в
зал. Конь был чисто белой масти без единого пятнышка. На спину ему
надели седло, усыпанное драгоценностями. Коням колесницы Солнца
было бы стыдно появиться перед ним! Когда всего его украсили и наде-

ли на него роскошную попону, он стал таким прекрасным, что люди по-
думали, будто бог Любви и Красоты своими руками наряжал его. Опи-
сать его великолепие было немыслимой задачей. Создавалось впечатле-
ние, будто это сам бог Солнца обратился в коня и гордо гарцует; на лбу
у Коня красовалось павлинье перо с яркими изумрудами. Как звезды
сияют на небе, так сияло это перо блеском драгоценных камней. Шелко-
вистая сбруя на шее Коня и поводья, которые держали служители, свер-
кали, как вспышки молнии. Коня сопровождали пять тысяч великих во-
инов, героев многих битв, непобедимых в своей отваге. Все они ехали
верхом на конях, и во главе их был Лакшмана.

Когда всадники появились в зале, Васиштха показал Раме, как про-
водить обряд поклонения священного жертвенного Коня, которому вы-
падала особая, победная, миссия. Рама раздал шестнадцать видов бога-
тых даров и совершил ритуал очистительного омовения. Затем Он при-
вязал ко лбу Коня золотой диск, содержащий послание ко всем правите-
лям Земли. В послании говорилось: "В городе Айодхье живет Герой, он -
сокрушитель врагов. Даже Владыка богов дрожит при виде его. Этот
Конь - Его священное животное. Только сильный сможет завладеть им,
иначе он должен будет платить Герою дань. Если же вы не в состоянии
сделать ни того, ни другого, уходите в джунгли." Рама сам высек эти
слова на золотом диске и закрепил его на лбу Коня.

Тем временем Бхаргава и другие старцы приблизились к Раме и рас-
сказали ему об ужасных делах, творимых демоном Лаваной.
Собравшихся мудрецов очень встревожило это известие. Рама призвал к
себе Шатругну, вручил ему колчан со стрелами огромной мощи и ска-
зал: "Произнеси подобающие мантры и обрати это оружие против вра-
га. Ступай, одержи победу и возвращайся со славой." Затем он позвал к
себе Вибхишану. Тот склонился к его ногам, и Рама сказал: "Расскажи
мне все, что тебе известно о Лаване." И Вибхишана подробно рассказал
о силе Лаваны и о его нраве.

У мачехи Вибхишаны была дочь Кумбинаса. Равана отдал ее в жены
одному из данавов (членов демонического клана) по имени Мадху.
Мадху принял ее, и спустя некоторое время она родила демона - Лавану.
Он отдался суровой аскезе и молил Бога Шиву одарить его милостью.
Шива был доволен его рвением. Он вручил Лаване трезубец и так опи-
сал его силу: "Лавана! Кто владеет этим трезубцем, того будет нелегко
победить в бою." С помощью трезубца Лавана держал в страхе богов и
людей, демонов и змеев и похвалялся своим могуществом перед всем
миром. Он преследовал все живые существа и измывался над ними. Все
оказались под его властью. Услышав повесть Вибхишаны, Рама разра-
зился смехом. Конечно же, Он знал обо всем, что происходит в мире, но
поскольку Он принял человеческий облик, то должен был вести себя так,
будто ни о чем не догадывался. Это Он сам в образе Шивы вручил Ла-



ване трезубец, и теперь Он смеялся над глупостью принявшего оружие и
над тем, какое злое применение тот ему нашел. Он наделил Шатругну
частью своей божественной силы и послал его с миссией - уничтожить
Лавану, демона.

По приказу Рамы три тысячи боевых барабанов били в унисон, и их
дробь сотрясала землю. Торжествующе ржали лошади и трубили слоны.
Под звуки боевых раковин воины пошли походом на долину Лаваны.
Лавана услышал их воинственный клич и вышел из крепости во главе
шестидесятичетырехтысячной армии демонов. Он зарычал, как лев,
жаждущий крови. Он произвел несколько магических трюков, которые
помогали избежать поражения и приводили в смятение врага. Но его
войско было разбито наголову. Сыновья Лаваны, принимавшие участие
в битве, были убиты сыном Шатругны - Субахи. Они попали на небо;

где всегда есть место для героев, погибших в бою. Наконец Шатругна,
взывая к Раме, пустил стрелу, которая нанесла Лаване смертельную ра-
ну. Демон испустил дух, покончив счеты со своей порочной жизнью. Бо-
ги приветствовали победу громогласными "Джей!" и изливали свою ми-
лость на Шатругну.

Шатругна со своим войском и с жертвенным Конем пустился в об-
ратный путь и достиг берегов Ямуны. Он простерся ниц перед священ-
ной рекой и повел дальше свой отряд. Передвигаясь вперед, они выхо-
дили на перекрестки дорог, откуда расходились пути во все стороны
света, шагали по лесам и долам, попадали в самые разные места. Случи-
лось так, что они оказались недалеко от монастыря мудреца Вальмики.
Здесь жила Сита со своими сыновьями-близнецами, блистающими,
словно два Солнца, грозным великолепием.

Мальчики увидели жертвенного Коня, прочли послание на золотом
диске, закрепленном у него на лбу, увели Коня к монастырю и привяза-
ли к дереву. Затем, укрепив на поясе колчан и взяв в руки луки и стрелы,
они выступили вперед, горя желанием сразиться с теми, кто охранял
Коня. Как раз в это время подошли стражники, сопровождавшие Коня;

они встревожились, увидев, что Конь привязан к дереву, но сообразив,
что сделали это мальчики, успокоились и сказали: "Дети! Благословенны
родители, у которых такие славные сыновья. Ну а теперь отвяжите Коня
и ступайте домой." Но мальчики ответили: "Эх вы, герои! Вы ведь при-
шли сюда сражаться, а не клянчить милостыню. Когда вы просите от-
дать вам Коня без боя, вы порочите честное имя кшатриев!" Воины в
ответ сказали: "Храбрецы! Как раз вы-то и порочите честное имя кшат-
риев. И поэтому мы просим вас осторожнее выбирать слова." Мальчики
в ответ захохотали и сказали: "А! Ну и смельчак же тот, кто отпустил
Коня под охраной таких, как вы. Если вы не в состоянии отобрать его у
нас, отправляйтесь-ка лучше домой."

Двое юношей, несмотря на свой нежный возраст, говорили так резко
и с такой издевкой, что вынудили воинов упасть к их ногам! И тогда
один из братьев. Лава, пустил в них тучу стрел - просто так, из озорства
или как бы играя, да еще при этом и мурлыкая что-то себе под нос!
Стрелы пронзили тела воинов, превратив их в решето. Теряя сознание,
они упали на землю, а те, кто уцелели, бросились бежать к стану
Шатругны. "Махараджа! - закричали они, - двое мальчиков, наверное,
дети монахов, отняли нашего Коня, открыли стрельбу и поразили на-
смерть множество наших воинов." Шатругна пришел в ярость от этой
неслыханной дерзости. Он собрал отряд из четырех родов воинства и
пошел с ним на Кушу и Лаву. Но когда те предстали перед ним и он во-
очию убедился в их невероятной доблести, увидев на земле тела повер-
женных воинов, его пронзило чувство стыда. Однако он колебался: "Как
могу я вступить в схватку с двумя подростками?" И он попытался ре-
шить дело миром. Он обратился к братьям: "О славные дети монахов!
Отвяжите Коня и ступайте домой. Вы достойны почтительного обраще-
ния. Нам не пристало сражаться с вами."

