www.God.ru/TheRamaStory.htm

СКАЗАНИЕ О ГОСПОДЕ РАМЕ

(ПОТОК СВЯЩЕННОЙ БЛАГОДАТИ)


РАМАКАТХА РАСАВАХИНИ


рассказано

ШРИ САТЬЯ САИ БАБОЙ


АНГЛИЙСКИЙ ПЕРЕВОД Н.КАСТУРИ




THE RAMA STORY

(STREAM OF SACRED SWEETNESS)


RAMAKATHA RASAVAHINI


BHAGAVAN SRI SATHYA SAI BABA

RENDERED INTO ENGLISH BY N. KASTURI





SRI SATHYA SAI BOOKS AND PUBLICATIONS TRUST,
PRASANTHI NILAYAM, ANANTAPUR DISTRICT,
ANDHRA PRADESH 515134, INDIA

1997

(c) Sri Sathya Sai Books and Publications Trust,
Prasanthi Nilayam P.O., 515 134, Anantapur Dist.,
(A. P.), India.

All Right reserved.


Ответственная за издание Карасева В.П.
Центр Сатья Саи Бабы, Санкт-Петербург.


ISBN 5-87383-067-3



"Текст Рамаяны вобрал в себя руководство по праведному пове-
дению во всех ситуациях и во всех условиях; он учит как оправдать
рождение человека, как осуществлять управление государством, как
регулировать реакции людей и как создавать законы, которые могут
контролировать и совершенствовать их устремления. Достаточно бы-
ло бы внимательно изучить Рамаяну и применять ее в каждодневной
жизни, чтобы человечество смогло обрести мир и добиться процвета-
ния во всех сферах жизни."

Сатья Саи Баба



СОДЕРЖАНИЕ

Об этой книге ...................................... 6
Скрытый смысл ...................................... 8

Глава 1 Рама - принц и принцип ................. 9
Глава 2 Царский род ........................... 15
Глава 3 Да пребудут бесплодными его чресла .... 24
Глава 4 Сыновья ............................... 31
Глава 5 Гуру и ученики ........................ 43
Глава 6 Зов и первая победа ................... 56
Глава 7 Завоевание Ситы........................ 78
Глава 8 Вызов на бой ......................... 123
Глава 9 Приготовление к коронации ............ 131
Глава 10 Два желания .......................... 140
Глава 11 Вместе с Лакшманой ................... 164
Глава 12 Сита настаивает и побеждает .......... 186
Глава 13 Уход в изгнание ...................... 196
Глава 14 На пути в лес ........................ 202
Глава 15 Среди святых обителей ................ 221
Глава 16 Мрак над Айодхьей .................... 233
Глава 17 Братья встречаются ................... 253
Глава 18 Сандалии на царском троне ............ 283
Глава 19 Джунгли Дандака ...................... 291
Глава 20 Панчавати ............................ 304
Глава 21 Коварный злодей ...................... 319
Глава 22 Обретенный союзник ................... 340
Глава 23 Успешные поиски ...................... 357
Глава 24 Ланка в огне ......................... 376
Глава 25 Мост ................................. 392
Глава 26 Осада ................................ 410
Глава 27 Подземный мир ........................ 428
Глава 28 Головы - с плеч долой ................ 436
Глава 29 Счастливая Айодхья ................... 449
Глава 30 Коронация ............................ 454
Глава 31 Изгнание Ситы ........................ 469
Глава 32 Конец игры ........................... 483

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И ТЕРМИНОВ ........................ 486



Об этой книге

Сказание о Раме, этот Поток Священной Благодати, на протяжении
столетий является для миллионов мужчин, женщин и детей неисся-
каемым источником утешения в скорби, стойкости в минуты потрясе-
ний, светом надежды для отчаявшихся, поддержкой во время уныния,
поводырем заблудших. Рамаяна - это напряженная человеческая драма,
в которой Бог выступает в образе человека и на огромной мировой сце-
не собирает вокруг себя совершенных и несовершенных, людей и низшие
существа, зверей и демонов, чтобы - путем примера и поучения - нис-
послать дар высшей Мудрости. Это Сказание своими тонкими пальцами
играет на чувствительных струнах человеческого сердца, пробуждает в
нем нежные отзвуки сострадания, жалости, ликования, благоговения,
экстаза и чистой преданности и преображает нашу животную и челове-
ческую природу в Божественную, которая и является нашей сутью.

Во всей истории человечества нет другого Сказания, которое оказа-
ло бы такое глубокое влияние на умы людей. Оно преодолело барьеры
времени и пространства. Оно сформировало и облагородило обычаи,
взгляды и образ жизни многих поколений. Рамаяна стала целительной
частицей в потоке крови человечества, текущем на огромном про-
странстве земного шара. Она пустила глубокие корни в сознании людей,
побуждая их следовать путями Истины, Праведности, Мира и Любви.

Войдя в легенды и колыбельные песни, в мифы и сказки, в танец и
драму, воплотившись в скульптуре, музыке и живописи, в ритуале, поэ-
зии и символике, Рама стал самим Дыханием бесчисленных духовных
искателей и Садхак, их Блаженством и Сокровищем. Герои Рамаяны,
явившись для них идеалом, призывали их к самоусовершенствованию.
Они давали им яркие примеры того, как преодолеваются препятствия и
достигается победа, они предостерегали нестойких от насильственных
действий, порока, гордыни и мелочности. Своей преданностью и силой
духа они вселяли в них мужество. Любому языку или диалекту, на кото-
ром стремится человек выразить свои высокие идеалы, Сказание о Раме
придает неповторимую, непреходящую Сладость.

Саи (Иса, Бог), чья мысль - вся Вселенная, чья воля - ее История, яв-
ляется Автором, Режиссером, Актером, Свидетелем и Ценителем Дра-
мы, которая вечно разыгрывается во Времени и Пространстве. Теперь
он Сам удостоил нас рассказом об эпическом Акте этой Мистерии, где
Он взял на себя роль Рамы. Будучи Рамой, Саи наставлял и исправлял,
вдохновлял и воодушевлял, утешал и успокаивал своих современников в
эпоху Трета. Как Саи Рама, Он выполняет в наши дни ту же миссию.
Поэтому читателям журнала "Санатана Сарати", которые месяц за ме-
сяцем (в течение этих лет) с огромным вниманием, благоговением и ра-
достью читают Рамакатхарасавахини, эта книга безусловно должна ка-

заться повествованием о "современных событиях и жизненном опыте
современного человека" и восприниматься как советы и прямые указа-
ния, данные им в контексте проблем и трудностей нашего времени. Чи-
тателей приятно поразит сходство Рамы в этом Сказании и самого Саи
Рамы, которого им посчастливилось лицезреть.

"Наука" ("Science") превратила эту землю в герметическую капсулу
космического корабля, где вынуждены жить люди. "Наука Саи" ("Sai-
ence"), как мы знаем, поставила своей целью преобразить этот корабль в
счастливую обитель Любви. Эта книга волею Саи должна стать важ-
нейшей панацеей против всех зол, стоящих на пути Вселенской Любви -
против нездоровой жажды чувственных услад, растущего непочтения к
родителям, учителям, старшим, духовным наставникам, против губи-
тельной распущенности и безответственности в общественных, семей-
ных и супружеских отношениях, чудовищной тяги к насилию как
средству достижения безнравственных целей, против террора и пыток,
применяемых в личных и групповых интересах, - и от многих других по-
роков.

Саи Рама в своей простой манере мягкого увещевания ведет рассказ
о Своем Собственном Божественном Пути, когда он был Рамой! Какое
великое счастье выпало нам - держать в руках это Божественное пове-
ствование и запечатлевать его в нашем уме и сердце. Пусть чтение этой
книги сделает из нас деятельных и ревностных помощников в осущест-
влении Его Миссии - объединить людей в Единую Семью, пусть помо-
жет каждому из нас осознать Саи Раму как Реальность - единственную
Реальность, которая существует.

Саи объявил, что Он - тот же самый Рама, пришедший к нам вновь, и
что он ищет "прежних" союзников и сподвижников ("банту", как Он об-
ращается к ним на телугу), чтобы доверить им роли в Своей нынешней
Миссии воскрешения праведности и открытия пути к Обители Мира.
Размышляя над Сказанием о Раме, будем же молиться о том, чтобы и
нам достались эти роли и чтобы Он как награду ниспослал нам Видение
этой Обители.

Н. Кастури
Издатель журнала "Санатана Сарати"



Скрытый смысл

Рама обитает в каждом Теле. Он - Атма-Рама, Рама - Источник
Блаженства каждого существа. Его благословения, изливаемые из этого
внутреннего источника, даруют Покой и Счастье. Он - само воплощение
Дхармы, Высшего Морального Закона, который поддерживает в чело-
вечестве Любовь и Единство. Рамаяна, Сказание о Раме, заключает в
себе два урока: ценность отречения от мира и осознание того, что каж-
дое существо несет в себе Божественное начало. Вера в Бога и отказ от
материальных целей - вот два ключа к Освобождению человека. Отре-
китесь от объектов чувств - и вы познаете Раму. Сита отказалась от рос-
коши Айодхьи и, поэтому, смогла быть с Рамой в "изгнании". Когда же
она остановила мечтательный взор на золотом олене и пленилась им,
она лишилась Присутствия Рамы. Самоотречение ведет к радости; при-
вязанность приносит горе. Пребывайте в Мире, но будьте свободны от
него. Каждый из братьев, спутников и сподвижников Рамы - есть при-
мер личности, проникнутой Дхармой. Дашаратха представляет лишь
физическое начало - с десятью чувствами. Три гуны - Сатва, Раджас и
Тамас - это три Царицы. Четыре Жизненных Цели - Пурушартхи - это
четверо сыновей. Лакшмана - Интеллект, Сугрива - Вивека или Умение
различать, Вали - отчаяние. Хануман - воплощение доблести. Мост пе-
реброшен через Океан Иллюзии. Три вождя ракшасов - персонификация
раджасических (Равана), тамасических (Кумбакарна) и сатвических
(Вибхишана) качеств. Сита - Брахмаджняна или Познание Вселенского
Абсолюта, которое должен обрести индивидуум, проходя путь тяжких
жизненных испытаний. Постигая величие Рамаяны, очистите и укрепите
свое сердце. Утвердитесь в вере, что Рама - есть Сущность вашего бы-
тия.

БАБА



Глава 1

Рама - принц и принцип

Все существо Вед заключено в имени Рама. Сказание о Раме - это
океан, всеобъемлющий и чистый. Можно с уверенностью сказать, что
никакая другая страна и ни один язык не породили до сих пор столь
грандиозной и прекрасной поэмы, как Рамаяна; вместе с тем, нет таких
народов, чье поэтическое искусство не черпало бы в ней свое творческое
вдохновение. Иметь в своем наследии такое величайшее сокровище -
знак счастливой судьбы для каждого жителя Индии.

Рама - Божественный хранитель любого индийца, который несет это
Имя в теле, в котором обитает; Его несет каждое жилище, в котором
обитает тело. Нет человека, рожденного на индийской земле, который
не вкусил и не впитал бы нектар Рамакатхи, истории Рамы.

Рамаяна - эпос, повествующий об инкарнации Бога, - священный
текст, благоговейно повторяемый всеми людьми независимо от их заня-
тий и социального статуса - учеными и невеждами, богачами и нищими.
Имя, прославляемое Рамаяной, освобождает от зла; оно очищает греш-
ника; оно обнаруживает Форму, скрытую за Именем - Форму, столь же
восхитительную, как само Имя.

Как океан - источник всех вод, так и все существа рождены из Рамы.
Как водное пространство немыслимо без воды, так нет жизни вне Рамы -
так было всегда и пребудет вовеки. Есть много общего между Всемогу-
щим Господом и лазурным океаном. В легендах и мифах Океан воспет
как вместилище мощи и силы; Бог покоится на поверхности вод необъ-
ятного Океана Молока. Именно поэтому великий поэт Вальмики, сын
Прачетов, сложивший Рамаяну, дал каждой песне название "Каандо",
что означает "вода", "водное пространство".

Это слово, "каанда", имеет и другое значение - "сахарный тростник".
В каком бы месте вы ни надломили его стебель, какой бы кусочек ни
попробовали на вкус - любой из них будет одинаково сладок. Пол-
новодный поток Легенды о Раме прокладывает себе путь, через многие
излучины и водовороты, но на всем протяжении рассказа одинаково
ощущается сладость Каруны - любви, нежности, сострадания. Поток
струится и петляет сквозь смех и слезы, изумление и благоговейный тре-
пет, отчаяние и страх, любовь и философию, но в его глубинах скрыто
питающее его подводное течение - верность Дхарме (праведности и
нравственности) и Каруне.

Чудесный нектар Истории Рамы подобен священной реке Сарайю,
плавно несущей свои воды через город Айодхъю, где родился и царство-
вал Рама. Как Сарайю берет свое начало высоко в Гималаях - в Манасе-
Шаровар, так и легенда о Раме рождена в Манасе-Шаровар, или Озере
Разума! Путь Рамы наполнен сладостью Каруны; путь Лакшманы (его

брата и верного друга) наполнен сладостью Бхакти, или преданности;
так же, как сливаются воды Сарайю и Ганги, так чистые потоки мило-
сердия и преданности - истории Рамы и Лакшманы - сливаются в Рамая-
не. Каруна и Према, соединяясь, образуют сияющую картину торжества
Рамы - неиссякаемый источник, утоляющий сокровенную жажду любого
индийца; найти его и припасть к нему - цель всякой души, стремящейся к
просветлению.

Как ни велики усилия человека, ему не достичь этой цели, не снискав
милости Божьей. Истинная самореализация возможна, когда каждый
шаг на жизненном пути благословляется свыше. Этот трудный путь,
проходящий сквозь темные воды океана противоречий, выводит на не-
объятные просторы имманентного и трансцендентного.

Не следует относиться к Рамаяне, как к увлекательному повествова-
нию о неких событиях человеческой жизни. Великий эпос - это летопись
Пришествия и Деяний Аватара (воплощения Бога не земле). Осознание
святых идеалов, заложенных в книге, требует решительных усилий, ибо
они постигаются только на собственном опыте, живом и деятельном.
Бог вездесущ, всемогущ и всеведущ. Слова, которые Он произносит, на-
ходясь в человеческом облике, действия, которыми Он милостиво удо-
стаивает людей в течение своего временного пребывания в их кругу,
полны загадочного, удивительного смысла; драгоценны каждый шаг,
каждая веха Его миссии, облегчающей человечеству путь к освобожде-
нию. Не воспринимайте Раму, как одного из потомков Солнечной Ди-
настии, правителя царства Айодхьи, сына царя Дашаратхи. Эти детали
второстепенны и случайны. Почти все современные читатели допускают
подобную ошибку: они следят за сюжетной линией, обращая внимание
на личные взаимоотношения героев и превратности их судьбы, не пыта-
ясь проникнуть вглубь и постичь ценности, скрытые за внешней канвой
событий.

Вот вам пример такого поверхностного подхода: отец Рамы имел
трех жен... первая была такая-то и такая-то... у второй был такой-то ха-
рактер, а у третьей - такой-то ... ее служанки были чрезвычайно безоб-
разны... Войны, которые вел Дашаратха, имели такие-то определенные
черты... такие-то особенности... и т.д. и т.п. Читатель, подстегиваемый
любопытством, запутывается в дебрях живых и ярких, но тривиальных
подробностей, и зерна истины ускользают от него. Люди не понимают,
что изучение истории - это не жадное заглатывание мелких фактов и
пустячных идей; оно призвано обогащать нашу жизнь, делая ее достой-
ной и значительной. Истинные ценность и смысл скрыты между строк,
насыщая и наполняя их, как подземный родник. Наденьте на ваши глаза
очки бхакти (преданного поклонения) и шрадхи (стойкого самоотрече-
ния), и вашему зрению откроется чистая мудрость, которая освободит
вас и дарует вечное блаженство.

Как человек, выжимая сок сахарного тростника, выбрасывает сухие
волокна, как пчела, сосущая мед, остается равнодушной к красоте и
гармонии цветка, как мотылек, летящий на свет пламени, не замечает
губительного жара и погибает, обжигая крылья, так и садхака (ищущий
духовного Знания), должен стремиться впитать карунарасу (выражение
чувств любви, жалости и сострадания), которой насыщена Рамаяна, не
обращая внимания на сопутствующие детали. Когда фрукт съеден, мы
выбрасываем ненужные нам семечки и кожуру. То, что плод содержит
эти компоненты - проявление великого закона Природы! Однако, нико-
му не придет в голову съесть их только потому, что деньги были запла-
чены за весь плод целиком! Мы не глотаем зерна, ибо желудок не спосо-
бен их переварить; мы не пытаемся разжевать толстую корку. Несъедоб-
ная кожура сочного плода под названием Рамаяна - это истории о рак-
шасах-демонах, великанах-людоедах и прочих злобных существах; их
вредные и опасные козни - это мелкие твердые семечки; описания чув-
ственных и мирских переживаний - это внутренние оболочки и волокна,
не слишком приятные на вкус; все вместе они составляют защиту слад-
кой мякоти, обеспечивая само существование плода.

Тот, кто жаждет вкусить карунарасу, содержащуюся в плоде
"Рамаяна", должен сосредоточиться на сущности повествования, скры-
той за оболочкой украшающих и поддерживающих ее поверхностных
деталей. Настройте свой ум таким образом, чтобы внимать Рамаяне, и
вы поймете, что это - лучший способ шраваны, или духовного слушания.

Однажды правитель Парикшит припал к стопам мудреца Шуки со
смиренной просьбой: вразумить его и избавить от терзающих ум сомне-
ний. Он сказал: "Учитель! С давних пор меня мучает одна загадка, кото-
рую я не в силах разрешить. Я знаю, что ты поможешь мне и что никто
другой не сделает это лучше тебя. Я слышал много рассказов о жизни
моих царственных предков, начиная с самых ее истоков - прародителя
Ману - и кончая недавней порой - моими дедами и прадедами. Изучая
эти истории с огромным вниманием, я обнаружил, что в летописях цар-
ствований неизменно упоминается о мудрецах, чья жизнь неразрывно
связана с монархом, о неких посвященных святых учителях, как бы
"приставленных" ко двору, которые присутствуют на всех торжествен-
ных приемах и вмешиваются во все государственные дела! Каков истин-
ный смысл этой удивительной связи между посвященными (которые, как
я слышал, отказались от желаний и привязанностей, осознав, что мир -
не более чем тень и западня, и что реален лишь Единый) и царями и пра-
вителями, чья роль видится второстепенной, ибо они во всем советуются
с мудрецами? Я знаю также, что эти почтенные старцы вовлекаются в
мирскую деятельность только в случае крайней и неотложной необхо-
димости, и любые их деяния всегда чисты и незапятнаны. Все это пред-
ставляется мне неразрешимой загадкой. Умоляю, просвети меня."

Выслушав просьбу Парикшита, Шука рассмеялся. Он ответил:
"Поистине, ты задал прекрасный вопрос. Слушай! Великие мудрецы и
святые подвижники всегда готовы поделиться с ближним сокровищами
истин, им открывшихся, очистительной силой Божественных открове-
ний, их посетивших, опытом возвышенных деяний, которые они были
удостоены совершить и снизошедшей на них Милостью и Благодатью
Божьей; они стремятся быть ближе к тем, на ком лежит тяжкое бремя
власти, кто несет почетную ответственность за судьбы людей, чтобы
использовать владык мира сего как орудия для поддержания и воцаре-
ния на земле покоя, мира и процветания; они сеют в умах правителей
высокие идеалы и освящают пути их достижения; они следят за справед-
ливостью действий монархов и соответствием их законам морали. Мо-
нархи, в свою очередь, приглашали к себе мудрецов, принимая их с
должными почестями, а нередко сами отправлялись в их обители, чтобы
молить их явиться ко двору и помочь им своим советом. Царь - хозяин
над людьми и хранитель счастья и покоя своих подданных; поэтому, бы-
вало, святые старцы проводили с царями целые дни, уча их искусству
управления людьми, чтобы с их помощью сбылась заветная мечта вели-
ких сердец, осуществилась главная жизненная цель: "Локасамастхах
Сукхино Бхаванту" - "Да будут счастливы все во всех мирах!". Они
стремились к тому, чтобы счастье и покой стали уделом всего челове-
чества. Поэтому они старались, чтобы цари обладали всеми возмож-
ными добродетелями и строго соблюдали нравственный закон, воору-
жали их всесторонним знанием, чтобы их царствование было полезным
и мудрым и принесло достойные плоды как самим владыкам, так и их
подданным.

Были и другие причины. Слушай! Зная, что Дарующий Радость Ве-
ликий Духовный Наставник, Глава династии Солнца, Тот, чья небесная
обитель - Вечное Блаженство, родится в царском роду, мудрецы, обла-
дающие даром предвидения, обеспечили себе доступ в дворцовые покои
правителей династии, чтобы испытать высшее счастье встречи с вопло-
щенным Божеством, когда это чудо произойдет. Они боялись, что ни-
когда в дальнейшем им не представится такая уникальная возможность,
что они "упустят" величайший шанс в своей жизни и не вкусят боже-
ственного нектара, дарующего высшее блаженство - драгоценное сокро-
вище, которым они сумели бы распорядиться, как никто другой. Поэто-
му мудрые провидцы, привыкшие к жизни в уединении, поселились в
царской столице, в самой гуще общества, исполненные сладостного
предвкушения близости Великого Пришествия.

К их почтенному кругу принадлежали Васиштха, Вишвамитра, Гар-
га, Агастья и другие святые мудрецы- риши. У них не было мирских же-
ланий; они сами были царями - царями самоотречения; не имея ни нужд,
ни потребностей, они всегда были довольны. Они появлялись в торже-

ственных дворцовых залах не для того, чтобы участвовать в напыщен-
ных беседах с браминами; не ради тех роскошных даров, которые щедро
расточали цари гостям и ученым мужам; не для того, чтобы обременять
свои имена титулами, которыми любили украшать правители своих
приближенных. Они жаждали Даршана (блаженства лицезрения) Бо-
жества и использовали любую возможность, чтобы поддержать Дхарму
(праведность) в делах людских. Других целей у них не было!

Однако и сами цари в те времена были озабочены мыслями о Боже-
ственном! Они часто наведывались в обители отшельников и, приоб-
щаясь к высшему знанию, искали способы сделать своих подданных еще
более счастливыми и довольными; они приглашали старцев ко двору,
нуждаясь в их мудрых советах, и внимали их урокам и наставлениям. То
были дни, когда мир знал мудрецов, стойких в самоотречении; великих
учителей, свободных от жажды власти; эти подвижники предлагали ца-
рям свою бескорыстную помощь. В результате такой тесной связи люди
не страдали от голода и холода и, не испытывая недостатка ни в жилье,
ни в одежде, были здоровы и счастливы. Утро каждого дня они встреча-
ли как праздник и двери домов украшали гирляндами цветов. Царь осо-
знавал свой священный долг - постоянную заботу о благополучии под-
данных; подданные чувствовали, что царь - это живое сердце, питающее
всю страну. Они верили: он так же необходим стране, как их собствен-
ные сердца необходимы для жизни их тела; они ценили его, как самое
дорогое сокровище, почитая его и платя ему дань любви и благодарно-
сти".

Так мудрец Шука в ясной и доступной манере поведал большой
группе слушателей историю святых риши, разъяснив цель их благород-
ной миссии.

Уловили ли вы главный ее смысл? Что бы ни делали Великие, в ка-
ком бы обществе ни находились, они всегда следуют путем праведности,
или путем Божественного: их действия служат процветанию всего мира!
Поэтому при чтении и повторении слова Рамаяны или других текстов,
повествующих о деяниях Божества, вы должны сосредоточить все свое
внимание на величии Божественного Таинства, на присущих ему правде
и откровенности и стараться вплести эти качества в повседневную
жизнь. Не придавайте значения внешнему и постороннему; главный
урок, который следует извлечь - каким образом найти путь, позволяю-
щий безупречно исполнить свой долг.

Бог, принимающий некую Форму ради того, чтобы укрепить пошат-
нувшуюся Дхарму, ведет себя, как обычный человек. Он вынужден де-
лать это! Его задача - раскрыть глаза человечеству на идеалы совершен-
ной жизни; милостиво передать людям Божественный опыт вечной ра-
дости и покоя. Его движения и действия (лилы) могут, на первый взгляд,
показаться кому-то ничем не выдающимися и вполне заурядными. На

самом деле, каждое из них - проявление высшей правды, красоты, вели-
кодушия, радости и ликования! Любой Его шаг способен очаровать весь
мир своей прелестью, очистить душу созерцающего, остановить и пре-
возмочь беспокойное блуждание ума, рассеять завесу Майи - иллюзии,
наполнить сознание Божественной сладостью. В действиях Аватара не
может быть ничего "банального" или "ординарного"! Все, что нам ка-
жется таковым, поистине -"сверхъестественно", ибо совершается
"сверхчеловеком" и заслуживает глубочайшего почитания и благогове-
ния!

Сказание о Раме - не рассказ об отдельной личности. Это - история
самой Вселенной. Рама осуществляет Единый Принцип, объединяющий
все сущее; Он заполняет собою Пространство и Время. Его история - не
летопись прошлых дней; в ней заключены настоящее и будущее, она ох-
ватывает всю бесконечность Времени, не имеющую ни конца, ни начала.

Никакой муравей не укусит вас, не будь на то Воли Рамы! Ни один
лист не сорвется с ветки без Его желания! Пространство, воздух, огонь,
вода и земля - все пять природных стихий, составляющие Вселенную,
сливаются, подчиняясь Ему, трепеща от страха перед Ним, созвучные
ритму Его приказов! Рама - это Принцип, который привлекает друг к
другу враждебные и несовместимые элементы Природы, сообщая им
при этом гармонию и любовь. Эта пленительная сила притяжения, по-
буждающая к взаимодействию, лежит в основе существования и жизни
Вселенной.

Такова сущность Принципа Рамы, без которого космос превратился
бы в хаос. Поэтому запомните навсегда: если бы не было Рамы, не было
бы и Панорамы, или Вселенной.



Глава 2

Царский род

В незапятнанном роду безупречно чистой династии Солнца был
рожден царь Катванга - могущественный, непобедимый, прославлен-
ный, горячо любимый и почитаемый правитель. Сияющие лучи его цар-
ствования изливались на бесчисленные поколения подданных неисся-
каемой благодатью, что побуждало их поклоняться ему, как самому Бо-
гу. У царя был один-единственный сын, и звали его Дилипа. Он рос,
блистая многими знаниями и добродетелями, разделяя со своим отцом
счастливую привилегию заботы и попечения о вверенном ему народе.
Он был полон страстного желания знать о всех радостях и печалях своих
подданных и стремился к тому, чтобы максимально облегчить их не-
взгоды и страдания, обеспечив им еще большее благополучие и процве-
тание. Отец видел, что сын растет стойким и сильным, праведным и
мудрым. Подошло время искать ему невесту, чтобы после бракосочета-
ния частично переложить на его плечи бремя правления. Невеста долж-
на была быть достойной принца, и поэтому Катванга искал ее во многих
славных царствах, далеких и близких, пока его выбор не пал на принцес-
су Магадхи - Судакшину. Свадьба была сыграна с непревзойденной
пышностью и великолепием и сопровождалась ликованием всего народа
и царского двора.

Судакшина была наделена в полной мере всеми женскими доброде-
телями. Она была скромна, благочестива и искренне преданна мужу;
служа своему господину, она дарила ему безграничную любовь, как если
бы он был ее собственным дыханием. Она всегда следовала по его сто-
пам, ни на миг не отклоняясь от праведного пути.

Сам Дилипа был воплощением праведности, и с течением времени
он почувствовал, что ни горечь разочарований, ни желания более не
властны над ним. Он твердо придерживался идеалов и принципов своего
отца во всем, что касалось управления государством, и поэтому посте-
пенно, но уверенно, смог взять на себя полную ответственность за вы-
полнение обязанностей правителя. Таким образом, он приготовился к
тому, чтобы отец, достигнув преклонного возраста, мог спокойно отой-
ти от дел. Катванга радовался про себя, размышляя о великих досто-
инствах сына и наблюдая, насколько тот талантлив, трудолюбив и по-
лон деятельной мудрости. Так прошло несколько лет и, наконец, Кат-
ванга дал указ придворным астрологам, чтобы они выбрали благопри-
ятный день и час для коронации Дилипы, и в этот назначенный день Ди-
липа был провозглашен монархом государства.

С этого дня Дилипа продолжал блистать в лучах славы уже как вла-
дыка престола и монарх державы, простиравшейся от моря до моря,
включая острова в океане. Его царствование было настолько справед-
ливым и милостивым, настолько созвучным священному слову Писаний,

что дожди обильно проливались на землю, и урожай был богатым и
щедрым. Празднично расцвела и зазеленела вся страна, полная тор-
жества и изобилия. Казалось, сама земля отзывалась на священные зву-
ки Вед, слышимые в каждой деревне, и дышала в очистительном ритме
мантр - священных гимнов, пением которых сопровождались ведийские
жертвоприношения, устраиваемые по всей стране; все народы жили в
мире и согласии друг с другом.

Однако, несмотря на это, было заметно, что махараджу снедает ка-
кое-то тайное беспокойство; его всегда лучезарный лик омрачился. Так
продолжалось несколько лет, и его чело все более хмурилось от на-
растающей печали. Пришел день, когда он поделился с царицей причи-
ной своего уныния: "Любимая, у нас до сих пор нет детей, и поэтому
грусть переполняет меня. Еще большую тревогу внушает мне мысль о
том, что на мне может закончиться род Икшваку. Возможно, причина
этой беды - какой-то грех, который я невольно совершил. Я чувствую,
что не в силах сам найти способ, как противостоять судьбе. Я жажду
узнать от нашего семейного наставника, святого Васиштхи, каким обра-
зом искупить свой грех и добиться милости Божьей. Смятение и горе
одолевают меня. Может быть, ты знаешь, как снискать прощение Гос-
пода?"

Судакшине не потребовалось времени для размышления. Она сказа-
ла: "Господин! И в моем сердце поселился страх, причиняющий мне
много горя. Однако я не давала волю своим чувствам, стараясь пода-
вить их, потому что я знаю, что не могу обнаружить свою тревогу без
твоего на то дозволения, мой господин. Я всегда полна страстного же-
лания и стремления поддержать тебя и последую без колебаний за тобой
туда, где ты надеешься найти и преодолеть причину нашей скорби. За-
чем же медлить? Нам следует поторопиться, чтобы спросить совета у
почтенного Васиштхи". Дилипа приказал запрячь колесницу для совер-
шения паломничества к священной обители наставника. Он отказался от
конной стражи и не взял с собою никого из приближенных. Царь сам
правил колесницей, и вскоре они с царицей прибыли к скромному жи-
лищу Гурудева, святого наставника.

При звуках приближающейся колесницы отшельники, находившиеся
в окрестностях ашрама, поспешили внутрь дома, чтобы сообщить о
прибытии владыки государства. Васиштха благословил Дилипу, пере-
ступившего порог обители, и со вниманием и любовью осведомился о
его здоровье и о благополучии родных, близких и подданных.

Судакшина пала к ногам супруги мудреца, прославленной Арундати
- воплощению всех добродетелей, которые могут украшать благород-
нейшую из женщин. Арундати подняла Судакшину с колен, нежно обня-
ла ее и, поинтересовабшись ее самочувствием и благополучием, увела во
внутренние покои обители.

Как и подобало монарху, Дилипа расспросил Васиштху, не возника-
ет ли каких-либо препятствий при осуществлении обрядов яджны и ягьи
(священных жертвоприношений), которые должны устраиваться мона-
хами в соответствии с культурной и религиозной традицией, а также - не
испытывает ли община трудностей в обеспечении пропитанием; его вол-
новало, как идут занятия и духовная практика, и не тревожат ли дикие
звери жителей лесных подворий. Он сказал, что всячески желал бы спо-
собствовать тому, чтобы процесс постижения знания и проведения ду-
ховной практики не осложнялся бы тяжелыми условиями жизни и неже-
лательными внешними воздействиями.

Когда царь и царица вступили в святую обитель и заняли свои места
в кругу собравшихся мудрецов и подвижников, Васиштха предложил
всем присутствующим разойтись по своим уединенным приютам и спро-
сил царя, что за нужда заставила его проделать этот путь без свиты, в
сопровождении одной лишь царицы. Тогда Дилипа поделился с настав-
ником причиной глубокого горя, мучившего его, и взмолился, чтобы тот
указал ему единственный путь стать счастливым, то есть вновь обрести
милость Божью.

Внимая молитвам просящего, Васиштха погрузился в глубокую ме-
дитацию. Воцарилось полное молчание. Царь сидел на голом полу в по-
зе лотоса, устремив свой разум к Господу; к Богу были обращены и все
мысли царицы.

Наконец, Васиштха открыл глаза и произнес: "Царь! Никакой чело-
век, как бы силен и могущественен он ни был, не может пойти наперекор
воле Божьей. Не в моей власти отвергать Божественный указ. Моего
благословения недостаточно, и своей милостью я не могу даровать тебе
желанного сына. Ты навлек на себя проклятие. Как-то раз, когда ты воз-
вращался домой из путешествия, при приближении к столице твой путь
пролегал мимо Божественного древа Кальпатару, в тени которого от-
дыхала Божественная корова Камадену. Ты бросил взгляд на нее, но,
опутанный сетью мирских удовольствий, не обратил на нее никакого
внимания и, миновав ее, горделиво прошествовал во дворец. Камадену
была обижена таким пренебрежением, ее задело то, что ты не удостоил
ее почтением. Она предвидела, что и твои подданные перестанут покло-
няться ей, видя, что сам царь позабыл о своем долге. Она рассудила, что
Дхарме не удержаться прочно на земле, которой правит вождь, не спо-
собный обуздать свои чувства, не почитающий Веды, не преклоняющий-
ся перед знатоками Вед - браминами, живущими по их Слову, и прене-
брегающий коровой, от которой зависит человеческая жизнь.

В тот день Камадену прокляла тебя, лишив возможности иметь сына
- будущего наследника престола; она объявила, однако, что если ты, по-
следовав совету Гуру, начнешь служить Корове почтительно и смиренно
и поклоняться ей с благодарностью, то сила проклятия исчезнет, и ты
будешь вознагражден сыном и наследником.

Поэтому ты должен прямо с этого момента приступить к покорному
служению Корове, не отступая в этом от слова священных текстов. Тог-
да Бог наверняка дарует тебе сына. Скоро наступит час, когда коровы
обычно возвращаются с пастбища. Мое сокровище - моя божественная
корова Нандини - сейчас уже на пути к обители. Ступай и служи ей со
всею преданностью и твердой верой. Корми, пои и обмывай ее в надле-
жащее время, приводи ее с пастбища и следи за тем, чтобы никто не
причинял ей вреда, пока она пасется на лугу".

Васиштха посвятил царя и царицу в тайну ритуального обряда
"Поклонение Корове" (Дженуврата), после чего, снабженные святой
водой и священными атрибутами для церемонии, они направились в
стойло. Сам Васиштха удалился к реке для совершения омовения и ве-
черней молитвы.

Однажды, когда Нандини безмятежно щипала траву на лесной поля-
не, ее подкараулил лев и притаился в кустах в надежде утолить свой го-
лод. Это не укрылось от бдительного взора Дилипы. Он пустил в ход
всю свою ловкость и физическую мощь, чтобы одолеть льва и помешать
ему наброситься на корову; он готов был отдать взамен собственную
жизнь. Тот лев, хоть и был свирепым и коварным, твердо следовал зако-
ну Дхармы. Он преисполнился сочувствия к царю, тронутый его реши-
мостью пожертвовать собой во имя спасения почитаемой коровы. Лев
прекратил борьбу, отпустив их обоих, и скрылся в лесу.

Нандини, охваченная невыразимой радостью и благодарностью к
Дилипе за его самоотверженный поступок, сказала: "Царь! С этого дня
снято проклятие, терзавшее тебя! У тебя будет сын, который покорит
весь мир, который поддержит и укрепит законы Дхармы, приобретет
славу на земле и на небе, приумножит мощь династии, а главное, про-
должит род Икшваку, в одном из сынов которого воплотится в один
прекрасный день сам Бог, Нараяна! Да будет скорым рождение сына!".
Нандини благословила царя, после чего Священная корова, сопровож-
даемая Дилипой, вернулась в ашрам Васиштхи.

Васиштхе ненужно было ничего рассказывать! Он уже знал обо
всем; стоило ему взглянуть на лица царственной четы, и он догадался,
что их желание исполнилось; он благословил их и дал согласие на воз-
вращение в столицу. Дилипа и царица Судакшина пали к ногам мудреца
и, счастливые и довольные благоприятным исходом событий, вернулись
во дворец.

Согласно предсказанию, царица понесла. В благоприятный день, по
истечении положенного срока, она родила сына. Когда счастливая но-
вость распространилась по городу и по всему царству, торжествующие
тысячные толпы собрались вокруг дворца; улицы были украшены гир-
ляндами из живых листьев и цветов, народ танцевал и пел, ликуя, при-
зывая всех разделить праздничное волнение. В воздух взметалось пламя
от бесчисленных факелов и светильников, зажженных по случаю ра-

достного события. Слышались восклицания толпы: "Джей!" "Джей!" -
"Слава!" "Слава!" - и народ все продолжал стекаться ко дворцу.

Дилипа поручил самому главному министру объявить собравшимся
подданным о рождении наследника престола. Когда это было сделано,
толпа взорвалась единым ликующим возгласом; этот возглас, как волна,
прокатился по улицам города, и эхом отозвался от его стен. Прошло
еще немало часов, прежде чем народ рассеялся и разошелся по домам.

На десятый день царь пригласил во дворец Гуру для проведения це-
ремонии выбора имени новорожденному {Намакаранам). Царевича
назвали Рагху, что соответствовало расположению звезд в момент рож-
дения. Младенец вызывал всеобщий восторг своим игривым нравом и
безмятежным детским лепетом; он был всеобщим любимцем, пре-
лестным и светлым ребенком и, миновав подростковые годы, превра-
тился в храброго и решительного юношу - достойного преемника своего
отца.

Однажды вечером, беседуя с царицей, движимый неожиданно воз-
никшим чувством, - кто знает, почему оно появилось, - Дилипа сказал:
"Судакшина! Я одержал в этой жизни немало грандиозных побед. Я
преуспел в совершении великих жертвоприношений. Я возглавлял же-
стокие сражения с могущественными захватчиками и победил их всех,
включая великанов-людоедов и демонов-титанов. Бог даровал нам дра-
гоценное сокровище - нашего сына. Нам больше не к чему стремиться,
давай же проведем остаток лет в поклонении Богу. Рагху - средоточие
всех добродетелей, и он полностью готов к тому, чтобы принять бразды
правления. Пора доверить ему царство. Мы же удалимся в лес и будем
жить в тишине, питаясь плодами и кореньями, служа святым мудрецам-
подвижникам и аскетам, чьи помыслы и устремления направлены к Бо-
гу, и освятим наши дни Шраваной, внимая священному слову; Мананой,
размышляя о скрытом смысле этого Слова, и Нидхидхьясаной, следуя
указанному в слове пути. Мы не должны ни минуты более пребывать в
лени и косности, которые суть порождение тамаса".

Произнеся такие слова, он приказал, как только наступит рассвет,
прислать к нему главного министра и начать немедленные приготовле-
ния к коронации и бракосочетанию принца. Исполненный духа самоот-
речения, он спросил царицу, каковы ее намерения. Сдерживая слезы ра-
дости и благодарности, она сказала: "Могла ли я мечтать о более
счастливой судьбе? Я вся во власти твоей воли и поступлю согласно
твоим желаниям". Ее готовность и добровольное согласие разделить его
долю еще более укрепили решение правителя.

Дилипа собрал придворных, мудрецов, ученых, министров и сооб-
щил им о своем намерении отпраздновать коронацию и бракосочетание
сына; они всем сердцем откликнулись на его призыв, и оба события бы-
ли отмечены с надлежащим великолепием. Затем отец дал принцу про-
щальные советы и наставления по поводу управления страной, напом-

нив, что необходимо всячески содействовать изучению Слова Вед и по-
ощрять ученых-пандитов, искушенных в знаниях; перечислил законы,
призванные способствовать всеобщему процветанию. После этого он
немедленно тронулся в путь со своею царицей, влекомый стремлением
снискать милость Божью.