Но мальчики и не думали уступать. Они сказали: "Царь! Как тебя зо-
вут? Из какого города ты держишь путь? Почему пробираешься по
джунглям во главе целого воинства? По какой причине отпустили вы
этого коня, позволив ему без присмотра бродить по лесу? Зачем прикре-
пили ему на лоб золотую пластину? Впрочем, если у вас есть силы и
храбрость, отвяжите коня, снимите с него золотой диск и уведите до-
мой!" Услышав эти решительные и дерзкие слова, Шатругна сконфу-
женно склонил голову и велел своим солдатам взяться за оружие и вы-
ступить вперед. Наблюдавшие за боевыми маневрами Лава и Куша
дружно расхохотались: "Гляди-ка! Этот царь оказался настоящим храб-
рецом! Но хлопнув в ладоши, можно ли испугать льва?" И с именем
своего Гуру, мудреца Вальмики, на устах, оба юноши схватились за луки
и стрелы. От их выстрелов вдребезги разбилась колесница Шатругны, а
острые стрелы мгновенно изрешетили его тело. Один за другим падали
на землю доблестные бойцы. Юноши по очереди вызывали их на поеди-
нок, и бравые воины, закаленные в боях, встречали свою смерть, сра-
женные роковыми стрелами.

Вскоре Раме доложили о невиданных подвигах двух мальчиков из
лесной обители. Разумеется, Рама знал о том, что они не были детьми
лесных отшельников. Но он умолчал об этом до времени и не подал ви-
ду, что усомнился в правдивости полученных вестей. На миг им овладе-
ло недоумение, что кто-то осмелился поднять руку на детей, воспитан-
ных в монастыре. Однако он произнес: "Мне кажется, что битвы не из-
бежать." Он велел Лакшмане возглавить воинство и выступить вслед за
гонцами Шатругны. Беглецы, оставшиеся в живых, были вынуждены
вернуться к месту сражения. Рама наказал им: "Приведите сюда этих

двух подростков. Дети монахов, несмотря ни на что, не заслуживают
смерти."

Вооруженная армия отправилась в поход под предводительством
Лакшманы и вскоре достигла места, где был разгромлен отряд Шатруг-
ны. Поле битвы было сплошь усеяно телами поверженных героев. Лак-
шману удивила дерзость мальчиков - сыновей аскетов. Он обратился к
ним со словами: "Юноши! Я хочу предостеречь вас и советую позабо-
титься о своей безопасности. Вам лучше всего как можно быстрее поки-
нуть это место и возвратиться домой. Вы - дети браминов, и схватка с
вами может иметь для нас пагубные последствия. Такая битва противо-
речит предписаниям священных текстов. Поэтому скройтесь с моих
глаз!" Куша и Лава встретили слова Лакшманы взрывом хохота. "О
храбрый предводитель! Смотри, что приключилось с твоим братом! По-
скорее спасайся бегством и укройся за стенами своего дома." Услышав
этот ответ и взглянув на Шатругну, в беспамятстве распростертого на
земле, Лакшмана схватился за лук и стрелы.

Однако его одолевали сомнения, следует ли вступать в поединок с
детьми монахов. Он вновь попытался вразумить мальчиков. "Юноши! -
сказал он, - ваши умы еще не окрепли. Вы всего лишь подростки. Какой
смысл сражаться с вами? Ступайте и приведите сюда тех, кто ответ-
ственен за ваши действия." Не успел Лакшмана закончить свое настав-
ление, как Куша, не обращая ни малейшего внимания на его слова, при-
целился и выпустил стрелу прямо в Лакшману! От мощного удара в
ужасе задрожала земля. Полет стрелы, казалось, охватил все небо.
Солнце потускнело от ее ослепительного блеска.

Разгневанный своей неспособностью отразить доблестную атаку
Куши и Лавы, Лакшмана бросился в бой с невиданной свирепостью. Он
двинул свою колесницу прямо на братьев и, не заботясь о последствиях,
осыпал их градом стрел. Но его стрелы разлетались на мелкие куски.
Неистощимая изобретательность и боевое искусство Куши и Лавы были
достойны восхищения. Лакшмана метнул в юных братьев свою булаву.
Сраженный ее ударом Куша, скорчась от боли, рухнул на землю. Увидев
это, Лава пришел в ярость и нацелил стрелу в грудь Лакшманы. Его
стрела попала в цель, но могучий и опытный боец удержался на ногах.
Лава набросился на него, и между ними завязался жестокий кулачный
бой. Борьба шла на равных, и никто не мог одержать верх. Оба против-
ника были одинаково сильны в применении цепких захватов и хитроум-
ных уловок. Оба дрались в полную силу, используя всю свою мощь. Как
разящие молнии, сыпались на Лакшману удары кулаков Лавы. Превоз-
могая страшную боль, Лакшмана превозносил в душе невиданную храб-
рость и мастерство своего маленького врага. Повторяя Имя Рамы, он
улучил момент и выстрелил из лука в Кушу, успевшего оправиться после
удара булавы. Стрела Лакшманы настигла юношу и тот снова упал, ли-

шившись чувств. Но, теряя сознание, Куша мысленно воззвал к Вальми-
ки и Сите и поэтому вскоре вновь вскочил на ноги. Он схватил лук и
стрелы, чтобы с удвоенной силой атаковать Лакшману. Несмотря на то,
что Лакшмана попытался отразить натиск с помощью стрелы, погу-
бившей Меганаду, ему не удалось причинить никакого вреда братьям.
Куша на лету переломил стрелу, и ее осколки полетели на землю! Лак-
шмана с горечью подумал: "Увы! С тех пор, как Сита удалилась в изгна-
ние, напасти преследуют меня. Пока я не избавлюсь от этого тела, мне
не видать покоя."

В эту минуту Куша извлек из колчана стрелу Брахмы, секрет дей-
ствия которой поведал ему Вальмики. Сама возможность такого сокру-
шительного удара повергла в трепет все три мира. Куша натянул тетиву
и нацелил стрелу прямиком в сердце Лакшманы. Он выстрелил, и Лак-
шмана замертво упал на землю.

В Айодхью поскакали гонцы, чтобы сообщить печальные вести Ра-
ме. Бхаратой овладело отчаяние. С простертыми руками он встал перед
Рамой и воскликнул: "Господин! Мы страдаем от последствий роковой
ошибки, которую совершили, отправив в изгнание Ситу." Рама ответил
брату: "Что я слышу? Означают ли твои рассуждения, что ты просто бо-
ишься выйти на поле боя? Что ж, если это так, я сам приму участие в
сражении. Вели запрячь мою колесницу. Приостанови ход жертвенных
ритуалов. Я отправлюсь и выясню, каково происхождение этих под-
ростков. Брат! Оповести наших друзей и бывших союзников. Вызови на
подмогу Ханумана." Отдав эти приказы. Рама пустился в путь. Вскоре
он прибыл к месту недавней битвы. Он был изумлен, увидев струящиеся
по земле реки крови.

Тут на ратном поле появились два непобедимых героя - Куша и Ла-
ва. Завидев их, воины-ванары, сопровождавшие Ханумана, затряслись от
страха. Но Хануман обратился к братьям со словами: "Дети! Поистине
благословенны родители, породившие таких могущественных бойцов."
Куша резко перебил его, выкрикнув: "Обезьяна! Если у тебя не хватает
храбрости сразиться с нами, возвращайся назад! Не болтай попусту."
Эти слова сильно разгневали Бхарату. Он издал воинственный клич,
приказав ванарам браться за оружие. Заслышав приказ, обезьяны при-
нялись швырять в юношей все, что попадало им под руку - огромные
деревья, скалы и каменные глыбы. Весь этот грозный шквал, на лету
рассыпаясь в прах, был уничтожен одной-единственной стрелой, выпу-
щенной из лука Лавы. В мгновение ока воинство ванаров было разгром-
лено наголову. Поле битвы превратилось в море крови. Все доблестные
воины были убиты. Сраженный стрелой, без чувств упал на землю Бха-
рата.

В эту минуту, во главе многочисленной армии, из лесу выступил Ра-
ма. Его лицо пылало гневом. Он увидел двух юношей и, не подымая

оружия, властно поманил их к себе. Он задал им сразу несколько вопро-
сов. "Братья! Кто ваши родители? Где вы живете? Откуда вы родом? Как
вас зовут?" Ответом были дерзкие слова: "О царь! Что пользы в твоих
расспросах? Похоже, что все четыре брата страдают излишней церемон-
ностью. Подними-ка лучше свой лук и сражайся без лишних слов. С ка-
кой стати ты так озабочен, где наша родина и кто наши родители? Ты
ведешь себя, будто явился на брачные переговоры! Берегись! Тебе гро-
зит серьезная опасность." Но Рама настаивал на продолжении беседы.
Он сказал: "Юноши! Ваши тела еще так слабы! Я не стану драться, пока
не узнаю ваши имена и ваше происхождение."

"Царь! - произнесли братья. - Наша мать - дочь правителя Джанаки.
Заботу о ней взял на свои плечи святой Вальмики. Мы не знаем, как зо-
вут нашего отца и к какому роду он принадлежит. Наши имена - Куша и
Лава. Мы живем в лесу." Рама сделал вид, будто только сейчас обнару-
жил, что перед ним - его собственные сыновья. Он сказал: "Братья! Я
вызываю вас на бой! Сразитесь с бравыми воинами, которые стоят за
моей спиной!" По мановению руки Рамы все поверженные герои - Анга-
да, Джамбавантха, Хануман и другие вожаки ванаров поднялись с земли.
Восстали от "смертного" сна Лакшмана, Бхарата и Шатругна. Широко
раскрыв глаза, следили они за происходящим. Затем Рама воззвал к сво-
им воинам: "Слушайте меня, храбрые бойцы! Смело сражайтесь во имя
торжества славы и чести!" Армия ринулась в бой, вспыхнувший с удво-
енной силой. С превеликим удовольствием наблюдал Рама, какую неви-
данную доблесть проявляют его сыновья-герои, как мастерски владеют
они искусством лучников.

Все усилия ванаров одержать верх над двумя подростками оказались
напрасными. Они вынуждены были признать, что во всех четырнадцати
мирах не сыскать героя, способного противостоять им. Пристыженным
обезьянам оставалось лишь сдаться, молчаливо сложив оружие.

В этот момент Куша набросился на Раму! Его внезапный натиск был
так силен, что Рама не устоял на ногах и без чувств упал на землю. Куша
сорвал упряжь с коней Рамы, сдернул разноцветные ремни и цепи с Его
колесницы, и с их помощью оба брата связали по рукам и ногам Хану-
мана. Они потащили его на веревке к обители Вальмики. Напялив шу-
товскую одежду и украшения на бравых вождей обезьян и медведей, они
прихватили их с собой в качестве пленников. Среди присвоенных трофе-
ев был и жертвенный Конь. Во главе этой пестрой процессии братья
предстали перед своей матерью, Джанаки. Они упали к ее ногам и в знак
почтения предложили ей завоеванную в сражении добычу.



Глава 32

Конец игры

Джанаки была поражена, увидев связанных ванаров и других плен-
ников Лавы и Куши. Ее привели в недоумение их нелепый вид и
странные одежды. Из ворот обители поспешно вышел не на шутку
встревоженный мудрец Вальмики. Он уже знал о случившемся и поведал
Сите о недавних событиях. Старец освободил от пут Ханумана, Джам-
бавана и остальных воинов и скорбно воскликнул: "Дети мои! Что вы
натворили! Вы явились сюда, наповал сразив в бою Раму, Лакшману,
Бхарату и Шатругну." Ситу потрясло это известие. Она вскричала: "О
горе мне! Дорогие сыновья! Знаете ли вы, что своим поступком вы наве-
ки опозорили доброе имя династии? Немедленно совершите приготов-
ления для моего сати! Я должна разделить участь братьев. Мне нет мес-
та среди живых." Она умоляла их действовать как можно быстрее.

Мудрец Вальмики постарался утешить и подбодрить ее. Затем вмес-
те с юными братьями он отправился на поле боя. Его поразила картина,
открывшаяся его взору. Он узнал колесницу и коней Рамы и, найдя са-
мого Раму, склонился к Его ногам. Рама мгновенно поднялся и сел. Ря-
дом с Ним стояли Куша и Лава. Вальмики обратился к Раме со словами:

"О Господин! Цель моей жизни осуществилась! Настал благословенный
миг." Он поведал Раме, как Лакшмана оставил Ситу в лесу и как жила
она все эти годы в его обители, где и родились Куша и Лава. Он торже-
ственно провозгласил: "Повелитель! Куша и Лава - твои сыновья. При-
зывая в свидетели Пять Природных Стихий, я клянусь, что Куша и Лава
-твои сыновья."

Услышав это признание, Рама заключил в объятия юношей и ласко-
во погладил их по головам. Милостью Рамы ожили и поднялись с земли
все павшие в бою ванары и другие воины. Лакшмана, Бхарата и
Шатругна обняли и приласкали юных братьев. По приказу Рамы Лак-
шмана поспешил в монастырь, где осталась Сита, чтобы выяснить, на-
сколько серьезно ее намерение осуществить обет "сати." Увидев Ситу,
Лакшмана упал к ее ногам. Сита была полна решимости исполнить
клятву, если таково будет желание Рамы. Поэтому она последовала за
Лакшманой, чтобы предстать перед своим Господином. Завидев группу,
собравшуюся на ратном поле, она облекла в слова свою приверженность
Истине: "О Боги! О Пять Стихий! Клянусь, что ни во сне, ни наяву не
мыслила ни о ком, кроме Рамы и оставалась верна ему умом и сердцем,
словом и делом. О Мать! О Богиня-Земля! Прими меня в свое лоно!"
Стоило Сите произнести слова клятвы, как послышался глухой рокот, и
земля разверзлась у ее ног. Из глубокой борозды поднялся Божествен-
ный Львиный Трон, на котором восседала Богиня-Земля. Очутившись
на поверхности, Богиня протянула руку и, обняв Ситу, изрекла слова

благословения: "О Джанаки! С тех самых пор, как ты появилась на свет,
каждый твой день был полон страданий. Всю жизнь ты проливала сле-
зы. Так ступай же со мной и будь счастлива в моей обители." В следую-
щий миг обе скрылись из глаз. Три мира воссияли в лучах Ее славы. То-
му свидетелями были Лакшмана и другие герои.

Они не могли сдержать слез. Памятуя о своей роли, погрузился в пе-
чаль и Рама. Но про себя Он размышлял: "Джанаки покинула этот мир
согласно велению моего разума. Она всегда действовала в соответствии
с моими планами. Вот и теперь мы оба готовы вернуться в нашу небес-
ную обитель Вайкунтху." Однако его спутникам казалось, что он удру-
чен и полон тоски. Вскоре вместе с братьями и сыновьями Он отправил-
ся в столицу. По Его приказу были проведены завершающие ритуалы
яги. Согласно предписаниям Вед после окончания великой жертвы наро-
ду были розданы шестнадцать видов благотворительных даров, неви-
данных по щедрости и великолепию. Оказав должные почести великому
правителю Джанаке, Рама привел к нему своих сыновей. Царь был без-
гранично счастлив встретиться с внуками. Наделенный мудростью и
высшей интуицией, Джанака давно постиг правду о Божественной при-
роде Ситы, поэтому он не выразил ни удивления, ни тревоги, ни грусти,
ни волнения по поводу случившегося. Его ум оставался спокоен, ибо он
знал, что произошло то, чему суждено было произойти. Безмятежность
и мир, царящие в его душе, не могли быть нарушены никакими внешни-
ми событиями. Полный светлой радости, он покинул Айодхью и отпра-
вился в столицу своего царства, Митхилу.

Следуя пожеланию Рамы, во дворец явились брамины и Гуру, сча-
стливые от выпавшей на их долю удачи - участвовать в великой яге.
Представ перед Рамой, они попрощались с Ним и, исполненные доволь-
ства и благости, покинули дворец.

Затем Рама призвал к себе сыновей, чтобы передать им опыт цар-
ствования и управления державой. Он торжественно вручил юным бра-
тьям бразды правления, облачив их атрибутами царской власти. Главой
Южных земель был назначен старший сын Бхараты, Такша; царство
Пушкара было отдано Рамой во власть младшего сына Бхараты, Пуш-
кары. Разгромив остатки ракшасов, еще гнездившихся на юге, братья
утвердились как полновластные правители своих земель. Сыновья Лак-
шманы, Читракету и Читрангада, слыли могучими воинами, неустра-
шимыми и храбрыми героями. В их владения перешли Западные угодья.
Уничтожив следы ракшасов, обитающих в этих краях, каждый из них
взошел на престол в городах, избранных Рамой столицами их царств.
Царские наследники получили от Рамы бесценные советы и добрые на-
путствия. Куша воцарился на троне столицы Айодхьи, а Лава был наз-
начен владыкой Северного царства, сокровищницы богатства и изоби-
лия. Его столицей стал город Лавапура (современный Лахор). Рама на-


делил каждого из братьев множеством ценных даров: то были земли,
стада коров, золотая казна, шелка и драгоценности.