С этого дня царь Рагху стал властителем державы. Он правил стра-
ной в строгом соответствии с наставлениями мудрецов - пандитов и пре-
следовал две неразрывно связанные цели: счастье народа и поощрение
праведной жизни. Он верил, что счастье и праведность - животворные
силы, подобные вдоху и выдоху. Он делал все возможное, чтобы пре-
творить в жизнь высшие идеалы, и помогал утвердиться на истинном
пути всем своим министрам и приближенным. Несмотря на молодые
годы, он был богат добродетелями. Он мгновенно охватывал суть самой
нелегкой и запутанной ситуации, и всегда находил способы ее разреше-
ния; все его подданные были довольны и счастливы.

Немало суровых уроков пришлось ему преподать жестоким и непра-
ведным властителям. Он побеждал их либо мирными способами, ис-
пользуя тонкую дипломатическую тактику, либо снаряжая в поход не-
большое войско, либо, расторгнув мир, одерживал победу на поле бит-
вы в открытом бою.

Вся его деятельность служила процветанию и способствовала разви-
тию культурных традиций, заложенных в Ведах. Его правление превоз-
носилось среди всех сословий и варн общества - всеми его подданными,
независимо от возраста, богатства, рода занятий и достижений. В наро-
де говорили, что он превосходит даже своего отца в невиданной доблес-
ти, отваге, справедливости и сострадании. Все считали, что он навеки
прославил свое имя.

Особое внимание уделял Рагху заботе об охране и удобстве уединен-
ных приютов лесных аскетов. Он следил, чтобы их ничто не тревожило и
лично наблюдал за тем, чтобы принимались все меры по их защите и
дальнейшему благоустройству. Своей почтительной опекой он снискал
благословение и милость святых подвижников.

Однажды один из учеников священного ашрама, Каутсу, чьим на-
ставником был Варатанту, по завершении обучения явился ко двору. Он
обратился к царю со смиренной просьбой, чтобы тот помог ему совер-
шить обряд благодарственного подношения своему Учителю. Рагху
снабдил его необходимой суммой денег. Каутсу был безмерно счастлив
чистотою царского дара, так как люди, жертвовавшие деньги, не испы-
тывали от этого никакого ущерба и отдавали их с радостью и призна-
тельностью. Рагху никогда не брал и лишней пайсы у своих подданных
сверх того, что требовалось на первоочередные нужды, ибо всегда
страшился гнева Господня. Деньги были вручены с уважением и любо-
вью, и Каутсу преисполнился радостью и благодарностью. В порыве
сердечного чувства он обратился к царю: "Позволь благословить тебя

на рождение сына, слава о котором прогремит на весь мир". С этими
словами он покинул царские покои.

Предсказание сбылось, и через десять лунных месяцев милостью Бо-
жией Рагху обрел сына, сияющего, как прекрасная жемчужина!. После
совершения придворными жрецами необходимых ритуалов ребенку бы-
ло дано имя Аджа. Это было прелестное дитя. Он вырос живым и
смышленым мальчиком, который тянулся к наукам и искусству, и пре-
вратился со временем в их тонкого и глубокого знатока. По всей стране
разлетелась слава о нем, как о юноше, полном совершенства и владею-
щим многими знаниями.

Через некоторое время Рагху, подобно своему отцу, ощутил потреб-
ность переложить на плечи сына бремя правления, чтобы удалиться в
лес, предавшись размышлениям о Боге. Он так же созвал своих мини-
стров, чтобы они занялись приготовлениями к ритуалу коронации и пе-
редачи престола наследнику, а одновременно - и поиском подходящей
невесты для бракосочетания. Спутницей жизни для Аджи была выбрана
Индумати, сестра Бходжараджи, правителя Магадхи. После воцарения
Аджи на троне его царственные родители удалились в уединенную лес-
ную обитель.

Аджа и нежно любящая его супруга завоевали преданную любовь
подданных своей мудростью и отзывчивостью; в вопросах управления
державой они твердо следовали принципам и заветам, оставленным Ра-
гху. Аджа благоговейно любил весь мир и его обитателей, ибо сама
жизнь была для него образом и отражением обожаемой им супруги Ин-
думати; он всегда был полон счастливого восторга. Они любили прово-
дить целые дни и недели в чудесных лесных пристанищах, восхищаясь
красотой и величием Природы.

В скором времени царица родила сына. Родители были безмерно
счастливы этим радостным событием и послали гонцов, чтобы оповес-
тить Васиштху, почитаемого наставника. Они хотели, чтобы он руково-
дил ритуальными церемониями, связанными с появлением новорожден-
ного. Младенцу было дано имя Дашаратха.

Маленький Дашаратха становился любимцем для всякого, кто хоть
раз видел его и удостаивался чести его ласкать и нянчить. Малыш был
настолько резв и безмятежен, что, казалось, в нем сосредоточились вся
радость и веселье жизни, будто он вскормлен молоком Ананды, Высшим
блаженством, и появился на свет только для того, чтобы делиться этой
Анандой со всем миром.

Однажды Аджа и Индумати, по своему обыкновению, удалились в
лес, чтобы набраться сил на лоне природы. Было нечто особенное в ве-
личественной тишине этого дня. Они сидели в тени дерева и вели неж-
ную задушевную беседу, как вдруг поднялся сильный порывистый ветер.
Он принес с собою благоухание, сладость которого невозможно опи-
сать, и пленительные звуки божественной музыки! Царь и царица вско-

чили и посмотрели вокруг в надежде обнаружить источник этих зага-
дочных чудесных даров. Они увидели, что высоко в небе над их голова-
ми, промелькнув среди облаков, мимо них пронесся Нарада, духовный
сын (манаса путра) самого Брахмы! В тот момент, когда они увидели
его, один из цветков гирлянды, вплетенной в его развевающиеся волосы,
оторвался и, подхваченный ветром, полетел вниз, коснувшись головы
Индумати. Аджа замер в изумлении, но вдруг с ужасом увидел, что ца-
рица тут же замертво упала на землю, и ее глаза закрылись навеки!

Смерть женщины, безграничной любовью к которой он дышал, как
воздухом, повергла царя в пучину горя и отчаяния. Весь лес сотрясался
от его горестного плача. Сочувственной дрожью отзывалась на него
земля; застыли деревья, скованные смущением перед скорбью, перепол-
нявшей и разрывавшей царственное сердце.

Нарада услышал отчаянный вопль Аджи, его стоны и рыдания над
бездыханным телом возлюбленной Индумати. Он спустился, чтобы об-
легчить страдания царя. "Раджа! - сказал он, - нет смысла скорбеть, ког-
да смерть уже пришла. Свойство тела - умирать и рождаться. У рожде-
ния и смерти один источник и одна причина, но попытаться узнать ее
было бы проявлением безумия. Деяния Бога - вне обычных причинно-
следственных связей. Обычный интеллект не способен разгадать Его
тайны; ограниченные возможностями своего рассудка, мы можем толь-
ко предполагать причину Его деяний. Как может человеческий ум объ-
ять необъятное - то, что простирается далеко за его пределами?

Смерть неизбежна для каждого из воплощенных. Однако, поскольку
смерть Индумати загадочна и необычна, я должен раскрыть тебе ее при-
чину". Нарада велел царю подойти поближе и сказал: "Слушай! В дав-
ние времена святой мудрец Тринабинду предавался суровейшей аскезе, и
тогда Индра решил испытать, насколько глубоко и непоколебимо его
отречение. Он послал к нему красавицу Харини, небесную деву, чтобы
своими волшебными чарами она завлекла его в мир чувственных на-
слаждений. Однако ее уловки никак не подействовали на святого - он
остался равнодушным. Тринабинду приоткрыл глаза и сказал: "Ты не
похожа на обыкновенную женщину. Скорее всего, ты - божественная
дева. Но кем бы ты ни была, ты должна понести наказание за то, что
служишь исполнению нечестивого, скверного плана! Так снизойди же с
небес и родись человеческим существом! Узнай, что есть жизнь простого
смертного!" Произнеся слова проклятия, мудрец закрыл глаза и снова
погрузился в медитацию.

Харини задрожала от страха, и из ее глаз хлынули слезы раскаяния.
Она молила о прощении, страстно взывая к святому, чтобы он избавил
ее от вечного изгнания из небесной обители. При виде этого мудрец не-
много смягчился и сказал: "О слабовольное создание! Для меня невоз-
можно взять свои слова обратно. Но я расскажу тебе о том единствен-
ном случае, при котором рассеется сила проклятья. Слушай! В тот мо-

мент, когда божественный цветок упадет на твою голову, твоя земная
оболочка исчезнет и ты возвратишься на Небо!" Знай, Аджа, - продол-
жал Нарада, - твоя супруга Индумати - та самая божественная дева, и
сегодня она получила освобождение. Когда цветок из моей гирлянды
коснулся ее, она была избавлена от проклятья. К чему горевать об этом?
Это бессмысленно". Нарада напомнил Адже о его царственных обязан-
ностях, о грузе лежащей на нем ответственности, о том примере, кото-
рый он должен подавать окружающим; он говорил о быстротечности
человеческой жизни, о таинстве смерти, о неизбежной судьбе всех рож-
денных в этом мире живых существ. После этого Нарада покинул Аджу,
чтобы продолжить свой путь в небесной выси.

Не в силах спасти возлюбленную, Аджа предал земле прах царицы и
вернулся назад в город. Он был раздавлен горем, и только принц Даша-
ратха приносил ему некоторое утешение и ненадолго возвращал волю к
жизни. Он проводил свои дни, замкнувшись в угрюмой печали. Как
только Дашаратха достиг совершеннолетия, Аджа передал ему права на
царство, а сам удалился на берег реки Сарайю, связав себя священным
обетом Анасана (отказ от пищи). Лишив свое тело необходимой под-
держки для дальнейшего существования, он добровольно позволил
своей жизни постепенно угаснуть.

Услышав скорбную весть, Дашаратха поспешил на берег Сарайю,
где горько оплакал потерю любимого отца. Он распорядился о немед-
ленном совершении похоронного обряда. Некоторое облегчение от ох-
ватившей его боли утраты царь чувствовал только при мысли о том, что
отец расстался с жизнью ради выполнения обета. Это придавало ему
силы, чтобы возобновить свою деятельность как правителя державы, в
полной мере используя свои многочисленные таланты и добродетели.

Прошло совсем немного времени, и слава Дашаратхи проникла во
все затаенные уголки царства, осветив их, как освещают землю лучи
восходящего солнца. Он обладал бесстрашием и ловкостью десяти ко-
лесничих, слитых воедино, чем полностью оправдывал выбранное для
него имя (Дашаратха - "герой десяти колесниц"). Никто не мог противо-
стоять натиску его несокрушимой колесницы. Могучие владыки царств,
далеких и близких, смертельно напуганные его невиданной доблестью,
склонились перед его мощью, отдавая дань уважения и почтения его
трону. Весь мир провозгласил его несравненным героем, образцом со-
вершенства и добродетели, величайшим из существующих правителей.



Глава 3

Да пребудут бесплодными его чресла

Равана, царь ракшасов с острова Ланки, прослышал о славе Даша-
ратхи. Его охватила такая сильная зависть, что он выработал хитрый
план, чтобы сокрушить Дашаратху всеми правдами и неправдами, ис-
пользуя для этого любые средства. Равана искал предлог, чтобы выну-
дить Дашаратху на принятие открытой схватки; он отправил ему с гон-
цом послание, в котором говорилось, что если Дашаратха не будет пла-
тить ему дань, он вызовет его на поле боя и продемонстрирует свое пре-
восходство в военном искусстве. Этот вызов не соответствовал всемир-
ному нравственному уставу, но разве существовали для Раваны законы
морали?

Когда царь Айодхьи услышал сообщение посла, он рассмеялся пря-
мо ему в лицо. В то время как смущенный гонец наблюдал за его дей-
ствиями, Дашаратха достал острые стрелы и метнул их прямо на остров
Ланку! Когда стрелы достигли крепостных стен столицы, все городские
ворота оказались намертво закрытыми.

Обратившись к посланникам Раваны, Дашаратха сказал: "Ну что же,
почтенные мужи! Я только что запер наглухо все ворота и двери вашего
города! Сколько бы ни трудился над ними ваш хозяин, ему не удастся
открыть их; это и есть та "дань", которую я заплатил вашему дерзкому
владыке". Когда гонцы вернулись и поведали обо всем Раване, он был
поражен, обнаружив, что все двери действительно крепко закрыты. От-
чаянные усилия, предпринятые Раваной и его прислужниками, не дали
никаких результатов - ни двери, ни ворота не поддавались. Только когда
пристыженный Равана отступил, признав свое бессилие, стрелы верну-
лись в Айодхью, и двери снова распахнулись.

Равана, однако, не оставлял надежды подчинить себе весь мир, сде-
лавшись его полным властелином, и рассудил, что сможет добиться это-
го, если завоюет милость Божию. Он удалился в лесную чащу и выбрал
удобное и благоприятное место, чтобы предаваться суровому воздержа-
нию.

Равана так преуспел в своем аскетизме и отречении, что его заслуги
привлекли внимание Бога Брахмы, что побудило Его явиться перед Ра-
ваной и предложить в награду божественный дар - любой, какой он
только пожелает. "Равана!, - сказал Брахма, - проси, что хочешь. Я ис-
полню все, что твоей душе будет угодно". Равана припомнил оскорбле-
ние, нанесенное ему Дашаратхой; ему пришло на ум, что Дашаратха
может породить могущественных сыновей, которые причинят ему еще
больший вред; тут его осенило, в чем состоит его желание: "Господин!
Ниспошли мне милостивый дар: сделай так, чтобы чресла Дашаратхи не
произвели потомства!". Брахма ответил на это: "Да будет так!" - и не-

медленно исчез, чтобы не дать времени Раване, пользуясь присутствием
Бога, измыслить и облечь в слова очередную гнусную просьбу. Равана
надулся от важности, возгордившись своей силой и ловкостью, и, до-
вольный тем, что избавился от страха, торжествовал победу.

Тем временем в его ум закрался еще один план! "Дашаратха уже до-
стиг возраста, подходящего для вступления в брак. Если я изобрету спо-
соб, чтобы он вовсе не смог жениться, это обеспечит мне двойную без-
опасность". При помощи тайных сил, присущих ракшасам, ему удалось
разузнать, что невестой Дашаратхи станет, вероятнее всего, дочь царя
Кошалы. Итак, он решил покончить с этой принцессой! Если личность
близка к разрушению и краху, это ведет к помутнению рассудка. Равана,
приняв неузнаваемый облик, тайком пробрался в царство Кошалу и по-
хитил принцессу. Он посадил ее в деревянный ящик и бросил в волны
океана.

Раване была недоступна истина, что ничто в этом мире не происхо-
дит без вмешательства воли Божьей. В данном случае воля Брахмы от-
личалась от воли Раваны: ящик был выброшен на берег морской вол-
ной. Место, куда он попал, оказалось спокойным и тихим. Случилось
так, что на следующее утро Сумантра, первый министр Дашаратхи, вос-
пользовавшись свободным днем, явился туда, чтобы в тишине пораз-
мыслить о государственных делах. Его взгляд упал на деревянный ларь.
Он приблизился к нему и, открыв крышку, был крайне изумлен, обна-
ружив внутри прелестную юную девушку с чудесными сияющими глаза-
ми, волосы которой украшал сверкающий венец дивной красоты. Су-
мантра исполнился жалости и произнес мягко и нежно: "Дитя мое! Как
случилось, что ты оказалась в этом ящике?" Она отвечала: "Господин, я
принцесса из царства Кошала, зовут меня Каушалья. Я не помню, как я
оказалась внутри этого ларя и кто посадил меня туда. Последнее, что я
помню - как я играла с подругами в саду у дворца и не знаю, что случи-
лось потом". Сумантра был очень тронут ее простым и искренним отве-
том. Он сказал: "К таким варварским уловкам прибегают лишь ракша-
сы, им безразличны человеческие законы! Я отведу тебя к твоему отцу и
передам тебя прямо в его руки. Пойдем! Нам следует поторопиться!"

Сумантра усадил принцессу в свою колесницу и направился в Коша-
лу. Он привел девушку к царю и в присутствии собравшихся придвор-
ных рассказал обо всем, что ему было известно.

Царь, в свою очередь, подробно расспросил Сумантру, кто он таков
и откуда родом. Он обнаружил, что перед ним не кто иной, как сам пер-
вый министр Дашаратхи, владыки Айодхьи, и что его господин до сих
пор не женат. При этом известии внезапная радость охватила его. Он
сказал: "Министр! Ты вернул мне мою дочь, избавив ее от гибели. Я бы
хотел, чтобы она стала женой твоего господина. Будь добр, извести
своего царя о моем предложении". В честь Сумантры была проведена

пышная церемония, после чего он отправился в Айодхью с грузом подо-
бающих случаю подарков и в сопровождении придворного жреца.

Сумантра подробно рассказал Дашаратхе о случившемся. Чтобы
оповестить царя Кошалы о своем согласии, Дашаратха отправил в Ко-
шалу вместе с прибывшим жрецом своего собственного придворного
жреца и, в свою очередь, снабдил их богатыми дарами. Был назначен
день и час свадьбы.

Дашаратха тронулся в путь, сопровождаемый внушительной процес-
сией из боевых слонов, колесниц, пехоты и конницы. Шествие оглаша-
лось ликующим пением победных гимнов, отзвуки которых неслись к
небесам и отражались от далекого горизонта. Бракосочетание Дашарат-
хи и Каушальи было отпраздновано с непревзойденным великолепием и
пышностью. Царь Кошалы подозвал к себе Сумантру и сказал: "Именно
ты - причина нашего сегодняшнего триумфа. Разумеется, во всем прояв-
ляется воля Господа, но как мне вознаградить тебя и выразить тебе свою
благодарность? Прошу тебя почтить согласием мое предложение: пусть
и твоя свадьба будет сыграна сегодня в моей столице! Если ты не про-
тив, я прикажу тотчас же начать приготовления к церемонии".

Дашаратха и Сумантра согласились на предложение царя. Сумантра
вступил в брак с дочерью Вирадасы, из рода Ганги. Известия о свадьбах
царя и первого министра, сыгранных в один и тот же день, в одной и той
же столице, мгновенно разлетелись по городу, и не только по городу - по
всему царству. Радуясь и изумляясь, торжествовала вся страна. Праздне-
ство длилось три дня. Огромное количество простого народа было во-
влечено в музыкальные представления, танцы, игры и другие празднич-
ные увеселения. Дни и ночи длилось веселье и не стихал возбужденный
гомон толпы.

Настала пора возвращаться в Айодхью, и на четвертый день после
свадьбы Дашаратха с царицей и придворными, а также министр Суман-
тра с супругой и свитой тронулись в обратный путь. При въезде в город
народ приветствовал их радостными возгласами. Подданные ликовали
от восторга, что были сыграны сразу две свадьбы - царя и министра;
люди танцевали прямо на улицах и выкрикивали "Джей! Джей!", пока
их голоса не охрипли от натуги. Жители столицы высыпали на улицы и
выстроились вдоль стен, чтобы полюбоваться на свою царицу; они
окропили розовой водой дорогу до дворца, по которой шествовали но-
вобрачные, и зажгли в их честь масляные светильники.

Дашаратха вновь приступил к своим царским обязанностям и пра-
вил страной с заботой и любовью. Часто он отправлялся со своей супру-
гой в лес на прогулку, и они счастливо проводили свои дни. Однако
время шло - миновали дни, месяцы и годы, и горестная тень омрачила
лицо царя. Его снедала боль, что он до сих пор бездетен.

Царь собрал на совет своих жрецов, пандитов и министров, и, убе-
дившись, что их воля не противоречит искренним мольбам Каушальи,
привел во дворец вторую жену, Сумитру. Сумитра была достойна своего
имени (Сумитра - "дружелюбная"), так как обладала общительным нравом,
полным сострадания и деятельной доброты. Каушалья и Сумитра горячо
полюбили друг друга, их связали узы глубокой привязанности - более
глубокой, чем любовь матери к своему дитя. Каждая стремилась
доставить радость другой; обе женщины были сильны духом, отзывчивы и
самоотверженны. Но снова полетели годы, и с течением лет убывала
надежда на появление наследника престола. Движимый отчаянием, царь,
по настоянию цариц, женился в третий раз. Новой избранницей стала
Кайка - принцесса невиданной красоты, дочь царя Кекайи из Кашмира.

Царь Кекайи, однако, поставил определенные условия, прежде чем
согласиться на бракосочетание дочери. Он настаивал на том, чтобы сын
Кайки получил первоочередное право вступления на престол. Он сказал,
что если царь Айодхьи не примет этого условия, он не даст согласия на
свадьбу. Придворный жрец Гарга вернулся в Айодхью, чтобы сообщить
царю это известие. И Каушалья, и Сумитра прекрасно понимали, как
жаждет царь вступить в брак с принцессой из Кекайи, молва о необык-
новенной красоте и прелести которой распространилась повсюду. Они
чувствовали, что их долг как преданных жен - подчиняться малейшему
желанию супруга и делать все возможное, чтобы его воля исполнилась;
кроме того, они были полностью уверены в том, что царский род Айод-
хьи не может быть запятнан, и в нем никогда не родится сын, способный
нарушить Дхарму. Даже если Дашаратха даст клятву, что сын его тре-
тьей жены станет наследником престола, сын Кайки, рожденный в слав-
ной династии, будет воплощением праведности и никакой изъян или по-
рок не смогут коснуться его. Поэтому они обе взмолились, простирая
руки к царю: "Господин! У нас нет большего счастья, чем видеть сча-
стливым тебя! Прими условия царя Кекайи! Возьми в жены его дочь и
обеспечь этим продолжение династии Рагху! Нет нужды тратить время
на дальнейшие размышления!"

Слова цариц еще более распалили пламя, горевшее в сердце царя. Он
послал Гаргу обратно в Кекайю, вручив ему многочисленные дары. Он
велел передать царю, что принимает его условия и начинает немедлен-
ные приготовления к свадебной церемонии. Свадьба была сыграна со
щедрым великолепием.

Во главе пышной процессии, сопровождаемый тремя царицами, вер-
нулся Дашаратха в свою столицу и прошествовал по улицам города,
сияя, как луна на звездном небе! Царь проявлял одинаковое внимание и
заботу по отношению к каждой из своих жен. Они также выказывали

равную любовь и уважение друг к другу и к своему господину. Они пре-
клонялись передним и боялись хоть в чем-то огорчить его. Царицы
стремились сделать все, что в их силах, чтобы исполнить любое желание
Дашаратхи и никак не препятствовать осуществлению его воли, ибо по-
читали его, как Бога, как и подобает праведным женам. Взаимная лю-
бовь, связавшая их, была настолько глубока, что, казалось, само дыха-
ние их тел, живущих врозь, слилось для всех троих в едином вдохе и вы-
дохе!

Годы шли. Молодость царя и его трех верных подруг миновала,
пролетели годы зрелости, и старость уже была не за горами; царь так и
не дождался желанного сына. И хотя женские покои дворца своим
изысканным удобством и роскошным убранством взывали к счастливой
жизни, сердца цариц томились тревогой, тоской и отчаянием.

Однажды вечером вся царственная семья - царь и три его супруги -
собрались в одном из покоев дворца и, снедаемые волнением и беспо-
койством, обсуждали дальнейшую судьбу Айодхьи, ее будущую без-
опасность и процветание. Беседа длилась много часов, и каждый старал-
ся внести в нее свой полезный вклад, чтобы найти необходимое разум-
ное решение. Однако так и не придя ни к какому выводу, они разошлись,
еще более удрученные, видя единственное спасение в том, чтобы обра-
титься за помощью к Васиштхе, семейному Гуру, и последовать его со-
вету.

С наступлением рассвета Васиштху известили о просьбе царя удо-
стоить дворец своим присутствием. Были также приглашены многие
мудрецы, пандиты и прорицатели. Царь поведал им о своей заботе - как
найти достойного преемника, которому можно вручить бразды правле-
ния огромной державой, простирающейся меж двух морей - обширными
царскими владениями славной династии Рагху.

Исполненный отчаяния и неуверенности в будущем, Дашаратха
страстно взывал к мудрым наставникам с просьбой дать ему необходи-
мый совет.

Васиштха погрузился в длительное глубокое раздумье. Наконец он
открыл глаза и произнес: "Царь! Тебе не стоит так сильно горевать. Ай-
одхья не останется без правителя. Ей не суждено бедствовать, словно
одинокой вдове. Это царство и впредь будет средоточием веселья,
счастья и изобилия, ему суждено дальнейшее процветание и торжество
вечного праздника. Айодхья останется Поводырем всех народов, кладе-
зем праведности, и ее земля будет созвучна радостному ритму прекрас-
ной музыки. Я не допущу, чтобы на престоле Айодхьи воцарился вла-
дыка инородной династии. Милость Бога - непостижимый дар. Я уве-
рен, что вы заслужили это великое счастье - обрести сына, свято следуя в
своей жизни обету праведности. Вам не следует медлить! Пригласите
святого мудреца Ришьяшрингу, сына Вибандаки, в качестве верховного

жреца, и осуществите особую священную ягью (жертвоприношение) -
Путра Камести (ягья, предписанная тем, кто просит Господа о сыне).
Сделайте все необходимые приготовления к ритуальной церемонии,
чтобы как можно быстрее приступить к ягье. Я не сомневаюсь, что ваше
желание будет исполнено".

Царицы внимали этим торжественным словам, которые вселяли в
них уверенность, и их сердца наполнялись анандой! В их душах вновь
распускался цветок надежды. Они удалились в свои покои, чтобы пре-
даться искренним молитвам.

Для того чтобы пригласить в столицу царства Ришьяшрингу, сына
Вибандаки, для выполнения священной миссии, царю нужно было вы-
брать среди своих подданных наиболее достойного посланника. Нако-
нец он вызвал к себе своего старого друга - Ромападу, царя государства
Анга, и отправил его к мудрецу, снабдив должными дарами и наставле-
ниями. Между тем на берегу священной реки Сарайю заканчивались
приготовления к ягье. В соответствии с предписаниями священных тек-
стов были воздвигнуты жертвенные алтари, обладающие особой силой
притяжения. Город был украшен флагами и гирляндами.

Наконец, ко всеобщей радости, наступил долгожданный момент,
когда в город Айодхью прибыл великий мудрец Ришьяшринга в сопро-
вождении своей супруги Санты.

Правитель Дашаратха приветствовал святого у главных ворот двор-
ца; он совершил церемонию омовения ног выдающегося подвижника и
окропил свою голову несколькими каплями воды, освященной прикос-
новением к лотосоподобным стопам. Затем он пал к ногам Васиштхи со
смиренной просьбой, чтобы святой посвятил наставника в таинство ри-
туала созерцательной ягъи. По указанию Ришьяшринги все придворные
министры и пандиты расположились в тронном зале в соответствии с
принятым порядком; он велел царю взойти на трон. Затем он подробно
описал различные стадии и тонкости церемонии, чтобы придворные
жрецы могли принять участие в совершении обряда. Он не упустил ни
малейшей детали, и каждый из присутствующих в точности знал, какое
место ему следует занять на жертвенном холме!

Мудрец определил час начала церемонии - ровно 7 утра следующего
дня. Весть мгновенно распространилась по всему городу. Задолго до
наступления рассвета каждый дом был украшен зелеными гирляндами, и
толпы народу скопились на улицах, продвигаясь к обширному про-
странству на берегу реки, где должна была проводиться ягья. Весь берег
был запружен людьми, сгорающими от любопытства и нетерпения.

Ришьяшринга, вместе со своей супругой Сантой, вступили в специ-
ально возведенный для ягъи мантап, куда проследовали и царь с тремя
царицами, в то время как небеса огласились мелодиями ведийских пес-
нопений, приветственными возгласами толпы, звучанием горнов, труб и

свирелей. Ришьяшринга, как главный жрец и устроитель ягъи, олицетво-
рял Брахму; он распределил ритуальные обязанности: богослужение,
чтение священных текстов, песнопения, умилостивление и т.д. - среди
жрецов и пандитов, соответственно их положению и знаниям.

Наконец, сам Ришьяшринга, неустанно повторяя известные лишь
ему одному мантры, тщательно соблюдая все тонкости предписаний, с
глубокой верой и преданностью возложил на алтарь жертвенные дары и
возжег священный огонь.

Из языков жертвенного пламени, поддерживаемого согласно пред-
писаниям, возникла Божественная Фигура, озарившая, словно внеза-
пная вспышка молнии, ослепительным блеском своего великолепия все
вокруг! При этом Явлении остолбенела и благоговейно замерла
собравшаяся толпа, включая жрецов и пандитов, пораженная священ-
ным ужасом, восторгом и трепетом! Все ощутили внезапно нахлы-
нувшую волну невыразимого блаженства от приобщения к сокровенно-
му таинству. Слезы восторга хлынули из глаз царя и трех цариц. Они
простерли руки к Божеству в истовой и страстной молитве;

Ришьяшринга продолжал церемонию с невозмутимым самооблада-
нием, не переставая повторять предписанные мантры, в строгом поряд-
ке предавая огню жертвенные дары. Внезапно из поднебесья раздался
голос - как будто наступил последний Судный День! В благоговейном
ужасе и ошеломлении застыл Ришьяшринга, стараясь внять каждому
слову Послания Свыше. "Махараджа! - вещал голос, - прими этот сосуд
и раздели поровну священную пищу, "пайасам", содержащуюся в нем,
между тремя царицами". Передав сосуд в руки царя. Таинственная Фи-
гура исчезла в сполохах жертвенного пламени, которое породило ее.

Ликованию всего народа, царского двора, пандитов и жрецов, на-
блюдавших Великое Явление, не было границ. Вскоре были завершены
последние ритуалы, и процессия во главе с махараджей, державшим в
руках драгоценный сосуд, дарованный Богами, прошествовала во дво-
рец.



Глава 4

Сыновья

Следуя пожеланию наставника, царицы совершили ритуальное омо-
вение и вступили в храмовые покои, где находился алтарь с изображени-
ем фамильного божества; они нашли там Васиштху, завершающего це-
ремонию поклонения. Три золотые чаши были наполнены пайасамом,
дарованным Божественным посланником. Затем Васиштха призвал Да-
шаратху и сказал: "Раджа! Передай эти чаши твоим женам: первую - Ка-
ушалье, вторую - Сумитре и третью - Кайкейи". Царь исполнил то, что
было сказано. Завладев чашами, царицы склонились к ногам Васиштхи
и Дашаратхи. Васиштха добавил, что вкусить божественное яство они
смогут лишь после того, как коснутся стоп Ришьяшринги, Верховного
жреца ягьи.

Поэтому Каушалья и Кайкейи оставили свои чаши в храме и удали-
лись в свои покои, чтобы высушить и уложить волосы к торжественной
церемонии. Сумитра же вышла на террасу и, поместив свою чашу на
невысокие перила, предоставила сушить свои волосы солнцу и ветру, а
сама предалась донимавшим ее последнее время мыслям о своем осо-
бенном положении. Она думала: "Я - вторая царица. Сын старшей ца-
рицы унаследует трон по законному праву; сын Кайкейи, третьей цари-
цы, может завладеть престолом согласно обещанию, данному царем при
бракосочетании. Однако, - размышляла Сумитра, - что ожидает моего
собственного сына? У него нет никаких прав. Зачем вообще иметь сына,
у которого не будет ни власти, ни независимости? Лучше уж ему вообще
не родиться, чем родиться отверженным".

Но такие мысли были лишь минутной слабостью, и вскоре Сумитра
успокоилась и смирилась со своей судьбой. Она поняла: суждено сбыть-
ся тому, что задумали боги, и этому нельзя воспрепятствовать. Она на-
помнила себе, что таково было повеление наставника и приказ царя.
Поэтому она протянула руку за чашей с намерением отведать ее содер-
жимое, как вдруг - о чудо! - откуда ни возьмись прилетел большой орел,
ухватил клювом сосуд и взмыл с ним вверх, высоко-высоко в небесную
даль.

Сумитра пришла в отчаяние, что проявила такую небрежность по
отношению к драгоценному пайасаму. Она понимала, как сильно огор-
чится царь, если узнает об этом несчастье. Она не знала, как ей посту-
пить, и поэтому побежала прямо к своей сестре, Каушалье, и рассказала
ей обо всем. Вскоре со своей золотой чашей явилась и Кайкейи, успев-
шая подвязать просушенные волосы. Три женщины очень любили друг
друга, они, будто родные сестры, были связаны единой шелковой нитью
любви и нежности.


Чтобы не расстраивать царя неприятным известием, царицы раздо-
были еще одну золотую чашу, и Каушалья и Кайка поделились с Сумит-
рой равными частями божественного яства, чтобы все трое могли занять
достойное место в храме. Зазвучали полагающиеся случаю священные
песнопения, исполнявшиеся жрецами и браминами, и, благословляемые
Ришьяшрингой, каждая из цариц вкусила свою долю божественной пи-
щи. После этого им дали пригубить святой воды, и царицы распростер-
лись перед алтарем; коснувшись стоп Ришьяшринги, они удалились в
свои покои.

Бежало время; скоро по городу разлетелась весть, что все три цари-
цы понесли; по мере того как их тела округлялись, лица трех женщин все
более светились от счастья. Истекли девять месяцев; служанки и няньки,
ожидая счастливых событий, наблюдали за царицами с удвоенной бди-
тельностью. Наконец, послали за помощью, ибо у Каушальи начались
родовые схватки; не успели повитухи достичь порога ее покоев, как ста-
ло известно, что царственная супруга уже разрешилась от бремени сы-
ном! На следующий день произвела на свет сына и Кайкейи. Вся женская
половина дворца наполнилась радостью и ликованием. На третий день
пришел черед Сумитры - она почувствовала родовые схватки и родила
сразу двух мальчиков - близнецов!

Благоприятные знамения не замедлили появиться. Счастливые но-
вости вызвали неимоверный восторг и веселье в народе. Земля покры-
лась пышной зеленью; по всей стране на деревьях распустились цветы;
воздух звенел от музыки. Облака разразились благоуханным дождем,
пролившимся над крышами детских покоев, где младенцы спали в своих
колыбелях! Радости Дашаратхи не было границ. Годами погруженный в
мрачную тревогу оттого, что не имеет даже одного-единственного сына,
теперь он преисполнился неописуемого счастья и довольства, что по-
явилось сразу четыре наследника!

Царь пригласил ко двору браминов и наделил их золотом, коровами
и земельными угодьями. Он распорядился раздать деньги и одежду бед-
ным; накормил всех голодных; позаботился о предоставлении крова
бездомным. Куда бы ни устремился его взор, повсюду он видел людей,
приветствующих долгожданное событие ликующими возгласами:
"Джей!" "Джей!" Подданные устраивали многолюдные сборища, вы-
ражая свою радость пением, музыкой и танцами. Народ был полон гор-
дости, что царский род обогатился четырьмя прекрасными принцами!
Поистине, люди испытывали большую радость, чем при рождении соб-
ственных сыновей! Женщины без устали совершали обряды поклонения
домашним святым и божествам, выражая благодарность Богу за Его
милосердие, так как не сомневались, что рождение царских сыновей -
знак Божественной щедрости и милости.

Дашаратха пригласил Васиштху, наставника царской династии, во
дворец, и, следуя его совету и пожеланию, послал за ученым-
астрологом, чтобы тот составил гороскоп новорожденным. Астрологу
сообщили, что сын Каушальи был рожден в самый благоприятный мо-
мент: Уттараян (Священную половину года), месяца чайтра, в поне-
дельник, на девятый день восходящей луны, когда звезда Пунарвасу
пребывала в Симхалагне (зодиакальном созвездии Льва), в период а6-
хиджит (период победы); мир пребывал в счастливом благоденствии и
равновесии Природы - не было ни жары, ни засухи, ни холода. Сын
Кайкейи родился на следующий день того же месяца чайтра, то есть на
десятый день восходящей луны, во вторник, в период гандхайога. На
третий день появились близнецы: это был тот же месяц чайтра, один-
надцатый день новолуния, звезда Аслеша, период вриддхийога. Эти под-
робности были сообщены астрологу; его попросили, используя свои по-
знания, составить астрологические карты и гороскопы для всех принцев
и передать царю результаты предсказаний.

Дашаратха обратился к Васиштхе с почтительной просьбой опреде-
лить благоприятное время для церемонии выбора имен новорожденным.
Погрузившись на несколько минут в состояние глубокого сосредоточе-
ния, семейный наставник направил свой внутренний взор к будущему -
ему открылись далекие горизонты. Пробудившись от йогического тран-
са, он произнес: "Махараджа! Твои сыновья - не простые смертные. Им
нет равных в этом мире. У них много имен, ибо природа их выше чело-
веческой: они - Божественные существа, принявшие человеческий облик.
Все они - Божественные Личности. Для всего мира их появление - знак
счастливой судьбы. Я считаю, что мне выпала великая честь - возглав-
лять церемонию выбора имен этим Божественным детям". Поскольку у
младенцев был один отец, но три матери, Васиштха провозгласил, что
десятидневный период "нечистоты" должен отсчитываться с того дня,
когда на свет появился ребенок Каушальи. Таким образом, одиннадца-
тый день после рождения сына Каушальи был назначен мудрецом как
наиболее благоприятный для проведения церемонии. Царь в благодар-
ность за благую весть склонился к ногам Васиштхи, после чего настав-
ник отбыл в свою обитель.

Астролог, в свою очередь, подтвердил правильность выбранного дня
и приступил к составлению списка предметов, необходимых для церемо-
нии. Он передал список Верховному жрецу и покинул дворец, обреме-
ненный щедрыми царскими дарами. Дашаратха разослал по всей стране
многочисленные приглашения на торжественную церемонию: подвласт-
ным царю правителям, знатным сановникам, благородным согражда-
нам, мудрецам и пандитам, придворным и ученым, - обращаясь к ним
подобающим образом, в соответствии с их званием и общественным по-
ложением. Подобным образом были выбраны и послы - в зависимости

от того, кому предназначалось приглашение, среди них были и ми-
нистры, и придворные, и воины, и брамины.

Наконец, прошло десять дней. Блистающий огнями, богато укра-
шенный, город Айодхья радовал глаз чарующим великолепием. Воздух
полнился звуками музыки, волшебными волнами разливавшейся до
дальних пределов царства, заставляя недоумевающих людей обращать
свои взоры ввысь: не поют ли это небесные ангелы! Улицы благоухали
ароматами курящихся благовоний; город был полон гостей. Во внут-
ренние покои дворца допускались лишь мудрецы и придворные.
Остальным - будь то принц или крестьянин - были предоставлены от-
дельные помещения. Чтобы разместить всех гостей и приглашенных,
вокруг дворца были сооружены многочисленные навесы. Их располо-
жение было таково, чтобы все присутствующие смогли наблюдать глав-
ную церемонию и все сопутствующие ей ритуалы.

Вскоре пространство огласилось звуками музыки, хлынувшей из за-
ла дурбар (зала для торжеств), и стройным хором браминов, исполняв-
шим священные ведийские гимны. Три царицы с младенцами на руках
вошли в изысканно убранный зал. Они сияли, словно Божественные ма-
тери со своей священной ношей - богами Брахмой, Вишну и Шивой. Их
лица излучали не поддающиеся никакому описанию блаженство и бла-
городное очарование.

Стоило им появиться в дверях зала, как переполненные людские
сердца излились в ликующем возгласе: "Джей! Джей!" Женщины осве-
щали путь цариц ярко горящими масляными светильниками. Их ждали
заранее приготовленные сиденья. Первой заняла свое место Каушалья,
за ней проследовали Сумитра и Кайка. Правитель Дашаратха сел рядом
с Каушальей, по правую ее руку.

Брамины приступили к церемонии, не упуская ни малейшей детали.
Они зажгли священный огонь и возложили на алтарь жертвенные дары,
сопровождая обряд повторением соответствующих мантр. Зерна риса
были рассыпаны на золотых блюдах, а сверху были накинуты покры-
вала из мягкой шелковой ткани. В эти шелковые колыбели нежными
руками матерей были уложены четыре младенца. Ребенок Каушальи,
однако, не сводил своих глаз с Васиштхи, будто был его старинным
приятелем! Он всем тельцем стремился быть к нему поближе, словно
давным-давно привык к его компании и охотно оказался бы сейчас у
него на руках! Это необычное поведение вызвало всеобщее изумление.
Васиштха же, похоже, при виде этого исполнился неописуемой радости!
Ему пришлось смахнуть слезы умиления, и было заметно, что мудрому
старцу с трудом удалось сохранить самообладание. Держа на ладони
несколько зерен риса, он сказал, обращаясь к Дашаратхе: "Царь! Дитя,
рожденное на радость Каушальи, подарит эту радость всему миру. Его
добродетели принесут всем утешение и покой, блаженство и счастье.