Между тем весть о возвращении Рамы в свою Настоящую Обитель
уже разлетелась по всей Айодхье. Со всех сторон во дворец стекались
огромные толпы народа. Люди умоляли Раму выслушать их единствен-
ную просьбу: позволить им последовать вместе со своим Господином в
Его Божественное Царство. Рама ответил людям, что их желание пра-
ведно и благородно и что Он согласен внять их мольбе. Он радовался
преданности своих подданных, их искренней любви к Господину, их го-
товности к самоотречению. Лакшмана повел их всех за собою.

Царство Кишкиндха было отдано во власть Ангады, Сугривы,
Джамбавантхи, Вибхишаны, Налы, Нилы и других героев, воплотивших
в себе различные аспекты Божества. Миллионы ванаров, призванных в
этот мир как орудия исполнения Божественной Миссии, заполонили в
эти дни Айодхью. Приветливо встретив гостей, Рама благословил их
такими словами: "Вибхишана! Царствуй на Ланке с успехом и славой.
Когда же истечет твой земной срок, ты предстанешь предо мною." Затем
он обратился к Джамбавану: "Джамбаван! Рождайся на земле, пока бу-
дет длиться Двапара Юга. Потом Я, воплотившись в Кришне, встречусь
с тобой на поле битвы. Как и теперь, тебе будет суждено узнать меня."

После этого Рама направился к берегу реки Сарайю. Справа от него
шел Бхарата, а слева - Шатругна. Вслед за Ним двинулись прибли-
женные и жители города. Когда братья вступили в воды реки, Бхарата
слился с Господом; коснувшись воды, Шатругна воссиял в Лотосе и
слился с Господом.

Господь произнес слова Благословения: да пребудет с Ним всякий,
кто ступит на Священную Землю Айодхьи и окунется в святые воды Са-
райю.




УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И ТЕРМИНОВ

А

Аватар - воплощение Бога на земле;
авидья-майя - иллюзия, основанная на невежестве, и поэтому обрекающая человека на бесконечную череду "горя"и"радости";
Агастья - божественный мудрец, риши; также название звезды Канопус;
Агни - Бог Огня, посредник между Богами и людьми, основатель обряда хомы - жертвоприношения огню;
агниастра - копье Агни, врученное Раме Вишвамитрой;
агнихотра - огненный ритуал;
Адвайта - философское учение недвойственности, утверждающее единство Брахмана и индивидуальной души;
Аджа - царь Солнечной Династии, отец Дашаратхи;
Адити - жена царя Касьяпы, внука Брахмы, мать Богов и демонов;
адхарма - неправедность, несправедливость;
Адхуртараджака - сын Куши, духовного сына Брахмы;
Айодхья - "непобедимая" - древняя столица царства Кошала, современный Ауд;
айшикастра - оружие, переданное Раме риши Вишвамитрой;
Акампана - демон-ракшас при дворе Раваны;
акаша - эфир, пятый природный элемент (земля, вода, огонь, воздух, эфир), имеет одну характеристику - звук;
Акшайякумара - один из сыновей Раваны;
Амаравати - небесный город Богов;
амрита - нектар бессмертия;
Амсуманта - сын Ашваманьи;
Ананга - букв. "не имеющий членов тела", бестелесный, одно из имен Бога Любви, Камы;
ананда - высшее блаженство, Божественная радость;
анасана - ритуальный отказ от пищи;
Анасуйя - супруга Атри;
Анга - "член тела", название местности, где упали части тела Ананги, Бога Любви;
Ангада - сын Вали, брата царя обезьян Сугривы;
апаравидья - светское (мирское) знание;
апсары - полубожественные женские существа, обитающие преимущественно на небе, но также и на земле (в реках, на горах и т.д.); куртизанки, способные менять свой облик;
ардханчи - жена, "половина тела мужа";
артха - польза от Богатства и благосостояния, одна из четырех жизненных целей;
Арундати - супруга святого мудреца Васиштхи;
асуры - ("не принявшие Суру"), низшие духи, демоны, противники Богов;
Атикайя - демон-ракшаса, министр при дворе Раваны;
атма - Высшее "Я" в человеке, Абсолютный аспект личного "Я", Бессмертный Дух;
атмаджняна - мудрость, основанная на понимании природы Атмы;
атмасварупа - "воплощение Атмы", или Бог, сошедший на землю;
атма-хатья - саморазрушение;
Атри - святой мудрец, один из духовных сыновей Брахмы;
атхи-бала - сверхсила;
Атхири - святой мудрец;
Ахалья - святая, супруга Гаутамы Махариши;
Ахиравана - сын Раваны, "Равана-змей" повелитель подземного царства демонов;
Ашваманья - сын царя Сагары, древнего правителя Айодхьи;
ашвамедха - особо торжественное жертвоприношение Коня;
Ашвины - два неразлучных божества предрассветных и вечерних сумерек;
ашока - священное дерево, цветущее ярко-красными цветами;
Ашокавана - сад на Ланке, где жила Сита в плену у Раваны;
ашрайя - помощь, поддержка;
ашрайям - убежище, приют;
ашрам - духовная община;
ашрамиты - жители ашрама;
ашриты - ищущие помощи, поддержки;

Б

бала - сила;
Бали - царь, повелитель демонов-титанов, к которому явился Вишну в облике карлика Ваманы;
брамины - члены высшей касты "дваждырожденных";
Брахма - Бог-Творец, первый из Богов божественной триады;
брахма мухурта - предрассветные часы (4-6 утра), благоприятные для молитвы и медитации;
Брахмадатта - правитель древнего города Кампилья;
брахмаджняна - божественная мудрость;
Брахман - божественное абсолютное начало, основа миропроявления; Абсолютная истина;
брахмастра - копье Брахмы, могущественное оружие Богов;
брахмариши -божественный мудрец;
брахмачари - ученик, соблюдающий правила брахмачарьи;
брахмачарья - период ученичества, равный 12 годам, обязательный для высших каст; также целомудрие;
Брихаспати - наставник Богов, покровитель жертвоприношений;
Бхагаван - Бог; "божественный", "благословенный", "священный", "счастливый"; имя-эпитет индуистских богов; на санскрите Б. - обычная форма обращения к Богу, святому, почитаемому лицу, царю;
Бхагиратха - древний царь Айодхьи, сын Дилипы, с помощью милости Богов "спустивший" на землю Гангу;
бхакта - преданный;
бхакти - преданность, путь преданности Богу;
Бхарадваджа - святой мудрец;
Бхарата - здесь "тот, кто властвует", брат Рамы, сын царицы Кайкейи;
Бхаратакупа - священный источник Бхараты;
Бхаргаварама - обращение Рамы к Парашураме; Бхаргавы - род риши, берущий свое начало от Бхригу;
бхилы - племя, жившее в северных джунглях древней Индии;
Бходжараджа - правитель древнего царства Матадха;
Бхригу - божественный мудрец, риши, духовный сын Брахмы;

В

ваджрастра - божественное оружие, переданное Вишвамитрой Раме;
Вайкунтха - небесная обитель;
вайраги - не имеющий эмоций "привязанности" и "неприязни";
Вайю - Бог ветра;
Вали - обезьяна, брат царя обезьян Сугривы; его матерью была обезьяна, а отцом - Бог Индра;
Вальмики - великий поэт и мудрец, автор Рамаяны;
Вамадева - святой мудрец, риши, сын Васиштхи;
Вамана - карлик, пятое воплощение Бога Вишну;
Варуна - Бог, повелитель вод, хранитель Запада;
Варуни - дочь повелителя вод, Варуны;
Васиштха - один из семи божественных мудрецов, риши, духовный сын Брахмы, один из прародителей земных существ (Праджапати);
Васу - сын Куши, духовного сына Брахмы;
Васуки - один из трех змеиных царей, повелитель нагов;
Веданта - одна из философских систем в древней Индии, согласно которой истинным бытием является только Брахман, а мир - его иллюзорное проявление;
Веды - изначальные священные писания, являющиеся безусловным авторитетом как слово Бога; до нас дошли четыре Веды: Ригведа, Самаведа, Атхарваведа и Яджурведа;
Вибхишана - младший брат Раваны, демон-ракшаса, преданный Раме;
вивека - знание, способность к различению;
Видеха - царство царя Джанаки, отца Ситы, на востоке Индо-Гангской равнины;
видхута - божественное оружие, переданное Вишвамитрой Раме;
Видьютджива - демон-ракшаса, сотворивший магическую копию головы Рамы;
видья-майя - иллюзия, основанная на Знании (с ее помощью по воле Бога создается проявленный мир);
Виката - вождь воинства ванаров;
Вирадха - демон, великан-людоед;
вирасья - божественное оружие, переданное Вишвамитрой Раме;
Висальякарини - лечебная трава, растущая на холме Читракута;
Вишвакарман - божественный мастер, архитектор, повелитель ремесел и прикладных искусств;
Вишвамитра - один из семи божественных мудрецов, риши, сын царя Кушики, внук Брахмы;
Вишну - Бог-хранитель, один из Богов Божественной Триады; воплощение Космической Силы Сохранения;
Вритра - демон, противник Индры, преградивший течение рек;

Г

Ганга - священная река на севере Индии; также - дочь царя Гималаев Химавана;
гандхарвы - божественные певцы и музыканты;
Гарга - божественный мудрец, риши, духовный сын Брахмы;
Гаруда - огромный золотокрылый орел, повелитель птиц;
Гаури - одно из имен Парвати, супруги Шивы;
Гаутама Махариши - святой отшельник, муж Ахальи, превращенной в камень и освобожденной Рамой;
Гаятри - одно из имен Богини Савитри; "Мать Вед"; также название знаменитой мантры, содержащейся в Ведах и прославляющей Единого Бога;
Гиривраджа - столица царства Васу;
Говакша - вождь воинства ванаров;
Говардхана - название горы, которую семь дней и ночей держал на ладони Кришна, чтобы уберечь от дождя пастухов и пастушек;
Годавари - священная река на севере Индии;
Гокарна Кшетра - название местности, куда удалялись аскеты и отшельники для осуществления покаяния;
Гоматхи - река на севере Индии, приток Ганги;
го-хатья - убийство священной коровы, тяжкий грех;
гуна - "нить, волокно"; качество, свойство, сила, присущая Природе (Пракрити) как источнику всех проявленных и непроявленных объектов; существуют три гуны - сатва, раджас и тамас;
гуру, гурудев - духовный наставник;
Гуха - повелитель нишадов, приверженец Рамы;

Д

Даджа - вождь воинства ванаров;
Дадимука - вождь воинства ванаров;
дакшина - плата жрецам-браминам за проведение ритуалов жертвоприношений;
Данда - правитель земель, превратившихся впоследствии в джунгли Дандака;
данда - жезл (атрибут Богов);
Дандакаранья - джунгли Дандака (огромный лес на берегу Годавари, где жил в изгнании Рама);
дандачакра - божественное оружие, переданное риши Вишвамитрой Раме;
даршан - лицезрение Божества;
Дашаратха - "герой десяти колесниц", царь Солнечной Династии, отец Рамы;
двапараюга - см. юга; третий мировой период, равный 864000 годам; в мире начинают преобладать зло и пороки;
Двивида - вождь воинства ванаров;
двипа - материк (в индийской мифологии насчитывалось семь материков);
Деваратха - древний царь Митхилы, предок Джанаки;
денуврата - ритуал "поклонение корове";
Джабали - святой мудрец;
Джайянтха - демон, сын Индры, наказанный Рамой;
Джамадагни - мудрец, брамин, отец Парашурамы;
Джамбаван, Джамбавантха - вождь медведей, воевавший на стороне Рамы;
Джанави - река на севере Индии;
Джанаки - одно из имен Ситы (дочь царя Джанаки);
джапа - садхана, состоящая в повторении имени Бога;
Джатайю - повелитель орлов;
джива - воплощенная индивидуальная душа;
джирамбака - божественное оружие, переданное риши Вишвамитрой Раме;
джняна - мудрость, высшее знание;
джняни - мудрый, обладающий высшим знанием;
дивьятма -всеобщая абсолютная сущность;
Дилипа - правитель Солнечной Династии, отец Рагху;
Дити - жена Касьяпы, дочь Дакши, сына Брахмы;
дришта - божественное оружие, переданное риши Вишвамитрой Раме;
Дундубхи - могучий демон, брат Майяви;
Дурваса - мудрец, святой отшельник;
Дурдхара - вождь воинства ванаров;
Душана - вожак демонов, обитавший в лесу Дандака;
Дханвантари - божественный врачеватель, появившийся из мирового океана при его пахтании с чашей амриты в руках;
дхарма - праведность, высший моральный закон;
дхарма ракшати ракшитах - "дхарма охраняет тех, кто хранит ее";
дхармавратха - единство мыслей, слов и поступков;
дхарма-ракшана - сохранение дхармы;
дхарматма - воплощение справедливости;
дхармачакра - божественное оружие, переданное риши Вишвамитрой Раме;
дхьяна - медитация, глубокое размышление;
Дхумакету - демон-ракшаса при дворе Раваны;
Дхумракша - вождь воинства ракшасов;
дэва - Бог, Божество;
дэва-самана -"богоравный";

И

Икшваку - сын Ману Вивасватха, основал Солнечную Династию царей, правящих в Айодхье;
имманентный - присущий, свойственный;
Индра - Бог, царь небожителей;
Индраджит - "победитель Индры", эпитет Меганады;
индрастра - копье Индры, оружие, переданное Вишвамитрой Раме;
индрии - 5 внешних и 5 внутренних органов чувств;
Индумати - царица Айодхьи, жена Аджи;

Й

йога - духовная и физическая практика, имеющая целью обретение контроля над умом и чувствами, облегчающая слияние с высшей реальностью;
йогандха - оружие, переданное Вишвамитрой Раме;
йогин - практикующий йогу;
йоджана - расстояние, равное 9 милям;