Для всех йогинов, провидцев и брахмачари превратится Он в источник
неиссякаемой благодати. Поэтому с этого момента да будет Он наречен
"РАМА" - "Радость Дарующий". Мудрецы приветствовали выбранное
имя как самое подходящее, полное значения и смысла. В один голос они
провозгласили: "Превосходно! Превосходно!"

Васиштха обратил свой взор к близнецам Сумитры и пристально
вгляделся в их лица. Он почувствовал, что старшему из них суждено
быть героем, стойким и решительным воителем, наделенным несметны-
ми богатствами. В своем прозрении мудрец увидел, что он обретет счас-
тье в служении Богу и Его Супруге, Лакшми. Это служение будет дорого
ему, как собственное дыхание. Поэтому он выбрал царевичу имя Лак-
шмана. Васиштха знал, что младшему из близнецов уготована судьба
несокрушимого и грозного воина, беспощадного к врагу, и что он с ра-
достной готовностью будет следовать на своем жизненном пути приме-
ру старших братьев. Поэтому он был благословлен именем Шатругна,
что значит "Истребляющий Врагов".

Затем Васиштха всмотрелся в личико четвертого младенца, чьей
счастливой матерью была царица Кайка. Ему открылось, что ребенок
рожден для того, чтобы нести людям любовь и радость; он поразит весь
мир истовой приверженностью законам Дхармы и будет править своими
подданными с великим сочувствием и искренней любовью. Поэтому Ва-
сиштха выбрал для него имя Бхарата ("Властвующий"). Счастлив был
народ, внимающий предсказаниям Васиштхи о славном будущем цар-
ских наследников. Сердца наполнились любовью и нежностью к ма-
леньким принцам - Раме, Лакшмане, Шатругне и Бхарате.

Тщательно подготовленный праздничный пир был устроен Даша-
ратхой для участников церемонии; царь радушно приветствовал всех
приглашенных, щедро расточая гостеприимство и не скупясь на подар-
ки, достойные заслуг и положения многочисленных гостей. Роскошные
дары и ритуальные пожертвования лились, как из рога изобилия - коро-
вы, земли, золото, - все, в чем нуждались бедные и обездоленные; никто
не был забыт и обойден вниманием; никто не остался недовольным или
разочарованным. После завершения всех обрядов и церемоний гости,
сопровождаемые добрым и милостивым напутствием царя, разъехались
по своим владениям.

Благодаря нежной заботе матерей дети быстро росли. Вскоре все об-
ратили внимание, что Лакшмана постоянно стремится к обществу Рамы,
а Шатругна к обществу Бхараты! Мало того: с первого дня своего появ-
ления на свет Лакшмана беспрерывно кричит и плачет! Няньки, сиделки
и лекари испробовали все доступные средства, чтобы облегчить страда-
ния ребенка и успокоить его, однако все было напрасно - его жалобный
крик не прекращался ни днем ни ночью. Подозревали тяжелый внутрен-
ний недуг, и были использованы всевозможные лекарства для его исце-

ления. Но это не принесло успеха. Сумитра, уверенная, что причина тер-
завшей мальчика боли не устранима никакими снадобьями, послала за
наставником Васиштхой. Она бросилась ему в ноги, как только мудрец
переступил порог покоев. "Господин! - взмолилась она, - этот ребенок,
Лакшмана, безутешно рыдает с самого рождения, будто требует чего-то,
что я не в силах понять. Следуя советам близких, я пригласила докто-
ров, но лечение не дало результатов: он плачет все горше день ото дня;
он отказывается даже от материнского молока! Он не спит ни единой
минуты! Как сможет он вырасти сильным и здоровым? Умоляю, скажи,
что с ним происходит, и благослови его, чтобы остановить этот душе-
раздирающий крик!"

Васиштха ненадолго погрузился в размышление. Затем он сказал: "О
царица! Его боль и печаль особого рода, она не лечится обычными
средствами, и ему не помогут никакие лекарства. То, чего твой сын
жаждет так страстно - за пределами разумения простых смертных. Сде-
лай так, как я скажу, и ребенок будет спокоен и счастлив. Как только ты
последуешь моему совету, мальчик прекратит кричать и станет веселым
и игривым. Возьми его и положи рядом с Рамой, сыном Каушальи. Это
единственный способ". После этого, благословив мать и дитя, Васиштха
удалился. Услышав эти слова, Сумитра взяла своего ребенка и отнесла
его в детские покои, где лежал в колыбели Рама, сын Каушальи. Она
положила Лакшману рядом с маленьким Рамой. С этой минуты стихли
рыдания! Их сменили счастливый смех и безмятежная игра!

Те, кто наблюдали удивительное преображение, сочли его великим
чудом! Жалкий и страдающий Лакшмана превратился в счастливое ди-
тя, с уст которого слетал лишь восторженный лепет; он ликующе вски-
дывал ножками и весело размахивал ручонками, подобно тому, как
играет рыбка, выпущенная в родную стихию. Он впал в блаженство от
близкого присутствия Рамы, словно купаясь в лучах Божественной Бла-
годати.

Похожая история случилась и с Шатругной - мальчик был вял, печа-
лен, равнодушен к игре и пище. Он выглядел слабым и истощенным, и
своим медленным ростом внушал постоянное беспокойство Сумитре.
Она решила снова прибегнуть к помощи Васиштхи и пригласить его во
дворец, чтобы узнать причину недомогания ребенка. Васиштха улыб-
нулся: "Сумитра! Ты - мать необыкновенных детей. Они рождены для
участия в Божественной игре. У каждого из них своя особая роль. По-
ложи Шатругну в колыбель рядом с Бхаратой! Тогда его дни наполнятся
радостью. Он будет безмерно счастлив. Тебе не о чем больше беспоко-
иться". Васиштха ушел, благословив царицу. Сумитра не замедлила вы-
полнить его указание. С этого дня Шатругна не расставался с Бхаратой;
крепкие узы блаженства связали неразлучных детей; на глазах изумлен-
ных матерей они с каждым часом росли и крепли. Их красота и незау-

рядный ум сияли все ярче день ото дня, словно восходящее солнце на
небосклоне.

Теперь Сумитра лишилась возможности заботиться о собственных
детях; однако, поскольку она обожала близнецов больше жизни, то
часть времени проводила с Каушальей, а часть - с Кайкой, нежа и лаская
детей и помогая ухаживать за ними. Она спешила от одного дворца к
другому, чувствуя себя приходящей нянькой, которую пригласили при-
сматривать за детьми. "Мне никогда не суждено быть им матерью", -
тосковала она часто в одиночестве. Нередко она размышляла в недо-
умении над своей странной судьбой: как могло случиться, что ее дети
чувствуют себя счастливыми не с ней, родной матерью, а с двумя други-
ми царицами?

Наконец, она решила снова обратиться к наставнику, умоляя его
рассеять ее сомнения и тревоги. Он раскрыл ей истинную причину:
"Мать! Лакшмана - это "часть" Рамы; Шатругна - это "часть" Бхараты.
Стоило словам сорваться с его губ, Сумитра воскликнула: "Да, да! Те-
перь я все понимаю! Я так рада, что узнала от Тебя правду!" Она пала к
ногам Васиштхи и скрылась во внутренних покоях дворца.

Сумитра вспомнила недавние события: "Когда орел унес в своем
клюве драгоценный божественный пайасам, дарованный посланцем не-
бес, я так испугалась при мысли о том, что царь разгневается, узнав о
моей оплошности, что поделилась своим горем с Каушальей и Кайкой.
Сестра Каушалья пожертвовала мне часть своей доли, а сестра Кайка -
такую же часть своей; поэтому только у меня родились близнецы, так
как я вкусила в равной мере пайасам Каушальи и Кайки! О, как загадоч-
на и непостижима воля Божья! Никому не дано осознать Его величие и
могущество! Можно ли противиться Его воле?"

Сумитра пыталась утешить себя: "Девять месяцев я носила младен-
цев в своем чреве; я прошла через боль и муки родов, производя их на
свет. Но их настоящие матери - Каушалья и Кайка, в этом нет сомне-
ния". Она успокоилась, утвердившись в своей вере, и с радостью вручи-
ла близнецов заботам Каушальи и Кайки, помогая выхаживать и леле-
ять их, как преданная нянька.

Как служанкам и придворным, так и многочисленной родне царско-
го семейства доставляло огромное удовольствие наблюдать, как играют
и резвятся маленькие принцы! Каушалья строго следила за тем, чтобы
после того, как люди расходились, были тщательно соблюдены ритуалы
по снятию порчи и дурного глаза. Все ее существо было поглощено неж-
ной любовью к детям, и она не замечала, как ночь сменяется рассветом
нового дня. Ей было трудно расстаться с детьми даже на одну секунду!

При совершении омовений и во время ежедневного обряда поклоне-
ния в дворцовом храме все ее мысли были устремлены только к ним, и
она спешила как можно скорее вернуться в детскую. Она в мгновение

ока справлялась со всеми делами, не связанными с детьми, чтобы все
свое время уделять заботе о них.

Однажды вечером Каушалья, как обычно, купала Раму и Лакшману.
Она воскурила душистые благовония, чтобы подсушить и напитать
ароматом их кудри; она отнесла детей в золотые люльки и укачивала их,
напевая сладкие колыбельные песни. Убедившись в том, что принцы
уснули, и наказав служанкам присматривать за ними, она удалилась в
свои комнаты, чтобы приготовить жертвенное угощение, предназначен-
ное Богу, и завершить ежедневный ритуал поклонения. Она отнесла в
храм золотую тарелку с пищей и поставила ее перед изображением Бо-
жества. Через некоторое время она вернулась в храм, чтобы забрать та-
релку и предложить детям маленькие порции освященной пищи. Каково
же было ее изумление, когда в храмовых покоях она увидела Раму, си-
дящего на полу перед алтарем рядом с тарелкой с жертвенной пищей и с
явным удовольствием поедающего угощение, предназначенное Богу!
Каушалья не поверила своим глазам! Она была поражена: "Что я вижу?
Неужели мои глаза обманывают меня? Правда ли это? Может ли это
быть правдой? Как могло это дитя, сладко спящее в колыбели, очутить-
ся в храме? Кто мог принести его сюда?" Она устремилась в детскую и,
заглянув в колыбель, увидела крепко спящего в ней Раму! Убедив себя,
что стала жертвой иллюзии, сыгравшей с ней шутку, она отправилась в
храм, чтобы забрать оттуда блюдо с пайасамом, оставленное Божеству.
Но блюдо оказалось пустым! Каушалья пришла в большое волнение.
Видение ребенка в храме можно было отнести за счет игры воображе-
ния, но как объяснить исчезновение пищи? Может ли пустая чаша быть
обманом зрения?

В душе Каушальи боролись изумление и сомнение. Она подняла зо-
лотое блюдо с остатками подношения и вновь поспешила к колыбели.
Она стояла, не спуская глаз со спящих младенцев. Вглядываясь в личико
Рамы, она заметила, что он причмокивает языком от удовольствия, буд-
то бы только что отведал нечто очень вкусное и приятное; Каушалья
растаяла от нежности и умиления, как вдруг произошло невероятное:
лицо ее маленького сына преобразилось, и царица увидела в нем всю
необъятную Вселенную с вращающимися в ней бесчисленными мирами!
Окружающая действительность исчезла для Каушальи; не сознавая и не
помня себя, она застыла, прикованная ошеломленным взором к неви-
данной панораме, открывшейся ей.

Служанки были очень обеспокоены странным поведением царицы.
Они кричали и звали ее в волнении, но она не слышала их. Одна из слу-
жанок охватила ноги Каушальи и трясла ее до тех пор, пока та не
пришла в себя. Очнувшись, царица вздрогнула всем телом и огляделась
кругом. Она увидела столпившихся вокруг нее служанок с испуганными
и изумленными лицами и мгновенно вспомнила, что случилось. Присев

на край кровати, она спросила: "Вы внимательно следили за ребенком?"
Те отвечали ей: "Да, мы здесь давно, и все это время не спускали с него
глаз". Каушалья продолжала в нетерпении: "Вы заметили в нем переме-
ну?" - "Нет, - был ответ, - он спокойно спал все это время так же, как
спит сейчас".

Каушалья погрузилась в раздумье. Было ли ее видение результатом
иллюзии? Или ей открылась истина? Если это так, почему ни одна из
служанок ничего не заметила? После долгих часов размышления Ка-
ушалья, наконец, успокоила себя мыслью, что если дети рождены на
свет милостью Божьей, то чудесные явления вполне естественны как
проявление их Божественной природы. Она продолжала растить и леле-
ять их с неусыпной материнской заботой и нежностью. Дети росли и
крепли, становясь все прекраснее день ото дня, как с каждой ночью ста-
новится все прекраснее сияние прибывающего месяца! Невыразимый
восторг испытывала мать, занимаясь детьми, каждое утро подбирая для
них новые одежды и украшения!

Детство Рамы было одновременно простым и возвышенным. Очень
часто, забывая, что он - ее кровное дитя, Каушалья припадала к его но-
гам и молилась, простирая руки, чувствуя, что перед нею - само Боже-
ство. Она приходила в себя, полная смущения и страха от того, что мо-
гут сказать люди, увидев ее коленопреклоненной перед собственным
сыном. Чтобы скрыть свою оплошность, она оглядывалась кругом и
громко молилась: "О, Всевышний! Убереги мое дитя от бед и напастей!"
Часто, закрывая глаза, она предавалась созерцанию, устремляясь мыс-
лями к своему Божественному сыну, и молила Бога, чтобы сила Его ил-
люзии не поколебала ее веру. Она замирала в благоговении, видя светя-
щуюся ауру вокруг Его лица. Она боялась, что окружающие усомнятся в
здравии ее рассудка, если она поведает им о своих переживаниях. Одна-
ко она была не в силах всегда сдерживать свои эмоции; чувства рвались
наружу, и она утратила душевное равновесие. Это приводило к тому,
что она вела себя необычным образом и, забывая обо всем, с волнением
и трепетом следила за Божественными играми своего ребенка.

Иногда она с трудом сдерживалась, чтобы не открыть свое сердце
Сумитре и Кайке, когда те были рядом, но ей удавалось сохранить кон-
троль над собой, ибо она опасалась, что сестры усомнятся в истинности
ее опыта, приписав его игре воображения и желанию выделить среди
прочих детей своего сына.

Однажды она, наконец, осмелилась поведать правителю Дашаратхе
о причинах своего возбуждения и трепета. Он внимательно выслушал ее
и ответил: "Каушалья! Все рассказанное тобой - плод твоей фантазии.
Ты безумно любишь своего ребенка, считая его Божеством, и только в
этом свете воспринимаешь все его движения и действия; поэтому они
кажутся тебе чудесными и загадочными. Другого объяснения быть не

может". Этот ответ не принес царице облегчения. Дашаратха попытался
успокоить Каушалью советами и разумными доводами, после чего по-
зволил ей удалиться в свои покои. Несмотря на утверждения Дашарат-
хи, царица, наблюдавшая чудесные явления своими глазами, ушла не-
удовлетворенной. Царю не удалось убедить и успокоить ее. Поэтому она
отправилась за советом к наставнику Васиштхе, чтобы он рассудил, на-
сколько подлинны ее переживания. Выслушав ее, мудрец произнес:
"Царица! Все, что ты видела - чистая правда. Ничто из увиденного то-
бою не является игрой воображения. Твой сын - не обыкновенное дитя
человеческое. Он - само Божество. То, что Он родился твоим сыном -
великая награда тебе за праведно и достойно прожитые прошлые жизни.
В том, что Спаситель человечества воплотился в теле сына Каушальи,
проявилась уникальная и счастливая судьба жителей Айодхьи". Ва-
сиштха от всего сердца благословил Каушалью и удалился. Слова свя-
того наставника открыли правду царице! Теперь она знала, что в ее сыне
воплотился сам Бог! Она испытывала огромное счастье, глядя на ребен-
ка.

Летели месяцы. Маленькие принцы - Рама, Лакшмана, Бхарата и
Шатругна научились сидеть, быстро ползать на четвереньках и живо
передвигаться по комнатам. Они требовали все большего внимания и
бдительности, и за ними постоянно наблюдали, чтобы они не падали и
не набивали себе шишек. В их распоряжении было огромное количество
всевозможных игрушек.

Целыми днями, потеряв счет времени, матери и няньки без устали
играли с детьми, вовлеченные в круговорот веселья и радости, сами пре-
вращаясь в детей и забывая, кто ребенок, кто взрослый. Дети научились
держаться на ногах и стоять, крепко ухватившись пальчиками за руку
матери или служанки. Вскоре они могли уже сами подняться с полу,
опираясь на стену. Они делали первые самостоятельные шажки, ковыляя
на неверных еще ногах. Их успехи и усилия приводили в восторг мате-
рей. Они смеялись до слез, слушая их неразборчивый лепет, подобный
нежному щебетанию попугаев. Они учили их произносить первые слова
- "Ма" и "Ба" и были счастливы, когда это получалось!

Каждый день на рассвете они втирали в их нежную кожу душистые
целебные масла, присыпали ее тонкой защитной пудрой; они купали их
в священных водах Сарайю, а затем сушили их кудри в ароматах курив-
шихся благовоний; специальным настоем из трав они протирали им
глазки и рисовали на щеках крошечные точки, чтобы избежать дурного
глаза; они наносили на их лбы особые ритуальные знаки. Они наряжали
их в прекрасные мягкие шелка и помогали забираться в гамаки, где дети
засыпали, убаюканные звуками мелодичных сладких колыбельных. По-
глощенные своей радостной заботой, царицы чувствовали, будто сами

Небеса спустились к ним и заполнили пространство и время; им каза-
лось, что они живут в раю.

А какими только драгоценностями не украшали они маленьких ца-
ревичей! Не было дня, чтобы матери не выбирали для них новые сокро-
вища, все более прекрасные! Ножные браслеты, ожерелья из девяти
жемчужин, золотые поясные ремешки с нанизанными самоцветами, зве-
нящими, словно колокольчики! Чтобы тяжелые камни не повредили
нежные тела принцев, их закрепляли на мягких бархатных шнурках и
лентах.

Не поддаются описанию всевозможные забавы и шалости счастли-
вых детей! Как только они научились ходить, из города были приглаше-
ны мальчики их возраста, чтобы составить им компанию в играх. Го-
родских ребят кормили роскошными яствами и сластями и дарили им
множество игрушек. Они всегда уходили домой, нагруженные подарка-
ми. Щедро потчевали и нянек, и служанок, приводивших детей во дво-
рец. Каушалья, Кайка и Сумитра были настолько счастливы и поглоще-
ны детьми, что не нуждались в заботах о собственном здоровье и благо-
получии; полностью отдавшись воспитанию принцев, они забыли о себе.

Дети быстро росли и развивались, и вся их жизнь протекала во внут-
ренних покоях и садах дворца. После того как мальчикам исполнилось
три года, и они нуждались уже в большем просторе и свободе, им было
дозволено под присмотром нянек бегать и резвиться вволю на детских
площадках для игр за пределами царских покоев. Возвращаясь с прогу-
лок во дворец, они попадали в нежные руки нетерпеливо ждущих их ма-
терей и окунались в ласковые волны восторженной любви и заботы.

Однажды Дашаратха, беседуя с царицами, заметил, что дети едва ли
научатся чему-нибудь полезному, проводя все свое время в играх в ком-
пании служанок, это не способствует ни развитию интеллекта, ни при-
обретению жизненных навыков. Итак, было решено, что пора назначить
день, когда дети приступят к изучению азбуки, и во дворец были при-
глашены учителя.

Вскоре прелестные малыши поселились в доме учителя; они остави-
ли во дворце свои роскошные наряды и украшения, сменив их на про-
стые одежды - два куска ткани, один из которых был обмотан вокруг
талии, а другой - прикрывал плечи. Обучение не может продвигаться
успешно, если протекает в атмосфере родительской любви и ласки, и,
чтобы усваивать и впитывать знания с утра до ночи, ученик должен на-
ходиться рядом с наставником; истина постигается в непрерывном слу-
жении Учителю, в подражании его образу жизни, в смиренном следова-
нии его примеру. Принцы ели простую пищу, приготовленную учителем,
деля с ним нехитрую трапезу; все четверо сияли как воплощенные идеа-
лы истинных брахмачари. Когда царицы, не в силах преодолеть боль

разлуки, навещали своих любимцев в доме наставника, они были горды
и счастливы, видя, какие успехи делают их сыновья.

Сам учитель был также чрезвычайно доволен, наблюдая непоколе-
бимую стойкость и энтузиазм своих подопечных; он не уставал изум-
ляться и радоваться их выдающемуся уму и несравненной памяти. Одна-
ко он заметил, что из всех четверых Рама проявляет самое страстное
стремление к Знанию. Он мгновенно схватывал суть любой премудрос-
ти, и, прослушав урок однажды, мог повторить его слово в слово. Учи-
тель восхищался острым умом Рамы; поразмыслив, он решил, что не
стоит тормозить его развитие, пытаясь подтягивать остальных троих до
его уровня. Поэтому он занимался отдельно с тремя мальчиками, а Ра-
ме, с невероятной быстротой запоминавшему урок, уделял особое вни-
мание.

Лакшмана, Бхарата и Шатругна были также на удивление способны
и трудолюбивы; однако было заметно, что вдали от Рамы они скучнели
и тосковали, всячески стремясь к его обществу. Стоило Раме скрыться
из виду, они тут же теряли интерес к учебе и забывали о своем долге по
отношению к учителю. Поэтому им было трудно угнаться за Рамой; они
постоянно отставали от него на несколько уроков.

Лакшмана даже осмелился несколько раз заметить учителю, что, в
сущности, они не нуждаются ни в занятиях, ни в уроках! Для того, чтобы
быть счастливыми, им нужно просто находиться рядом с Рамой! Лак-
шмана не мог жить без Рамы. Учителю пришлось глубоко задуматься,
чтобы понять, какого рода взаимоотношения связывают эту пару. Его
сосредоточенные размышления породили вдохновенную идею. Он
вспомнил предсказания Васиштхи и его пророческие слова о том, что
Рама и Лакшмана - не что иное, как воплощенные Божественные силы -
неразделимые и неразлучные Пара и Нараяна!



Глава 5

Гуру и ученики

Братья жили в ашраме наставника Васиштхи и преданно служили
ему. Они отказались от комфорта и роскоши дворцовой жизни и с лег-
костью переносили лишения. Они выполняли все наказы и пожелания
Учителя с покорностью и добровольным смирением. Им потребовалось
совсем немного времени, чтобы пройти весь курс занятий и полностью
овладеть изучаемыми предметами. Однажды правитель Дашаратха в
сопровождении главного министра наведался в обитель наставника. Он
был вне себя от радости, услышав, с какой легкостью его сыновья вос-
производят ведийские гимны и с какой безупречной чистотой, подобно
каскаду драгоценных жемчужин, слетают с их губ священные мантры и
формулы. Он был счастлив, что они так многому научились.

Рама встал со своего места и простерся у ног отца. Следуя его при-
меру, трое братьев также приблизились к Дашаратхе и сделали то же
самое. Учитель предложил царю и министру расположиться на высоких
сиденьях, покрытых оленьими шкурами. Дашаратха завел беседу с на-
ставником, желая выяснить, как далеко продвинулись в учении его сы-
новья. Рама подал знак братьям, что им не следует присутствовать при
беседе; с позволения Гуру он покинул комнату, захватив с собой свои
книги и призывая братьев следовать за ним. Трое мальчиков, во всем
старавшихся подражать Раме, безропотно подчинились его молчаливо-
му призыву.

Васиштха и Дашаратха, наблюдавшие эту сцену, оценили интуицию
Рамы; они поняли, что ему известен предмет беседы и поэтому он не-
медленно удалился, отдав дань скромности и показав идеальный пример
безошибочного поведения своим братьям. Его воспитанность доставила
им обоим большое удовольствие.

Васиштха не мог далее сдерживать свои чувства. Он воскликнул:
"Махараджа! Твои сыновья преуспели во всех науках. Рама овладел
всеми Шастрами. Этот мальчик - не простой смертный. Как только я
начал учить его чтению Вед, он принялся повторять их наизусть, словно
знал всегда. Только Тот, чьим вдохновением были порождены эти гим-
ны, может распевать их с такой непревзойденной легкостью. Веды - это
не обычные мирские книги, которые он мог изучить на досуге! Их Слово
передается ученикам от Гуру через бесконечное слушание и повторение.
Единственный доступный путь их понимания - это духовная преем-
ственность и живое общение с наставником. По этой причине Веды от-
носятся к разряду Шрути - "услышанному Знанию". Звуки Вед - это ды-
хание самого Бога, воплотившееся в священные мантры. Никогда в
своей жизни я не видел человека, владеющего знанием Вед, как Рама.

Почему я говорю: не видел? Я никогда и не слышал о том, чтобы кто-
нибудь достиг подобного совершенства в этом высоком искусстве.

Я могу рассказать тебе и о других достижениях твоего сына, выхо-
дящих за рамки человеческих возможностей! Махараджа! Когда я ду-
маю о своей счастливой судьбе, наградившей меня правом учить этих
детей, я чувствую, что не зря предавался долгие годы суровому аскетиз-
му и самоотречению. Твои сыновья не нуждаются в дальнейшем обуче-
нии. Для них пришла пора овладевать военным искусством и прочими
светскими науками, подобающими царским наследникам. Я передал им
все, что знаю сам, и считаю, что обучение под моим руководством за-
кончено. Ты явился сюда в самый благоприятный день. Сегодня ты мо-
жешь забрать с собою сыновей во дворец".

Услышав это, Дашаратха, многие месяцы страдавший от разлуки с
детьми, не удержался от слез облегчения и радости. Он не пытался
скрыть своего счастья. Царь обратился к сидящему рядом с ним ми-
нистру и повелел ему поспешить во дворец, чтобы сообщить радостное
известие царицам и приготовить дары, которые выходящие из-под опе-
ки наставника ученики должны преподнести ему согласно обычаю. Царь
велел Сумантре как можно быстрее возвращаться назад в обитель. Ми-
нистр поспешил удалиться, и вскоре новость стала известна во дворце.
Приготовив и сложив в колесницу благодарственные дары, Сумантра
вернулся в ашрам Васиштхи быстрее, чем ожидалось.

Мальчики тем временем, следуя указанию наставника, собрали свое
немногочисленное имущество и отнесли его в колесницу царя. Соблю-
дая предписанную обычаем церемонию, они с почтением поклонились
своему Гуру, простершись у его ног и смиренно прося позволения поки-
нуть его дом.

Васиштха крепко обнял детей, пожимая им руки и нежно трепля по
головам. Он благословил их и с величайшим сожалением дал свое согла-
сие на отъезд. Испытывая нестерпимую боль разлуки, мудрый старец не
смог сдержать слез. Он проводил мальчиков до колесницы; они забра-
лись внутрь, и возничий тронул поводья. Братья обернулись, чтобы ви-
деть своего Гуру, и долго махали руками на прощание, пока его фигура
не скрылась из виду. Васиштха так и остался стоять, не в силах сдви-
нуться с места, и слезы ручьями текли по его щекам. Дашаратха был
очень доволен и тронут, заметив, какая глубокая связь возникла между
Учителем и учениками.

Принцы вернулись домой. Гуру с тяжелым сердцем переступил по-
рог своей обители. Она показалась ему пустой и мрачной. Куда ни падал
его взор - нигде не было и луча света. Его охватил страх, что столь силь-
ная привязанность может обернуться узами рабства. Он решил предать-
ся медитации, чтобы успокоить бушующие волны памяти. Вскоре Ва-
сиштхе удалось преодолеть силу внешней иллюзии, и он погрузился в

блаженство ананды. В озарении ему открылась Истина, что четверо де-
тей - это воплощения Дхармы, Артхи, Камы и Мокши - четырех целей
человеческой жизни (праведности, благополучия, устремления и осво-
бождения), и что они приняли человеческий облик, чтобы восстановить
на земле великие идеалы добра и милосердия. В просветленной душе
Васиштхи вновь воцарилось невозмутимое спокойствие.

Вскоре после возвращения сыновей Дашаратха объявил, что образо-
вание, полученное принцами, должно быть закреплено и дополнено об-
учением военному искусству и умением в совершенстве владеть ору-
жием. Он распорядился, чтобы послали за опытными лучниками и про-
чими мастерами ратного дела, призванными передать царским сыно-
вьям все тонкости науки защиты и нападения. Однако кто мог осмелить-
ся провозгласить себя Учителем этих детей, которые обнаруживали не-
превзойденное мастерство в любом деле, за которое брались? Они лишь
умело играли отведенные им "человеческие" роли, притворяясь, что
осваивают очередную премудрость.

Тому, Кто держит в руках все нити Вселенского Театра Марионеток,
кто может указывать, какую нить потянуть? Люди, не способные распо-
знать Реальность, скрытую за искусным покровом майи, пытаются учить
Их и прививать Им мирские навыки, полезные для жизни в этом иллю-
зорном мире! Они пришли, чтобы спасти человечество от бед и не-
счастий, и поэтому вынуждены жить в мире как люди среди людей, при-
нимая законы и условности их бытия, чтобы легче справиться со своей
миссией. Людям не дано распознать причины их действий, ибо эти при-
чины - выше того, что может вообразить и осмыслить человеческий ин-
теллект. Люди беспомощны в своих попытках разгадать тайны воли
Божьей. Но они должны подражать идеалам, которые Боги демонстри-
руют им каждым шагом своей жизни. Рама подобен раскаленным углям,
тлеющим под слоем остывшего серого пепла; глубокому чистому озеру,
чья прозрачная поверхность заросла зеленым мхом; полной луне, скры-
той завесой густых облаков. Трое братьев во всем неотступно следовали
за Рамой.

Рама и Лакшмана обнаруживали познания в таких тонкостях страте-
гии ратного искусства, о которых не подозревали и самые опытные вои-
ны - кшатрии. Лучшие царские стрелки не уставали поражаться их ма-
стерству, а зачастую были озабочены и испуганы. Однако все четверо
принцев никогда не посылали своих стрел в зверя или птицу. Братья ни
разу не нарушили данной ими клятвы использовать оружие только в
случае крайней необходимости, а не ради удовольствия и развлечения.
Приставленные к ним лучники часто брали мальчиков на прогулки по
лесу, чтобы поохотиться и поупражняться в стрельбе. Когда они заме-
чали живую мишень - птицу или зверя - и предлагали царевичам получ-
ше прицелиться, те неизменно протестовали, говоря: "Эти стрелы сдела-

ны не для того, чтобы убивать невинных; их нужно применять только
для защиты добра и спокойствия в мире - они призваны охранять людей
от несчастий. Только для этого мы носим их с собой и не станем осквер-
нять их ради глупых забав". Стойкие в своем убеждении, братья воздер-
живались от бессмысленного убийства. Их провожатым ничего не оста-
валось, как согласиться с доводами братьев.

Каждым своим словом и действием демонстрировал Рама, сколь
глубоко его сострадание к живым существам. Иногда Лакшмана, не в
силах сдержаться, натягивал свой лук, видя зверя или птицу, но не было
случая, когда Рама не помешал бы ему. "Лакшмана! Причинила ли эта
тварь вред тебе или кому-либо другому в мире? Почему ты стремишься
застрелить ее? Это полностью противоречит нравственному закону, ко-
торый в первую очередь должны соблюдать цари: не наказывать без-
винных! Или ты забыл об этом?"

Правитель Дашаратха часто сидел в кругу своих министров, обсуж-
дая с ними государственные дела, вопросы управления и законодатель-
ства и призывая всех тех, на ком лежит бремя власти, к строгому соблю-
дению моральных принципов. На эти собрания царь приглашал и своих
сыновей.

Он рассказывал им истории из жизни своих царственных предков -
дедов и прадедов, заслуживших любовь и верность многих поколений
подданных; он поведал им, как великие цари славной династии сража-
лись с демонами, объединив свои силы с богами, как своими подвигами
они добивались милости и защиты Божьей. Эти рассказы доставляли
огромное удовольствие как отцу, так и сыновьям: они веселились и ра-
довались вместе с министрами, которые, сменяя друг друга, принимали
участие в приятных беседах.

По мере того, как текли месяцы и годы, министры убеждались, что
наступает пора посвящать принцев в премудрости управления государ-
ством. Народ мечтал о том, что, когда наследники достигнут совершен-
нолетия и власть полностью перейдет в их руки, на земле воцарится на-
стоящий рай. Люди замечали, какая глубокая и страстная привязан-
ность скрепляет единой нитью неразлучных братьев. Они слышали, ка-
ким ласковым взаимопониманием полна их благозвучная беседа. Среди
жителей Айодхьи не было такого человека, который не любил бы этих
простых, скромных, добрых и бескорыстных мальчиков и не стремился
бы увидеть их. Они были дороги всем горожанам, как собственные тела,
как живое биение сердца прекрасной столицы.

Однажды, когда царевичам шел двенадцатый год, Дашаратха
призвал к себе Сумантру - благороднейшего из всех министров - и пору-
чил ему взять на себя ответственность за приобщение мальчиков к Па-
равидье - духовному знанию, ведущему к Освобождению. Он сказал, что
как бы ни был силен человек в мирских познаниях (Anapa Видья), только

Пара Видья способна наделить его силой и стойкостью на праведном
путДхармы. Высокая моральная культура должна быть привита имен-
но сейчас, когда они еще не вышли из нежного возраста. Будущие успехи
и поражения зависят от опыта и впечатлений, полученных на заре
юности. В ранние годы закладывается фундамент всей дальнейшей жиз-
ни. Поэтому царь велел Сумантре: "Ты объедешь вместе с принцами все
царство и позаботишься о том, чтобы они познакомились не только с
обычаями и жизнью простого народа, но и приобщились к нашим вели-
ким Святыням. Поведай им историю храмов, открой сокровенные тай-
ны наших Святилищ, расскажи им жития мудрецов и святых, осно-
вавших и хранивших их, и дай им вволю напиться из чистых божествен-
ных источников, чьими струями омыты Святые места. Я чувствую, что
это полезно и необходимо моим сыновьям. Они растут и вскоре окажут-
ся во власти чувственных желаний и устремлений. До того, как они па-
дут жертвой телесных нужд и дурных наклонностей, им нужно испытать
благоговейный трепет перед Божественным, укрепить любовь и веру в
Бога, пронизывающего Вселенную. Это единственный способ спасти их
высокую человеческую природу от натиска животных страстей. Это не-
обходимо им и как будущим правителям царства. Посоветуйся с Гуру и
другими наставниками и без промедления начинай подготовку к путе-
шествию".

Сумантра, воодушевленный тем, что принцам предоставляется такая
редчайшая возможность, с радостью приступил к выполнению своей
задачи; он был счастлив, что сможет сопровождать братьев в пути. Ца-
рицам сообщили о паломничестве, которое предстоит совершить прин-
цам. Они восторженно приняли известие, радуясь и гордясь, что сыно-
вья посетят святые места, и, собирая их в путь, позаботились о том, что-
бы путешествие оказалось как можно более приятным и полезным. Они
снарядили в дорогу нескольких служанок, а также мальчиков-
сверстников, чтобы составить царевичам компанию. Сами принцы были
вне себя от радости при мысли о предстоящей перспективе - увидеть
священные места своей земли! Они вселяли энтузиазм в своих будущих
спутников и попросили царя обеспечить товарищей всем необходимым в
дорогу.

На следующий день, когда наступил благоприятный час, заранее
назначенный для отъезда, принцы распростерлись у родительских ног;
они пали к стопам наставника; матери нарисовали на их лбах и щеках
маленькие пятнышки, оберегающие от наговора и дурного глаза; братья
сбросили дворцовые платья и облачились в одежды пилигримов - это
были обвязанные вокруг бедер шелковые дхоти и шелковые шали, пере-
кинутые через плечо. Попрощавшись со всеми, они взошли на колесни-
цу. Тысячи жителей города, собравшихся перед дворцом, чтобы прово-

дить принцев, разразились ликующими возгласами. Колесница трону-
лась, сопровождаемая охраной из конных всадников.

Бежали дни, недели и месяцы! Принцы посетили каждый храм, каж-
дое святое место и повсюду впитывали пронизывающий их Божествен-
ный дух; с верой и преданностью совершали они обряды поклонения и,
движимые неиссякаемой тягой к знанию, погружались в пучины истории
священной земли, изучая прошлое храмов и священных обителей; ни
одна посторонняя мысль или действие не отвлекала их в течение долгих
месяцев; их сердца трепетали в благоговении, когда они слушали пол-
ные живых подробностей и страстного чувства рассказы Сумантры, по-
свящавшего их в сокровенные тайны древней земли. Однако их любо-
знательность не знала границ: они жаждали новых историй, еще более
глубоких подробностей и засыпали Сумантру бесчисленными вопроса-
ми. Сумантра был счастлив этим ненасытным стремлением к познанию,
и его неистощимая память вновь и вновь оживлялась приливами вдох-
новения.

За три месяца они проделали путь от Каньякумари до Кашмира, от
восточного моря к западному. Их сердца не оставались равнодушными
к страданиям простого народа, к нужде и лишениям, которые терпели
паломники, странствующие по священной земле. Всякий раз они умоля-
ли Сумантру, своего министра, восстановить справедливость и обеспе-
чить людям необходимые удобства.

По их настоянию были восстановлены многие храмы и монастыри и
оказана поддержка жрецам и браминам; были прорыты и укреплены ис-
точники чистой питьевой воды, а вдоль дорог - посажены деревья; были
открыты специальные пункты, где могли запастись водой жаждущие
путники; построены караван-сараи, больницы и лечебные приюты. Су-
мантра ни секунды не колебался, стоило только Раме выразить очеред-
ное пожелание, он незамедлительно отдавал распоряжения, чтобы те
или иные нужды населения были удовлетворены. Принцы были очень
довольны, видя, как предан министр своей стране, как умело и мудро он
справляется со своими обязанностями; они были уверены, что при таких
министрах стране обеспечены благополучие и процветание.

Вести о том, как протекает паломничество принцев, сообщались в
Айодхью придворными гонцами, которые курсировали взад и вперед,
передавая друг другу словесную эстафету. Если в пути у курьеров случа-
лись задержки и новости запаздывали, царицы совершенно теряли по-
кой и неизменно обращались к Васиштхе, моля его о помощи. Мудрец
всегда мог снабдить их реальными и достоверными сведениями и узнать,
что происходит с мальчиками, поскольку обладал способностью йоги-
ческого видения на расстоянии. Устремив свой внутренний взор к царе-
вичам, он успокаивал матерей хорошими новостями: мальчики здоровы,
счастливы и довольны и в скором времени собираются возвратиться в

столицу. В его словах царицы черпали спокойствие и уверенность. На-
ставник благословлял их и удалялся в свою обитель.

Пришел день, когда прибывшие курьеры принесли долгожданную
весть: принцы на пути к Айодхье; они должны достичь пределов города
к концу второго дня! У главных ворот были срочно начаты приготовле-
ния к встрече, чтобы приветствовать возвращение в столицу державы
четырех наследников, успешно завершивших долгое и трудное паломни-
чество и завоевавших во время своего триумфального шествия всеоб-
щую известность и признание своим благочестием и добрым нравом.
Улицы Айодхьи, омытые розовой водой и украшенные праздничными
арками и гирляндами живых цветов, сверкали чистотой. По обе стороны
дороги стояли женщины, держа в руках ярко горящие светильники, что-
бы размахивать ими, когда принцы будут проходить мимо.

К ожидаемому часу принцы прибыли к городским воротам. Их путь
освещало волнующееся пламя светильников, они двигались по главной
дороге, усыпанной благоухающими лепестками цветов, под привет-
ственные звуки музыки и песен придворных певцов и музыкантов; бра-
мины нараспев читали гимны, призывающие Бога благословить вы-
дающихся потомков царской династии. Верный Сумантра сопровождал
принцев, чьи лица излучали неземное сияние.

Когда братья достигли дворцовых ворот, было совершено множе-
ство обрядов и ритуалов, снимающих действие дурного глаза, и только
после этого их провели во внутренние покои. Там их ждали матери, сго-
рающие от нетерпения увидеть любимых сыновей. Мальчики бросились
к ним, чтобы обнять их ноги. Царицы схватили сыновей в свои объятия,
крепко прижав к груди, и они надолго забылись, трепеща от восторга и
радости, слившись воедино в Блаженстве Божественной любви, объеди-
няющей Мать и Сына. Переполнявшая сердца цариц материнская лю-
бовь хлынула из их глаз потоками слез, омывающих головы мальчиков.
Они вытирали эти мокрые от слез головы полами своих сари, нежно
гладили их волосы. Они усадили их на колени и кормили, как малень-
ких, лакомствами из сладкого риса.