К

Кабандха - сын Лакшми, Богини красоты, процветания, проклятием Индры превращенный в уродливого демона;
Кайкейи, Кайка - царица Айодхьи, третья жена Дашаратхи, мать Бхараты;
Кайлас - священная гора в Гималаях, обитель Богов Шивы и Куберы;
Кайтабха - "червеобразный", демон, брат демона Мадху, убитый Вишну;
Кала - "время", одно из имен Бога Смерти;
Каланеми - демон-ракшаса при дворе Раваны;
калачакра - диск, символизирующий власть над временем - атрибут Богов Шивы м Вишну; был в числе орудий, переданных Вишвамитрой Раме;
калиюга - четвертый, нынешний мировой период, "черная", бедственная юга, длится 432000 лет;
кальпатару - древо желаний - волшебное дерево, растущее в садах Индры и способное исполнять любые желания;
кама - желание, стремление, вожделение;
Кама - Бог любви, рождающий страсть в сердцах людей;
Камада Деви - Богиня, супруга Бога Камы, которую почитал сын Раваны Ахиравана;
Камадену - божественная корова, исполняющая желания;
камандала - чаша для воды (атрибут Богов);
канда - вода; большое пространство, занятое водой;
Каньякумари - название города в Индии;
Капила - святой мудрец и философ;
каравирака - оружие, переданное Вишвамитрой Раме;
карма - труд, работа; вселенский закон воздаяния, причинно-следственная связь деятельности; действия, влекущие за собой свои последствия и являющиеся причиной новых рождений;
Кароса - легендарное царство на севере Индии;
Картавирьарджуна - тысячерукий царь-демон, убитый Парашурамой, сыновья которого, кшатрии, убили отца Парашурамы;
картик - название месяца по лунному календарю (октябрь);
каруна - нежность, сострадание, милосердие;
карунараса - выражение чувств нежности, сострадания, милосердия;
каста - сословия, на которые с древности разделялось население Индии;
Касьяпа - один из семи великих риши, сын Маричи, одного из прародителей земных существ, внук Брахмы;
Катванга - царь Солнечной Династии, отец Дилипы;
Каушалья - царица Айодхьи, первая жена Дашаратхи, мать Рамы;
Каши - древнее название индийского города Бенареса;
Кашмир - название штата на севере Индии;
Кекайи - царство на севере Индии, откуда прибыла в Айодхью жена Дашаратхи Кайкейи;
Кесари - вождь воинства ванаров;
Кету - туловище демона Раху, превратившееся в скопление комет и метеоров и преследующее созвездия - жены Месяца;
Кешава - "лучистый", эпитет Вишну-Кришны как олицетворения Солнца;
Кешини - дочь царя Сагары, одного из правителей Солнечной Династии;
киннары - небесные певцы и музыканты с человеческим туловищем и лошадиными головами, обитающие на горе Кайлас;
кираты - племя, обитавшее в джунглях близ горы Читракута, где жил в изгнании Рама;
кирсана - оружие, переданное Вишвамитрой Раме;
Кишкиндха - обезьянье царство Сугривы и Вали;
Коданда - лук Рамы;
копье Вайю - метательное оружие, переданное Вишвамитрой Раме;
копье Краунча - метательное оружие, переданное Вишвамитрой Раме;
копье Нараяны - метательное оружие, переданное Вишвамитрой Раме;
Кошала - древнее царство на севере Индии, расположенное по берегам реки Сарайю;
крепость Трипура - три крепости (золотая, серебряная и железная), построенные демонами и сожженные Шивой;
Кришна - Аватар, Воплощение Вишну;
крор - число, равное 10 000 000;
кроса - крик,вопль;
Кубера - Бог богатства и изобилия, старший брат Раваны, внук великого риши Пуластьи;
Кумба - демон-ракшаса, сын Кумбакарны;
Кумбакарна - демон-ракшаса, младший брат Раваны, получивший дар от Брахмы - беспробудный сон;
Кумбинаса - дочь мачехи Вибхишаны, жена демона Мадху;
Кумуда - вождь воинства ванаров;
Куша - духовный сын Брахмы;
Куша - сын Рамы и Ситы;
куша - священная трава, использующаяся при ритуалах;
Кушадваджа - младший брат царя Джанаки, отца Ситы;
Кушамба, Кушанаба - сыновья Куши, духовного сына Брахмы;
Кушамби - столица царства Кушамбы;
Кушика (Гаадхи) - сын царя Кушанабы;
Кхара - вожак демонов, обитающих в лесу Дандака;
кшатрий - "воин", член второй высшей касты "дваждырожденных";

Л

Лава - один из сыновей Рамы и Ситы;
Лавана - могущественный демон-ракшаса, убитый Шатругной;
лакх - число, равное 100 000;
Лакшмана - брат Рамы, сын царицы Сумитры;
Лакшми - супруга Бога Вишну, Богиня счастья, красоты, процветания;
Ланкини - грозная ракшаси, охранявшая ворота Ланки;
лила - деяние Бога, Божественная игра;
линга (лингам) - "образ", "знак", "символ", в частности символ Шивы как производительной, созидательной силы;
лингешвара - линга, возведенный руками божества;
Локаматха - "Мать всех миров", эпитет Ситы;

М

Магадха - древнее название области на севере Индии;
Мадху - демон, отец Лаваны, убитый Вишну;
Майнда - обезьяна, вождь воинства ванаров;
майя - иллюзия; сила иллюзии, создающая миропроявление;
Майяви - демон-ракшаса, которого убил Вали;
Макарадваджа - обезьяна, страж подземного царства демонов;
Макаракша - демон, вождь воинства ракшасов;
мала - осквернение, грязь, порча;
Малада - легендарное царство на севере Индии;
Мальяванта - ракшаса, министр при дворе Раваны;
манана - глубокое размышление о сути вещей;
манас - ум, рассудок, проводник высшего разума;
манаса путра - духовный сын;
Манаса-Саровар - "Озеро Разума" - святое озеро на северных склонах Гималаев;
мангала - благодать, веселье;
Мандава - вождь воинства ванаров;
Мандави - жена Бхараты, брата Рамы;
Мандакини - священная река на севере Индии близ горы Читракута;
Мандара - гора, которая использовалась как мутовка при пахтании Океана Молока;
Мандодари - царица-ракшаси, жена Раваны;
Манматха - одно из имен Бога любви;
мантап - специальное сооружение для проведения яджны (жертвоприношения);
Мантара - служанка Кайкейи;
мантра - магическая словесная формула, священное заклинание на санскрите, произносимое во время различных религиозных церемоний;
Ману - сын Сурьи, Бога Солнца, один из 14 сыновей Брахмы, прародитель человеческого рода;
Ману Вивасватх - сын Ману, один из Праджапати (прародителей живых существ, появляющихся в каждом новом цикле сотворения мира), прародитель Солнечной Династии и человечества;
маргасира - один из лунных месяцев (ноябрь-декабрь);
Марича - демон-ракшаса, чародей, способный менять свой облик;
Маричи - "луч света", божественный мудрец, сын Брахмы, один из главных прародителей человеческого рода;
Маруты - сыновья Рудры (ведийское имя Шивы), Божества бури, грома и молнии;
матхана - процесс обретения знания;
Матханга - святой мудрец, пославший проклятие Вали;
Матханга риши - святой мудрец, Махатма, учитель отшельницы Сабари;
Махатма - "великая душа", эпитет святых, духовно выдающихся людей, при жизни достигших просветления;
Махендра - "великий Индра", название горного хребта;
Маходайя - столица царства Кушанатхи;
Маходара - демон-ракшаса при дворе Раваны;
Махораги - божества музыки;
Меганада - демон-ракшаса, один из сыновей Раваны;
Меру (Шумеру) - золотая гора, обитель небожителей, мудрецов, праведников;
месяц - по индуистскому лунному календарю, месяц соответствует вступлению луны в одно из 28 созвездий, или лунных домов; лунный месяц делится на две половины: ясную, с новолуния, и темную, после полнолуния.
Началом года считается месяц вайшакха (апрель-май); джьяйшта (май-июнь), ашарха (июнь-июль), шраван (июль-август), бхадра (август-сентябрь), ашвин (сентябрь-октябрь), картик (октябрь-ноябрь), маргасира (ноябрь-декабрь), пушья (декабрь-январь), магх (январь-февраль), пхалгуни (февраль-март), чайтра (март-апрель);
Митхила - царство Джанаки, отца Ситы; также столица царства;
митья - "ложный", порождение иллюзии; отражение единственной реальности Брахмана, данное человеку в ощущениях;
мокша - освобождение, избавление от перерождений;
муни - монахи, аскеты, лесные отшельники;

Н

наги - полубожественные существа со змеиным туловищем и одной или несколькими человеческими головами, живущие в подземном мире;
Нала - имя обезьяны, вождя ванаров, сына Божественного архитектора Вишвакармана;
намакарнам -ритуал выбора имени новорожденному;
Нанди - белый священный бык, ездовое животное Шивы;
Нандиграма - деревня, близ которой предавался аскезе Бхарата;
Нандини - священная корова мудреца Васиштхи;
Нара - божественный мудрец, риши, всегда выступает в паре с другим риши - Нараяной;
Нарада - божественный мудрец, риши, духовный сын Брахмы, посредник между Богами и людьми;
Нара-Нараяна - два божественных мудреца, которые провозглашаются двуединым воплощением Вишну;
Нарантака - имя одного из сыновей Раваны;
Нараяна - "Путь людей" - одно из имен Бога Вишну; 2) имя мудреца, риши;
Нармада - река в Индии;
нидидхьясана - практика избранной садханы;
Никумба - демон-ракшаса, сын демона Кумбакарны;
Никумбала - сад на Ланке, где ракшасы предавались покаянию;
Нила - имя обезьяны-полководца, сражавшегося на стороне Сугривы и Рамы; сын обезьяны и Бога Огня Агни;
Ними - царь, младший сын Икшваку, прародитель династии царя Джанаки в городе Митхила: Ними-Митхи-Судхавасу-Нандивардхана-Шукету-Деваратха-Брихадрадха-Махавира-Судритхи-Дриштакету-Харьясва-Мару-Пратиндака-Киртиратха-Девамедха-Вибудха-Киртиратха-Махарама-Хрисварупа-Джанака;