Невозможно описать восторг и нежное волнение, охватившее мате-
рей. Они окружили своих возлюбленных детей неусыпной опекой и лас-
ковой заботой, не разлучаясь с ними ни днем ни ночью, чтобы немного
смягчить накопившуюся за три месяца тоску и боль разлуки. Они требо-
вали подробных рассказов о путешествии, и принцы просто, ясно и ис-
кренне описывали свои впечатления от увиденных святых мест и переда-
вали услышанное от Сумантры. Внимавшие им царицы прониклись та-
кой сильной верой и духовным пылом, будто сами испытали действие
живительной силы, питающей ревностного паломника, ступившего на
святую землю.

Возвращение юных принцев было ознаменовано щедрыми жертво-
приношениями богам и торжественным пиром, устроенным Дашарат-
хой для браминов, вернувшихся из паломничества в Каши и Прайягу.
Царь пожертвовал им много золотой казны в поддержку храмов.

С того самого дня, как царевичи появились на свет, жизнь в столице
и во всем царстве превратилась в сплошной круговорот веселья и празд-
ничного ликования. Айодхья осветилась немеркнущим ореолом радо-
сти. Приподнятое настроение, рожденное ощущением постоянного
праздника, объединило народ в одну большую семью, связанную любо-
вью и благодарностью. Девятый, десятый и одиннадцатый дни новолу-
ния, счастливые дни, когда родились принцы, каждый месяц отмечались
пышными церемониями. Празднества не прекращались и тогда, когда
мальчики путешествовали, и проводились в их отсутствие с не меньшим
великолепием. Народ с величайшим энтузиазмом вовлекался в игры,
танцы, пиршества и во все торжественные обряды, не требовавшие не-
посредственного участия царевичей.

Но царицы заметили, что после возвращения из паломничества с
мальчиками произошла разительная перемена. Это преображение удив-
ляло и тревожило матерей, и они надеялись, что странность их поведе-
ния постепенно пройдет. Они внимательно наблюдали за детьми и за их
новым отношением к жизни, однако время шло, а состояние их не меня-
лось.

Рама большей частью сидел взаперти. Он перестал купаться в реке в
определенные часы, как делал это прежде. Он обнаруживал явную не-
приязнь к роскошным царским одеждам, он отказался от изысканных
яств и сладостей; он никогда теперь не садился на золотой трон; каза-
лось, что он постоянно погружен в созерцание Абсолюта, недоступного
познанию умом и чувствами. Поскольку старший брат стал так сумра-
чен и замкнут, трое младших ни на шаг не отходили от него. Они всегда
предпочитали его общество игре или какому-либо другому занятию или
развлечению.

У четырех братьев вошло в привычку целыми днями сидеть в комна-
те за закрытыми дверьми. Матери были вынуждены каждый раз тихонь-
ко стучать в дверь, чтобы передать им блюда с едой! Как ни пытались
они обнаружить причину такого поведения, их усилия оказывались
тщетными. Царевичи молчали, и лишь Рама иногда удостаивал мать
ответом: "Такова моя природа; к чему искать причину, почему я именно
таков?"

Вскоре матери почувствовали, что дальше так продолжаться не мо-
жет, и известили Дашаратху о сложившейся ситуации. Он велел немед-
ленно послать за мальчиками. Однако как велико было его беспокой-
ство и разочарование, когда он обнаружил, что они заставляют себя
ждать, вместо того, чтобы, как раньше, мчаться к нему наперегонки по

первому зову! В тот момент, когда царь был готов сам последовать в их
комнаты, слуга объявил, что принцы явились и просят дозволения вой-
ти. При виде сыновей отец почувствовал радостное волнение; он крепко
обнял мальчиков, прижав их к груди и усадил их по обе стороны от себя.
Он задавал им множество вопросов, шутливых и серьезных, и просил
рассказать, как они проводят свои дни. В былые времена, задав один
вопрос, он получал десять ответов; теперь же, задав десять вопросов, он
с трудом мог дождаться ответа хотя бы на один из них.

Дашаратха усадил Раму себе на колени и ласково обратился к нему:
"Сын мой! Откуда это нежелание говорить? К чему такое упорное мол-
чание? Что еще есть у меня на этом свете, кроме вас? Скажи мне, чего ты
хочешь? Я немедленно исполню любое твое желание! Посмотри на своих
братьев - они тоже несчастливы оттого, что ты перестал играть и весе-
литься с ними!" Несмотря на то, что отец, нежно трепля сына за подбо-
родок, с любовью глядел ему в лицо. Рама произнес лишь несколько
слов: "Я всем доволен и ни в чем не испытываю нужды". Услышав этот
странный ответ, Дашаратха не на шутку расстроился и разволновался;
его глаза наполнились слезами. Однако мальчики остались равнодуш-
ными к горю отца. Царь, в мягкой форме напомнив сыновьям, как сле-
дует вести себя воспитанным детям, разрешил им удалиться.

Он срочно вызвал к себе Сумантру, чтобы посоветоваться с ним, и
как только министр явился, с пристрастием начал выспрашивать у него,
не происходило ли во время путешествия каких-либо событий, которые
могли сильно расстроить принцев, и не препятствовал ли Сумантра же-
ланию мальчиков продолжать паломничество, чтобы посетить интере-
сующие их места? Не слишком ли рано они вернулись? Дашаратха уст-
роил министру настоящий допрос, и Сумантра был удивлен и озадачен.
Когда он отвечал, его губы дрожали: "За все время странствия не случи-
лось ничего, что могло бы огорчить принцев. Каждое их пожелание
принималось с почтением и незамедлительно исполнялось. Я жертвовал
на благотворительные нужды столько, сколько они требовали; в вы-
бранных ими местах строились приюты для паломников; я никогда не
колебался и не откладывал своих распоряжений. Они ни разу не упоми-
нали о событиях, которые могли вызвать их недовольство, и сам я не
замечал ничего подобного. На протяжении всего путешествия они были
радостны и восторженно благочестивы".

Дашаратха хорошо знал своего министра. Чуть помедлив, он сказал:
"Сумантра! Ты человек великой души. Я прекрасно знаю, что ты не спо-
собен пренебречь долгом и совершить ошибку. Дело в том, что по не-
объяснимым причинам после возвращения из паломничества мальчики
сильно изменились. Они утратили интерес к угощениям и играм; не-
смотря на настойчивые расспросы окружающих, Рама хранит молчание
и не раскрывает причину своего угрюмого настроения. Им овладело

ощущение бесполезности и ложности мира. Меня это очень удивляет.
Царицы же принимают это столь близко к сердцу, что совсем потеряли
покой". Услышав сказанное царем, верный Сумантра ответил: "С твоего
позволения, я поговорю с детьми и постараюсь выяснить причину их
нездоровья". "Ты прав! - сказал царь. - Ступай к ним немедленно. Глав-
ное - распознать болезнь. Вылечить ее, найдя нужное лекарство, не со-
ставит труда".

Сумантра с тревожно бьющимся сердцем поспешил на детскую по-
ловину дворца. Он обнаружил, что двери заперты изнутри на засов, а
перед ними стоят стражники. Когда Сумантра постучал, ему открыл
Лакшмана и впустил его в комнаты. После того как дверь была снова
закрыта, министр приступил к беседе с мальчиками. Он долго разгова-
ривал с ними, обсуждая самые разные вопросы, надеясь проникнуть в
секрет их недуга. Однако ему так и не удалось разгадать его. Он с го-
речью отметил холодное отчуждение в отношении к нему принцев, так
не похожее на царивший между ними дух дружеского доверия, который
радовал и вдохновлял министра во время их совместного путешествия.
Со слезами на глазах он взмолился, чтобы Рама поведал ему причину
своей печали. Рама улыбнулся и ответил: "Сумантра! К чему искать
причину того, что составляет основу моей природы? У меня нет жела-
ний; у меня нет стремлений; поверь, у тебя не должно быть поводов для
беспокойства".

Почувствовав, что дальнейшие усилия бесполезны, Сумантра вер-
нулся к Дашаратхе и сел с ним рядом. "Мне кажется, - сказал он, - что
лучше всего завтра же утром пригласить во дворец Гуру и обсудить с
ним, какие меры нам следует принять". После этого, испросив дозволе-
ния правителя, Сумантра покинул царские покои.

Получив известие, что наставник Васиштха прибывает во дворец,
царицы поспешили в дворцовый храм, чтобы совершить необходимые
приготовления к встрече. Они ожидали его у фамильного алтаря. Когда
Гуру появился, все присутствующие пали к его ногам. Царицы, которые
обливались слезами, тут же принялись, перебивая друг друга, описывать
Васиштхе признаки таинственной болезни, которая привела к удру-
чающим переменам в характере их сыновей.

Васиштха, видя беспокойство и напряжение, в котором пребывали
родители, сконцентрировал свое внимание и погрузился в медитацию,
чтобы с помощью внутреннего взора отыскать причину недуга. Истина
не замедлила открыться его чистому всепроникающему сознанию.
Прошло всего лишь несколько секунд, и Васиштха, обернувшись к ца-
рицам, спокойно произнес: "Мальчики абсолютно здоровы. Не забы-
вайте о том, что у вас необыкновенные дети. Они освободились от по-
следних следов мирских желаний. Их умы не подвержены более натиску

чувств. Вам не стоит волноваться, а сейчас приведите их ко мне; всех
остальных я прошу разойтись по своим покоям".

Царь и царицы ощутили огромную радость и облегчение от уверен-
ных слов Васиштхи. Они послали за принцами и удалились. Услышав,
что Гуру желает встретиться с ними, Лакшмана, Бхарата и Шатругна с
готовностью откликнулись на его призыв. Однако Рама не проявлял ни-
какой поспешности. Он, как обычно, сидел неподвижно, погруженный в
себя. Лакшмана коснулся его ног, умоляя: "Будет лучше, если мы не ста-
нем медлить! Наши родители сильно огорчатся, узнав, что мы осмели-
лись ослушаться приказа наставника!" Лакшмане пришлось долгое вре-
мя уговаривать Раму, пуская в ход самые различные аргументы. В конце
концов все четверо - Лакшмана, Бхарата, Шатругна и Рама проследова-
ли в дворцовый храм, где у алтаря их ждал Васиштха. Они припали к
ногам Учителя, а затем выстроились перед ним, почтительно склонив
головы.

Когда Васиштха обратился к братьям, в его голосе звучали большая
любовь и нежность. Он попросил их подойти поближе и сесть рядом с
ним. Юноши тесным кружком расположились у ног Учителя, а Ва-
сиштха, поманив Раму, привлек его к себе и ласково обнял, похлопывая
по спине и перебирая его волосы. Он сказал: "Рама! Отчего вы стали так
молчаливы и замкнуты? Ваши родители страдают от тревоги и горя, ибо
неспособны понять эту загадочную перемену. Вам следует заботиться о
том, чтобы они были счастливы, разве это не так? Или вы забыли, что
должны придерживаться бесценного правила: Матр Дево Бхава, Питр
Дево Бхава (чти, как Бога, Мать свою, чти, как Бога, Отца своего) - и
укреплять его своим поведением?" Васиштха долго и терпеливо настав-
лял Раму, призывая его поразмыслить над теми уроками и истинами, о
которых он напоминал ему.

Рама с улыбкой внимал речам Гуру. Когда тот умолк, он спокойно
заговорил: "Учитель! Ты говоришь о матери; но кого можно назвать
"матерью"? Кто таков "сын"? Что такое, наконец, наше тело? И что та-
кое Джива (индивидуальность)? Разве этот вещественный мир реален?
Или реальна только Высшая Душа? Это тело - не более чем отражение
Высшего Духа, не правда ли? Те же пять элементов, составляющих суб-
станцию, называемую "телом", лежат в основе всей Вселенной. Ведь
Вселенная - это клубок из пяти стихий, взаимодействующих друг с дру-
гом. Эти стихии неизменны и вечны, несмотря на бесконечное количе-
ство их превращений и комбинаций. Но их изначальная природа еще
более глубока. Как же необъятно наше невежество, если мы не способны
осознать эту единую природу, если принимаем за реальность созданный
предметный мир, поддаваясь его ложному очарованию и пренебрегая
правдой ради красивой лжи? Чего может достичь индивидуум, отвра-
тивший свой взор от Вечной Абсолютной Реальности - Атмы?"

Васиштха, пристально наблюдавший за Рамой, который в своих ре-
чах поднимал глубочайшие философские проблемы, заметил, что вокруг
его головы возникла яркая духовная аура, озарявшая своими велико-
лепными лучами лицо царевича! Он знал, что этот свет может излучать
лишь Божество, сияние которого прорвалось сквозь внешние оболочки!
Поэтому он жаждал, чтобы сам Рама ответил на поставленные им самим
же вопросы. И ответы и объяснения были поистине Голосом Божьим,
вложенным в уста Рамы. Васиштха мысленно склонил перед Ним свою
голову и, чтобы не выдать себя, сказал: "Мальчик мой! Мы увидимся с
тобой вечером", после чего поспешно покинул дворец, не попрощав-
шись даже с Дашаратхой. Он был потрясен ослепительным Явлением,
открывшимся ему. Его сердце, переполненное нежностью к Божествен-
ным детям, источало потоки любви и благодарности.

Через некоторое зремя Дашаратха увиделся с принцами, и от его
глаз не укрылось зарево Божественного сознания, освещающее изнутри
их лица. Он не понимал, почему это произошло, и с нетерпением ожидал
вечернего прибытия Васиштхи. Стоило мудрецу переступить порог хра-
ма, как все царственное семейство - матери, дети и Дашаратха склони-
лись в низком поклоне и замерли, сложив руки в молитвенном ожида-
нии.

Внезапно Рама, ко всеобщему удивлению, обрушил на присут-
ствующих нескончаемый поток вопросов: "Мы повторяем без конца:
Джива! Дева! Пракрити! (Душа, Бог, Природа), но что мы знаем об их
внутренней связи? Существуют ли они сами по себе или суть проявления
Единого? Если их основа - Единый, то как и с какой целью он стал Тре-
мя? Каков общий принцип, их объединяющий? Какую пользу извлечем
мы из того, что будем считать их различными и пренебрежем осознани-
ем их единства?" Родители были поражены глубиной и величием про-
блем, рождающихся в уме их юного сына. Они были подхвачены и уне-
сены потоком мудрых бесценных истин, изливавшихся из уст Рамы, ко-
торый, не успев задать вопрос, тут же сам отвечал на него, словно Все-
знающие Небеса внимали вопрошающему гласу Земли! Они забыли, что
Рама - их собственное дитя. Ночные часы незаметно летели, а умы оза-
рялись немеркнущим светом великих формул Адвайты.

Васиштха понимал, что слова, слетающие с губ Рамы, это, поистине,
капли нектара Бессмертия, вкусив который, человечество обретет мир и
покой; он благословил царя и матерей и возвратился в свою уединенную
обитель. Диалоги Рамы с наставником составили основу текста под на-
званием "Йога-Васиштха" - философского памятника, насыщенного
сокровенным смыслом. Он также известен как "Рамаяна".

Рама проводил свои дни, погруженный в Веданту, в общении со
своим внутренним "Я", ведя нескончаемые беседы с самим собой; среди
людей он был молчалив и лишь изредка смеялся над чем-то, известным

ему одному. Тревога Дашаратхи между тем продолжала расти. Он был
обеспокоен дальнейшей судьбой братьев и попытался отделить от Рамы
трех младших сыновей; Однако они никогда не соглашались хотя бы
ненадолго расстаться со старшим братом; мальчиков пришлось оста-
вить в покое, и все четверо замкнулись в уединении.

Царь и царицы были сильно подавлены, рушились мечты и надежды
о триумфе и славе великого рода, они были доведены до отчаяния, ибо в
поведении сыновей не было заметно никаких перемен к лучшему. Мрач-
ная тревога целиком поглотила родителей, и часы проходили в неустан-
ных молитвах. Рама утратил всякий интерес к еде и, питаясь скудно и
нерегулярно, слабел на глазах и выглядел больным и истощенным.



Глава 6

Зов и первая победа

В те дни в обители к востоку от Айодхьи, столицы царства, святой
Вишвамитра предавался суровой аскезе. Он готовился совершить свя-
щенный обряд жертвоприношения - яджну. Но едва он приступил к ве-
ликому действу, как появились демоны и осквернили ритуал, нарушив
его святость. Они забросали освященное место кусками мяса, сделав это
место непригодным для ведийских церемоний. Демоны чинили препят-
ствия и всяческими другими способами, и их козни лишили Вишвамитру
возможности проведения яджны. Великий мудрец не знал, как ему по-
ступить! И он отправился в столицу царства Айодхью, чтобы встретить-
ся с самим царем.

Когда весть о приближении мудреца достигла ушей царя, он повелел
своим подданным привести его во дворец с надлежащими почестями.
Они встретили его у городских ворот и сопровождали до главных две-
рей дворца. В храмовых покоях брамины приветствовали риши пением
ведийских гимнов, а Дашаратха омыл водой ноги святого и каплями
этой, уже освященной воды, окропил свою голову, как то предписано
священными книгами и закреплено обычаем. Вишвамитру пригласили
во внутренние покои дворца и усадили на высокий стул, вокруг которо-
го собрались придворные, полные благоговения. "Сегодня поистине ве-
ликий день!" - воскликнул Дашаратха. Он выразил свою радость по по-
воду столь неожиданного прибытия святого подвижника и счастливой
возможности послужить ему и выказать ему почтение. Вишвамитра при-
гласил царя и его приближенных сесть, и они повиновались ему.

Проявляя милость, он осведомился о здоровье и благополучии царя
и царской фамилии, о мирской жизни и процветании страны. Он спро-
сил Дашаратху, обеспечивает ли его правление силу и безопасность
державе и растет ли благосостояние его подданных. Дашаратха ответил,
что благодаря милости Божьей и благоволению святых и мудрецов, его
подданные, исполненные радости и сознания долга, заняты своим тру-
дом и не боятся за свое будущее, а правители делают все возможное,
чтобы народ благоденствовал, видя в этом свою единственную цель. Он
сказал, что его министры всячески стараются послужить народу и обес-
печить ему безопасность и счастье. Дашаратха пожелал узнать о цели
прибытия святого подвижника. Он уверил его, что готов исполнить ма-
лейшее его желание. Выражая глубокую преданность, он заявил, что
примет с радостью любую обязанность, которая будет на него возложе-
на. Он только хотел бы как можно скорее узнать, что именно он должен
сделать для святого. Вишвамитра с одобрением кивнул головой.

Повернувшись к Дашаратхе, он произнес: "Мне нет нужды лишний
раз объявлять тебе о том, что ты - справедливый правитель, что ты про-

являешь уважение к гостям и просителям, что ты являешься воплощени-
ем веры и преданности. Сам факт, что твое царствование несет покой и
счастье всей державе, свидетельствует об этом. Благосостояние поддан-
ных зависит от личности правителя. Народ обретет мир или будет стра-
дать от невзгод в зависимости от того, хорош или плох правитель. Кого
бы я ни спрашивал, мне всегда говорили, что только в Айодхье народ
исполнен преданности и любви к своему царю, а царь проявляет распо-
ложение и внимание к своему народу. В самых глухих уголках твоего
царства я слышал об этом. Поэтому я знаю, что твои слова идут от
сердца. В этом у меня нет сомнений. Ты никогда не нарушишь своего
обещания. Ты всегда будешь верен данному тобой слову".

Эти речи святого глубоко тронули Дашаратху, и он ответил:
"Великие люди посвящают свою деятельность только тому, что может
помочь миру. И что бы они ни делали, они не отступят от предписаний,
заключенных в священных книгах. Их намерения всегда истинны и не
внушают сомнений, поскольку каждым их действием движет Божествен-
ная воля. Поэтому я всегда хотел бы служить тебе, используя все воз-
можности, имеющиеся в моем распоряжении, и исполнять малейшее
твое желание". Дашаратха клялся снова и снова, что во всем подчинится
воле мудреца.

Эти слова наполнили Вишвамитру радостью: "Да, ты был прав, ког-
да сказал, что отшельники не покидают свою обитель без причины. Я
пришел к тебе, преследуя высокую цель! Я вдвойне счастлив, что ты так
горячо откликнулся на мой призыв, и, следовательно, мой приход к тебе
будет плодотворным. Ты ведь останешься верен своему обещанию, не
так ли?" - спросил Вишвамитра. Дашаратха не медлил с ответом:
"Учитель! Подобный вопрос ты, возможно, мог бы задать другим, но
Дашаратха не тот человек, кто нарушит данное им слово. Он скорее рас-
станется с жизнью, чем навлечет на себя бесчестье, взяв назад свое обе-
щание. Обладает ли монарх более ценными сокровищами, чем правди-
вость и честность? Они одни являются источником силы, которая нужна
ему при исполнении его многочисленных обязанностей. Если эти цен-
ности будут утрачены, страна уподобится жилищу без света или мрач-
ной пустыне, где бесчинствует обезьянья глупость, порождающая бес-
прерывную вражду. Страну поразят анархия и насилие. И царь окажется
перед лицом великого бедствия. Я убежден, что подобные несчастья ни-
когда не обрушатся на мою династию в грядущие времена. Поэтому
скажи мне, не питая и тени сомнения, о той миссии, которая привела
тебя в Айодхью, и прими от своего слуги заверения в верности".

Вишвамитра сказал: "О, нет, нет! У меня нет сомнений! Я просто
произнес эти слова, чтобы убедиться в твоей твердой приверженности
истине. Я знаю, что владыки из рода Икшваку особо ревностно хранят
верность своему слову. Итак, я потребую от тебя сегодня только одного.


Это не богатые дары, не колесницы, не коровы, не золотая казна, не во-
ины, не слуги. Мне нужны только два твоих сына - Рама и Лакшмана,
которые будут сопровождать меня. Что скажешь ты на это?" - спросил
святой.

При этих словах Дашаратха содрогнулся и, почувствовав внезапную
слабость, откинулся назад. Он долго не мог прийти в себя, и когда через
некоторое время все же овладел собой, то собрал все свое мужество,
чтобы произнести несколько слов. Он сказал: "Учитель! Какая польза
тебе от этих мальчиков? Миссию, которую ты хочешь возложить на них,
я смогу выполнить гораздо успешнее, разве ты так не думаешь? Предо-
ставь мне эту возможность. Позволь мне достойно проявить себя. От-
крой мне, что должен я сделать, и я извлеку из этого радость". Святой
отвечал: "Я твердо верю, что задача, которую смогут выполнить эти
юноши, не по плечу никому другому. Только они в силах совершить эту
миссию. Ни твое многотысячное войско, ни даже ты сам этого не сдела-
ют. Такие юноши, как они, никогда еще не рождались на свет и никогда
не родятся вновь. Таково мое убеждение.

Выслушай меня! Я приготовился совершить торжественную церемо-
нию яджны - великого жертвоприношения. Но как только я приступил к
вводным ритуалам, неведомо откуда собрались злые духи и демоны и,
сотворив кощунство, прервали обряд. Они учинили множество препят-
ствий для его продолжения. И я хочу, чтобы твои сыновья отразили на-
падения демонов и спасли яджну от омерзительного святотатства . И я
смог бы тогда довести священный обряд до успешного завершения. Это
и есть моя цель. Это и есть мое желание. Что же ты скажешь теперь?" -
спросил Вишвамитра, и в его голосе прозвучали грозные ноты.

Царь ответил: "Учитель! Как смогут выполнить столь опасное и
страшное деяние эти хрупкие и совсем еще юные мальчики? Я стою здесь
перед тобой, полный решимости и воли. С моими колесницами, пехотой,
кавалерией, боевыми слонами я прибуду, чтобы охранять место для
жертвоприношения и твою обитель. И я буду свидетелем, как успешно,
без малейших помех, совершится яджна. У меня есть опыт, как ты зна-
ешь, в борьбе против демонических сил. Я сражался против них за богов
и одержал победу. Я способен сделать это и сейчас. Я только отдам не-
обходимые распоряжения и готов буду немедленно следовать за тобой.
Позволь мне сделать это", - воззвал он к святому подвижнику.

Услышав эти слова, Вишвамитра сказал: "О, владыка! Как ни ценю я
все то, что ты предложил, меня не удовлетворяют твои речи! Я вновь
настаиваю на том, что это предназначение - не для тебя. Разве ты не спо-
собен понять, что такое деяние не под силу даже мне, которого провоз-
гласили едва ли не всезнающим и всемогущим? Как ты можешь взять на
себя эту задачу и обеспечить ей успех? Ты считаешь, что эти мальчики
всего лишь обыкновенные дети. Но это заблуждение, связанное с тем,

что ты, как отец, горячо любишь их. Мне же достоверно известно, что в
их человеческом облике заключена Божественная сила. Оставь свои
сомнения! Сдержи слово, столь торжественно тобою данное, и отпусти
их со мной тотчас же. Иначе - признай, что ты не верен своему слову. И
я удалюсь. Итак - выбирай! И быстрее! Ни промедления, ни колебания
сейчас неуместны".

Резкость в голосе мудреца испугала Дашаратху. Его охватили страх
и отчаяние. Он распорядился, чтобы ко двору пригласили его наставни-
ка Васиштху. Когда Васиштха вошел и увидел Вишвамитру, мудрецы
обменялись улыбками и словами взаимного уважения. Васиштха вы-
слушал рассказ царя обо всем, что произошло. Ему была, безусловно,
известна Божественная сущность обоих мальчиков. Поэтому он решил
посоветовать царю ни о чем не тревожиться и с легким сердцем дове-
рить своих сыновей нежной заботе мудрого отшельника.

Дашаратха продолжал настаивать, что мальчики не обладают креп-
ким здоровьем и не имеют запаса жизненных сил для того, чтобы всту-
пить в единоборство с демонами. "Мы давно уже обеспокоены их здо-
ровьем, и сегодняшнее требование отдать их - это все равно что удар,
внезапно нанесенный по открытой ране. Все протестует во мне при мыс-
ли, что нужно отправить их на схватку с демонами. Я буду защищать
своих детей даже если ради этого придется рисковать жизнью".

Вишвамитра прервал его и сказал: "Царь! Отчего так неразумно зву-
чат твои жалобы? Тебе следовало бы перестать раздавать обещания,
которые ты не в состоянии выполнить. Это тяжкий грех, если правитель
дает обещание, не учитывая все за и против, а затем, когда его просят
исполнить его, начинает оттягивать его выполнение, противится ему и
даже вовсе отказывается от своих клятвенных заверений! Это совсем
недостойно такого царя, каким являешься ты. И я с презрением отвер-
гаю предложенную тобой помощь, как это ни прискорбно. Как бы ни
мала была помощь, но если ее оказывают из искреннего желания послу-
жить добру, она так же ценна, как если бы предложена была сама жизнь.
Если же помощь, пусть и очень большая, предлагается с колебаниями,
оговорками, не от полноты сердца - она достойна порицания. У меня нет
желания причинить тебе боль и вырвать помощь из твоих рук. Что ж!
Будь счастлив наедине с собой и со своим грехом! Я ухожу!" Вишвамит-
ра поднялся и сделал движение по направлению к выходу. Царь упал к
его ногам и умолял даровать ему отсрочку, чтобы обрести просветление
и осознать свой долг. Он молил святого убедить его в справедливости
своего требования; в том, что нет другого способа осуществить это на-
мерение.

Тогда Вишвамитра привлек царя к себе, чтоб дать ему совет. Он ска-
зал: "Царь! Ты стоишь на пути приближающегося космического откро-
вения и величайшего свершения. Поскольку твое сердце полно оте-

ческой любви, истина не открывается тебе. Твоим сыновьям не будет
причинен вред. Никогда, запомни это! Нет такой высоты героизма, на
какую они не поднялись бы. Могучие Божественные силы влились в эти
человеческие образы именно для того, чтобы уничтожить демонов и ис-
требить демоническое начало. Поэтому не медли больше и пошли за
мальчиками. Ты не можешь сейчас трезво оценить ни их физическую
силу, ни возможности их интеллекта. Сумей хотя бы разглядеть то Бо-
жественное, которое бьет в них ключом каждую минуту их жизни. Нет
такой силы, которая могла бы этому противостоять, помни об этом".

Дав Дашаратхе еще несколько советов, Вишвамитра послал за царе-
вичами - Рамой и Лакшманой. Как только те услышали, что святые на-
ставники Вишвамитра и Васиштха хотят видеть их, они поспешили в зал
и, войдя в него, склонились в глубоком поклоне. Они простерлись у ног
отца, затем Васиштхи, наставника семьи, и, наконец, у ног Вишвамитры.
Когда они поднялись и почтительно встали перед ним, Вишвамитра с
улыбкой, играющей на губах, обратился к ним: "Юноши! Хотите ли вы
пойти со мной?" И они с восторгом откликнулись на его призыв.

Их радостная готовность повергла Дашаратху в еще большее уны-
ние, лицо его побледнело. Рама, увидев, как помрачнел отец, подошел к
нему и сказал с нежностью: "Отец, отчего ты так опечален тем, что я
собираюсь уйти с великим святым? Разве есть лучший способ использо-
вать наше тело, чем отдать его на служение людям? Именно для этой
цели и дано нам тело! А участвовать в святых делах аскетов - не есть ли
это самая великая цель? Для нас нет ничего невозможного, разве это не
так? Мы уничтожим демонов - ракшасов, какими бы свирепыми они ни
были, и принесем мир святым отшельникам. Если ты позволишь, мы
готовы отправиться тотчас же". Эти слова, полные мужества, в какой-то
степени уменьшили тревогу Дашаратхи.

И все-таки царь еще колебался. Он не знал, на что решиться. Он
привлек к себе Раму и сказал ему: "Сын! Ракшасы - не просто враги. Из-
вестно ли тебе, что среди них есть такие, как Сунда, Упасунда, Марича,
Субаху и другие? Они чудовищно жестоки. Их физический облик на-
столько ужасен, что его невозможно описать. У тебя еще не было случая
видеть таких устрашающих существ. Я не могу представить себе тот
момент, когда ты окажешься лицом к лицу с ними. Как сможешь ты
сражаться с этими оборотнями, которых никто еще не превзошел в хит-
рости, изворотливости и способности к физическим превращениям? Ты
даже не слышал еще и слова "битва". Ты никогда не видел настоящего
сражения. И тебя призывают сразу вступить в борьбу с таким страшным
врагом! Увы! Судьба поистине очень жестока! Почему моим сыновьям
на пороге юности выпало такое суровое испытание?"

Эти мысли, проносившиеся в сознании Дашаратхи, переполнили его
страждущее сердце, и из его глаз потекли слезы. Лакшмана, желая по-

мочь отцу в минуту душевной слабости, сказал: "Отец, отчего ты пла-
чешь? - Мы ведь - не робкие девицы! Поле боя - наше законное место,
война - наш главный долг, защита справедливости - наша прямая обя-
занность. Служение святым мудрецам и поддержание моральных устоев
для нас так же естественны, как дыхание. Я удивлен, что ты так горюешь
из-за того, что мы отправляемся на столь славные дела. Мир посмеется
над твоей слабостью. Проводи нас с любовью и благословением. Я буду
сопровождать моего брата, и мы вернемся со славою и победой".

Рама видел, что любовь к нему затмевает все прочие чувства в душе
Дашаратхи. Тогда он подошел к его трону и нежно взял его руку. Он
сказал: "Отец! Видно, ты забыл о том, кто ты. Ты забыл, что родился в
великой династии, чьи предки обессмертили ее своею славой. Вспомни
об этом, и ты перестанешь плакать. Ведь ты принадлежишь к роду Ик-
шваку! До сегодняшнего дня ты провел свои годы, являясь самим во-
площением Дхармы. Три мира приветствовали тебя как правителя, всег-
да исполненного сознанием долга, как стража и верного последователя
Дхармы, как самого доблестного героя на поле битвы. Ты знаешь, что
нет большего греха, чем отречение от однажды данного слова. Отказ от
слова, которое ты дал святому подвижнику, может запятнать добрую
славу о тебе. Твоим сыновьям не перенести этого бесчестья. Если ты не
можешь следовать своему слову, то не можешь рассчитывать на то, что
тебе поставят в заслугу совершаемые жертвоприношения, ни даже пред-
принятый тобой благотворительный акт - будь то рытье колодцев или
посадка деревьев. Есть ли смысл говорить дальше? Мы, твои сыновья,
чувствуем, что это знак позора, перед которым нам остается лишь опус-
тить головы, выслушивая толки о том, что Дашаратха отрекся от своего
слова. Это несмываемое пятно на репутации самой династии. Твоя лю-
бовь к сыновьям слепа. Она лишила тебя способности к различению.
Такая любовь будет для нас наказанием, а не защитой. Если бы ты дей-
ствительно любил нас, то поддерживал бы наше стремление к славе -
разве это не так? Мы, разумеется, не вправе давать тебе советы. Ты зна-
ешь обо всем сам. Твоя любовь заронила в твою душу ростки неве-
жества и помешала тебе осознать свой долг. Мы же, поверь, не испыты-
ваем ни малейшего страха. Нас ждет Невеста Победы! Оставь свои сом-
нения, благослови нас и доверь заботам святого." Так Рама убеждал и
молил отца; согнувшись в поклоне, он коснулся его ног.

Дашаратха привлек Раму к себе и с любовью погладил по голове.
"Сын мой! Твои слова - сама истина, и каждое из них подобно драго-
ценной жемчужине. Я не настолько неразумен, чтобы это отрицать. Я
готов немедленно выступить с моим могучим четырехфланговым вой-
ском и защитить священную церемонию святого подвижника, пусть да-
же ценой всего, чем я владею, но мой разум противится безумному при-
зыву послать тебя, едва лишь начавшего тренироваться в искусстве вла-

деть оружием, прямо в руки демонов-ракшасов. Ни один отец не захочет
добровольно отдать в лапы тигра сыновей, которых он породил. А раз-
ве ты вправе бросать нас в сжигающее пламя горя и страданий? Мы
обрели тебя и лелеяли пуще собственного дыхания. Увы! Что остается
человеку, когда сама судьба идет против него? Я не виню тебя и никого
другого, я сам несу наказание за грехи, которые совершил".

Скорбя и оплакивая свою судьбу, Дашаратха обхватил голову рука-
ми. Рама при этом улыбнулся. Он сказал: "Отец! Откуда у тебя эта сла-
бость? Ты говоришь, что нас готовы бросить в пасть тигра! Разве ты все
еще не понял, что мы не козы, являющиеся для тигра легкой добычей!
Посмотри на нас, как на детенышей льва, и отправь нас на святое дело.
Царям не пристало отрекаться от священных деяний!"

Выслушав эти достаточно резкие слова Рамы, Васиштха встал и ска-
зал: "Прекрасно! Дашаратха! Слышишь ли ты рычание льва? Что значит
перед ним вой шакала? Очнись! Пошли за матерями, пусть они придут
сюда! А сыновей отдай в распоряжение Вишвамитры".

Дашаратха почувствовал, что ему ничего не остается, как повино-
ваться. Он послал за царицами.

Царицы, с накинутыми на головы шалями, появились в тронном за-
ле. Они прикоснулись к ногам мудрецов и Дашаратхи, после чего подо-
шли к детям и встали рядом с ними, гладя их волосы ласковыми руками.
Васиштха первый заговорил с ними. Он обратился к Каушалье: "Мать!
Наши дети - Рама и Лакшмана готовятся уйти с Вишвамитрой для того,
чтобы охранять обряд яджны от кощунственных нападений демониче-
ских орд. Благослови мальчиков перед их уходом". Каушалья, услышав
эти слова, подняла голову и произнесла с изумлением: "Что я слышу?
Эти юные создания, подобные молодым деревцам, должны сторожить
яджну, которую собирается совершать великий святой? Мне известно,
что только тайные мантры с их сверхъестественной силой могут слу-
жить для этого надежным оружием; как посмеет обычный человек взять
на себя бремя охраны яджны от врагов? Успешное завершение яджны
зависит от высокой нравственности подвижников, принимающих в ней
участие".

Васиштха готов был согласиться с этим, однако он решил сделать
картину более ясной. Он сказал: "Каушалья! Мать! Яджна Вишвамитры
- не обычный ритуал. Много препятствий чинится ей, и это вызывает
большую тревогу". Васиштха продолжал свои объяснения, но Каушалья
прервала его и сказала: "Я с удивлением слышу, что совершаемые свя-
тыми и риши яджны омрачаются беспокойством и тревогой. Я всегда
верила, что никакая сила не может противодействовать священному на-
чинанию. Я не сомневаюсь, что святой вынашивает свое желание и жаж-
дет осуществить его во имя того, чтобы на Мир снизошел Божественный
Свет! Мудрый отшельник выдвинул свое требование Дашаратхе только

затем, чтобы подвергнуть испытанию любовь царя к его детям. Не мо-
жем же мы всерьез поверить в то, что эти нежные слабые стебельки мо-
гут защитить от врагов яджну, которую святой, наделенный всеми
мистическими и тайными силами, собирается совершить?"

Пока Каушалья говорила, а ее рука ласкала голову Рамы, Дашарат-
ху, слушавшего ее, вдруг, как вспышка, озарила истина, и он пришел к
смелому решению. Он сказал: "Да! Слова Каушальи несут в себе под-
линную правду; я не сомневаюсь теперь, что это был лишь способ, что-
бы испытать меня! Учитель! Мог ли я, слабый и неразумный человек,
понять, что это было лишь испытание? Я выполню твою волю, какова
бы она ни была". С этими словами Дашаратха упал к ногам Васиштхи.
Васиштха посмотрел на него и сказал: "Махараджа! Ты вел себя до-
стойно. Эти мальчики отмечены особой печатью. Мы знаем это. Другие
этого не знают. Предстоящий им поход - это только начало их триум-
фального шествия. Это - пролог к истории их победоносных деяний. Это
- посвящение их в клятву верности Дхарме-ракшане, хранительнице
Праведности. Они скоро вернутся с Невестой Победы. Поэтому не раз-
думывай больше и передай их с радостью заботам Вишвамитры."

Васиштха подозвал юношей к себе и, возложив на их головы свои
добрые ладони, благословил их словами ведийских гимнов. Юноши
припали к ногам матерей и получили их благословение. Теперь они бы-
ли готовы отправиться в путь. Дашаратха видел, как вспыхнули их лица
светом радости и отваги. Он подавил вновь нахлынувшую на него го-
рестную муку, положил свои руки на плечи юношей и, обращаясь к Ви-
швамитре, сказал: "Эти двое теперь - твои сыновья; от тебя зависит их
здоровье и счастье. Если ты прикажешь, чтобы несколько личных хра-
нителей отправились вместе с ними, я охотно выполню это требование".

При этих словах Вишвамитра рассмеялся: "О царь! Ты, право же, все
еще во власти безумия! Кто же должен охранять их, этих героев, кото-
рые призваны избавить яджну от осквернения? Разве они нуждаются в
защите? Они отправляются оберегать жертвоприношение, которое ни-
кто из нас не способен уберечь, и таких могучих героев кто-то должен
охранять? Поистине, твоя любовь ослепила тебя. Царь! Я приведу их к
тебе, когда миссия, возлагаемая на них, будет выполнена. Не тревожься
ни о чем! Продолжай спокойно и справедливо править своим царством".

Вишвамитра поднялся со своего места; каждый из присутствующих
склонился перед ним в почтении. Он первым вышел из зала. Оба принца
последовали за ним. Как только они появились на пороге главного вхо-
да дворца, на них хлынул ливень из живых цветов. Высоко в небесах
прокатилась барабанная дробь и зазвучала музыка божественных рож-
ков. Протяжные звуки труб и мелодии поющих раковин, льющиеся из
дверей и окон каждого дома, сливались, перекликаясь, в единый побед-
ный клич, сопровождавший их на всем пути до городских ворот.

Мужчинам, женщинам, детям - всем горожанам, высыпавшим на
улицы, принцы казались двумя маленькими львятами, бегущими по пя-
там старого могучего льва. Никто не знал, почему юноши идут босыми
и почему они покидают дворец вместе с великим святым. Поэтому каж-
дый спрашивал у своего соседа, не знает ли тот, какую задачу они при-
званы выполнить. Министры, придворные, жители города провожали
их только до городских ворот - таков был приказ царя. Здесь они рас-
прощались с ними, пожелав счастливого странствия, и вернулись назад.

Те же продолжали свой путь. Вишвамитра шел впереди, за ним - Ра-
ма, и последним - Лакшмана. Они видели прекрасные деревья, стоящие в
ряд по обе стороны главной дороги; они вбирали в себя красоту приро-
ды, которая открывалась их взору. Преодолев большое расстояние, они
достигли границы джунглей. Кругом не было уже никаких признаков
жилья. Перед тем как вступить в лес, Вишвамитра велел юношам надеть
на пальцы и запястья защитные кожаные ремешки, снять с плеч луки и
держать их в руках наготове. Вооруженные таким образом, они продви-
гались по безмолвному и внушающему ужас лесу сквозь непроходимые
заросли, бесстрашные и лучезарные, как если бы они были властелина-
ми этой земли. Вскоре они оказались у берега реки Сарайю. Солнце уже
садилось. Вишвамитра подозвал к себе Раму и Лакшману и обратился к
ним с ласковыми словами: "Дорогие мои! Подойдите к реке и совершите
ритуальную церемонию омовения рук и ног. Я передам вам сейчас две
мистические формулы - мантры, подобные двум прекрасным жемчужи-
нам в драгоценной короне. Они именуются Бала и Атхи-Бала - Сила и
Сверхсила. Обе они заряжены огромной мощью. Они вернут вам бод-
рость; как бы ни были вы истощены, они не дадут изнеможению взять
верх; как бы ни были напряжены ваши силы, они не позволят болезни
приблизиться к вам; они будут хранить вас от демонических сил. Куда
бы вы ни направились, они, если вы вспомните о них, избавят вас от го-
лода и жажды, наполнят ваше тело здоровьем и свежестью и изольют на
вас радость и энтузиазм; они придадут силу телу и разуму. Рама! Эти две
мантры превосходят все другие мантры, они более действенны и свето-
носны, чем остальные". Вишвамитра еще долго распространялся о таин-
ственной силе мантр. Но Рама не нуждался ни в каких объяснениях, и
поэтому он слушал его с явным удивлением, и взгляд его был полон не-
доумения. Лакшмана, все это время наблюдавший за святым и Рамой,
смеялся в душе!

Этот случай является хорошим уроком тому миру, куда пришел Ра-
ма, чтобы возродить Дхарму. Этот урок Рама преподал скорее своими
действиями, чем словами: "Майя неизбежно настигает любого, как бы
велик он ни был; она способна в единый миг перевернуть все человече-
ские понятия и представления; она не ослабит своей хватки до тех пор,
пока ее жертва будет упорствовать в своей вере в то, что она есть "тело".

Майя не убоится ни имени, ни славы, ни мастерства, ни интеллекта той
личности, которой она хочет владеть. Только когда человек откажется
от своего имени и формы, освободится от представлений о себе, как о
"теле", и утвердит себя в Атме, только тогда он сможет избавиться от
неверных и искаженных идей, навязанных Майей". Таков был этот урок!
Вот что произошло: Вишвамитра имел под своим контролем две силь-
нейшие мантры, он обладал огромным запасом духовных сокровищ; он
понял, что, несмотря на свои собственные возможности, всеми признан-
ные, один только Рама несет в себе ту мощь, которая способна перебо-
роть и разгромить демонические орды, пытавшиеся сорвать яджну, он
предостерег Дашаратху против непомерной его любви к сыну, осле-
пившей его и не позволившей увидеть Божественную сущность Рамы; он
объявил, что Рама есть Хранитель целого Мира; он верил, что нет такой
высоты героизма, которой Рама не смог бы достичь. И все-таки он гото-
вился открыть этим двум принцам тайну неких мистических мантр, как
если бы они были обыкновенными детьми! Это значит, что даже Ви-
швамитра был скован цепями Майи! Он поддался заблуждению - судить
о вещах по их внешним признакам. Рама распознал ту силу, с которой
Майя мертвой хваткой держала Вишвамитру. Ведь именно Майя зату-
манила разум святого и заставила его, гордого своей мудростью, совер-
шить обряд посвящения в мантры. Рама и Лакшмана завершили омове-
ние в реке, как повелел им Вишвамитра. Святой подошел к Раме и по-
святил его в тайну двух мантр. Рама произносил формулы вслед за Учи-
телем и кивал головой, как положено новообращенному, постигающему
тайное знание. Лакшмана проделал то же самое. Они склонили головы,
желая показать, что они согласны стать "учениками" Вишвамитры.
Вскоре стемнело, и братья устроили себе постели из густой травы. Когда
они улеглись, Вишвамитра сел рядом с ними и стал рассказывать им
предания былых времен. Вскоре мудрец заметил, что братья уснули,
утомленные долгим и изнурительным путешествием пешком. Вишва-
митра прервал свой рассказ и погрузился в мысли о своей собственной
судьбе и своем предназначении.

Тем временем на землю прорвались утренние лучи. На дереве, под
которым спали братья, многоцветные птицы порхали с ветки на ветку и
сладко щебетали, словно хотели разбудить Раму и Лакшману. Казалось,
что это была музыка небесных ангелов. Но эти звуки не могли поднять
спящих. Тогда Вишвамитра приблизился к Раме и объявил, что насту-
пил рассвет. "Просыпайтесь!" - велел он. Рама поднялся; он разбудил
Лакшману, который спал рядом с ним, и они оба простерлись у ног свя-
того. Они совершили свои утренние омовения в реке Сарайю; они на-
брали в ладони священную воду и снова вылили ее в реку, произнося
гимны в честь богини Реки; они выкупались в реке, после чего соверши-
ли ритуал Сандхья, включающий произнесение утренней мантры
Гайятри. Затем, готовые продолжать путешествие, они встали перед

Учителем, сложив руки. Вишвамитра спросил: "Дорогие мои! Теперь мы
можем двинуться в путь к нашему монастырю, не так ли?" И Рама отве-
тил: "Мы ждем твоего приказа!" И они продолжали свой путь. Святой
шел впереди, а братья за ним. Скоро они достигли места, где Сарайю
сливается с Гангой. Братья простерлись ниц перед священной рекой,
затем обвели глазами окрестности вокруг святого места. Они увидели
монастырский храм, из которого струились, заполняя пространство,
звуки божественной музыки. Монастырь поражал своей древностью и
вызывал в памяти старинные предания. Лакшмана спросил Вишвамит-
ру: "Учитель! Кто живет в этой святой обители? Какое великое Имя свя-
зано с нею?" Святой улыбнулся, услышав этот вопрос. Он сказал:
"Дорогие! Это было очень-очень давно - когда Бог Шива явился сюда
вместе со своей небесной свитой для того, чтобы предаться суровой
аскезе и воздержанию, прежде чем сыграть свадьбу с Парвати. В то вре-
мя как Шива исполнял свои священные обязанности, бог Любви Ман-
матха препятствовал Божественному ритуалу, чем вызвал гнев в сердце
Шивы. Он открыл свой третий глаз, из которого вырвалось пламя такой
силы, что сожгло Манматху дотла. Его тело было уничтожено и пре-
вращено в пепел, после чего он стал известен как "Бестелесный", или
Ананга. Слово "анга" означает "член тела". Оттого и часть страны, где
Манматха утратил свое тело, называется Анга! Это очень богатый край.
Сам Шива почтил своим присутствием эту обитель, и с тех пор многие
поколения преданных ценой глубокого самоотречения сливаются здесь с
образом Великого Божества.

Этот монастырь принимает в послушники только тех, кто строго
следует Дхарме. Если вы хотите, мы можем провести здесь ночь, а ут-
ром, после купания в Ганге, снова отправиться в путь." Рама и Лакшма-
на не смогли скрыть восторга, услышав это предложение. Выражая свое
согласие, они сказали: "Мы очень счастливы!" Они окунулись в воды
священной Ганги. А тем временем весть о том, что Вишвамитра нахо-
дится так близко и что вместе с ним два отважных царских сына, рас-
пространилась повсюду. Обитатели ашрама поспешили навстречу, что-
бы приветствовать их и пригласить посетить монастырь.

Ту ночь святой и принцы провели в ашраме Шивы; подкрепившись
фруктами и кореньями, они с интересом наблюдали за жизнью мона-
стыря. Принцы слушали предания, которые рассказывал им Вишвамит-
ра; в потоке Божественной Благодати, снизошедшей на них, незаметно
пролетели ночные часы. Когда занялся день, они совершили омовения,
и, выразив служителям монастыря свою любовь и признательность, по-
прощались с ними. Они снова двинулись в путь - два ученика, следую-
щие за Гуру. Им предстояло переправиться через Гангу, и местные ста-
рожилы перевезли их на лодке на другой берег; пожелав им доброго пу-
ти, перевозчики простерлись у ног Вишвамитры. Он поблагодарил их за

проявленное гостеприимство; он сказал, что ценит глубину их предан-
ности и самоотверженности, и позволил им возвратиться к себе, награ-
див благословением.

Очень скоро шум, похожий на грохотание подземного потока, рву-
щегося из недр на землю, поразил их слух. Они увидели воды реки, бу-
шующие и вздымающиеся, с длинными гребнями белой пены на верши-
нах волн. Рама спросил святого: "Учитель! Как происходит, что бурный
поток сразу заполняет водоем, и как могут волны прибывать так быстро
и подыматься так высоко?" Вишвамитра ответил: "Рама! Полноводная и
бурная река Сарайю впадает в спокойную и тихую Гангу, отсюда и эти
раскаты, и грохотанье". Мудрец произнес эти слова бесстрастно и не-
возмутимо, для него эта картина была привычной. Он продолжал: "В
незапамятные времена случилось так, что волею Брахмы около горы
Кайлас возникло большое глубокое озеро. Оно известно как "Манаса-
Шаровар", что означает "Озеро Разума". Так назвали его боги. Когда
тают снега и идут дожди, озеро переполняется и выходит из берегов, и
поток, рвущийся из него, становится рекой Сарайю, текущей неподалеку
от Айодхьи и стремящейся к Ганге. Сарайю - священная река, ибо воды
ее рождены озером, созданным по воле самого Брахмы". Они продол-
жали путь, внимая рассказам, вызывающим благоговейный трепет, рас-
крывающим тайны истории каждой реки и каждого камня на этой земле.

Они вошли в темный дремучий лес, который внушал ужас. Рама
спросил Учителя, ступала ли в этот лес нога человека, но прежде чем он
получил ответ, их внимание привлек жуткий рев, исходящий из злобных
глоток огромных стай диких зверей - тигров, львов, леопардов; заросли
кишели множеством более мелких лесных тварей. Казалось, что землю
разрывают на куски! Они увидели, как дикие животные бьются друг с
другом в смертельной схватке, а другие скрываются в чаще леса, спа-
саясь от опасности насильственной смерти. Сплошной стеной их обсту-
пали гигантские деревья - баньяны, гималайские кедры, сосны, священ-
ные смоковницы, достигая верхушками неба и распространяя над зем-
лей густую тень.

В непроходимых зарослях негде было ступить ноге. Чтобы двигаться
вперед, им пришлось прокладывать себе тропу. Лакшмана не смог
скрыть своего любопытства. Он спросил Вишвамитру: "Учитель! Кто
властвует над этим устрашающим лесом? Как его имя?" Учитель отве-
тил: "Лакшмана! Там, где сейчас разрослись джунгли, когда-то были два
маленьких царства - Малада и Кароса. Они сияли, как обители богов.
Люди говорили, что они и вправду были созданы и хранимы богами. Об
этом месте существует предание. Бог Индра, убив демона Вритру, пре-
градившего течение рек, страдал от того, что осквернил себя грехом и
наказан за это неистребимым голодом. Пребывающего в столь плачев-
ном состоянии Индру святые мудрецы привели в эти места и искупали в

священной Ганге. После этого они излили на его голову несколько
горшков воды из Ганги, произнося при этом священные гимны и закли-
нания. Так был смыт с него грех - убийство существа из высшей касты.
Брахма возрадовался, что с порчей (Мала) и алчущими стенаниями
(Кроса) было покончено, и он назвал эти маленькие царства Малада и
Кароса. С его благословения они обрели славу. Боги пожелали, чтобы в
них было изобилие зерна, золота, и прочего, что дает процветание стра-
не.

Но вот в этих местах появилась злобная великанша-людоедка - Та-
таки. Она начала опустошать эту богатую и мирную землю. Она была
якшини, полубожественное существо, которое могло принимать какую
угодно форму. Ходили слухи, что, едва родившись, она уже обладала
силой тысячи слонов! Она породила сына по имени Марича, который
обладал мощью и смелостью самого Индры. Мать и сын, объединив-
шись, приносили огромные разрушения и бедствия. Джунгли, где живет
отвратительная великанша, находятся отсюда на расстоянии йоджаны
(девяти с половиной миль). Они превратили в бесплодные пустыни две
цветущие долины - Маладу и Каросу. В страхе и ужасе перед приближе-
нием Татаки бежали отсюда те, кто обрабатывал эти плодородные зем-
ли. И джунгли придвигались все ближе и ближе. Густо населенные горо-
да и деревни опустели и разрушились, не оставив и следов обитания че-
ловека. Татаки невозможно ни поймать, ни извести, ибо она сумеет
уклониться от любой попытки ее уничтожить. Никто еще не посмел по-
ложить конец ее опустошительным набегам. Я не могу представить ни-
кого, кроме тебя (да! моя глубочайшая интуиция говорит об этом), кто
поразил бы это чудовище, обладающее такой невероятной силой. Имен-
но эти двое - гнусные мать и сын - навлекают демонов, чтобы срывать и
осквернять яджны и священные ритуалы отшельников".

Слова Вишвамитры глубоко взволновали Раму. Он не мог подавить
вспыхнувших в нем гнева и возмущения. С великим почтением и покор-
ностью обратился он к святому: "О великий среди аскетов! Я слышал,
что якшаси не обладают большой силой; к тому же эта Татаки - женщи-
на, существо слабого пола. Как может она держать в страхе целый на-
род? Откуда получает она такую силу? Как смогла она превратить этот
край в руины, когда он находится под благословением Брахмы и богов?
Этому можно лишь поражаться. В это просто трудно поверить." Ви-
швамитра сказал: "Рама! Я объясню тебе! Слушай! Жил когда-то якшас
по имени Сукету. Он наделен был и добродетелями, и доблестью. Он не
имел ребенка, который мог бы ему наследовать, поэтому предался суро-
вой аскезе, чтобы умилостивить богов и получить их благословение.
Брахма, наконец, оценил его самоотречение. Бог предстал перед Сукету,
и, благословив его, объявил, что у него будет дочь, наделенная сверхъес-
тественной силой, умом и ловкостью. Несмотря на то, что Сукету меч-

тал о сыне, он возрадовался и этому дару. Якшас возвратился домой, и
вскоре, как и ожидалось, у него родилась дочь. Девочка быстро росла и
набиралась сил. Хотя она и принадлежала к слабому полу, но благодаря
милости Бога обладала мощью тысячи слонов.

Она разгуливала повсюду, где ей вздумается, не признавая ни зако-
нов, ни запретов, как будто бы все, что она видела вокруг, принадлежа-
ло только ей одной. Она была очень красивой девушкой, поэтому Суке-
ту повсюду искал ей достойного жениха; наконец, его выбор пал на
юношу по имени Сунда - и он отдал за него свою дочь. Три года спустя
она родила сына, это был Марича, о котором я уже рассказывал тебе.
Мать и сын стали непобедимы в сражениях. Сунда отправился вершить
свои демонические дела, он попытался причинить вред яджнам святых
отшельников, чем навлек на себя гнев великого святого Агастьи.
Агастья наслал на него проклятье, которое уничтожило Сунду и тем са-
мым защитило мудрецов от дальнейших несчастий и бед. Охваченная
жаждой мщения, Татаки вместе со своим сыном совершила нападение на
монастырь Агастьи. Но святой, обладавший даром предвидения, зара-
нее знал об этом, поэтому он проклял их обоих, и его проклятие превра-
тило их в великанов. Это разъярило их еще сильнее. Ревя и выкрикивая
оскорбления, Татаки и Марича двинулись - жуткие, с глазами, налиты-
ми кровью- против Агастьи. Он почувствовал, что промедление опасно,
и обрушил на Татаки новое проклятье, силой которого она должна была
потерять свою красоту и превратиться в страшилище! Он повелел, что-
бы она стала людоедкой! Татаки же не признала себя покоренной и про-
должала нападать с удвоенной свирепостью. Тогда Агастья решил
укрыться от ее мщения и удалился в безопасное место. Разозленная не-
удачей, Татаки направила свою ярость на эти земли - на Маладу и Каро-
су, круша сады и посевы и превращая их в непроходимые джунгли."

Когда Вишвамитра закончил свой рассказ, Рама сказал: "Учитель!
Она наделена силой и неуязвимостью потому, что появилась на свет как
дар Брахмы и как награда за суровый аскетизм отца. Но она использует
свою силу и ловкость во зло и навлекает на себя гнев и проклятия. Од-
нако в священных книгах сказано, что убить существо женского пола -
это великий грех, не так ли? Именно поэтому Агастья, прокляв Татаки и
обратив ее в безобразное чудовище, вынужден был отпустить ее. И по-
нятно, что великий святой, убив своим проклятием ее мужа, не смог так
же убить жену. Я слышал, что воины не должны опускаться до убийства
женщины. Скажи, что надлежит мне делать. Я готов повиноваться."

Вишвамитра был очень обрадован, когда Рама высказал эти сомне-
ния, диктуемые Дхармой. "Мне хорошо известно, - продолжал Вишва-
митра, - что убийство женщины - великий грех. Тем не менее защита лю-
дей большой духовной силы, праведников, так же, как и покровитель-
ство священным коровам - наиважнейшее дело. С ними связана Дхарма.

Поступок не будет считаться грехом, если он совершается ради поддер-
жания Дхармы и ради искоренения Адхармы. Разве тебе не знакомо из-
речение: "Дхармо ракшати ракшитах" - "Дхарма хранит тех, кто охра-
няет ее"? Это не то насилие, которое применяется для того, чтобы кого-
то возвеличить. Когда насилие используется для сохранения мира и для
процветания общества, оно не может, я уверяю тебя, повлечь за собой
дурные последствия. Более того, сотворение, сохранение и уничтожение
являются проявлением Божественных законов и осуществляются со-
гласно Божественной воле. Они не связаны с прихотью человека. Ты же
есть воплощение Бога . Ты наделен властью и, одновременно, скован
долгом. Никакая грязь не пристанет к огню, и никакой грех не может
осквернить Божественное. Воля, которая созидает, и долг, который
осуществляет защиту, имеют также право и карать. Кара, которая ожи-
дает мать и сына за их грехи, будет доведена до конца. Им ее не избе-
жать. И можно считать благом то, что Татаки погибнет от твоей руки
сегодня, пока она не прибавила к своим многочисленным грехам новые,
которые принесут ей еще большие муки. Ты только послужишь ее же
интересам и благу этой страны. И в этом нет ничего дурного или гре-
ховного. Если же ты проявишь сейчас чувство жалости, то это принесет
огромный вред миру, вызовет упадок Дхармы и будет способствовать
тому, что Татаки совершит новые злодеяния. Почему я так долго оста-
навливаюсь на этом и привожу тебе тысячи аргументов? Потому что я
увидел все это внутренним, духовным зрением. Ты воплотился в образе
человека для того, чтобы уничтожить этих выродков ракшасов. Это твоя
миссия, твоя задача. Ты должен выполнить ее сегодня и будешь выпол-
нять ее и дальше. Защита Дхармы и расправа с ракшасами - существами с
демонической сутью - вот ради чего ты родился! Мне открылась эта ис-
тина. Именно поэтому я устремился к тебе за поддержкой. А иначе, если
бы я этого не знал, зачем бы я искал у тебя защиты? Отшельники, мона-
хи и те, кто предается аскезе в лесной глуши, молят о помощи правите-
лей этой страны не ради самих себя, а ради целого мира. Они отказы-
ваются от всех привязанностей, ограничивают свою пищу лишь коре-
ньями и плодами, которые сами собирают; после нескольких месяцев
или лет такого воздержания, пренебрегая всеми потребностями плоти,
они перестают отождествлять себя со своим телом, теряют ощущение
своей телесной оболочки и сливаются с божественным Светом. Почему
подобных людей должно беспокоить то, что происходит в мире? Потому
что Мудрейшие и достигшие Самореализации, помимо собственного
спасения светом откровения, стараются указать другим тот путь, кото-
рый они сами прошли, ту лучезарную цель, которой они достигли; сво-
им примером они убеждают других следовать учению и духовной прак-
тике, которая приведет их к познанию истины. Если мудрецы будут за-
ботиться только о себе и своем освобождении, на что будет обречен
мир? Люди еще глубже погрязнут во зле. Святые отшельники поддержи-

вают связь с миром именно по этой причине, а не для удовлетворения
своих собственных желаний. Они живут, словно лотосы на воде, являя
миру лишь внешнюю, иллюзорную красоту; на самом же деле ничто не
привязывает их к миру, и они не позволяют ему осквернять себя. Их
цель одна и только одна: духовное развитие и процветание человечества.
Их единственная забота - поддерживать Дхарму, и полагаются они
только на Бога."

В этих словах Вишвамитры раскрывалась истина, и Рама ответил
так, как будто он был новичок, ранее не знакомый с тем, что услышал.
Он сказал: "Боюсь, мир не поймет, что слова святых отшельников и
мудрецов несут в себе божественный смысл. Я спрашивал тебя лишь о
моральной стороне этого акта, чтобы мы могли узнать о его законности
и справедливости. Не усматривай иного смысла в моем вопросе. Мой
отец Дашаратха повелел мне повиноваться мудрому Вишвамитре и де-
лать все, что он прикажет. Я желаю следовать воле моего отца. Ты - ве-
ликий риши. Ты прошел суровые испытания аскезы. И если ты уверен,
что убийство Татаки не есть грех, а есть деяние справедливое и правед-
ное, я знаю, что не совершу дурного поступка. Я готов выполнить лю-
бую задачу, которую ты возложишь на меня, чтобы поддержать Дхарму
и принести благо людям." Говоря это. Рама взял в руки лук и тронул
тетиву, проверяя, туго ли она натянута. Тетива зазвенела, и этот звук
отозвался многоголосым и мощным эхом, прокатившимся по джунглям.
Весь лес пробудился; дикие звери бросились врассыпную. Татаки, пора-
женная этим необычайно громким и устрашающим звуком, запылала
гневом оттого, что ее осмелились побеспокоить, и бросилась туда, отку-
да этот звук раздался. Рама увидел чудовище, которое двигалось на него
подобно огромному дикому слону или качающейся горе. Он улыбнулся
и сказал Лакшмане: "Брат! Взгляни на эту уродливую громадину! Может
ли обычный человек уцелеть, увидев это исчадие ада? Сам вид ее спосо-
бен убить человека! Что же сказать о ее мощи? Но это - женщина! И по-
этому мой разум противится мысли, что я должен убить ее! Это страши-
лище умрет, если отсечь ей руки и ноги, этого будет довольно, чтобы
уничтожить ее." Татаки кинулась на Раму с вытянутыми руками, как
будто хотела схватить его и бросить в свою пасть, как кусок пирога! Она
дико рычала и была в страшнейшем возбуждении. Вишвамитра, закрыв
глаза, молился, чтобы братья не пострадали в сражении. Татаки подсту-
пала все ближе и ближе к Раме, но все с большей и большей неохотой,
ощущая в его присутствии странное бессилие. Один или два раза она
приблизилась к Раме, но быстро отступила. Озлобившись на себя, она
подпрыгивала от ярости, вздымая огромными ногами черную и удуш-
ливую пыль. Рама, Лакшмана и Вишвамитра некоторое время стояли в
молчании и бездействии. Татаки обладала исключительной способ-
ностью производить разрушения, используя обманную силу иллюзии.
На этот раз она произвела камнепад - тяжелый дождь из обломков скал.

И тут Рама наконец убедился, что великанша не должна больше жить на
земле и что ее нельзя щадить, несмотря на ее женское начало. Он натя-
нул свой лук и пустил стрелу в ставшую невидимой Татаки, точно зная,
где она находится в этот миг. Она снова бросилась на Раму, но две ее
руки были отсечены его стрелами. Она повалилась на землю, крича и
завывая от боли. Лакшмана отрубил ее нижние конечности одну за дру-
гой. Но Татаки была способна восстанавливать любую форму, какую
она только хотела. Поэтому, потеряв одно обличье, она тут же приняла
другое и вновь явилась перед ними, яростная и полная сил. Какое-то
время она притворялась мертвой, теперь же снова ожила! Она принима-
ла самые разные формы и снова применила свою уловку с ливнем из
камней. Она выставляла напоказ свои порочные способности и злые
хитрости. Рама и Лакшмана, хотя и были все время настороже, получи-
ли несколько ран. Увидев это, Вишвамитра понял, что медлить больше
нельзя и что Татаки должна быть убита немедленно. Он сказал: "Рама,
оставь все сомнения; сейчас не время брать в расчет ее женское начало и
выказывать снисхождение. Отсечение конечностей ни к чему не привело.
Пока в ракшасах таится жизнь, они способны восстановить сколько
угодно членов и форм. Поэтому не медли! Убей ее! Когда наступит ве-
чер, ее темная ярость усилится, а после заката солнца вообще невозмож-
но определить, где находится ракшас, как бы ты ни старался. Ее нужно
уничтожить сейчас же!" Сказав это, Вишвамитра произнес несколько
священных мантр, которые обеспечивали защиту и безопасность.

Рама сосредоточил свои мысли, и, использовав способность посы-
лать стрелу в то место, откуда исходит звук, угадал, где находится Тата-
ки и пустил стрелу прямо в цель. Стрела связала все члены великанши,
не позволяя ей сделать ни малейшего движения. Она издала пронзитель-
ный и свирепый крик и, высунув свой чудовищный язык, попыталась
навалиться на Раму и Лакшману и раздавить их своей тяжестью. Но Ра-
ма, поняв, что промедление приведет к непоправимым последствиям,
пустил ей прямо в грудь смертоносную стрелу. Татаки покатилась по
земле и испустила дух.

Там, где она упала, образовался гигантский кратер. Когда она в аго-
нии каталась по земле, деревья ломались и вырывались с корнем под
тяжестью ее громадной туши. Ее последний вздох был таким жутким и
громовым, что дикие звери разбежались, а стада животных бросились
искать убежище. Когда страшная ракшаси упала замертво, Вишвамитра
подозвал Раму и сказал, ласково проводя рукой по его волосам: "Сын!
Ощущал ли ты страх? Нет! Нет! Как может Спаситель мира ощущать
страх? Этот подвиг как камень в основании дома, он обеспечивает
прочность всему зданию. Пойдемте, вы устали. Как раз село солнце. По-
святим вечер молитве и отдыху. Пойдемте со мной." Он привел их к ре-
ке, и спустя некоторое время, сказал: "Дети! Мы отдохнем здесь этой

ночью, а на заре продолжим путь к нашей обители". Они провели ночь,
слушая рассказы Вишвамитры. Учитель поведал им также об их неис-
тощимых возможностях и о сокрытом в них тайном могуществе.

Наступил рассвет. Святой Вишвамитра совершил утреннее омовение
и подошел к спящим братьям, приветливо улыбаясь. Он сказал им при-
ятные и ласковые слова: "Рама! Я восхищаюсь твоим героизмом. Когда
ты одолевал ракшаси Татаки, я ясно понял, что ты являешься воплоще-
нием Абсолюта. Поистине, я чувствую себя очень счастливым." И Ви-
швамитра пролил слезы радости. Он мысленно собрал все волшебное
оружие, которым владел, а также мантры, материализующие это оружие
и поддерживающие его форму, и, сотворив краткий ритуал посвящения,
передал священный арсенал в руки Рамы. "У меня нет больше права
распоряжаться этим оружием. Зачем оно мне нужно, хотя я и владею им?
Ты - его законный обладатель и господин. И оно возрадуется, узнав, что
отныне будет принадлежать тебе, что, будучи в твоих руках, сможет вы-
полнить свое предназначение наилучшим образом. Помни это! С этой
минуты все оружие, бывшее в моем распоряжении, станет средством,
необходимым для миссии, к которой призван ты." Говоря это, он пролил
святую воду и произнес мантры, свидетельствующие о том, что он
жертвует оружие Раме и окончательно отрекается от своих прав на него.

Итак, он передал Раме священные диски - Дандачакру, Дхармачакру,
Калачакру, копья - Индастру, Ваджрастру; Тришулу (трезубец Шивы,
заряженный его силой); Брахмаширастру, Ишикастру и самое сокруши-
тельное оружие - копье Брахмастру. Некоторое время он сидел молча,
закрыв глаза. Потом он встал и со словами: "Зачем мне нужны и эти две
булавы?" - протянул Раме две могучие булавы - Модак и Шикхар. Он
сказал: "Когда мы придем в наш ашрам, я воспроизведу и другое оружие
- метательное копье бога Агни (Агни-астру), копья Краунчи, Нараяны,
Вайю и других богов. "Сын, - сказал он, - все это оружие всецело подчи-
няется своему господину и является на его первый зов. И все оно несо-
крушимо. При этих словах он прошептал на ухо Раме мистические фор-
мулы, которые способны материализовать это оружие, привести его в
боевую готовность и направить в цель с невероятной силой. Он попро-
сил Раму повторить за ним эти формулы. Стоило Раме произнести свя-
щенные мантры, как он обрел способность узреть те божества, которые
владычествовали над этими волшебными дисками, копьями, булавами.
Они возникли перед ним, и он удостоился их благодарности и почтения.
Каждый из богов предстал перед Рамой и простерся перед ним ниц. И
каждый из них сказал: "Рама! Мы Твои слуги с этой минуты. Все мы
клянемся Тебе в верности и обещаем Тебе, что будем подчиняться Твоей
воле". Потом они исчезли, готовые явиться по первому зову.

Рама был рад тому, что произошло. Он коснулся ног святого, гово-
ря: "Учитель! Твое сердце - кладезь самоотречения. Ты - я ясно понял -

являешься воплощением Тьяги - отрешенности - и Йоги - победы над
чувствами. А иначе мог бы ты отказаться от владения целым арсеналом
мощного и с таким трудом завоеванного оружия? Учитель! Прошу тебя,
доставь мне радость и объясни мне, каким образом смогу я вернуть на-
зад оружие, уже произведшее необходимое разрушительное действие.
Ты только что обучил меня формуле, как пускать в ход эти копья и дис-
ки; теперь я хочу знать, как восстановить их первоначальную форму."
Вишвамитра был рад услышать эти слова, и он сказал: "Такие могучие
силы и орудия, как Сатьякирти, Дришта, Рабхаса, Питросомаса, Кир-
сана, Вирасья, Югандха, Видхута, Каравирака, Джирамбака, самопроиз-
вольно обретают свою изначальную форму, подчиняясь воле лучника,
выраженной с помощью мантр, которые я сейчас передам тебе". И он
посвятил Раму в эти формулы. Как только они были произнесены, тут
же явились божества и склонились перед своим новым господином. Ра-
ма сказал, что они должны будут явиться по его зову, а пока могут быть
свободны.

Затем Вишвамитра предложил продолжить путешествие, и все трое
двинулись в дальнейший путь. Пройдя небольшое расстояние, они всту-
пили в высокогорную местность. Вскоре их взгляд пал на чудесный сад,
который встретил их благоуханием, освежившим их тело и взбодрив-
шим душу. Братьям интересно было узнать, кому принадлежит этот
прекрасный уголок земли. Они попросили просветить их, и Вишвамитра
ответил: "Сын! Это священное место, которое выбирают боги, когда
спускаются на Землю для того, чтобы предаться аскезе перед соверше-
нием задуманных ими дел. Великий Касьяпа предавался здесь покаянию,
искупая грехи, после чего достиг намеченной цели. Это место приносит
успех всем благим начинаниям, и поэтому оно носит название Обитель
Свершений. Я сам жил здесь долгие годы, совершенствуясь в самоотре-
чении и преданности Богу. Эта обитель часто подвергается нападению
демонов, которые нарушают священные ритуалы и оскверняют их. Ты
должен уничтожить их, когда они вновь попытаются пустить в ход свои
нечестивые козни." С этими словами Вишвамитра вступил в согре-
вающую сердце обитель покоя. Он ласково положил руку на плечо Рамы
и сказал: "Этот ашрам с сегодняшнего дня в той же мере принадлежит
тебе, в какой до этого принадлежал мне". Седовласый старец не смог
скрыть слез умиления и радости, произнося эти слова. Едва они вступи-
ли в Сиддхашрам, как его обитатели поспешили им навстречу, они омы-
ли ноги Учителя и поднесли воду для омовения Раме и Лакшмане.

Они разбрасывали цветы на их пути и, подведя их ко входу в мона-
стырь, подали им фрукты и прохладное сладкое питье. Они предложили
братьям отдохнуть .в заранее отведенном для них доме, где все было го-
тово к их приходу. Те приняли приглашение. После отдыха, который
освежил их, они омыли ноги и лицо и подошли к святому Вишвамитре,

ожидая его распоряжений. Братья встали перед ним, сложив руки, и
оросили: "Учитель! Может ли яджна, которую ты хочешь совершить,
начаться уже завтра?" Вишвамитра ощутил большую радость, когда
услышал этот вопрос. Он сказал: "Да! Все уже готово. В Сиддхашраме не
бывает иначе. Здесь не нужны долгие приготовления. Мы готовы всегда.
Когда забрезжит рассвет, я произнесу слова предписанной Ведами жерт-
венной клятвы. Новость быстро распространилась, и все занялись необ-
ходимыми приготовлениями к великому событию. Наступило утро. Ви-
швамитра произнес священное заклинание, и яджна началась. Как
Сканда и Висакха стояли на страже у богов, так и два брата. Рама и
Лакшмана, встали, полные решимости встретить любого, кто попытает-
ся нарушить ход сокровенного действа. Поскольку Вишвамитра был
полностью поглощен жертвенным обрядом, обратиться к нему было
невозможно, и Рама попросил других участников яджны указать ему,
когда и откуда следует ожидать появления демонических орд. Но те не
могли дать ответа: "Нельзя предвидеть, с какой стороны и в какое время
они нагрянут, они могут обрушиться на нас в любую минуту. Кто спо-
собен предсказать время их нападения?" Каждый отшельник, говоря с
Рамой о демонах, по-своему оценивал их буйный нрав и злобные повад-
ки. Рама остался доволен полученными ответами; он решил, что важней
всего постоянно оставаться настороже и приготовиться отразить натиск
демонов, когда те попытаются сорвать священную церемонию отшель-
ников. Он призвал к бдительности и своего брата. Ни одно постороннее
движение не ускользало от их внимательных взглядов; они напряженно
прислушивались к каждому едва уловимому звуку, который мог бы
означать приближение опасности. Наблюдая их храбрость и решитель-
ность, аскеты преисполнились радости и удивления: ведь братья были
так юны, и их лица покрывал такой нежный румянец, что, казалось,
будто они не вышли еще из возраста мальчишеских проказ и шалостей.

Пять дней и пять ночей, не зная ни сна ни отдыха, братья упорно
охраняли жертвенный ритуал и святую обитель. Начался шестой день, и
ничего не изменилось. Вишвамитра был поглощен яджной и озабочен
тем, чтобы ни одна деталь в ритуальном действе не была упущена.
Ритвики - исполнители гимнов - и другие участники церемонии были
заняты песнопениями, жертвоприношениями и провозглашением мантр.
Внезапно их слух поразил громовой раскат, прорвавшийся с неба, как
если бы сама небесная твердь разорвалась на куски. Жертвенное поле
охватил огонь. Запылали трава куша, блюда и чаши, священные сосуды
с ритуальными атрибутами, сухие поленья, предназначенные для под-
держания жертвенного огня, цветы, кумкум и другие предметы культо-
вого поклонения богам. Пламя полыхало повсюду!

Очень скоро небо покрылось темными устрашающими тучами и яр-
кий день сменился кромешной тьмой ночи. Зловещие густые клубы

дыма быстро приближались, заволакивая то место, где совершалась
яджна. Из туч полил кровавый дождь, и капли, падая на землю, сли-
вались с языками пламени, подымающимися им навстречу. Рама и Лак-
шмана пытались обнаружить злобных демонов в этом фантастическом
торжестве ненависти и жестокости. Благодаря своему Божественному
видению Рама узнал, где находятся Марича и Субаху - два главных
предводителя великанов - и он пустил в этом направлении стрелу Мана-
са. Она попала в грудь Маричи, и тот уже не мог больше участвовать в
злобных деяниях. Рама пустил в ход огненное оружие - Агниастру - и
поразил Субаху в сердце. Рама понимал, что если их тела упадут на свя-
тую землю обители, то земля будет осквернена. И чтобы предотвратить
эту беду, стрелы Рамы отшвырнули их ужасные нечистые тела на сотни
миль от святого ашрама и сбросили в океан. Марича и Субаху пронзи-
тельно кричали и выли в невыносимой агонии и отчаянно бились в вол-
нах, но они не погибли. Другие вожаки демонических орд бросились
бежать без оглядки, спасая свои жизни. Лакшмана сказал, что как бы
трусливы они ни были, в живых нельзя оставлять ни одного, ибо они
вернутся к своим нечестивым делам. И он убеждал Раму покончить со
всей ордой. Отшельники, наблюдавшие этот великий героический по-
двиг, были полны восхищения, они были уверены, что братья - это сам
Шива в его внушающем священный ужас и дарующем благо образе. Они
склонились в почтении перед братьями, но только в мыслях, ведь те бы-
ли слишком юны, чтобы принять их поклонение.

Лес сразу преобразился, надев на себя яркий и радостный наряд. По-
среди всех потрясений Вишвамитра продолжал твердо, не прерываясь,
возносить молитвы и мантры богам и петь священные гимны, которые
предписывала яджна! Он ни разу не сделал даже малейшего движения,
ни разу не отвлекся посторонней мыслью - так глубоко было его сосре-
доточение. Преисполненный смирения, он безупречно провел завер-
шающий ритуал возложения на алтарь последнего жертвенного дара.
После этого Вишвамитра, улыбаясь, подошел туда, где стояли Рама и
Лакшмана, и сказал: "О герои, достойные наград! Вы принесли мне по-
беду: я исполнил клятвенный обет. Благодаря вам я осуществил деяние,
о котором мечтал всю жизнь! Имя этого ашрама оправдано, он поистине
стал Обителью Свершений!" Из глаз святого лились слезы радости. Он
приласкал юношей и прошествовал к монастырю, держа руки на плечах
Рамы и Лакшманы. Там он дал им вкусить жертвенной пищи, освящен-
ной милостью богов. После этого он предложил им удалиться и отдох-
нуть, чтобы восстановить свои силы.

Хотя успех миссии, ради которой их призвали, был сам по себе наи-
более действенным и верным средством укрепить их силы, братья пони-
мали, что было бы невежливо не выполнить распоряжения Учителя. И
они, войдя в отведенное им жилище, погрузились в глубокий сон. Ви-

швамитра, чтобы не тревожить братьев, удалился в другую хижину,
крытую соломой, обязав нескольких служителей ашрама стать на страже
и следить, чтобы никто не производил шума, который мог бы их разбу-
дить. Пока братья спали, святой весь отдался радости по поводу
счастливого окончания яджны, преклоняясь перед неземной доблестью
Рамы и Лакшманы. Тем временем братья проснулись и, омыв руки, лицо
и ноги, вышли из дома и обнаружили у дверей юных стражей - сыновей
послушников, охранявших их сон! Их оповестили, что Учитель ведет в
своем доме беседу с аскетами. Они направились туда и склонились к но-
гам мудреца. Потом они встали, приложив к груди руки, и сказали:
"Великий Учитель! Если у твоих преданных слуг есть еще какое-нибудь
важное дело, скажи нам, и мы с радостью выполним его." Услышав это,
один из аскетов обратился к братьям: "Расправиться с демонами - вот
единственное, что нам было нужно. И вы это совершили. Мечта, кото-
рую Учитель вынашивал многие годы, сбылась! Выше этого для нас ни-
чего не существует! Вы оба - воплощение Шива-Шакти. Такими пред-
стали вы перед нашими глазами. Вы - не простые смертные. То, что нам
выдался случай увидеть вас, мы воспринимаем как большое счастье.
Наша благодарность беспредельна." И обитатели монастыря склони-
лись перед Рамой и Лакшманой, чтобы прикоснуться к их ногам.



Глава 7

Завоевание Ситы

А в это время на пороге монастырской обители появился один из по-
слушников - юный садхака, и, пав в ноги Вишвамитре, вручил ему сви-
ток из покрытых письменами пальмовых листьев. Вишвамитра развер-
нул послание и с поклоном передал его сидящему с ним рядом почтен-
ному старому монаху. Он попросил старца прочитать написанное вслух,
чтобы новость могли узнать все присутствующие.