О

Океан Молока - имеется в виду знаменитый индуистский миф о пахтании Океана Молока Богами и демонами ради обретения амриты - напитка бессмертия;

П

падма - зд. - несметное число;
пайасам - пища, освященная Богами;
пандит - ученый, "знающий", умный;
Панчавати - местность на берегу реки Годавари, где жил в изгнании Рама;
Парабрахман - Высший, Запредельный Брахман;
паравидья - высшее знание, ведущее к освобождению;
парама -"высший";
Парама Дхарма - высшая Дхарма;
параматма - "запредельный Атман" - всепроникающий, безначальный и бесконечный дух;
Парашурама - "Рама с топором" - воплощение Бога Вишну, уничтоживший множество поколений кшатриев;
Парвати - богиня, супруга Бога Шивы, дочь горного царя Химавана;
Парикшит - царь древней Индии, внук Арджуны, героя эпоса "Махабхарата";
Парнасала - тростниковая хижина на склоне горы Читракута, в которой жил Рама;
Патала - подземное царство, один из трех миров;
паталахома - огненный ритуал, призванный умилостивить темные силы, подвластные жителям Паталы - подземного мира;
питросомаса - оружие, переданное Вишвамитрой Раме;
Прайаг - слияние трех рек: Ганги, Ямуны и легендарной подземной Сарасвати;
пракрити - "природа" - материальная природа, лежащая в основе проявленного мира, т.е. мира, воспринимаемого через органы чувств и состоящего из трех гун;
пранава - изначальный звук Ом, с которого начинается и заканчивается Творение Вселенной; основа всех созидательных звуков;
прапанча - мир, состоящий из сплетения трех гун;
Прахаста - демон-Ракшаса, один из сыновей Раваны;
према - Божественная Любовь;
Пуластья - дед Раваны, духовный сын Брахмы, один из семи великих риши;
Пураны - древние священные тексты;
Пуруша - Высший космический дух;
пурушартхи - четыре жизненные цели (дхарма - выполнение правил праведного поведения, артха - польза от благосостояния и богатства, кама - желание, стремление, мокша - освобождение от рождений);
путракамести - жертвоприношение с целью рождения сына;
Пушкара - сын Бхараты, брата Рамы;
Пушпака Вимана - божественная летающая колесница;
Пушья - название одного из созвездий, "лунных домов", в которых поочередно пребывает Месяц соответственно (декабрь-январь) по лунному календарю;

Р

рабхаса - оружие Богов;
Равана - ракшаса, десятиголовый и двадцатирукий демон, царь Ланки;
рага - 1) эмоции, связанные с привязанностью и неприязнью; 2) мелодия, мотив в индийской музыке и персонифицированные божества-мелодии;
Рагху - знаменитый царь Солнечной Династии, чьим именем она часто зовется, основатель рода Рамы;
Рагхунатха - "потомок Рагху", эпитет Рамы;
раджадхарма - закон справедливости, установленный для царей;
Раджаматха - Царица-Мать;
раджас - вторая гуна природы, соответствующая страсти, деятельности, мирской активности;
ракшасы - демоны, злые духи-людоеды, способные менять свой облик, в отличие от Асуров, соперников Богов, ракшасы выступают, как враги человека;
Рамачандра - "Рама-Луна", эпитет Рамы;
раса - "вкус" и "чувство" вкуса; религиозное чувство, духовный настрой;
расатала - одно из царств подземного мира;
Раху - демон без туловища, голова которого, отрубленная Вишну, заглатывает Солнце и Луну и вызывает затмения;
реки (Хладини, Налини, Павани, Субикшу, Ситха, Синду, Бхагирати) - потоки, на которые разделилась Ганга, низвергаясь на землю с волос Шивы;
ритвики - жрецы, знающие ритуалы и ведийские гимны;
риши - святой мудрец;
Ришьямука - горный хребет, где скрывался царь обезьян Сугрива;
Ришьяшринга - мудрец-брамин, верховный жрец Жертвоприношения Дашаратхи с целью обрести сына;
Рудра - "ревун" - одно из имен Бога Шивы в ведийской мифологии;
Рукшараджа - имя первой обезьяны, созданной Брахмой;

С

Сабари - святая отшельница, преданная Раме, обитающая в лесу Дандака;
Сабдабрахман - Бог, Брахман, тождественный с изначальным звуком;
Сагара - древний царь Айодхьи;
Сагарасангама - устье Ганги на севере Бенгальского залива;
садхака - ученик, идущий по пути садханы, выполняющий правила и действия, ведущие к достижению цели;
садхана - духовная практика, то, что ведет к совершенству, достижение намеченной цели;
салиграмы - иконы, изображающие Богов и жития святых;
самавартана - священный ритуал "раздачи коров" браминам;
самадханакарини - лечебная трава, растущая на холме Читракута;
самадхи - погружение, экстаз ступень йоги; состояние отрешенности от материального мира; состояние сознания, при котором происходит отождествление себя с Абсолютом и слияние с Ним;
Самбара - злой демон, с которым сражался Дашаратха;
самбашан - возможность слышать голос божества;
самдживакарини - лечебная трава, растущая на холме Читракута;
Сампатхи - орел, брат царя орлов Джатайю;
самсара - круговорот жизни, цикл рождений и смертей, основанный на причинно-следственных связях;
самскара - "отпечаток", изменение психики, зависящее от дел, совершенных в прошлых жизнях и определяющих характер данной жизни;
Санатана Дхарма - святая (вечная) Дхарма;
Сандживи - гора на севере Индии, которую нес на ладони Хануман;
Сандхья - утренний ритуал поклонения Богу;
Санта - супруга мудреца Ришьяшринги;
Сарабханга - святой мудрец, преданный Раме;
Сарайю - река на севере Индии, на берегах которой стоял город Айодхья, современное название - Гогра;
Сарама - ракшаси, жена Вибхишханы;
Сарасвати - название священной подземной реки на северо-западе Индии; имя Богини красноречия, наук и искусства;
сарпастра - "копье Дракона", оружие, примененное Меганадой, сыном Раваны, в битве с Рамой;
сатва - первая гуна природы, соответствующая гармонии, ясности, чистоте;
сати - древний обряд самосожжения, согласно которому вдова всходит на погребальный костер умершего мужа;
Сатрунджайя - священный слон при дворе Айодхьи;
сатсанг - общество святых, праведников;
Сатхананда - гуру царя Джанаки, царский наставник;
сатчитананда - "бытие - сознание - блаженство";
Сатья - Истина;
Сатьявати -дочь Кушанабы;
сатьякирти - божественное оружие, врученное Вишвамитрой Раме;
Свайампрабха - святая отшельница, преданная Раме;
Сиддхашрам - "обитель свершений" мудреца Вишвамитры;
симхалагна - зодиакальное созвездие льва;
Симхика - чудовище в образе льва, убитое Хануманом;
Синдхураната - демон-ракшаса, старый министр при дворе Раваны;
Сита - буквально "борозда", "дочь Земли"; жена Рамы;
Сканда - сын Шивы и Парвати, убивший асура Тараки;
Солнечная Династия - один из двух главных царских родов: Бог Брахма-Маричи-Касьяпа-Сурья-Ману-Ману Вивасватх-Икшваку-Кукши-Викукши-Бана-Анаранья-Тришанку-Дундумара-Юванасва-Мандхата-Сушанди-Девасандхи-Бхарата-Аситха-Сагара-Асаманья-Амсуманта-Дилипа-Бхагиратха-Какуста-Рагху-Правардха-Сударшана-Агниварна-Сиграга-Мару-Прасушрука-Амбариша-Нахуша-Яяти-Набхага-Аджа-Дашаратха-Рама;
Сона (Сумагадхи) - река на севере Индии;
спаршан - прикосновение к божеству;
Субахи - сын Шатругны, брата Рамы;
Субаху - демон-ракшаса;
Суварнакарини - лечебная трава, растущая на холме Читракута;
Сувела - гора на Ланке, на склоне которой стоял лагерь Рамы;
Сугрива - царь ванаров-обезьян, сын Рукши, первообезьяны, созданной Брахмой;
Судакшина - жена Дилипы, правителя Солнечной Династии;
Суданва - царь Санкасьи, древнего царства на севере Индии;
Судхама - главный министр царя Джанаки;
Сукету - якша, убитый Рамой;
Сулочана - ракшаси, жена Меганады, сына Раваны;
Сумантра - главный министр при царском дворе Дашаратхи и Рамы;
Суматхи - жена Сагары;
Суматхи - царь Вишалы, один из потомков царя Икшваку (Икшваку-Вишала-Хемачандра-Субхадра-Думрасва-Шриджайя-Сахадева-Семадатта-Какустха-Суматхи);
Сумитра - вторая жена Дашаратхи, царица Айодхьи, мать Лакшманы и Шатругны;
Сунаяна - жена царя Джанаки, царица Митхилы;
Сунда - демон-ракшаса;
сура - пьянящий напиток, преподнесенный Асурам и Сурам девой Варуни во время пахтания Океана Молока;
Сураса - злой демон-змей, убитый Хануманом;
Суры - "принявшие Суру" или Боги (в отличие от Асуров);
Сурья - солнце, Бог Солнца, сын святого Касьяпы;
Сурьянараянамурти - имя одной из ипостасей Бога Солнца;
Сутикшина - мудрец, ученик Сарабханги;
Сушена - демон-ракшаса, врачеватель при дворе Раваны в столице Ланки;