В послании было сказано, что царь Митхилы Джанака во имя про-
славления высоких идеалов Добра и Справедливости задумал совершить
великое жертвоприношение - яджну. Он обращается к Вишвамитре и
его ученикам со смиренной просьбой почтить своим присутствием свя-
щенное действо. Услышав такие слова, все в один голос воскликнули:
"Субхам, Субхам!" (Да исполнится задуманное!). Вишвамитра сказал:
"Дети мои! Теперь мы можем свободно странствовать по нашим лесам,
не опасаясь нашествий великанов и демонов. Поэтому завтра же утром
вместе со всеми обитателями монастыря мы отправляемся в Митхилу."

Тут Рама, обращаясь к Вишвамитре, сказал: "Я поистине счастлив,
что услышал эту новость! Это означает, что от нас больше ничего не
требуется, и, с твоего благословения, мы можем вернуться в Айодхью.
Разреши нам отправиться в путь." На это Вишвамитра ответил Раме:
"Уходя, я давал слово Дашаратхе, и я собираюсь это слово сдержать!
Помимо всего прочего, я обещал, что сам приведу вас назад и передам в
руки отцу, поэтому вы не можете вернуться домой без меня! Редчайшая
яджна устраивается в городе Митхиле. У меня не хватит времени на то,
чтобы доставить вас в Айодхью и поспеть в Митхилу ко дню начала
жертвоприношения. Если вы будете сопровождать меня в Митхилу, то
получите возможность присутствовать при свершении яджны, а оттуда
мы вместе отправимся в Айодхью."

На эти слова Вишвамитры, не оставляющие места дальнейшим сом-
нениям и колебаниям, Рама, игнорируя все разумные доводы, ответил со
всею решительностью: "Учитель! Поскольку подчинение приказам отца
для меня - непреложный закон, я вынужден обратиться к тебе с вопро-
сом" - "Что это за вопрос? Говори, я слушаю тебя." Рама сказал: "Мой
отец отпустил меня, наказав защитить Яджну Вишвамитры от осквер-
нения и кощунственных нападок, чтобы великий святой стал спокоен и
счастлив. Он пожелал нам вернуться с победой и не упоминал ни о каких
других яджнах, на которых нам следует присутствовать. Разве не дол-
жен я получить разрешение моего отца на то, чтобы отправиться в Мит-
хилу?"

Вишвамитра ответил: "Рама! В прощальном напутствии Дашаратхи
были и другие слова! Вспомни! Он сказал тебе: ступай с этим мудрецом

и во всем повинуйся ему! Никогда и ни в чем не иди наперекор его воле,
даже если речь пойдет о пустяках! Он сказал мне: Учитель! Ты должен
взять на себя полную ответственность за судьбу этих детей, ты должен
сам привести их обратно. Ты прекрасно слышал эти слова, когда мы
покидали Айодхью! Поэтому сейчас ты сделаешь так, как я скажу! Ты
пойдешь со мной в Митхилу, со мной и моими учениками, а оттуда мы
направимся в Айодхью." Рама, признав, наконец, справедливость слов
Вишвамитры, подчинился Учителю и, склонив голову в знак согласия,
произнес: "Мы поступим так, как ты пожелаешь".

Вскоре по монастырю разлетелась весть, что все его обитатели
должны быть готовы тронуться в путь в Митхилу с первыми предрас-
светными лучами. Вишвамитра предложил принцам спуститься к реке
для совершения ритуальных омовений. Взволнованный торжественной
тишиной вечернего часа, он вновь поведал юношам о тех трудностях и
испытаниях, с которыми он сталкивался всякий раз, когда собирался
устроить священную яджну, о том, как все его усилия противостоять
напору демонических сил терпели неудачу; он вновь и вновь благодарил
принцев за то, что они уничтожили демонов, и теперь святой обители и
окружающим землям не угрожает никакая опасность, а люди избавились
от тревоги, и их жизнь, не омраченная страхом, стала радостной и спо-
койной.

Место на берегу реки было безветренным и тихим. Они сидели на
теплом и мягком песке, и на них снизошли покой и умиротворение. Ви-
швамитра велел братьям придвинуться поближе и завел рассказ о со-
кровенном смысле и важности яджны, задуманной царем Джанакой.

Описывая царство Митхилу, мудрец упомянул о волшебном луке,
который издавна принадлежал царскому роду. В этом луке заключена
невиданная мощь, и он поражает своим ослепительным великолепием;
Вишвамитра посоветовал братьям, чтобы они не упустили случая взгля-
нуть на него. Рама спросил Вишвамитру, как случилось, что этот лук
оказался во владении царя Джанаки. Старец ответил: "Слушайте! В дав-
ние времена Митхилой правил царь Деваратха. Он задумал и совершил
величайшее из всех жертвоприношений, на которое когда-либо отважи-
вался смертный. Этой яджной, не знавшей себе равных по духовной си-
ле, Деваратха снискал себе милость всемогущих богов, и в знак своего
благоволения они ниспослали ему дар - лук самого Шивы. С тех пор лук
является предметом поклонения, и перед ним каждый день совершаются
ритуальные обряды. Джанака украшает лук цветами и натирает его сан-
даловой пастой; в его честь курятся благовония и возжигаются камфар-
ные светильники; Божественному образу, заключенному в луке, смирен-
но предлагаются жертвенные угощения и фрукты. Этот лук, заряженный
божественной мощью, так тяжел, что еще никому не удавалось поднять
его и натянуть на него тетиву - будь то человек, бог, демон, дух или ан-

гел. Многие принцы пытались сделать это, и неизбежно их ожидало раз-
очарование. Рама! Вы оба - могучие и славные герои! Вы непременно
должны испытать свои силы! Во время грядущей яджны лук наверняка
будет выставлен на всеобщее обозрение - не упустите свой шанс!" Ви-
швамитра продолжал свой рассказ о чудесных свойствах божественного
лука; Лакшмана устремил мечтательный взор вдаль - в ту сторону, где,
как он знал, находится царство Митхила, а Рама восторженно произнес:
"Мы должны увидеть его! В этом нет сомнений! Мы идем завтра с то-
бой!" Вишвамитра возликовал, услышав такие слова.

Сгустились сумерки, и они покинули берег реки. Вернувшись в
Сиддхашрам, Вишвамитра созвал всех его обитателей и объявил, что
утром, с первыми лучами солнца, все должны быть готовы отправиться
в путь. Один из послушников спросил Вишвамитру: "Учитель! Если все
мы уйдем отсюда, кто будет поддерживать порядок, заведенный в мона-
стыре, и совершать ежедневные обряды?" Святой ответил на это: "Если
каждый из вас будет выполнять свой долг там, где он находится, в этом
и будет состоять его служение ашраму. Жизнь ашрама состоит в благо-
честивом служении его обитателей; ашрам был надежным оплотом для
тех, кто искал здесь защиту и опору (ашрайю), ашриты (служители) его
создали и без них не было бы ашрама, когда ашриты со мной, к чему
тревожиться о том, кто будет хранить его традиции? Я буду заботиться
об учениках, а ученикам следует заботиться об исполнении своих обя-
занностей и соблюдении правил. К тому же сейчас, когда мы избавились
от страха перед демонами, монастырю не грозит никакая опасность.
Наше истинное прибежище (Ашрайям) - это Создатель, и если мы вру-
чим Ему свою судьбу. Он будет охранять нас." Такие слова были непри-
вычны для слуха обитателей ашрама; никогда прежде они не слышали от
Вишвамитры ничего подобного; между тем наставник продолжал:
"Возьмите с собой все предметы и культовые атрибуты, необходимые
для проведения ежедневных ритуалов; захватите также посуду и утварь -
все эти принадлежности больше не понадобятся ашраму".

Один из послушников осмелился спросить Вишвамитру: "Учитель!
На какое время мы покидаем это место? Если ты скажешь нам об этом,
мы соберем все, что необходимо на этот срок; к чему обременять себя в
дорогу лишним грузом?"

Вишвамитра ответил: "Время - не слуга нашему телу; тело - слуга
Времени. Поэтому кто может сказать, когда мы вернемся? Ступит ли
вновь моя нога на эту землю? Возможно, что нет!" Внимавшие этим сло-
вам послушники замерли, пораженные. Их сердца сжались. Утварь и
посуда, находящиеся у них в руках, попадали на землю. У них не было
слов для ответа; они не смели возразить Учителю и не находили в себе
мужества для дальнейших расспросов. Они молча принялись собирать в
пучки священную траву "куша" и увязывать жертвенные поленья. Они

постарались захватить с собой как можно больше ритуальных черпаков
и сосудов, необходимых для ежедневных церемоний. Смысл сказанного
Вишвамитрой так и остался для них загадкой, и каждый погрузился в
свои собственные думы, истолковывая его по-своему.

Ночь пролетела быстро; наступил рассвет. Все были готовы тро-
нуться в путь. Монахам оставалось только запереть двери опустевшей
обители, но тут Вишвамитра сказал: "Не закрывайте двери! Оставьте их
распахнутыми! Этот приют не принадлежит нам; пусть в него войдет
каждый, кто захочет. Ворота ашрама должны быть гостеприимно от-
крыты для всех, кто пожелает найти защиту за его стенами. С этого дня
прерывается наша связь с ашрамом! Боги, хранящие эту священную зем-
лю! Процветайте и благоденствуйте! Сбылось мое сокровенное желание,
осуществилось задуманное! Примите же взамен мою благодарность и
мое почтение. Вас больше не будут беспокоить демонические орды, вы
можете жить мирно, счастливые и довольные, производя многочислен-
ное потомство! Я покидаю этот ашрам и, отрекаясь от него, объявляю
вам, что обителью моей отныне станут Гималаи - земли к северу от свя-
щенной Ганги." Вишвамитра простерся на земле в знак своего уважения
к лесным божествам.

После этого он, не мешкая, тронулся в путь, сопровождаемый Ра-
мой, Лакшманой и старшими служителями ашрама. Вслед за ним двину-
лись и прочие обитатели монастыря. Они чувствовали, что их место -
рядом с Вишвамитрой, куда бы он ни направлялся, пусть это будут
Гималаи или любая другая земля. Их более не привлекали ни скромные
хижины, ни леса, к которым они так привыкли. Поэтому, отдав дань
почтения и признательности лесным божествам и распрощавшись со
своими лачугами, крытыми соломой, они устремились вслед за Учите-
лем.

Их путь лежал на север; пробираясь сквозь заросли джунглей, они
вскоре заметили, что их настигают, двигаясь за ними по пятам, целые
полчища лесных зверей и птиц: оленей, павлинов и прочих диких жи-
вотных; они бежали, задрав и распушив хвосты, с явным намерением
сопровождать их в пути! Вишвамитра остановился и, повернувшись к
ним, сказал: "Слушайте, вы, хозяева джунглей! Места, куда я направля-
юсь, не подходят для вашей жизни! В тех краях вам негде будет укрыться
от врагов и вы не будете чувствовать себя в безопасности. Лес - ваша
родная стихия; отправляйтесь назад и забудьте печаль и тоску расстава-
ния; здесь - ваш дом; не следуйте дальше за нами. Бог наградит вас ми-
ром и радостью." Распрощавшись с лесными зверями, Вишвамитра про-
должил свой путь.

К вечеру первого дня они достигли берега реки Соны, где и решили
устроить ночлег. Они выкупались в реке и, совершив ритуальные омове-
ния, собрались вокруг Учителя, горя от нетерпения послушать его рас-

сказы. Рама спросил: "Досточтимый наставник! Эти земли богаты и
плодородны, не поведаешь ли ты нам их историю?" Вишвамитра отве-
тил: "Рама! Согласно высшей воле, у Брахмы родился сын; ему было да-
но имя Куша; он стал великим аскетом, покорителем вершин духа, све-
дущим в законах морали, строгим и требовательным в соблюдении обе-
тов. Он взял себе в жены дочь благородного правителя Видарбхи. Оба
супруга, свято чтившие идеалы и цели человеческого бытия - правед-
ность, любовь, благоденствие и освобождение, - ни на шаг не отступали
от них в жизни. У них было четыре сына: Кушамба, Кушанаба, Адхур-
тараджака и Васу, каждый из которых не уступал отцу в добродетели,
справедливости и честности, обладая всеми достоинствами славной кас-
ты кшатриев.

Куша поделил мир на четыре части, отдав каждую из сторон света
одному из сыновей. Он повелел им: "Правьте и властвуйте на своих зем-
лях, и пусть ваши царства процветают!" Сыновья подчинились приказу
и приступили к своим новым обязанностям. Они выполнили волю отца.
Были возведены четыре столицы: Кушамба построил город Каушамби,
Кушанаба - город Маходайю, Адхуртараджака - Дхармаранью, а столи-
цей царства Васу стал город Гиривраджа. Рама! Эти земли испокон веку
принадлежали царству Васу. Нас окружают пять холмов, и поэтому сто-
лица носит название Гиривраджа - Край Холмов. Эта волшебная река
Сона имеет и другое название - Сумагадхи, и местность эта поэтому зо-
вется Магадха. Сумагадха, петляя, течет по долине с востока на запад и
похожа на белую гирлянду из цветов жасмина, оброненную среди хол-
мов. Могущественный царь Васу благословил эти земли по обе стороны
реки на вечное изобилие и процветание.

Второй из сыновей Куши, Кушанаба, был рьяным приверженцем
Дхармы, могучим столпом праведности. У него было много дочерей, но
ни одного сына. Он воспитывал их согласно предписаниям и правилам,
заключенным в святых писаниях. Он внушал им, что терпение и смире-
ние - величайшие богатства, которыми может быть наделена женщина;
что эти добродетели подобны самой щедрой и плодотворной яджне,
помогающей снискать нравственность и чистоту; что они - основа всех
верных мыслей и поступков. Кушанаба позаботился о том, чтобы эти
истины его дочери постигали с младенчества, впитывали вместе с моло-
ком матери. Позже все они были отданы в жены правителю города
Кампилья, царю Брахмадатте. Когда принцессы со своим мужем отбыли
в столицу его царства, родительский дом опустел.

"Увы! - жалобно восклицал Кушанаба, - этот дом, который всегда
был так светел, полон веселья и озорного смеха, теперь погрузился во
мрак и тишину, в нем царят уныние и скука. Неизбежен час, когда доче-
ри, как бы много их ни было, покидают родной дом, и он становится
пустым и безрадостным. Если бы только у меня был сын, это несчастье

миновало бы меня!" Таким тоскливым думам предавался Кушанаба, ле-
лея мечту о сыне.

Случилось так, что в эту пору к нему пожаловал его отец, Куша. За-
метив, что сын выглядит озабоченным и грустным, он спросил, в чем
причина печали; Кушанаба поведал ему о своем сокровенном желании;
Куша побранил сына, сказав, что это недостаточный повод, чтобы по-
зволить тревоге и слабости завладеть своим разумом; он благословил
его на появление наследника. Предсказание отца вскоре сбылось! Ро-
дившегося мальчика назвали Гаадхи; он вырос, превратившись в до-
стойного и добродетельного юношу; как продолжатель царского рода
Куши, он стал известен под именем Кушика.

Через некоторое время его сестры овдовели, и, как и подобало пре-
данным женам, последовали за своим супругом на погребальный костер,
завоевав себе место в небесной обители. Они вновь родились на Земле в
Гималаях в образах священных рек, которые, сливаясь в едином потоке,
образуют знаменитую реку Кушики. Кушика, нежно любивший стар-
шую из сестер, Сатьявати, навсегда поселился на берегу этой реки, из-
брав своей обителью Сиддхашрам. Следуя Слову святых писаний, он
задумал и совершил великую яджну.

Рама! Благодаря твоему несравненному героизму и мне удалось до-
вести до успешного завершения церемонию яджны, она принесла дол-
гожданные плоды; я смог, наконец, выполнить заветный клятвенный
обет."

"О, это поистине прекрасный рассказ! - воскликнули монахи,
собравшиеся вокруг святого. Нам выпала великая честь, что мы приоб-
щились к истории древнего рода, потомком которого является наш Учи-
тель! Эти предания - источник радости и вдохновения! Весь род Куши
отмечен Божественной благодатью. Рожденные в этой славной династии
не уступают по святости самому Брахме! Мы счастливы, что удостои-
лись редкого права служить мудрому Вишвамитре, живому воплощению
всех достоинств его священных предков; такой дар можно расценить как
награду за заслуги множества прошлых жизней!"

Вишвамитра прервал их восторженные излияния словами: "Я не со-
бирался вдаваться в подробности, но вопрос Рамы побудил меня к отве-
ту; я не говорил ни слова, однако, ни о своем бренном теле, ни об его
происхождении. Уже глубокая ночь! Пора отдохнуть. Чем меньше вре-
мени мы уделим сну, тем медленнее будем завтра двигаться к цели. По-
смотри, Рама! Луна показалась из-за дерева, чтобы посмотреть на Тебя!
Она посылает на землю, истомившуюся от дневного жара, прохладный
свет своих лучей!" Вскоре ночные грезы, навеянные преданиями стари-
ны, унесли их в далекое прошлое.

Они пробудились на рассвете и после завершения омовений сотво-
рили утренние обряды поклонения. Готовые продолжить путь, они при-

близились к Учителю, и, коснувшись его ног, выстроились перед ним в
почтении, ожидая дальнейших указаний. Рама сказал: "Наставник! A
этом месте Сона неглубока, и вода ее прозрачна. Нам нет нужды искать
лодку, мы можем перейти реку вброд." Вишвамитра ответил: "Рама! Ты
впервые в этих краях и не знаешь, где самое подходящее место для пере-
правы; я пойду первым, все остальные пусть следуют за мной". Мудрец
ступил в воду и уверенно двинулся вперед. Обремененные тяжелыми уз-
лами и котомками, они шли медленно и только к полудню достигли бе-
рега реки Джахнавы.

Близость реки путники почувствовали издалека: она заявила о себе
многоголосым птичьим щебетом - нежными трелями попугаев, протяж-
ными лебедиными криками. Сердца наполнились восторгом при виде
чарующего богатства природы. Они окунулись в кристально чистую
воду и, отдавая дань уважения священной истории реки, приготовили
ритуальные дары богам и героям прошлых дней. Они разожгли на бере-
гу жертвенный огонь и совершили церемонии, предписанные Шастра-
ми. Затем они собрали с деревьев съедобные плоды и, утолив голод, вы-
пили воды, зачерпнутой из Джахнави, сладкой и упоительной, как нек-
тар.

Рама и Лакшмана направились к дереву, в тени которого отдыхал
Вишвамитра, и уселись с ним рядом. Рама спросил: "Учитель! Почему
говорят, что Ганга несет свои воды одновременно в трех мирах? Прошу
тебя, поведай нам о том, какими путями стремится Ганга к Океану -
Владыке всех потоков и водных пространств, существующих в мире. До-
ставь нам, пожалуйста, это удовольствие." Вишвамитра промолвил:
"Мальчик мой! У божественного Химавана, горного царя Гималаев, бы-
ло две дочери - старшая, Ганга, и младшая - Ума. Теперь им как богиням
поклоняются все народы. Боги обратились к Химавану с просьбой от-
дать им Гангу, чтобы обеспечить себе вечное процветание. Пожертвовав
старшую дочь небожителям, Химаван тем самым облагодетельствовал
сразу три мира и снискал себе Божью милость.

Младшая дочь, Ума, долгие годы предавалась суровому покаянию и
самоотречению. Она полностью погрузилась в жизнь духа, отказавшись
от всех мирских и телесных привязанностей. Химаван, однако, хотел,
чтобы дочь вернулась к обычной земной жизни и искал для нее подхо-
дящего мужа. Несмотря на его упорные поиски, это оказалось нелегким
делом: долгое время он не мог подобрать ей достойную пару. В конце
концов, ему удалось уговорить бога Рудру взять ее в жены; с тех пор
Уму, как и Гангу, почитают во всех трех мирах.

Перед вами - та самая Ганга, которую боги вознесли в свою обитель;
часть ее вод низверглась на Землю, и с тех пор она разделилась на три
потока: небесный, земной и подземный."

Такими удивительными рассказами, изобилующими живыми и яр-
кими подробностями, мудрец Вишвамитра услаждал слух Рамы и Лак-
шманы, а также своих верных учеников на пути к городу Митхила. Они
внимали ему с утра до поздней ночи, и им открывались славные вехи его
собственной жизни, страницы истории обширных владений, через кото-
рые пролегал их путь, и героическое прошлое великих царских ди-
настий, потомки которых правили этими землями.

В один из вечеров Вишвамитра после завершения вечерних церемо-
ний и омовений сидел на песчаном берегу Ганги. Подойдя к нему, Рама
напомнил старцу, что они были бы счастливы узнать, каким образом
небесный поток спустился на Землю. Вишвамитра откликнулся на его
просьбу и произнес: "Рамачандра ("Рама, прекрасный как месяц")! В том,
что воды Ганги устремились в земное русло - заслуга твоих собственных
предков! Благодаря их славным деяниям бесчисленные поколения людей
получили возможность погружаться в ее очистительные струи и, приобщаясь
к святыне, производить утренние и вечерние ритуалы. Ганга - это
священный поток невиданной Божественной чистоты и силы. Его сладчайшие
воды способны даровать исцеление и бессмертие. Они низвергались на
Землю сквозь буйные пряди волос самого Шивы! Именно по этой причине их
действие так благотворно." Услышав, как благоговейно превозносит
Вишвамитра чудесные свойства реки, Рамачандра спросил: "Как же удалось
моим предкам подарить Земле эти воды, обладающие такой удивительной
чистотой и силой? Мы будем безмерно рады, если ты поведаешь нам эту
историю."

В словах Рамы, обращенных к Учителю, звучало глубокое почтение
и смирение; Вишвамитра продолжал: "В давние времена владыкой Ай-
одхьи был царь Сагара. Он был благородным правителем и доблестным
героем. Плененный достоинствами его ума и сердца, царь Видарбха от-
дал ему в жены свою любимую дочь Кешини. Ее жизнь была также под-
чинена законам Дхармы; она никогда не отклонялась от пути правды и
добродетели.

Прошло много лет, но Бог так и не благословил их потомством; по-
этому с согласия Кешини Сагара женился во второй раз на прелестной
Суматхи, дочери царя Аристанеми. Однако детей все не было, и Сагара
принял решение посвятить остаток лет покаянию и служению Богу.
Вместе со своими женами он удалился на берег реки, поселившись непо-
далеку от того места, где находилась уединенная обитель святого муд-
реца Бхригу - стойкого приверженца праведности. Там Сагара предался
полному самоотречению, соблюдая суровые законы отшельнической
жизни.

Шли годы и десятилетия. Однажды утром, едва лишь забрезжил pac-
свет, мудрец Бхригу внезапно предстал перед Сагарой. Он произнес:
"Царь! Довольно с тебя отречения и аскетизма! Прекрати истязать и му-
чить свое тело! Ты заслужил славу и обретешь известность во всем мире.
В скором времени ты удостоишься великой радости - у тебя родятся сы-
новья!" Как только первые звуки этих милостивых слов, полных состра-
дания, достигли ушей Сагары, он открыл глаза и увидел стоящего перед
ним святого. В тот же миг царь припал к его ногам, знаком повелев сво-
им женам, чтобы они последовали его примеру. Сагара умолял мудреца,
чтобы тот не откладывал своего благословения.

Старшая из цариц, Кешини, простерлась на земле, низко склонив го-
лову; с ее губ непрестанно сходили слова хвалебных гимнов. Бхригу
спросил ее: "Жена! Каково будет твое желание - иметь одного-
единственного сына, который продолжил бы царский род, или множе-
ство сыновей, наделенных невиданной физической мощью и храб-
ростью, о которых узнает весь мир?" Кешини ответила, что ей достаточ-
но и одного сына; она взмолилась, чтобы святой исполнил ее желание, и
Бхригу, вняв ее просьбе, благословил ее.

Настала очередь второй царицы склониться к ногам святого; он об-
ратился к ней с тем же вопросом. Суматхи страстно желала иметь многое
сыновей - доблестных, славных и непобедимых, и великий ригии, благо-
словив ее, пообещал, что ее желание исполнится.

Вскоре Сагара в сопровождении обеих жен вернулся в столицу. Его
душа ликовала от счастья - ему удалось снискать милость божественно-
го риши! С этого дня мысли всех троих сосредоточились на удивитель-
ных дарах, им ниспосланных, и в сердцах поселились покой и радостное
ожидание. Через несколько месяцев обе царицы понесли, и, как и было
предсказано, у Кешини родился один мальчик, а Суматхи произвела на
свет множество сыновей.

Летели дни, месяцы, годы; принцам, поначалу безмятежно резвив-
шимся со своими сверстниками в обширных покоях и садах дворца, бы-
ло позволено покидать его пределы, и они убегали с целой компанией
товарищей в поисках новых игр и развлечений. Сын Кешини, Ашвама-
нья, обычно увлекал всю ватагу на песчаный берег реки Сарайю; он по-
лучал явное удовольствие, сталкивая детей, которые были слабее его, в
воду и, не скрывая восторга, хохотал, когда те начинали тонуть! Вскоре
он приобрел позорную репутацию отпетого негодяя и самого жестокого
преступника, которого когда-либо знавала история Айодхьи!

Вскоре после того как сыновья достигли совершеннолетия, Сагара
подобрал для них достойных невест царских кровей; были сыграны
пышные свадьбы. Ашваманья, однако, не прекращал совершать злодея-
ния, и его неисправимая порочность приносила безмерные страдания
жителям Айодхьи; их сердца разрывались от горя. Наконец настал день,

когда группа подданных явилась во дворец; громко стеная и плача, они
поведали царю о том, что его старший сын - безжалостный преступник и
убийца. Услышав об этом, Сагара приказал, чтобы Ашваманья был не-
медленно выдворен из города и отправлен в лес на вечное изгнание. По-
скольку к этому времени у Ашваманьи уже родился ребенок, то, покидая
Айодхью, он вынужден был навеки расстаться не только с родителями,
но и с женой и с маленьким сыном.

Шли годы; сын Ашваманьи, Амсуманта, вырос, и не существовало
такого человека во всем царстве Айодхья, который не был бы наслышан
о том, что царский внук - благородный, отважный и добросердечный
юноша. Между тем Сагара задумал осуществить великое Жертвопри-
ношение Коня - Ашвамедху, и назначил благоприятный день для начала
ритуальных церемоний." В этом месте повествование Вишвамитры было
прервано вопросом Рамы: "Учитель! Жертвоприношение Коня произво-
дилось в столице царства, или для этой цели было выбрано место на бе-
регу какой-нибудь священной реки?" Вишвамитра улыбнулся и ответил:
"Рама! Я понимаю твое страстное любопытство по отношению ко всему,
что касается жертвоприношений, и ценю твое почтительное отношение
к мудрецам, сведущим в таинстве ритуалов! Я опишу тебе все в мель-
чайших подробностях, как ты того и желаешь. Слушай! Вдоль засне-
женных вершин главного Гималайского хребта тянется горная цепь под
названием Виндхья. Между ними лежат священные горные долины, ко-
торые издавна считались самым благоприятным местом для проведения
всех яджн. Именно там шли приготовления к Жертвоприношению Ко-
ня. Со всего царства были приглашены опытные брамины, знатоки ве-
дийских гимнов; горы огласились мощным многозвучным эхом, когда
грянул стройный хор их голосов; тысячные толпы зрителей,
собравшихся в долине, чтобы приобщиться к сокровенному действу,
услышали божественные звуки ведийских песнопений. Привели коня,
покрытого роскошной попоной, и были совершены последние обряды
поклонения, после чего животному на некоторое время была предостав-
лена возможность спокойно попастись на лугу. Согласно предписаниям,
конь, прежде чем предстать перед жертвенным алтарем, должен был со-
вершить "круг почета" по всей стране. С целью предотвратить любую
возможную попытку помешать его свободному передвижению со сторо-
ны какого-либо дерзкого правителя, который пожелал бы таким обра-
зом выразить свое неповиновение владыке царства Сагаре, Амсуманта
во главе с вооруженным войском сопровождал коня на всем протяжении
этого путешествия. Никаких непредвиденных событий не произошло, и
конь благополучно вернулся к месту жертвоприношения. Церемония
шла своим чередом; наконец наступил торжественный момент, указан-
ный в Ведах, когда коня надлежало привести к алтарю.

Однако конь исчез! Как сказано в писаниях, утрата жертвенного жи-
вотного в самый ответственный момент ритуала сулит нескончаемые
бедствия всем устроителям и участникам яджны! Неудивительно, что
Сагара был вне себя от огорчения; он тут же послал сыновей царицы
Суматхи на поиски коня, снабдив их оружием и мощной дружиной, по-
велев им как можно быстрее вернуть животное. Призвав на помощь бо-
гов и демонов, они искали его повсюду; они даже рыли землю - на тот
случай, если похитители задумали поглубже закопать украденного коня!
Но все было напрасно; они вынуждены были вернуться обратно, чтобы
сообщить отцу, что потерпели неудачу.

Сагара пришел в ярость. "Что за польза от многочисленного по-
томства, если сыновья способны лишь на то, чтобы, покрыв себя позо-
ром, заявить о своем бессилии? Зачем стоите вы здесь передо мной с
унылыми лицами? Ступайте прочь и не возвращайтесь, пока не найдете
коня!"

Сыновья мгновенно отреагировали на гневные слова отца; они тут
же удалились, чтобы возобновить поиски, полные решимости обследо-
вать каждую пядь земли. Они искали коня на холмах, в горах и пещерах,
в реках и озерах, в городах и деревнях, в лесах и пустынях - нет нужды
перечислять дальше - они побывали в каждом дворе, они перерыли всю
землю! И вот однажды, продолжая поиски, они наткнулись на хижину
отшельника, который сидел неподвижно, погрузившись в глубокую ме-
дитацию (Дхьяну), конь бродил неподалеку, мирно пощипывая траву!

Ими овладел буйный восторг, к которому, однако, тут же присоеди-
нился сильный гнев, стоило их взгляду упасть на отшельника. Их души
разрывались от противоположных чувств, и эта борьба неукротимых
эмоций привела к тому, что они утратили способность к здравомыслию;
их рассудок помутился, а сердца очерствели. Они закричали прямо в ухо
отшельнику: "Подлый злодей! Ты украл нашу лошадь и спрятал ее на
задворках своей лачуги!" Мудрец Капила - а это был именно он - мед-
ленно открыл глаза и осмотрелся кругом. Он увидел, что сыновья Сага-
ры столпились вокруг него и поливают его потоками оскорбительной
брани; некоторые из них уже приготовились избить его! Капила понял,
что слова и разумные доводы в данном случае уже бесполезны и не под-
ходят для борьбы с негодяями, потерявшими всякий стыд; он решил
применить другое оружие. Силой своего взгляда он в единый миг обра-
тил в пепел всех сыновей Сагары!

Сагара между тем пребывал в сильнейшем беспокойстве; он был
глубоко подавлен оттого, что его сыновья все не возвращаются, и прер-
ванная церемония не может быть доведена до конца; он не мог допус-
тить мысли, что задуманное жертвоприношение будет сорвано по такой
нелепой причине. Каким образом можно продолжить и завершить его?
Видя, как сильно удручен его дед, Амсуманта пал к ногам Сагары и

взмолился, чтобы тот дозволил ему отправиться на поиски коня и раз-
узнать, где находятся его сородичи. Сагара согласился отпустить его и
благословил, провожая в путь. Амсуманта приступил к исполнению
своей миссии; он был неутомим, не прекращая поисков ни днем, ни но-
чью; наконец его усилия были вознаграждены: он напал на след сыновей
Сагары и обнаружил, что от них осталась лишь груда пепла! Стремясь
как можно быстрее совершить похоронный обряд, чтобы освободить
души умерших, он бросился искать любой источник воды - колодец,
пруд, озеро или ручей. Вода была необходима для проведения жертвен-
ного погребального ритуала. Не найдя поблизости никакого водоема,
он брел по лесу, охваченный глубокой скорбью. Вдруг на его пути по-
явился почтенный старец и произнес: "Сын мой! Не позволяй горю за-
владеть сердцем! Твоих родичей испепелил святой мудрец Капила, но,
видит Бог, он действовал во благо всего человечества! Чтобы исполнить
свой долг, ты не должен довольствоваться обыкновенной земной водой.
Тебе потребуется святая вода Небесной Ганги. Сделай так, чтобы боже-
ственный поток спустился на землю и унес своим течением пепел сыно-
вей Сагары. Только тогда их души обретут покой. Но сначала забери
коня и отведи его к алтарю, чтобы великая жертва получила свое до-
стойное и славное завершение. После этого задумайся над тем, каким
образом можно спустить на землю воды священной Ганги." Амсуманта
пал к ногам старого отшельника и поспешил назад к своему деду.

В ожидании возвращения жертвенного животного брамины поддер-
живали обряды яджны. Сагара метался в тревоге, не смыкая глаз ни
днем, ни ночью, молясь о скорейшем появлении внука. Он несказанно
обрадовался, когда Амсуманта привел, наконец, коня и поспешил сооб-
щить об этом ритвикам - жрецам, посвященным в мудрость Вед, воз-
главлявшим яджну. Амсуманта решил, что до конца торжественной це-
ремонии не стоит сообщать царю о безвременной гибели его сыновей,
вызванной проклятием святого Капилы. Он дождался, пока подошел к
концу завершающий ритуал; жрецам и приглашенным были поднесены
дары, предписанные обрядами.

Затем Амсуманта в подробностях поведал Сагаре о том, какая судь-
ба постигла принцев. Он убеждал деда, что, для того чтобы смыть пепел
его сыновей, ему необходимо постараться направить в земное русло
очистительные воды Небесной Ганги. Возложенная на него миссия об-
радовала и вдохновила Сагару. Посоветовавшись с мудрецами, он вновь
отошел от мирских дел, приняв суровые обеты аскетизма; чтобы до-
биться желаемого дара, он пытался умилостивить Гангу бесчисленными
церемониями и специальными ритуалами. Но ему так и не удалось до-
биться успеха. Он слабел день ото дня, снедаемый горем от потери сы-
новей и невозможностью освободить их души для будущей жизни. Так, в

тоске и разочаровании, провел он остаток дней, пока жизнь в его теле не
угасла.

Исполняя волю народа, министры и приближенные короновали Ам-
суманту на царство. Он стал безупречным правителем, ибо свято чтил
законы морали и был силен духом и чист и благороден сердцем. Он за-
ботился о своих подданных как о собственных детях. Достигнув пре-
клонного возраста, он передал престол сыну Дилипе, а сам удалился a
Гималаи, чтобы предаться самоотречению. Постижение смысла жизни
не было его единственной целью; помня о своем долге перед умершими
родственниками, он усердно поклонялся Ганге, чтобы добиться спасе-
ния их страждущих душ; но его заветное желание не исполнилось и, ког-
да настал его час, он покинул этот мир.

Такой же заботой был одержим и Дилипа. Помня, как упорно стре-
мились его отец и дед к осуществлению своей мечты - подарить людям
святые воды Ганги, он испробовал все возможные способы. По совету
мудрецов он совершал яджны, невиданные по своей сложности и духов-
ной глубине. Он испытывал постоянные душевные муки оттого, что не
может достичь цели, предназначенной его роду, и его здоровье в конце
концов было подорвано. Почувствовав, что слабеет умом и телом, он
передал трон своему сыну Бхагиратхе, доверив ему также свершение
миссии, которая оказалась ему не под силу - спустить на землю святую
Гангу. Вскоре после этого душа Дилипы рассталась со своей временной
оболочкой.

Царь Бхагиратха, блистающий несравненным благородством духа,
поклялся выполнить данное отцу обещание и преуспеть в возложенной
на него миссии. Несмотря на то, что он царствовал, соблюдая законы
добра и справедливости, его снедала печаль, что у него до сих пор нет
наследника. Отсутствие продолжателя рода, а также неотступная мысль
о своем главном предназначении - снискать милость богов и призвать на
землю Гангу, побудили его вручить бразды правления своим верным
министрам и помощникам и уединиться в необитаемой глуши знамени-
того Гокарма Кшетры. Там он принял суровейшие обеты покаяния и
надолго застыл в молчании, истязая свое тело под палящими лучами
солнца и принимая пищу лишь один раз в месяц. В конце концов его
усилия увенчались успехом. Бог предстал перед ним и сказал: "Сын мой!
Бхагиратха! Проси все, что захочешь! Любое твое желание будет испол-
нено!"

Бхагиратха узрел Единого, сияющего светом тысячи солнц. Он про-
стерся на земле, трепеща от преданности и благоговения. Он взмолился:
"О Всемогущий Господь! Заставь спуститься на землю воды священной
Ганги, чтобы души моих прадедов спаслись от погибели и воскресли на
Небесах! И награди меня потомством, дабы царская династия Икшваку
не угасла с моей смертью! Обеспечь продолжение и процветание нашему

роду!" Изложив свою просьбу, Бхагиратха смиренно припал к стопам
Бога.

Бог ответил: "Сын мой! Первое из твоих желаний очень трудно ис-
полнить! Но несмотря ни на что, я ниспошлю тебе этот дар. Ты хочешь,
чтобы продлился род Икшваку? Изволь! У тебя родится благородней-
ший из сынов, который приумножит и прославит династию. Встань!"
Бхагиратха поднялся с колен, и Владыка продолжал: "Бхагиратха! Вели-
кая Ганга полноводна и стремительна; когда ее воды низвергнутся с не-
бес, земля не выдержит такого напора. Как одному из правителей мира,
тебе следует поразмыслить над этим вопросом и изыскать способ, как
избежать страшного несчастья. Если мощный поток обрушится прямо
на землю, весь мир погибнет. Воды реки должны излиться на голову
Шивы; это ослабит их мощь, и только после этого они могут свободно
устремиться в земные русла. Это наилучший способ сохранить безопас-
ность народов земли. Советую тебе серьезно подумать об этом." Произ-
неся эти слова, Бог исчез.

С этих пор Бхагиратха посвятил себя служению Шиве и, чтобы уми-
лостивить Его, совершал подвиги самоотречения. Шива, наконец, оце-
нил его труды и согласился принять Гангу прямо на свою голову, когда
она снизойдет с небес. Так и случилось! Священный поток обрушился на
голову Шивы и, струясь по Его волосам, излился на землю, разделив-
шись при этом на семь рек: Хладини, Налини и Павани потекли на во-
сток; Субикшу, Ситха и Синду - на запад, а воды седьмой реки прокла-
дывали себе русло по пути, который указывал Бхагиратха к тому са-
мому месту, где покоились останки сыновей Сагары и где витали их
призраки, ожидая освобождения из адского плена. Божественная река
бежала по стопам Бхагиратхи и на своем пути одаривала людей, чер-
пающих святую воду, всем, что они пожелают; сбывались самые сокро-
венные чаяния, и очистительные струи избавляли от тяжести содеянных
в прошлом грехов. Бхагиратха совершил на берегу похоронные обряды,
и священный поток унес пепел погибших предков; их души, обретя спа-
сение и освобождение, вознеслись на небо.

С тех пор как царь Бхагиратха призвал на землю Гангу, река стала
называться его именем - Бхагиратхи. Закончив все церемонии и испол-
нив свой долг, правитель вернулся в Айодхью. Счастливый тем, что с
помощью Божьего благоволения ему удалось осуществить заветную
мечту своего отца и деда, он славно царствовал долгие годы и умер в
глубокой старости, заслужив любовь и поклонение благодарных под-
данных."

Рама и Лакшмана не пропустили ни одного слова из повествования
Вишвамитры; их внимание было полностью поглощено необыкновен-
ными событиями из жизни их предков. Но мудрец сказал, что уже дале-
ко за полночь, и им всем давно пора спать. Они почтительно склонились

к его ногам и устроились прямо на берегу, сочтя, что ласковый песок
Ганги - самая удобная постель. Ни Рама, ни Лакшмана не могли уснуть;
они прилегли неподалеку от наставника, не смея ослушаться его прика-
за; на самом же деле они не нуждались в отдыхе! Перед их глазами про-
плывали удивительные картины прошлого, они представляли себе, как
гигантский водопад низвергался с небес на землю, и не заметили, как
наступило утро! Они спустились к реке, чтобы умыться и сотворить ут-
ренние приветственные обряды, и вскоре были готовы продолжить путь.
Как только послушники-подростки объявили, что все готово для пере-
правы, они поспешили к реке и взошли на паром. Переплыв великую
реку, они высадились на ее левом берегу и не медля двинулись на север
лесной дорогой, не уставая восхищаться чарующей красотой природы.

Через некоторое время их взору неожиданно предстал огромный го-
род, сияющий на солнце белыми фасадами великолепных зданий. Рама
обратился к Вишвамитре с вопросом: "Учитель! Мы видим прекрасный
город, построенный прямо посреди сказочного леса! Какому царству он
принадлежит?" Мудрец ответил: "Рама! Нам только кажется, что город
совсем близко; на самом деле придется проделать немалый путь, чтобы
достичь его. Возможно, мы подойдем к его воротам только поздним ве-
чером. Я расскажу тебе о его судьбе и истории, но не сейчас, а когда го-
род будет совсем рядом. А пока что не будем медлить." Рама заметил,
что когда старец произносил эти слова, на его губах играла загадочная
улыбка, а в глазах мерцал лукавый огонек. Он уловил скрытый смысл,
таившийся в его речах, и весь дальнейший путь не проронил ни слова.

Когда они спустились в долину, город скрылся из виду; не было за-
метно никаких признаков человеческого жилья. Но стоило забраться на
ближайший холм, и, казалось, что до города рукой подать! Они устрем-
лялись вниз, но города не было и в помине. Целый день они продвига-
лись вперед по холмам; близился вечер, а они так и не добрались до го-
рода; как и предупреждал Вишвамитра, до него было еще далеко. С на-
ступлением сумерек они устроили привал, освежились, искупавшись в
реке, и сотворили предписанные Шастрами вечерние молитвы. Вишва-
митра прилег отдохнуть, и Рама вернулся к вопросу, который волновал
его утром: "Наставник, не будешь ли ты так любезен рассказать нам о
городе?" Учитель ответил: "Рама! В этот самый миг я подумал о том же!
Я прекрасно знаю, что тебе знакомы все мысли, находящиеся в головах
простых смертных; они смотрят на мир сквозь пелену Майи, скры-
вающую истину, принимают кажущееся за действительное и сбиваются с
правильного пути. Человек не может стать хозяином своего ума. Если
даже я далеко не всегда способен его контролировать, то что же гово-
рить о простых и обыкновенных людях! В тот самый момент, когда в
моем мозгу вспыхнула мысль, что ты забыл о моем обещании рассказать
о городе, ты напоминаешь мне об этом! Разве нужны другие доказатель-
ства, чтобы убедиться в том, что ты Всезнающ!

Рама! В древние времена две жены всемогущего Касьяпы - Адити и
Дити - родили ему многих сыновей. Сыновья Дити были воплощением
физической силы, а сыновья Адити блистали сокровищами духа. Роди-
тели не переставали восхищаться и радоваться, видя, что великолепие и
красота их детей возрастают день ото дня, и они становятся все сильнее
и прекраснее.

Как-то раз сыновья Касьяпы собрались все вместе, чтобы обсудить,
как им найти способ избежать старости. В конце концов они пришли к
выводу, что если вспахтать Океан Молока, можно добыть Амриту, или
нектар Бессмертия, и, выпив его, предотвратить все неприятные напас-
ти, ожидающие бренное тело: болезни, дряхлость и смерть. Долго не
раздумывая, они принялись за дело. Им удалось сдвинуть, оторвать от
земли и погрузить в Океан гору Мандару, которая должна была служить
мутовкой; змея Васуки они использовали как веревку, обмотав его во-
круг горы, а хвост привязали к огромному столбу как к рычагу, чтобы
гора крутилась в море как можно быстрее. Они приступили к пахтанью,
и их титанический труд длился долгие годы, до тех пор, пока Васуки,
разъяренный нестерпимой болью, причиняемой ударами острых скал о
его ядовитые зубы, не начал извергать из своей пасти смертельный яд!
Грозясь уничтожить весь мир, ядовитое пламя бушевало и свирепство-
вало на поверхности Океана!

Сыновья Дити и Адити смертельно перепугались, они почувствова-
ли, что всепожирающий огонь сожжет их дотла! Они обратились за по-
мощью к Богу. Когда Бог Вишну явился перед ними, сыновья Дити от-
чаянно воззвали к его милости: "Господи! Спаси нас! Предотврати гро-
зящие нам бедствия!" Бог принял облик Шивы и заявил: "Дети мои! Я
старший из богов, и поэтому мой долг - вкусить первым плод вашего
пахтанья." После этого он немедленно выпил весь яд Халахалу до по-
следней капли.

Улеглись всеобщее смятение и паника, и сыновья Дити и Адити про-
должали пахтать Океан. Вскоре на них обрушилось еще одно несчастье:
гора Мандара начала тонуть! Они вновь призвали Бога Вишну. Он не
замедлил явиться и успокоил своих детей: "Не волнуйтесь и не бойтесь!
Я помогу вам." Бог обратился в гигантскую черепаху, подплыл под гору
Мандару и поддерживал ее своим твердым панцирем все время, пока
длилось пахтанье. Сыновья Касьяпы были безмерно счастливы и благо-
дарны. Они восторженно превозносили всемогущего Бога.

Между тем, из Океана Молока появилась Божественная фигура, дер-
жавшая в руках данду (жезл) и камандалу (чашу для воды). Это был бог
Дханвантари. Пока сыновья Дити и Адити в изумлении глядели на него,
Океан преподнес следующий дар - густой сладкий сок, или расу, кото-
рый принял форму шара, а потом раздулся и лопнул, выпустив наружу
множество цветущих дев; поскольку они родились из расы, все они стали

известны как Апсары. Прелестные девы умоляли сыновей Касьяпы взять
их в жены, они просили и настаивали, все средства были испробованы,
но их мольбы и уговоры так и не подействовали на братьев - они отка-
зались жениться на них. Апсары остались свободны и с тех пор платят
дань легкой, переменчивой любви. Затем из волн поднялась Варуни,
дочь морского царя; она держала в руках бокал с пьянящим напитком.
Сыновья Дити отказались от вина, заявив, что не нуждаются в нем! Им
завладели сыновья Адити и выпили его залпом. С тех пор они, как при-
нявшие веселящее зелье (суру), зовутся Сурами, а их братья, отвергшие
его, - Асурами.

И наконец из Океана Молока возникла Амрита - нектар бессмертия.
Тут братья позабыли о своем родстве и затеяли драку за право выпить
Амриту. Началась жестокая схватка между сыновьями Дити и Адити, и
в ходе сражения стало ясно, что сыновья Адити постепенно одерживают
верх. Битва принимала опасный оборот, грозя истреблением целому ро-
ду. Земля сотрясалась от страшных ударов, наносимых друг другу про-
тивниками; ужас и тревога, подобно темным зловещим тучам, заволок-
ли мир. Тогда Бог Вишну появился на поле боя в самой гуще сражения в
образе девы ослепительной красоты; сыновья Касьяпы остолбенели,
плененные ее чарами, побросали оружие и полностью забыли о схватке,
в которую ввязались. Она околдовала всех, но пока их внимание было
отвлечено, драгоценная Амрита исчезла! Все сыновья Дити погибли в
сражении. Горе матери было безутешным. Все попытки Касьяпы при-
вести ее в чувство потерпели неудачу. Все его рассуждения о мимолет-
ности жизни никак не убедили ее. Она выла и причитала так громко, а ее
жалобные стенания были так душераздирающи, что, казалось, наступил
конец света.

Наконец, Дити удалось овладеть собой; она приблизилась к Касьяпе
и, стараясь подавить терзавшее ее горе и отчаяние, сказала: "Господин!
Разве это справедливо?! Мы обе родили тебе сыновей; теперь все мои
дети умерли! В чем они виноваты? За что мне это вечное страдание? Ни
один из моих сыновей не остался в живых! Не лучше ли иметь одного-
единственного сына, который проживет долгую-долгую жизнь, чем
множество сынов, но так рано ушедших?" Она снова громко зарыдала, и
Касьяпа постарался утешить ее, посоветовав предаться покаянию и та-
пасу (практике самоотречения, угодной богам), чтобы заслужить мило-
стивый дар - сына, бессмертного, как боги. Он увещевал ее, говоря, что
скорбь не приблизит исполнение ее желания. Ободренная его словами и
благословением, она немедля удалилась, чтобы как можно быстрее при-
ступить к тапасу. Она поставила перед собой ясную цель - добиться то-
го, чтобы боги наградили ее сыном, да таким могущественным, чтобы
он смог поразить самого Индру, царя богов. Касьяпа напутствовал ее:
"Тапас - сложная духовная наука. Она требует безупречной чистоты по-

ступков и мыслей. Необходимо строгое соблюдение постов и обетов;
малейшее отклонение от предписанных правил повлечет за собой неми-
лость богов."

Дити поселилась в пустынной местности, называемой Кушаплава, и
предалась суровой аскезе. Зная, какое желание она задумала, Индра ре-
шил испытать ее и явился к ней под видом слуги. Молитвы Дити были
услышаны: Божьей милостью плод зародился в ее чреве. Летели дни и
месяцы; Индра в образе слуги не отходил от нее ни на шаг! В один из
дней, в знойный полуденный час, Дити внезапно сморил сон; опустив-
шись на ложе, она крепко уснула, и ее голова с разметавшимися волоса-
ми лежала на том месте, где полагалось находиться ногам! Такое пове-
дение было недопустимо и являло собой грубое нарушение правил, тре-
бующих безупречного контроля над чувствами. Индра понял, что его
час настал! Он заметил, что ее поза была слишком вольной, не соответ-
ствующей предписаниям Шастр. Он воспользовался случаем, чтобы
наказать ее, и молнией рассек на части плод, зреющий в ее чреве. Этот
разрезанный на части младенец, лишившись членов своего тела, принял-
ся громко плакать и кричать в животе у Дити, а слуга, Индра, тихо шеп-
тал ему: "Маа руда, маа руда!" - "Не плачь, не кричи!" Дити истекала
кровью и, жалобно стеная, громко оплакивала свою несчастливую судь-
бу.

Тогда, сжалившись над ней, Индра протянул к ней руки и взмолился:
"Мать! Прости меня! Ты вела себя недостойно и тем самым нарушила
обет чистоты, предписанный Шастрами! Твои волосы были неубраны и
растрепаны; твоя голова покоилась там, где следует находиться ногам.
Ты позволила сну овладеть собой, и твой тапас был осквернен! Может
ли враг, притаившийся в ожидании победного часа, чтобы расстроить
планы своего противника, упустить предоставленную ему возможность
и остаться в бездействии? Я - Индра, принявший облик твоего слуги! Ты
молила о сыне, который одолеет меня, не так ли? В твоей утробе рос
младенец, которому было предназначено уничтожить меня, поэтому я не
упустил случая, чтобы расправиться с будущим врагом! Я не совершил
при этом никаких противозаконных действий. Ты знала, что исполнение
задуманного возможно только при строжайшем соблюдении обетов. Ты
должна была сделать все необходимое, чтобы не преступать закон. Я
рассек плод в твоем чреве на семь частей, и я сказал этим частям: "Маа
руда!" Поэтому они родятся как семь божеств Ветров и Бурь, и звать их
будут Маруты. Прими от меня в награду этот дар." После этих слов
Индра исчез, возвратившись в небесную обитель.

Рама! Мы сидим в том самом месте, где происходила эта не слишком
приятная беседа Индры и Дити, закончившаяся, впрочем, вполне благо-
получно для них обоих. Именно в этих краях родился один из сыновей
Икшваку - Вишала, матерью которого была Аламба Деви. В честь него

это царство было названо Вишала. Вишала породил могущественного
Хемачандру, Хемачандра - Субхадру, сына Субхадры звали Думрасва.
Думрасве наследовал Шринджайя, сыном Шринджайи был Сахадева.
Сахадева славился несметным богатством и доблестью, и царство его
процветало долгие годы; он был подобен колоссу, подпирающему Мо-
раль и Праведность. Затем трон перешел к его сыну Какустхе; ныне Ви-
шалой правит сын этого героического монарха - Суматхи. Он также по-
лон достоинств и добродетелей; по святости и чистоте он не уступает
богам. Сегодня вечером вы увидите город Вишалу, мы проведем там
ночь, а завтра прибудем в столицу царя Джанаки."

Все были счастливы услышать эти слова. Гонцы принесли царю Су-
матхе весть о приближении Вишвамитры, и он поспешил навстречу свя-
тому во главе процессии из придворных, министров, жрецов и ученых
пандитов. Они приветствовали мудреца, умоляя оказать им честь посе-
тить город и освятить царский дворец своим пребыванием.

Вишвамитра был очень доволен почтительным и смиренным прие-
мом, оказанным ему царем. Он приветливо осведомился о его здоровье
и благополучии, а также о процветании державы. Некоторое время они
были заняты беседой о событиях, происходящих в стране, о судьбе цар-
ской династии, как вдруг взгляд Суматхи пал на двух братьев - Раму и
Лакшману. Он был так поражен их красотой и благородной осанкой,
что, прервав беседу, с удивлением спросил Вишвамитру, кто эти два
"детеныша льва", которых он привел с собой. Вишвамитра ответил:
"Суматхи! Это долгая история, и сейчас нет времени рассказывать ее. Ты
узнаешь обо всем, когда мы прибудем во дворец." Он поднялся и дал
знак своим спутникам - монахам и отшельникам, а также Раме и Лак-
шмане, что пора двигаться дальше. На пути к городу он возобновил
свою беседу с царем. У городских ворот уже собрались жители города,
певцы и музыканты; отовсюду лились звуки музыки, а брамины распева-
ли приветственные и заздравные гимны.

Царь предложил почетным гостям разделить с ним устроенную в их
честь торжественную трапезу; затем Вишвамитра поведал всем
собравшимся - жрецам, пандитам, придворным и членам царского се-
мейства о своем Сиддхашраме и о яджне, которую ему удалось совер-
шить благодаря героическим усилиям Рамы и Лакшманы, стоявших на
страже, охраняя священные пределы от кощунственных нападок демо-
нов. Слушатели, пораженные рассказом о невиданной доблести и бес-
страшии юных принцев, почувствовали, что погружаются в волны
Ананды! Восхищенные, они не сводили с них глаз, понимая, что перед
ними - воплощенные Нара-Нараяна! Они простерлись перед братьями,
исполненные благоговения.

Был поздний час, и Рама и Лакшмана с дозволения Вишвамитры от-
правились в покои дворца, специально отведенные для их отдыха. Они

поднялись еще до наступления рассвета и, совершив омовения и утрен-
ние обряды, явились перед наставником, свежие и бодрые, готовые тро-
нуться в дальнейший путь. Они выразили свою признательность царю
Суматхи за радушный прием, и первые лучи солнца застали их уже на
дороге в Митхилу.

Некоторое время Суматхи сопровождал их, а затем распрощался с
Вишвамитрой и его спутниками. Мудрец уверенно вел за собой свой от-
ряд; к полудню их взору открылся обширный сад, казавшийся давно по-
кинутой и заброшенной землей обетованной; некогда полные жизни
многочисленные обители отшельников превратились в руины; пустова-
ли полуразрушенные алтари, и давно остыли угли жертвенных костров,
огонь которых поддерживался когда-то с преданностью и смирением.
Рама, почувствовав, что ступил на освященную землю великих аскетов,
поделился своей догадкой с Вишвамитрой. Мудрец, улыбнувшись, ска-
зал: "Рама! Я очень рад, что твоя наблюдательность не подвела тебя! Я
расскажу, почему великий святой, обитавший на этой земле, покинул ее.
Слушай!

Даже боги преклонялись перед этим ашрамом. Это ашрам самого
Гаутамы Махариши. Он провел здесь многие годы вместе со своей су-
пругой Ахальей. Он добровольно расстался со всеми благами мирской
жизни, чтобы предаться суровейшему самоотречению. Он совершал
изысканные по своей сложности яджны. Эта обитель сияла духовным
величием; она излучала свет, покой и радость. Каждый день был празд-
ником для ее служителей. Ахалья, жена мудреца, была сама добродетель
и являлась образцом совершенной красоты. Не было женщины прекрас-
нее и пленительнее ее; поэтому Гаутама берег ее как зеницу ока и охра-
нял со всей возможной бдительностью. Однажды, когда Махариши не-
надолго отлучился по делам ашрама, Индра - царь богов - явился в хи-
жину Гаутамы, приняв облик хозяина! Ни о чем не подозревавшая вер-
ная Ахалья склонилась перед своим господином и принялась, как обыч-
но, преданно служить ему. В это время вернулся настоящий Гаутама и
решил, что его жена вероломно обманула его! Он, в отличие от Ахальи,
сразу узнал Индру и пришел в страшную ярость. Он прокричал:
"Злокозненный негодяй!", но Индра мгновенно исчез. Гаутама в гневе
набросился на Ахалью: "Ты вознамерилась уничтожить этот ашрам,
превратив святую обитель в прибежище порока! Я не останусь здесь ни
минутой дольше! Сам твой вид мне невыносим. Отныне ты будешь ле-
жать распростертой в колючих кустах без воды и пищи, довольствуясь
одним лишь воздухом! Я ухожу." Он возненавидел эту землю, осквер-
ненную изменой.

Ахалья проливала кровавые слезы; она клялась, что невинна и без-
грешна, что стала жертвой злой хитрости, и ее действия объяснялись
лишь безграничной преданностью господину; она поддалась обману

только оттого, что стремилась исполнить свой долг любви и верности.
Пав перед ним ниц, она обнимала его ноги и молила о прощении. Слы-
ша ее настойчивые оправдания, Гаутама немного смягчился; истина,
наконец, открылась ему, но поскольку страшные слова проклятья уже
были произнесены, он не мог отречься от них. Он сказал: "Ахалья! Ты
знаешь, что я поклялся всегда быть верным данному слову. Поэтому
тебе придется жить в колючих зарослях шиповника, страдая от голода и
скорби до тех пор, пока Рама, сын Дашаратхи, не придет сюда и не уви-
дит тебя. Он изольет на тебя свою милость, позволив коснуться его ног,
и в его словах будет звучать великое сострадание; его Даршан, Спаршан
и Самбашан очистят тебя и ты вновь обретешь свою красоту и свой из-
начальный сияющий облик. Тогда я вернусь к тебе." С этими словами
Гаутама удалился, и его пристанищем стали суровые склоны Гималай-
ских гор. С того дня Ахалья утратила имя и форму, сохранив лишь
страстную надежду вернуть своего господина; ее уделом стало жестокое
покаяние, воздух - единственной пищей; некогда цветущий сад опустел и
зарос."

Выслушав от Вишвамитры эту печальную повесть, Рамачандра
пришел в крайнее изумление. "Что я слышу? Ты говоришь, что она ждет
меня! Несчастное создание! Если ты знаешь, где она, истерзанная лише-
ниями и горем, скажи мне об этом!" Рама вскочил и бросился вперед, а
Вишвамитра и Лакшмана следовали за ним на некотором расстоянии.
Пробираясь сквозь колючие заросли, Рама наткнулся на жалкую лачугу,
притулившуюся к кусту шиповника. Ахалья, погруженная в пучины са-
моотречения, была недоступна взгляду ни богов, ни людей, ни демонов.
Она забыла свое имя, и ее прежнее тело, не нуждавшееся более ни в сне,
ни в пище, истончилось и растаяло; не имея ни чувств, ни потребностей,
оно стало подобно камню; она была скрыта от мира, как луна темными
тучами, как жертвенный огонь - густыми клубами черного дыма. Когда
Рама приблизился к ней, его нога коснулась ее невидимого тела. Ахалья
пробудилась и, увидев перед собой прекрасный Божественный образ
Рамы, обхватила его ноги и в исступлении воскликнула: "О! Я спасена! О
Боже, ты пришел, чтобы избавить меня от греха! Твое сердце наконец
дрогнуло!" Она превозносила его, повторяя слова молитв и священных
гимнов. Она поднялась из праха, сияющая и чистая, словно луна, выгля-
нувшая из-за облаков. В этот самый миг перед ними предстал Гаутама;
посвященный в мистические тайны йоги, он предвидел час, когда по-
явится Рама и освободит Ахалью от проклятья. Он принял ее, освящен-
ную суровым покаянием, и, благословленные Рамой, муж и жена пали к
ногам обоих братьев, которых переполняло невыразимое блаженство.
Гаутама почтительно приветствовал Вишвамитру; послушники и брах-
мачарины были потрясены увиденным; глазами, широко раскрытыми от
изумления, они смотрели на принцев. Вишвамитра распрощался с Гау-

тамой и продолжил свой путь на северо-восток; все остальные двину-
лись вслед за Учителем.

К вечеру они были уже недалеко от Митхилы. Вишвамитра протянул
руку, указывая на внезапно открывшийся огромный город, полный пре-
красных величественных зданий. Братья и послушники были вне себя от
радости; юные монахи, не в силах сдержать восторга, подпрыгивали от
веселья и нетерпения. Позабыв про усталость, они прибавили шагу и
вскоре достигли главных ворот города.

Куда бы ни падал их взгляд, они видели аскетов, погруженных в ме-
дитацию, и браминов, распевающих ведийские гимны. В каждом доме
пылал жертвенный огонь, и на алтари возлагались священные дары. Го-
род был полон гостей, и в тени каждого дерева, рядом с воловьими
упряжками, расположились большие группы приезжих со всех уголков
страны. Здесь были люди всех возрастов и занятий, мужчины и женщи-
ны, маленькие дети, старики и юнцы, принадлежащие к разным кастам и
сословиям; они собрались вместе, заполонив всю столицу, стремясь объ-
единиться в общем потоке радости! Улицы были набиты народом, и не-
где было ступить и шагу. Мудрецу и его спутникам с трудом удалось
пробраться сквозь густую толпу к небольшому водоему, на берегу кото-
рого они надеялись спокойно обсудить, куда им направиться дальше и
где устроить ночлег. Подошел час вечерних омовений, и, оставив свои
пожитки на берегу, они искупались в пруду, сотворив положенные ри-
туалы.

Поскольку близился день великой яджны, придворные и кшатрии
постоянно патрулировали по городу, стараясь выяснить у вновь прибы-
вающих монахов и браминов их имена, имена их Гуру, названия обите-
лей и братств, к которым они принадлежали, их духовный сан, а также -
получали ли они специальное приглашение на участие в церемонии. По
настоянию правителя Джанаки все собранные сведения должны были
немедленно сообщаться ему самому.

Между тей Вишвамитра, завершив свои омовения и сотворив обря-
ды, сидел на насыпи у пруда, окруженный послушниками и двумя бра-
тьями, которые были похожи на две сияющие звезды, упавшие с неба на
землю. Он рассказывал им славную историю Митхилы. В это время к
ним приблизился гонец из дворца и учтиво осведомился: "Учитель!
Прошу тебя сказать, кто ты? Откуда ты пришел? Мы - посланники царя
и лишь выполняем свой долг, подчиняясь его приказу. Если ты сооб-
щишь нам свое имя, мы незамедлительно доложим царю о твоем прибы-
тии."

Когда царь Джанака услышал весть о том, что в городе находится
великий мудрец Вишвамитра, он срочно распорядился сделать все необ-
ходимые приготовления к его встрече и послал к тому месту, где его
подданные нашли святого, процессию из старших браминов, жрецов и

придворных пандитов, возглавляемую верховным жрецом Судханандой.
По торжественным звукам ведийских песнопений Вишвамитра догадал-
ся, что приближающаяся к берегу пруда процессия послана царем Джа-
накой, чтобы сопроводить их во дворец. Он велел Раме, Лакшмане и
всем остальным путникам собрать все вещи и приготовиться следовать
за ним. Судхананда приветствовал Вишвамитру, не отступая от класси-
ческих ведийских традиций, как и полагалось при встрече с Великим
Учителем: он преклонил колени и коснулся его ног, затем всем были
предложены освежающие напитки, освященные специальными ведий-
скими мантрами; с образцовым смирением Судхананда сообщил Ви-
швамитре, что царь с нетерпением ожидает его и всех его спутников,
чтобы оказать ему самый искренний и радушный прием. Они оставили у
берега пруда паланкин, чтобы позже слуги смогли забрать узлы и ко-
томки послушников, и направились во дворец по улицам города. Шест-
вие предваряли бегущие впереди трубачи, глашатаи, певцы и музыкан-
ты; громкая музыка и пение возвещали народ о прибытии прославлен-
ного святого.

Вступив на главную дорогу, ведущую во дворец, они увидели спе-
шащего им навстречу царя Джанаку в сопровождении министров, при-
дворных и членов царского семейства. Джанака склонился к ногам муд-
реца и воскликнул: "Господин мой! Сбылась моя долгожданная мечта!
Своим прибытием ты озарил весь город, только теперь столица засияла
во всем своем великолепии!" Он заботливо поинтересовался о здоровье
и благополучии Вишвамитры, его учеников и послушников. Тут он за-
метил среди спутников мудреца двух юношей - Раму и Лакшману. Они
поразили его взгляд словно два внезапно вспыхнувших солнца. На ка-
кое-то время он утратил дар речи и забыл, где находится. Ему стоило
больших усилий, чтобы прийти в себя и вернуться к окружающей дей-
ствительности. Очнувшись от потрясения, он спросил Вишвамитру:
"Учитель! Кто эти двое? Они прекрасны, словно Ашвины - сияющие Бо-
ги-близнецы. Мне показалось на мгновение, что они сошли с небес,
словно божественное видение, чтобы даровать мне свою милость. Они
полны такой же нежной прелести, как божества небесных светил. Может
быть, они и есть Луна и Солнце, спустившиеся на землю? Как очутились
здесь эти юные воплощения неземной красоты? Они были все время с
тобой, сопровождая тебя в пути, или ты встретил их недавно и привел ко
мне?" Вопросы слетали один за другим с уст Джанаки, а он даже не ждал
ответа на них, будто в забытьи разговаривал сам с собой, не понимая,
где находится и что, собственно, хочет узнать.

Вишвамитра, наблюдая, в какое волнение пришел Джанака, не смог
сдержать улыбку. Он сказал: "Эти мальчики - сыновья царя Айодхьи
Дашаратхи. Их зовут Рама и Лакшмана. Доблесть и бесстрашие этих
юных созданий поистине чудесны и удивительны..." Святой хотел было

продолжить, но передумал, решив отложить подробный рассказ до бо-
лее удобного случая, когда они доберутся до предназначенного им жи-
лища. Поэтому они отправились дальше - к дому, отведенному царем
специально для Вишвамитры и его спутников. Это было небольшое, ра-
дующее глаз своей приятной формой строение, с виду напоминающее
храм. Оно находилось посреди цветущего сада и было любовно украше-
но зелеными ветками и гирляндами. Кругом стояли тишина и покой,
казалось, обитель была умыта небесной благодатью, излившейся, слов-
но весенний ливень, из тучи, задетой крыльями Божества. Дом стоял
неподалеку от царского дворца, поэтому, проводив путешественников,
Джанака припал к ногам святого и сказал: "Твое прибытие наполнило
меня невиданной силой и радостью! Я уверен, что это дар судьбы, за-
служенный многими жизнями. Теперь я прощаюсь с тобой. Великая
яджна, согласно пророчествам ритвиков (жрецов, сведущих в таинствах
ритуала), должна начаться через двенадцать дней. Прошу тебя остаться
до этого времени в Митхиле и удостоить меня своего благословения."
Вишвамитра заверил царя, что у того нет причин тревожиться и что он с
радостью принимает предложение Джанаки остаться в столице, чтобы
принять участие в яджне. Рама и Лакшмана переглянулись, им казалось,
что ждать придется слишком долго.

В доме их уже ожидало все необходимое для спокойного сна и отды-
ха; слуги принесли из дворца молоко и фрукты. "Я буду счастлив лице-
зреть тебя завтра на рассвете, - сказал Джанака Вишвамитре, прощаясь,
- вы проделали долгий утомительный путь, и вам давно пора отдохнуть.
Не смею вам больше мешать." В сопровождении пандитов, жрецов и
браминов царь вернулся во дворец.

Преданность и смирение царя Джанаки по отношению к Вишва-
митре произвели глубокое впечатление на Раму и Лакшману. Они об-
суждали между собой достоинства царя, их поразило сияние покоя и
радости, которым светилось его лицо. Они сели рядом с Учителем, что-
бы разделить с ним трапезу. Отведав молока и фруктов, они попросили
позволения удалиться в свою комнату и, сморенные усталостью, вскоре
уснули.

В ту ночь их сон был спокоен и безмятежен. Когда первые солнечные
лучи озарили столицу, их разбудили протяжные звуки труб и бой бара-
банов, возвещающие о наступлении рассвета. Брамины запели утренние
ведийские гимны. Рама и Лакшмана поднялись и, умывшись и сотворив
молитву, явились перед Вишвамитрой. Мудрец протянул им кувшины,
полные молока, и сказал: "Дети мои! Царь Джанака будет здесь с мину-
ты на минуту. После завтрака будьте готовы к встрече с ним." Рама,
Лакшмана, юные послушники и ученики разошлись по своим комнатам,
чтобы подкрепиться свежим молоком и фруктами. После этого они вы-
мыли руки и, вернувшись к Учителю, чинно уселись вокруг него, ожидая

прибытия царя. Вскоре их известили, что царь в сопровождении духов-
ного наставника царской династии направляется к Вишвамитре, чтобы
выразить великому святому свое почтение; приближение владыки прес-
тола сопровождалось волшебной музыкой поющих раковин и игрой на
девяти традиционных музыкальных инструментах. Джанака вошел в
дом, неся в руках блюда с ритуальными дарами - сандаловой пастой и
рассыпанными зернами риса. Вслед за ним в обитель мудреца вступил
Гуру Сатхананда со жрецами и браминами. С глубочайшим смирением
он совершил церемонию омовения ног святого.

Джанака, низко поклонившись великому риши, стал рядом с высо-
ким сиденьем, поставленным напротив возвышения, на котором сидел
Вишвамитра. Он занял свое место только после того, как мудрец жестом
предложил ему сесть. Рама и Лакшмана расположились справа от Учи-
теля на полу, устланном коврами, Джанака сказал: "О Великий мудрец!
Я весь во власти твоих распоряжений. Я готов принять их и с честью
выполнить все, что ты пожелаешь. Прошу, поделись со мной своими
намерениями." Царь молитвенно протянул руки к Вишвамитре. Мудрец
ласково улыбнулся и произнес: "Вчера вечером у нас было мало време-
ни, и я не мог поведать тебе обо всем, что произошло. Я знаю, что ты
хотел бы услышать историю этих принцев - Рамы и Лакшманы, и если
тебя не ждут неотложные дела, я могу рассказать тебе ее сейчас." Джа-
нака воскликнул: "Учитель! Может ли у меня быть дело более важное,
чем испытывать наслаждение от беседы с тобой? Долгими веками суро-
вого покаяния заслужил я эту награду! Само предвкушение твоего рас-
сказа об этих юношах, как знак счастливой судьбы, уже наполняет меня
Анандой!"

Итак, Вишвамитра подробно поведал царю обо всех событиях, ко-
торые произошли после его появления при дворе царя Дашаратхи. Он
закончил свою повесть описанием яджны, которую ему удалось завер-
шить благодаря несравненной доблести юных героев, стоявших на
страже великого таинства и отразивших все кощунственные попытки
демонов осквернить ритуал. Он рассказывал о храбрости и отваге, ко-
торую проявили юные братья в страшной схватке с демонами, обнару-
жив в бою мастерство и ловкость, достойные опытных искусных воинов.
Вновь нахлынувшие чувства переполняли сердце Вишвамитры, и пола-
ми своих одежд он то и дело вытирал струящиеся по его щекам слезы
радости и благодарности.

Слушая эти удивительные речи, взирая на величавого седовласого
старца, любуясь чарующей красотой сидящих с ним рядом мальчиков,
Джанака ощутил, что погружается в волны высшего блаженства - Боже-
ственного экстаза, сравнимого лишь с экстазом Самадхи! Он почувство-
вал, что братья - истинные воплощения неземной красоты и великоле-
пия. Куда бы ни пытался перевести он свой взор, его глаза упорно стре-

мились лицезреть лишь эти два прелестных лица, подобные небесным
лотосам, излучавшим сияние Брахмы! Внутреннее блаженство, перепол-
нявшее его, рвалось наружу, и он с огромным трудом сдерживал свои
эмоции; он сидел не шелохнувшись, не сводя с них глаз, во власти сми-
рения и священного трепета. Он позабыл о том, что он - царь, а эти два
мальчика - дети монарха другой державы; его охватило единственное
всепоглощающее чувство - что Боги снизошли с небес на землю; это чув-
ство усиливалось словами Вишвамитры, когда тот описывал их сверхъ-
естественное могущество и силу. Он осознал, что они - редчайшие су-
щества, Боги во плоти, ибо кто иной, едва переступив порог нежного
возраста, смог бы защитить яджну, которую не способен был уберечь от
демонической скверны сам великий Вишвамитра? "Свершилось чудо!" -
не переставал восклицать про себя Джанака.

Вишвамитра завершил свой рассказ описанием путешествия из
Сиддхашрама в Митхилу. Он поведал Джанаке и те чудесные истории и
предания старины, которые уже слышали от него братья. Когда очередь
дошла до недавних событий, происшедших в опустевшем ашраме непо-
далеку от столицы - искуплении греха, очищении и освобождении
Ахальи, супруги святого Гаутамы, Гуру Сатхананда, потрясенный до
глубины души, вскричал: "Что я слышу? Моя мать, наконец, избавлена
от тяготевшего над ней проклятья? Неужели эти небесные создания вер-
нули ей былую святость, и она вновь может соединиться с моим отцом?
О! Нет сомнений, эти мальчики - Боги!" Сатхананда умолк, не в силах
продолжать; чувства восторга и благодарности настолько завладели
всем его существом, что он застыл, словно столб, обливаясь потоками
слез. Вишвамитра взглянул на него и произнес: "Сын! Не стоит так
сильно переживать и отдаваться неудержимым чувствам! Поверь, то,
что ты сейчас услышал, лишь незначительный эпизод в цепи грядущих
удивительных событий, которым вскоре суждено произойти. Их незем-
ное величие и слава отзовутся всеобщим восхищением и ликованием.
Твои родители на днях прибудут в Митхилу. Ты услышишь от них самих
чудесную историю о Раме и Лакшмане. А теперь успокойся и приди в
себя."

Царь Джанака сказал: "Как, должно быть, счастливы родители, чьи
дети отмечены Божественной благодатью! Какая честь для меня, что они
изъявили желание посетить мой дом!" Он повернулся к Раме и Лакшма-
не и обратился к ним: "Дорогие мои! Я заранее прошу простить меня,
если ваше жилище показалось вам недостаточно удобным и несоответ-
ствующим вашему высокому положению! Стоит вам только пожелать, и
я велю предоставить вам самые роскошные покои, какие только имеют-
ся в моем распоряжении. К вашим услугам паланкины для осмотра го-
рода. Не стесняйтесь, просите все, что вам требуется; я буду счастлив
исполнить любую вашу просьбу." Слова Джанаки были исполнены ис-

кренней доброты и смирения. Своим ответом Рама попытался выразить
то глубокое уважение, которое он испытывал к благородному правите-
лю Митхилы.

Он сказал: "Махаражда! Мы всего лишь обыкновенные подростки.
Мы не заслужили никаких особых почестей, и мы вполне довольны и
счастливы тем, что ты сделал для нас. Прошу тебя, не утруждай себя
никакими дополнительными заботами. Я ценю твою безмерную любовь
и доброту и поэтому осмелюсь высказать лишь одну-единственную
просьбу..." Тут Рама умолк и повернулся к наставнику Вишвамитре.
Мудрец заговорил, продолжая мысль Рамы: "Джанака! Миссия, ради
которой принцы, по моему настоянию, покинули Айодхью, завершилась
в тот момент, когда был сотворен без помех последний ритуал задуман-
ной мной священной яджны. После этого Рама и Лакшмана просили и
убеждали меня отпустить их домой. Но именно тогда я получил твое
приглашение и предложил мальчикам сопровождать меня в Митхилу,
чтобы присутствовать на твоей яджне. Рама, однако, колебался, не же-
лая нарушить обещание, данное отцу: Дашаратха велел ему возвращать-
ся в Айодхью немедленно после завершения яджны в моем ашраме. Мне
пришлось поспорить с ними; кроме того, я привлек их рассказом о бо-
жественном оружии, которое хранит твой род, - о чудесных предметах,
которыми ты владеешь, и теперь они, естественно, полны любопытства
увидеть их и подержать в руках. Их чрезвычайно заинтересовал твой
волшебный лук - лук Шивы, который, несомненно, заслуживает их вни-
мания. Я поведал им историю его появления. Честно говоря, только
после этого они окончательно отбросили свои сомнения и согласились
сопровождать меня и теперь горят от нетерпения поскорее увидеть его.
Уверяю тебя, у них нет желания гулять по городу и осматривать его
древние красоты. Луки, стрелы - любое оружие, способное встать на за-
щиту праведности и искоренить зло, - вот то единственное, на чем со-
средоточены их мысли и устремления." Джанаке не потребовалось даль-
нейших объяснений. Он сказал: "В таком случае я немедленно отдам
распоряжение, чтобы лук был доставлен в зал для жертвоприношений
как можно скорее". Он попросил своего духовного наставника Сатха-
нанду посоветоваться с пандитами и назначить благоприятный час для
торжественного внесения лука.

Рама между тем обратился к Джанаке: "Махараджа! Мы будем без-
мерно счастливы, если ты расскажешь, каким образом попал к тебе Бо-
жественный лук." Джанака с радостью откликнулся на просьбу Рамы; с
явным удовольствием он воскрешал в памяти события далекой древ-
ности. "В те времена Митхилой правил царь Деваратха - шестой монарх
в ряду поколений царской династии, основанной нашим великим пред-
ком Ними. В знак своего доверия боги оставили Лук Шивы на хранение
во дворце Деваратхи. С тех пор он находится здесь и, как божественное

оружие, обладает сверхъестественными свойствами! Он весит тысячи
тонн! Пока что никому не удавалось поднять его! Кто может сдвинуть с
места такую тяжесть?! В прошлом я неоднократно делал попытки найти
человека, способного согнуть лук или хотя бы взять его в руки, чтобы
выставить на всеобщее обозрение. Я постоянно приглашал народ по-
пробовать свои силы. Однако до сих пор никто еще не справился с этой
задачей. Цари и принцы, стремящиеся совершить славный подвиг, тер-
пели неудачу и удалялись, разочарованные и приниженные. Они не мог-
ли не только согнуть или поднять этот лук, но даже сдвинуть его с места!
Однажды я вспахивал плугом освященную землю, чтобы подготовить
место для проведения яджны. Перевернув пласт дерна, я обнаружил ле-
жавший в борозде сосуд. Когда я поднял и обследовал его, то увидел,
что внутри находится прелестная маленькая девочка! Поскольку дитя
было найдено в борозде, то ее так и назвали - Сита (Сита - борозда
(санскр.)). Мы вырастили девочку как собственную дочь. Как-то раз, когда
она играла во дворце со своими подружками, ее мячик закатился под
длинный тяжелый ящик, внутри которого хранился Лук Шивы. Как ни пытались
служанки и придворные достать игрушку, они добились только того, что
мячик укатился еще дальше и стал вне пределов досягаемости. Но наша Сита
весело рассмеялась над их неловкостью, приведя в смущение нянек и слуг.
Одним легким движением своей нежной ручки она отодвинула ящик и,
ко всеобщему удивлению, достала свою игрушку. Мне рассказали об
этом царицы, которые, привлеченные громкими возгласами, обнаружи-
ли Ситу в центре собравшейся вокруг нее толпы, потрясенной невидан-
ным чудом.

В этот день я решил, что отдам Ситу в жены только тому, кто ока-
жется достойным ее; тому, кто сможет натянуть тетиву на Лук Шивы.
Множество принцев пытались завоевать ее, но все до одного терпели
позорное поражение - никому не удавалось поднять и согнуть Боже-
ственный лук. Они чувствовали себя оскорбленными и униженными,
считая, что я намеренно издеваюсь над ними, бросая вызов их чести, и,
затаив обиду и злобу, решили отомстить. Они собрали объединенную
дружину и двинулись на Митхилу. Целый год длилась осада столицы; в
конце концов силы моего воинства истощились, и я не на шутку обеспо-
коился за дальнейшую судьбу города. Единственное, что мне оставалось
- уповать на милость Божию; предавшись суровому покаянию и истово-
му служению, я молил о помощи. Наконец, боги услышали меня и даро-
вали мне подкрепление. Мощное воинство в виде отрядов пехоты, кон-
ницы, боевых слонов и колесниц застало врасплох осаждающих город,
ибо появилось со стороны, откуда противник меньше всего ожидал уда-
ра. Вражеская армия была разбита, а осада прорвана. В течение всего
периода этих мстительных нападок на столицу я берег лук как зеницу

ока, и мне удалось сохранить его. Его таинственное могущество не под-
дается никакому описанию.