Т

Такта - сын Бхараты, брата Рамы;
Таладжанчи - дикие воинственные племена, напавшие на царя Солнечной Династии Аситху;
тамас - третья, низшая гуна природы, соответствующая тьме, инерции, невежеству, лени;
Тамаса - река на севере Индии, приток реки Горги;
тапас - аскетизм, покаяние, обретение контроля над умом и чувствами, предпринимаемые с целью умилостивить Богов;
Тара - обезьяна, жена Вали;
Татаки - якшини, великанша-людоедка, убитая Рамой;
трансцендентный - "выходящий за пределы", недоступный познанию, находящийся за пределами опыта;
Трета Юга - см. юга, второй мировой период, равный 1296000 годам;
три мира - согласно индийской мифологии - небо, земля и подземный мир;
Тривикрама - "охватывающий три мира", имеется в виду Вишну в образе карлика Ваманы, тремя шагами обошедший три мира;
Триджата - ракшаси, охранявшая Ситу на Ланке, дочь Вибхишаны;
Тринабинду - святой мудрец, которого испытывал Индра, послав искушение в образе небесной девы;
тришула - трезубец, оружие Шивы;
тулси - священное дерево;
тьяга - отречение;

У

Ума - супруга Шивы, одна из дочерей Химавана, царя Гималаев, другое ее имя - Парвати;
упадхи - букв. "вместилище"; тело с именем и формой, вмещающее душу;
Упасунда - демон-ракшаса при дворе Раваны;
Урмила - жена Лакшманы, брата Рамы;
Уттарапхалгуна - звезда, в созвездие которой входит месяц в феврале-марте (лунный месяц пхалгуни);
Уттараяна - божественное полугодие, в котором месяц вступает в созвездие Уттара-Пхалгуни;

Х

халахала - яд змея Васуки, появившийся при пахтании Океана Молока;
Хамса - небесный лебедь, который может отделять молоко от воды;
Хануман - Божественная обезьяна, сын Бога Ветра и обезьяны, советник царя обезьян Сугривы, друг и помощник Рамы;
Хари - одно из имен Бога Вишну;
Харидвар - священный город в Гималаях на берегу Ганги;
Харини - небесная дева;
Химаван - Божественный царь Гималаев;
Хираньякашипу - асур, враг Богов, брат-близнец Хираньякши; был убит Вишну в образе Нарасимхи, получеловека-полульва;
Хираньякша - могущественный асур, которого победил Вишну в образе вепря Варахи;
Хиршика - святой мудрец;
Хихайи - дикие воинственные племена, напавшие на царя Солнечной Династии Аситху;
хома - огненный ритуал (жертвоприношение огню);

Ч

чайтра - месяц по лунному календарю, также название звезды созвездия Дева;
Чандрама - святой мудрец;
чандраяна - ритуал, связанный с поклонением Месяцу;
четырнадцать миров - согласно индийской мифологии - семь "высших", небесных, и семь "низших", подземных, миров;
чинтамани - драгоценная жемчужина, исполняющая желания;
Читракету, Читрангада - сыновья Лакшманы, брата Рамы;
Читракута - гора на севере Индии, где жил в изгнании Рама;

Ш

Шакти - "сила"; божественная созидательная энергия, активное начало пребывающего в покое Божественного Абсолюта;
Шастра - закон, законодательство, древний священный кодекс;
Шатругна - "истребляющий врагов"; брат Рамы;
Шашибинды - дикие воинственные племена, напавшие на царя Солнечной Династии Аситху;
Шеша (Адишеша) - "Изначальный змей"; тысячеголовый змей, на котором покоится Вишну в Причинном Океане; одно из имен Шеши - Ананта, или "Бесконечный";
Шива - "Благой", "Благословляющий", Бог-разрушитель, один из трех Богов Божественной Триады; Шива, разрушая формы и уничтожая завесу иллюзии, освобождает Дух;
Шива-Шакти - двуединство Абсолютного Бога и его Созидательной Энергии;
шравана - процесс духовного слушания;
Шравана - сын лесных отшельников, нечаянно убитый Дашаратхой;
шрадха - благочестие, вера, приверженность религиозным обрядам и ритуалам;
Шрингивера - столица царства Нишадов;
Шрутакирти - жена Шатругны, брата Рамы;
шрути - "услышанное"; общее название для четырех Вед;
Шука - ракшаса, преданный Раме и ставший впоследствии мудрецом;
Шурпанакха - ракшаси, сестра Раваны;

Ю

ювараджа - коронованный престолонаследник;
юга - Пураны различают 4 мировых периода или юги.
Сатья-Юга, или Крита-Юга - золотой век, длится 1728000 лет; Трета Юга - серебряный век, длится 1296000 лет; Двапара Юга - бронзовый век, длится 864000 лет; Кали Юга - нынешний железный век, "черный", греховный век, длится 432000 лет; все четыре Юги образуют одну великую Маха-Югу, длительность которой равна 4320000 лет;
Юдхаджит - брат царицы Кайкейи;

Я

яджна, яга - жертвоприношение;
Яджнавалкья - святой мудрец, ученик Вьясы;
якша, якшини - "быстрые", злые демоны, слуги Бога Куберы, пожиратели сырого мяса;
Яма - Бог смерти.




Шри Сатья Саи Баба

РАМАКАТХА РАСАВАХИНИ

(СКАЗАНИЕ О ГОСПОДЕ РАМЕ)

Редакционно-издательская группа:
Кирпичникова О.В. (перевод с английского)
Карасева В.П.
Акимова А.Н.

В издании книги принимали участие:
Филиппов А.Е.
Доставалов В.А.

Компьютерная верстка - Голубев Г.Ю.

ЛР № 064674 от 29.07.1996 г.

Подписано к печати 16.06.1997 г.
Формат 70 х 100 1/32. Бумага офсетная. Гарнитура "Таймс"
Печать офсетная. Усл. печ. листов 41,6. Тираж 3000 экз.
Заказ № 3195

Для писем: 197046, Санкт-Петербург,
ул. Малая Посадская, 2, "Троицкий мост" (для издательства).

Тел./факс (812) 235-70-58.

Отпечатано
с готовых диапозитивов в типографии № 1 ВО "Наука".
199034, Санкт-Петербург, В.О., 9-я линия, 12.

Hit Counter