Рама! Рамачандра! У меня нет причин препятствовать исполнению
твоего желания; однако прежде, чем ты увидишь Божественный лук, он
будет доставлен в освященный зал, предназначенный для проведения
яджны. После этого я объявлю всем присутствующим, что любой из них
может испробовать свои силы и попытаться поднять и согнуть лук." Ра-
ма и Лакшмана, услышав эту решительную и властную речь Джанаки,
переглянулись, но промолчали; они ждали указаний своего Гуру, ибо
привыкли во всем доверять ему и следовать его совету.

Вишвамитра, который лучше других знал, какой силой и мощью на-
делены юные принцы, учтиво ответил Джанаке, что полностью согласен
с его условиями и предоставляет царю полное право действовать так,
как тот считает нужным и справедливым. Джанака добавил, что его
клятва остается в силе, и Сита достанется в жены лишь тому, кто под-
нимет и изогнет волшебный лук. Мудрец с невозмутимым спокойствием
принял и это условие.

Джанака распрощался с Вишвамитрой и вернулся во дворец. Он за-
нялся приготовлениями к торжественному внесению лука в жертвенный
зал. По всему царству были разосланы глашатаи с вестью о том, что
знаменитый лук будет вновь доступен всеобщему обозрению, и все до-
стойные женихи царских кровей приглашаются испробовать свои силы.
Мощные силачи-тяжеловесы тянули и толкали восьмиколесную повоз-
ку, на которой помещался ларь с луком, пытаясь втащить ее в жертвен-
ный зал, но не продвинулись ни на шаг. Пришлось звать на подмогу еще
несколько сотен могучих гигантов. Одни из них навалились на повозку
сзади, другие впряглись в тяжелые цепи, пытаясь сдвинуть ее вперед.
Наконец повозка с луком вкатилась под священные своды жертвенных
покоев; собравшиеся жрецы приветствовали ее появление пением свя-
щенных гимнов.

Наступил рассвет. Небесный купол огласился волшебными звуками
девяти музыкальных инструментов, которые слились в единую побед-
ную песнь. Разом затрубили раковины, и их нежная мелодия поплыла
над городом. Утро торжественного дня было ознаменовано песнопе-
ниями и ритуальными церемониями. Царь Джанака в сопровождении
придворных жрецов вступил в священные покои; вслед за ним слуги
внесли культовые атрибуты для поклонения Божественному луку. За-
долго до прибытия Джанаки огромный зал наполнился людьми - здесь
были правители, подвластные царю, принцы, министры, придворные,
мудрецы, пандиты и брамины. При появлении царя все присутствующие
встали, чтобы выразить почтение владыке державы. Брамины - знатоки
Вед - хором запели гимны, взывающие к милости Богов. Безупречный
строй их голосов возносился к самому небу. Одновременно читались

отрывки из Вед, требуемые ритуалом. Само пространство наполнилось
ожиданием чуда, собравшийся народ замер, боясь шелохнуться и не смея
моргнуть глазом.

Джанака совершил "круг почета", медленно обойдя повозку с лежа-
щим на ней луком, и под звуки хвалебных песнопений возложил на нее
жертвенные цветы. Он простерся перед Божественным оружием, а затем
обратился к собравшемуся в зале благородному обществу:
"Достопочтимые мудрецы! Я приветствую вас и всех тех, кто почтил это
собрание своим присутствием. С глубокой древности мои царственные
предки, а также многие другие великие монархи поклонялись Боже-
ственному луку. Всем вам хорошо известно, что до сих пор никому -
будь то бог или демон, якшас или ракшаса, Гаруда или гандхарва, кинна-
ра или махорага - не удавалось поднять этот лук, удержать его в руках и
согнуть, чтобы натянуть на него тетиву! Все, кто пытались сделать это,
отступали, смущенные и разочарованные. Несмотря на это, я принял
решение вновь доставить священный лук в жертвенный зал. Если среди
вас есть кто-нибудь, кто отважится испытать свои силы, кто считает, что
сможет поднять лук, а подняв, изогнуть его, надеть тетиву и наложить
стрелу - или хотя бы тот, чьи руки смогут выдержать тяжесть лука -
пусть выйдет вперед. Бросайте вызов судьбе - лук перед вами!"

Произнеся эти слова, царь поклонился собравшимся и протянул ру-
ки, призывая к действию. После этого он сел на свой золотой трон,
покрытый шкурой льва.

Вишвамитра, улыбнувшись, взглянул на Раму. Рама, не медля ни се-
кунды, быстро подошел к украшенной цветами повозке и левой рукой
поднял железную крышку. Правой рукой, без малейшего усилия и на-
пряжения, он вытащил из ларя лежавший в нем лук. Держа его прямо
над головой, он огляделся и увидел, что потрясенные зрители замерли в
величайшем изумлении. Еще мгновение - и весь зал, полный почтенных
и благородных мужей: царей, принцев, мудрецов и святых, - взорвался
громом рукоплесканий, казалось, небо раскололось от этих ликующих
раскатов. Тем временем Рама изогнул волшебный лук, надел на него
тетиву и с поразительной легкостью наложил стрелу. С намерением пус-
тить стрелу вверх, он оттянул тетиву назад, и в этот момент лук, не вы-
держав напряжения, треснул и сломался!

Раздался удар оглушительной силы, вызвавший всеобщее смятение и
панику; от ужасного грохота многие попадали в беспамятстве, кто-то
отчаянно кричал, кто-то спасался бегством. Мудрецы громко молились
Богу. Безотчетный, всепоглощающий страх охватил всех присутствую-
щих; в общей суматохе сохранили спокойствие лишь Джанака, Вишва-
митра, Рама и Лакшмана.

Джанака поднялся со своего трона и пал ниц перед Вишвамитрой.
Он сказал: "Учитель! На земле нет человека, обладающего большей си-

лой, чем Рама. Эта сила - неземной природы. Я сдержу свое слово и от-
дам ему в жены свою дочь - ему, кто поднял, согнул и сломал этот лук!"
Вишвамитра ответил: "Джанака! Необходимо сообщить эту новость ца-
рю Дашаратхе; столь важное событие должно быть отмечено в его при-
сутствии. Такова моя воля; Рама - преданный и послушный сын, и он
согласится на свадьбу только с благословения отца." Джанака созвал
придворных браминов и приближенных и велел им на рассвете следую-
щего дня отправляться в Айодхью. Три дня и три ночи мчали быстрые
кони их колесницы, и на утро четвертого дня они достигли ворот Айод-
хьи. Возницы осадили коней прямо у главного входа в царский дворец,
чтобы без промедления сообщить правителю принесенные вести. Стра-
жи, узнав их имена и цель приезда, поспешили к министрам, и не прош-
ло и нескольких мгновений, как Дашаратха, услышав о прибытии гостей
из Митхилы, в нетерпении ожидал их появления в тронном зале. При-
дворные брамины и подданные царя Джанаки предстали перед воссе-
давшим на троне Дашаратхой. Прославленный царь, несмотря на древ-
ние годы, не утратил своего величия и благородства. Его лицо, ясное и
мудрое, излучало божественное сияние, и прибывшие, ни минуты не ко-
леблясь, с почтением и трепетом пали к его ногам. Поднявшись, они об-
ратились к царю: "Махараджа! Мы - посланники царя Джанаки, прави-
теля Митхилы. Он наказал нам прежде всего осведомиться о твоем бла-
гополучии и процветании твоей державы. Махараджа Джанака, с бла-
гословления святого Вишвамитры и одобрения наставника царской ди-
настии, послал нас к тебе, чтобы сообщить важную весть."

Лицо Дашаратхи озарилось улыбкой; он был доволен безупречным
поведением гонцов из Митхилы и проявленными к нему уважением и
смирением, он сказал: "О мудрейшие среди браминов! О благородные
министры Митхилы! Царство Айодхья процветает и благоденствует, и
его подданные не ропщут на своих правителей. Беспрепятственно и
своевременно совершаются ритуалы и обряды Агнихотры (огненного
жертвоприношения); мой народ, не зная нужды и лишений, по-прежнему
счастлив и спокоен и нет преград на пути его духовного и нравственного
роста; ясно сознавая свою высшую цель, дети Айодхьи не отклоняются
от праведного пути. Я счастлив, что могу сказать вам об этом. Теперь
же я хочу узнать о здоровье и благополучии царя Джанаки, правителя
Митхилы. Я надеюсь, ничто не мешает ему исправно проводить священ-
ные церемонии, предписанные Ведами, и полон нетерпения узнать, какая
важная новость заставила его прислать вас ко мне. Я готов выслушать
ваше сообщение немедленно."

Воодушевленные приветливыми и благожелательными словами Да-
шаратхи, министры подали знак браминам, что те могут говорить. Вер-
ховный жрец поднялся со своего места и начал свою речь: "О непобеди-
мый владыка! Махараджа Джанака дал клятву, что отдаст свою дочь

Ситу Деви в жены только могучему герою; нет сомнений, что ты знаешь
об этом, а также о том, что многие принцы пытались доказать свою до-
блесть, терпели неудачу и покидали Митхилу - униженные и раздосадо-
ванные. Не иначе, как по воле Божьей, твои сыновья, Рама и Лакшмана,
согласились сопровождать в Митхилу святого Вишвамитру, который
стремился принять участие в яджне, задуманной нашим махараджей;
случилось так, что твой старший сын, Рама, проявив невиданную до-
блесть, завоевал руку Ситы Деви! Махараджа! Какие слова найти, что-
бы описать тебе это чудо? На глазах у всего благородного общества -
мудрецов, царей и принцев Рама вознесся на вершину славы! Он поднял
Лук Шивы и, держа его прямо над головой, надел на него тетиву. Но это
еще не все! Он напряг тетиву, чтобы пустить стрелу, и несокрушимое
божественное оружие, словно детская игрушка, треснуло в его руках и
превратилось в обломки! Поскольку Сита Деви достойна стать женой
только того, кто справится с оружием богов, наш махараджа, с согласия
мудрецов и святых, решил отдать ее руку твоему сыну Раме.

Царь Джанака послал нас в Айодхью, чтобы просить тебя дать со-
гласие на свадьбу и пригласить тебя, а также твоего святого Гуру, жре-
цов, министров, придворных, всех членов царской семьи и всех прочих,
кто пожелает сопровождать тебя, в город Митхилу, где тебя будет ждать
самый сердечный и радушный прием. Наш махараджа хочет сыграть
свадьбу своей дочери только тогда, когда будет иметь счастье лицезреть
твой Даршан. Чтобы сообщить тебе все это, мы и явились в Айодхью."

Жрецы и министры, протянув руки к Дашаратхе, стояли перед ним в
почтении, дожидаясь ответа. Однако Дашаратха, привыкший тщательно
обдумывать свои слова и решения, был слишком взволнован, чтобы не-
медленно изъявить свое согласие на столь серьезное предложение. Он
послал за мудрецами Васиштхой, Вамадевой и другими, чтобы, посове-
товавшись с ними, дать окончательный ответ. Когда все собрались, он
попросил посланцев из Митхилы повторить все, сказанное ранее. Когда
это было сделано, царь пал к ногам Васиштхи, призывая его дать муд-
рый совет. Васиштха и Вамадева, не потратив и секунды на размышле-
ние, в один голос воскликнули: "Это прекрасно! Ничего лучшего нельзя
было ожидать! Все случилось, как и было предсказано! Зачем тратить
время на лишние сомнения и раздумья? Дашаратха! Готовься к путе-
шествию в Митхилу!"

Министры и придворные Митхилы не скрывали своего восторга;
весть о скорой свадьбе Рамы мгновенно разлетелась по всему дворцу, не
миновав покоев цариц, и как на крыльях понеслась дальше - по городу и
царству. Горожане, ликуя, собирались на улицах, выкрикивая: "Джей!
Джей!" Приближенные и слуги немедленно занялись приготовлениями к
отъезду. Множество колесниц были доверху нагружены целыми горами
шелковой парчи, жемчугов, драгоценностей и прочих роскошных даров.

Царь Дашаратха в сопровождении своей свиты, царский Гуру Васиштха,
верховные жрецы, пандиты и брамины взошли на колесницы и заняли
свои места. Казалось, сама Айодхья сдвинулась с места, чтобы проше-
ствовать в Митхилу для участия в свадебном торжестве. Никто из жаж-
дущих сопровождать царя не был оставлен в Айодхье; никому не было
отказано, и всем нашлось место в царских колесницах. Коням, казалось,
передалось радостное возбуждение, переполняющее ездоков - они мча-
лись стремительной рысью, не сбавляя хода и не обнаруживая ни ма-
лейших признаков усталости и утомления. Путники провели в пути два
дня и две ночи; к вечеру третьего дня они уже были в Митхиле!

Махараджа Джанака встречал правителя Дашаратху у главных во-
рот города. Он приветствовал министров, мудрецов и жрецов в соот-
ветствии с их положением и саном. Поскольку близилась ночь, путников
проводили в отведенные для них дворцы и покои, где все было приго-
товлено для их ночного отдыха. На рассвете Дашаратха послал за
ритвиками, браминами и членами царского семейства и объявил им, что-
бы они не покидали дворца и приготовились к церемонии, которая мог-
ла начаться в любую минуту. Между тем у дверей дворца Дашаратхи
уже остановилась колесница правителя Митхилы, и Джанака пригласил
Дашаратху посетить жертвенные покои, где продолжались ритуалы свя-
той яджны. Для почетных гостей - царя, духовных наставников, брами-
нов - уже были приготовлены специальные сиденья, соответствующие их
высокому положению. Когда все заняли свои места, Джанака привет-
ствовал Дашаратху словами: "Твой приезд в Митхилу вместе с великими
мудрецами и выдающимися браминами и твоими родными и близкими
предвещает нам счастливую судьбу. Это награда за то доброе, что мы
совершили в прошлых жизнях. Я уверен, что твоя душа ликует при мыс-
ли о доблестной победе твоего сына. Я близок к тому, чтобы породнить-
ся с великой династией Рагху, прославившейся героическими подвигами
ее сынов. В мою династию вольется струя, невиданная по своей чистоте
и святости. Я уверен, что заслужил это милостью и благословением сво-
их предков. Махараджа! Этим утром заканчивается церемония яджны.
Я хотел бы отпраздновать свадьбу Рамы и Ситы после того, как подой-
дет к концу завершающий ритуал. Я взываю к тебе, чтобы ты дал на это
свое согласие."

Дашаратху захлестнули волшебные волны Ананды. Его лицо освети-
лось блаженной улыбкой. Он сказал: "Махараджа! Ты - даритель и
жертвователь! Как говорят святые старцы, истинный дар - это тот, ко-
торый доставляет наслаждение и удовольствие дарителю. Поэтому я
готов принять твой дар тогда, когда это принесет тебе наибольшую ра-
дость!" Дашаратха произнес эти мудрые и изысканные слова с такой
сердечной теплотой и любовью, что душа Джанаки затрепетала от вос-
торга, и вслед за Дашаратхой он погрузился в блаженный поток Ананды.

В этот миг в жертвенном зале появился мудрец Вишвамитра, а вместе с
ним - Рама и Лакшмана. Братья бросились в ноги своему отцу, своим
наставникам - Васиштхе и Вамадеве. Глаза Дашаратхи заблестели сле-
зами счастья, когда он увидел сыновей после столь долгой разлуки. Он
притянул их к себе, нежно обнял за плечи и крепко прижал к груди. Ви-
дя как безмерно счастлив отец, ласкающий своих сыновей, брамины и
министры замерли, восхищенные глубиной и искренностью его чувства;
они слились с ним в едином восторге сопереживания.

Дашаратха хотел узнать от сыновей обо всем, что произошло за
время разлуки. Спокойно и просто рассказали они ему о яджне, кото-
рую им удалось уберечь от святотатства и защитить от натиска демони-
ческих сил; они подробно описали свой путь из ашрама Вишвамитры в
Митхилу. Всю историю их путешествия услышали Васиштха, Вамадева,
Бхарата, Шатругна, Сумантра, а также многие другие придворные, ми-
нистры и знатные мужи, прибывшие из Айодхьи. Они провели всю ночь,
вновь и вновь переживая чудесные и таинственные подробности собы-
тий, в которых довелось участвовать братьям.

В это время Джанака был полностью поглощен приготовлениями к
свадьбе. Он не покидал дворца и, вызвав к себе верховного жреца, Сат-
хананду, смиренно взмолился, чтобы тот нашел и пригласил сведущих в
тонкостях ритуалов браминов и приготовил все необходимые атрибуты
для проведения церемоний, предшествующих главному свадебному об-
ряду. Сатхананда ответил: "Махараджа! Сегодня утром завершилась
великая яджна. Я знаю, что в течение двух или трех дней, последующих
после ее окончания, настанут часы, особо благоприятные для торже-
ственных обрядов. Если ты хочешь, я могу сообщить тебе точное вре-
мя." Джанака, воздев руки, поблагодарил Сатхананду, восхищаясь его
познаниями в тайной мудрости. Он воскликнул: "Учитель! Вчера я полу-
чил согласие на свадьбу от царя Дашаратхи. Такое совпадение - исклю-
чительный дар судьбы! Но меня беспокоит то, что мой младший брат
Кушадваджа в настоящее время отсутствует. Он принимал участие в
яджне и был очень занят, снабжая жрецов всем необходимым для жерт-
воприношений и выполняя все их наказы и поручения. Сейчас его нет в
Митхиле, а я не хотел бы лишать его возможности присутствовать на
этой удивительной свадьбе; он должен разделить со мной мою радость;
я попытаюсь сделать все возможное для того, чтобы доставить его в
Митхилу как можно быстрее. Я чувствую, что было бы лучше назначить
точный день и час тотчас по его возвращении." Сатхананда одобрил ре-
шение царя: "Прекрасно! Мы все будем безмерно счастливы видеть здесь
твоего брата." С этими словами он покинул дворец.

Джанака снарядил в дорогу гонцов, наказав им как можно скорее
разыскать брата и привезти его в Митхилу. Они нашли Кушадваджу без
труда в столице его царства, Санкасье, ибо их быстроногие кони летели

как ветер. Они сообщили ему о грядущих событиях, и, услышав новость,
Кушадваджа исполнился блаженства; его чистое сердце засияло ра-
достью Ананды. Он спешно созвал своих родных и близких, прибли-
женных и браминов; он наполнил колесницы роскошными свадебными
дарами, рулонами драгоценных тканей и жертвенными подношениями.
Той же ночью он тронулся в путь и быстро достиг Митхилы.

Джанака бросился ему навстречу, ибо с нетерпением считал минуты,
ожидая его появления. Он был невыразимо счастлив, что тому удалось
поспеть вовремя, и с любовью заключил брата в свои объятия. Ку-
шадваджа пал к ногам Джанаки, глубоким поклоном приветствуя Сат-
хананду, после чего все трое, разместившись в тронном зале на возвы-
шенных сиденьях, устроили срочный совет и принялись обсуждать план
дальнейших действий, чтобы не упустить ни одной детали в предстоя-
щих церемониях; наконец, распределив все обязанности и продумав все
до мелочей, они послали за почтенным Судхамой - первым помощником
царя по делам государства. Когда главный министр явился, ему было
сказано: "Уважаемый Судхама! Поезжай немедленно к Дашаратхе и пе-
редай ему нашу смиренную просьбу прибыть во дворец со своими при-
ближенными, жрецами, придворными, родными - со всеми, кого он по-
желает взять с собою. Доставь его с надлежащими почестями."

Судхама велел запрячь колесницы, празднично убранные и богато
украшенные и вместе со своей свитой, а также царскими жрецами и пан-
дитами, отправился во дворец, где находился царь Айодхьи. Он пред-
стал перед Дашаратхой и, выразив ему глубокое почтение, с изысканной
вежливостью и учтивостью передал ему приглашение владыки Митхилы
пожаловать в царский дворец. Дашаратха был давно готов к визиту; в
сопровождении своей свиты он взошел на колесницу Джанаки и вскоре
переступил порог торжественного зала. Великие цари приветствовали
друг друга, соблюдая правила и церемонии, предписанные для подоб-
ных случаев ритуалом, после чего заняли полагающиеся им места.

Первым поднялся Дашаратха. Он сказал: "Джанака! Мудрец Ва-
сиштха для династии Икшваку - словно Бог на земле! Он наш Великий
Учитель и Духовный Поводырь. У него есть полное право поведать тебе
об истории и традициях нашего рода." Тогда святой Васиштха встал и,
обращаясь ко всему благородному обществу, заговорил: "Слушай, муд-
рейший из царей! Слушайте все, кто собрались в этом зале! Всевышний
Брахман, Вечный, Непроявленный и Чистый, силою своей воли сотво-
рил Маричи; сыном Маричи был Касьяпа, а сыном Касьяпы - Сурья.
Сурья породил Ману; Ману имел сына, которого звали Вивасватха Ма-
ну; он правил миром и людьми и заслужил имя Праджапати
(Повелитель живых существ). У него родился сын Икшваку, который
стал первым полновластным и независимым правителем Айодхьи. Ик-
шваку - основатель нашего рода и его именем названа династия. Сына

Икшваку звали Кукши, а сына Кукши - Викукши. Ему наследовал Бана,
Бана имел сына Анаранью, а сына Анараньи звали Тришанку. У Три-
шанку был сын Дундумара, у Дундумары - Юванасва; сына Юванасвы
звали Мандхата, а у его сына Сушанди было двое сыновей - Девашанди
и Презенджит. Знаменитый Бхарата был сыном Девашанди; во время
царствования Аситхи, сына Бхараты, на Айодхью напали воинственные
полчища Хихайев, Таладжангов и Шашибиндов и захватили город.
Аситха был вынужден бежать; он укрылся в Гималаях вместе с двумя
царицами. Его последним прибежищем стала местность под названием
Бхригу Парашравана; прожив там несколько лет, он покинул этот мир.

Когда он умер, обе царицы были на сносях. Они нашли приют в свя-
той обители Чьяваны, который с состраданием отнесся к их отчаянному
положению. Он утешил и успокоил их словами: "Жены! Позабудьте свой
страх. Чувствуйте себя здесь, как в родном доме; вы благополучно раз-
решитесь от бремени, и ваши дети будут блистать силой, славой и вели-
колепием." Счастливое предсказание сбылось. Через несколько дней
старшая из цариц произвела на свет сына, которому было дано имя Са-
гара; он освободил Айодхью и, как продолжатель династии Икшваку,
стал ее законным правителем."

От Сагары престол перешел к его сыну Асаманье; сына Асаманьи
звали Амсуманта, а сына Амсуманты - Дилипа. Наследником Дилипы
стал его сын Бхагиратха; у Бхагиратхи родился Кукуста; Рагху был сы-
ном Кукусты. Рагху породил Правардху, от которого трон перешел к
Сударшане, а от Сударшаны - к Агниварне. Сына, родившегося у Агни-
варны, звали Сиграга, а сына Сиграги - Мару. После Мару в Айодхье
царствовали его прямые потомки - Праушрука, Амбариша и Нахуша.
Сыном Нахуши был Яяти, а сыном Яяти - Набхага. У царя Набхаги ро-
дился сын Аджа. Дашаратха - старший сын Аджи, и его четыре сына,
каждый из которых подобен драгоценной жемчужине, - это Рама, Лак-
шмана, Бхарата и Шатругна. Старший из них, Рама, - поднял и согнул
Лук Шивы, а, натянув на него тетиву, сломал его!

О Мудрый правитель! Царская династия Икшваку священна и неза-
пятнана. Каждый из сынов этого славного рода покорил высочайшие
вершины духа, воссияв духовным великолепием. Все они - стойкие при-
верженцы Праведности, отважные и непобедимые герои. Рама, Лак-
шмана, Бхарата и Шатругна - четыре ярчайших светоча, которые озарят
и обессмертят анналы древнего клана.

Теперь я хотел бы предложить, чтобы свадьба Рамы, предначертан-
ная судьбой и отмеченная Божьей Милостью, соединилась бы со свадь-
бой Лакшманы, так как Лакшмана - часть и отражение Рамы. Твоя
сияющая чистотой вторая дочь Урмила вполне достойна стать невестой
и подругой Лакшманы. Не сомневайся в моих словах! Соглашайся, не

раздумывая и прикажи немедленно начать приготовления." Васиштха
щедро благословил собравшихся и сел на свое место.

Джанака, выслушав повествование об истории Солнечной династии
из уст великого святого Васиштхи, поднялся со своего трона и произнес:
"О Брахмариши! Когда потомок знатного рода намеревается отдать в
жены любимую дочь, его долг - поведать о героическом прошлом своего
клана, о достоинствах и подвигах его сынов, не так ли? Я решил после-
довать твоему примеру; я сам изложу эту историю, ибо мне доставляет
огромное удовольствие воскрешать в памяти и произносить имена моих
предков, взывая к их былому величию. Я обязан своим рождением в
этом теле милости и благословениям моих праотцов. Чтобы оправдать
бренное существование этого тела, я считаю долгом чести рассказать
вам о своих великих предшественниках, чья кровь течет в моих жилах."

Джанака устремил вопрошающий взор на Васиштху, и тот одобрил
и благословил его благородный порыв. Джанака заговорил:
"Брахмариши! Досточтимые наставники! Махараджа Джанака! В неза-
памятные времена жил царь Ними - стойкий последователь Дхармы,
знаменитый своим могуществом и мудрым даром предвидения. Его сын
Митхи заложил и построил этот город, Митхилу, и провозгласил его
столицей державы. Он был первым полновластным правителем этих зе-
мель. Его царствование принесло народу процветание и счастье, и под-
данные платили ему преданной любовью и благодарностью. Его сына
звали Судхавасу; после Судхавасу царствовал его сын Нандивардхана,
который передал престол сыну Шукету; сыном Шукету был великий
царь Деваратха; ему наследовал Брихадратха, у которого родился сын
Махавира. Махавира (Махавира - "очень храбрый", отважный), как следует
из его имени, прославился невиданной доблестью. Его сына звали
Судритхи, а сына Судритхи - Дриштакету. Знаменитый царь Харьясва был
сыном Дриштакету; Харьясва породил Мару; от Мару трон перешел к
Пратиндаке, а от Пратиндаки - к его наследнику Киртиратхе. У Киртиратхи
родился сын Девамедха, у Дева-медхи - Вибудха; сына Вибудхи звали,
как и прадеда, Киртиратха; от него царство перешло к сыну Махароме,
а от Махаромы - к его наследнику Хрисварупе. Он был безупречным и
искусным правителем, верным слугою Дхармы; за его заслуги он был
удостоен титула Махатмы. Махатма Хрисварупа - мой отец. Я счастлив
признать, что в нем воплотились все идеалы человеческих добродетелей.
Благородное наследство, доставшееся мне от моих великих предков,
я расцениваю как драгоценную награду; только благодаря ему мое
царствование несет успех и процветание державе.

Мой младший брат Кушадваджа для меня больше чем брат. Он от-
мечен печатью божественной благодати. Я ценю и чту его скорее как

лучшего друга, чем как брата. Я воспитывал его с младенчества с такой
страстной любовью и нежностью, что глубоко привязался к нему. Мно-
го лет назад царь Санкасьи поставил мне условие: добровольно пере-
дать ему Лук Шивы или вступить с ним в сражение. Когда я отказался
отдать ему вверенное моему роду божественное оружие, он двинулся на
Митхилу с войском и окружил город. Это был вызов на открытый бой,
и в ходе жестокой и долгой схватки царь Суданва был в конце концов
повержен; я провозгласил своего брата царем Санкасьи; с тех пор пре-
красная столица, стоящая на берегах реки Икшуманти, блистает своей
красотой и великолепием, напоминая издали легендарную Пушпака Ви-
ману - мчащуюся по небу Колесницу богов! Мой любимый брат прибыл
сегодня из Санкасьи в Митхилу, чтобы разделить с нами радость сва-
дебного торжества.

Теперь я хочу поделиться с вами вдохновенной идеей, которую вну-
шили мне не иначе как сами боги! Брахмариши! Согласно твоей священ-
ной воле, Рама берет себе в жены Ситу, а Лакшмана - вторую мою дочь,
Урмилу. Подчиниться твоему приказу для меня - невыразимая радость и
высокая честь. Сита - неземное создание, она - небесная дева, достойная
руки Героя. Я преклоняюсь перед твоим мудрым решением и с легким
сердцем доверяю Урмилу Лакшмане.

Но теперь я хочу, чтобы вы выслушали и обсудили мое предложение!
Махараджа Дашаратха! У тебя четверо сыновей, и все четверо появи-
лись на свет Милостью Божьей. К чему оставаться в одиночестве двум
другим принцам - Бхарате и Шатругне? Наше ликование удвоится, если
мы сыграем одновременно и их свадьбы! Сегодня мы под счастливой
звездой - в небе сияет Магха! Этот день чрезвычайно благоприятен для
начала всех церемоний и сотворения предварительных ритуалов. Я
прошу вашего согласия, чтобы через два дня, под небесным покрови-
тельством звезды Уттарапалгуны, старшая дочь моего брата, Мандави,
была отдана в жены Бхарате, а младшая, Шрутакирти, Шатругне.

Многолюдное собрание приветствовало его предложение дружными
восклицаниями: "Субхам! Субхам!" Стены зала дрожали от грома руко-
плесканий.

Выслушав правителя Джанаку, святые наставники Васиштха, Вама-
дева и Вишвамитра, призвав Дашаратху, устроили между собой недол-
гое совещание. Мудрецам без труда удалось убедить царя согласиться
на предложение Джанаки, и вскоре они во всеуслышание объявили о
своем решении: "О владыка! Оба царских клана - Икшваку и Видеха,
славятся богатством своих священных традиций и незапятнанной чисто-
той в роду бесчисленных поколений. Им нет равных в мире по святости.
Неизмеримо величие этих династий, и их героическое прошлое непод-
властно описанию ни мудрецов, ни посвященных. Династии, подобные
Икшваку и Видеха, сравнимые с ними по мощи и благородству духа, еще

никогда не появлялись на земле. Поистине знаменательное событие, что
эти два могучих клана соединяются сегодня узами кровного родства.
Это - проявление высшего закона, залог священного и плодотворного
союза. Кроме того, мы счастливы, видя, насколько наши женихи и не-
весты подходят друг другу, какие это безупречные пары. Джанака! Твой
брат Кушатжваджа - знаток и последователь Дхармы! Большая честь для
Дашаратхи - обзавестись таким достойным сородичем! Это огромная
радость и для всех нас. Мы готовы немедленно благословить дочерей
Кушадваджи на бракосочетание с младшими сыновьями нашего прави-
теля - Бхаратой и Шатругной. Наша воля полностью совпадает с твоей -
да будет навеки слита воедино кровь двух великих царских династий!"

Джанака и Кушадваджа простерлись ниц перед мудрецами. Они бы-
ли в восторге от того, что их желание исполнилось. "Все, что происхо-
дит сейчас - подобно чуду! Мы благодарим судьбу за то, что она даро-
вала нам ваше благословение! Согласие мудрецов - благоприятный знак,
предсказывающий счастливую судьбу. Святым ведомы истинные пути,
скрытые от глаз простых смертных, и они поощряют лишь праведные
деяния. Мы полностью во власти вашей воли."

Тогда, поднявшись, заговорил Васиштха: "Зачем откладывать на
другой день свадьбу Бхараты и Шатругны? Завтра наступит самый бла-
гоприятный день. Было бы замечательно отпраздновать в один день все
четыре свадьбы!" Джанака ответил: "Я поистине счастлив это слышать!
Достопочтимый наставник! Царь Дашаратха с давних пор - твой верный
и преданный ученик, во всем полагающийся на твои мудрые советы. По-
зволь же и нам, братьям, присоединиться к Дашаратхе и переложить на
твои плечи бремя забот и решений! Мы готовы безоговорочно следовать
твоей воле во всех своих действиях и поступках, став отныне твоими
смиренными слугами!" Они стояли в ожидании ответа, преданно протя-
нув руки к великому мудрецу. За него ответил Дашаратха. Он встал и
произнес: "Правитель Митхилы! Признаться, у меня нет слов, чтобы
выразить свое восхищение твоими достоинствами и добродетелями. В
кратчайший срок тебе удалось приготовиться к встрече целого сонма
махараджей и махариши с их многочисленными свитами и прибли-
женными и устроить им блестящий прием. Город запружен народом, но
никто из гостей не обделен вниманием и не может пожаловаться на не-
достаток удобств! Теперь я хочу возвратиться во дворец, любезно тобой
предоставленный, и совершить ритуалы Нанди и Самавартхана в пол-
ном соответствии с предписаниями Вед." Братья почтительно распро-
щались с царем и, согласно этикету, проводили его до главного входа во
дворец. Затем они вернулись к себе, чтобы, не мешкая, заняться приго-
товлениями к грандиозному празднеству. Дашаратха с величайшим
тщанием сотворил ритуал Нанди. Затем он созвал сыновей и велел им
тотчас же приступать к совершению обряда Самавартхана. Он закрепил

на рогах коров, предназначенных в дар благочестивым браминам, золо-
тые украшения и приготовил роскошные золотые подойники. Зрелище,
представшее глазам горожан, было незабываемым! Когда четыре прин-
ца во главе с величественным Дашаратхой вели по улицам священных
коров, жителям Митхилы казалось, что к ним спустились прекрасные
божества четырех сторон света, окружившие самого Брахму!

На пути их торжественного ритуального шествия им встретился
Юдхаджит, принц царства Кекайя, брат царицы Кайки, матери Бхара-
ты. Он сказал, что его отец очень скучает по внуку и мечтает, чтобы тот
приехал к нему погостить в столицу его царства; поэтому Юдхаджит
поспешил в Айодхью в надежде забрать с собой Бхарату, но узнал, что
все царское семейство отбыло в Митхилу на свадьбу Рамы. Ни он сам,
ни его отец ничего не слышали о предстоящей свадьбе; Юдхаджит ре-
шил отправиться в Митхилу, чтобы принять участие в торжестве, а за-
одно сообщить о желании своего отца повидаться с внуком. Дашаратха
был искренне рад встрече с Юдхаджитом.

В ту ночь перед свадьбой во дворце Дашаратхи никто не ложился
спать. Ночные часы пролетели в задушевных и приятных беседах; царь
не мог наговориться с сыновьями, которых так давно не видел наедине.
Остальные обитатели дворца с нетерпением ожидали наступления рас-
света, когда они смогут, наконец, своими глазами увидеть свадьбу лю-
бимых принцев. Все были полны радостного предвкушения, словно же-
нили и выдавали замуж своих собственных сыновей и дочерей. Их Анан-
да была истинным проявлением Брахмананды - так сильна, чиста и ис-
кренна была их любовь к Раме и его братьям.

Ранним утром Джанака прошествовал к специальному возвышению,
где обычно проводились торжественные обряды; его сопровождали свя-
тые мудрецы, излучавшие в этот особенный день ослепительное духов-
ное сияние. Он совершил предварительные церемонии и приготовился к
встрече женихов и их родных и близких. Вскоре появились Рама, Лак-
шмана, Бхарата и Шатругна, облаченные после утренних ритуальных
омовений в желтые шелковые одежды; на их головах были повязаны
шелковые тюрбаны; они блистали роскошными украшениями, усыпан-
ными бриллиантами и сапфирами, и были прекрасны и пленительны,
словно Боги, спустившиеся с небес.

Близился назначенный астрологами час, именуемый Виджайя, и
принцы, вслед за оркестром из лучших придворных музыкантов, напра-
вились к помосту; грянула ликующая музыка, наполнив пространство
волшебными звуками; советники, придворные, правители, подвластные
царю и их подданные двинулись следом, неся огромные чаши и блюда,
полные драгоценных камней, шелковых тканей, золотых монет и других
предметов и украшений, необходимых для церемонии.

При появлении принцев собравшийся народ замер; жители Митхилы
не сводили глаз с юных братьев, пораженные их красотой и благород-
ным видом; по толпе пронесся восхищенный гул; люди признавались
друг другу, что сияющий облик и неземное достоинство принцев выдают
их Божественную природу: такие существа не могут быть простыми
смертными. Послышались восторженные возгласы: "Как они прекрас-
ны! Они - сама Красота!" Все террасы и настежь распахнутые окна до-
мов были до отказа заполнены людьми. Когда принцы шествовали
сквозь тесные ряды зрителей, народ изумленно перешептывался: "К нам
снизошли жители Небес!" Женщины клялись, что никогда в жизни не
видали столь прекрасных принцев. Наконец, братья взошли на помост и
заняли свои места.

Настал черед Джанаки и его брата Кушадваджи привести своих до-
черей. После совершенных на заре ритуальных омовений принцессы бы-
ли одеты в традиционные нарядные одежды, полагающиеся царским
невестам; на них было множество драгоценных украшений; их головы и
лица были покрыты шалями. Они ступали за своими отцами, и их со-
провождали тысячи служанок, несущих цветы и фрукты, чаши с благо-
вониями, душистыми маслами и разноцветными мазями, блюда с зерна-
ми риса, жемчугами и драгоценностями. Казалось, все сокровища Мит-
хилы, искрясь и сверкая, словно поток на солнце, струятся за невестами
подобно свадебному шлейфу.

Сами невесты излучали небесное сияние. Их посадили напротив же-
нихов: с одной стороны - Рама, Лакшмана, Бхарата и Шатругна, с дру-
гой - Сита, Урмила, Мандави и Шрутакирти. Их разделяла занавесь из
тяжелого бархата. Знатные мужи и прочие гости, прибывшие из Айод-
хьи, уселись позади Дашаратхи; приближенные царя Митхилы и те, кто
был приглашен им лично на свадебную церемонию, заняли свои места
на возвышении позади Джанаки.

Праздничное убранство торжественной церемонии отличалось
изысканной роскошью и пышным великолепием. Горы цветов, сверка-
ние серебра и золота, яркие шелка и переливающийся бархат - все радо-
вало взгляд и наполняло сердца восторгом. На шпилях городских зда-
ний развевались флаги, вдоль улиц были расставлены гигантские канде-
лябры с масляными светильниками; колонны, стены и арки были увиты
гирляндами из живых листьев и цветов. Огромная площадь колыхалась
волнами людского моря. Казалось, сама Митхила, превратившись в ог-
ромное живое существо, трепетала от праздничного ликования.

Между тем Дашаратха, поднявшись, учтиво обратился к Васиштхе:
"Стоит ли медлить?" Услышав эти слова, Джанака, встав перед Ва-
сиштхой, молитвенно воздел руки, призывая святого возглавить цере-
монию. Вняв просьбе царя, Васиштха, вместе с Вишвамитрой и Сатха-
нандой, приступил к ритуалу. На алтаре, возведенном в центре помоста,

он возжег жертвенный огонь, и брамины, возвысив свои чистые голоса,
хором запели предписанные Ведами священные гимны.

Мудрецы окружили алтарь с горящим огнем, рядом с которым уже
стояли наготове золотые блюда, украшенные цветами и сандаловой
пастой, полные нежных проростков девяти сортов зерен. Тут были сосу-
ды и подставки для курения благовоний, священные черпаки для подли-
вания масла в жертвенный огонь, золотые чаши и кувшины для воды, и
прочие предметы, требуемые для ритуала. На полу ровным и толстым
слоем была рассыпана священная трава куша - точно так, как указано в
Ведах. После этого, нараспев читая гимны, призывающие богов даро-
вать женихам и невестам счастье и благоденствие, мудрецы приступили
к главному действу - один за другим они начали предавать огню жерт-
венные дары. Каждый ритуал проводился с величайшей тщательностью
и аккуратностью; ни одна малейшая деталь таинства не была упущена.
На запястья принцев и принцесс, как знаки посвящения, были повязаны
шнурки.

Наступил черед следующего обряда - "Дарование невест". Васиштха
велел Джанаке выступить вперед. Царь приблизился к огненному жерт-
веннику в полном великолепии парадных одежд и блистающих нагруд-
ных украшений. По указанию мудреца он взял руки Ситы и вложил их в
протянутые руки Рамы; на ладонях Рамы уже лежал расколотый коко-
совый орех - символ изобилия, и когда Сита коснулась его, Джанака
облил молоком их руки, как требовал того обряд вручения невесты.
Джанака обратился к Раме со словами: "Вот Сита - дочь моя. Отныне
вместе с тобою она пойдет по пути Дхармы. Прими ее. Она принесет те-
бе радость, покой и процветание. Возьми ее руку! Она чиста и полна вы-
сочайших добродетелей. С этого дня и навеки она не расстанется с то-
бою, как твоя собственная тень." С этими словами он пролил святую
воду на руки Рамы, скрепляя вечной печатью свершенный обряд.

Затем Джанака взял за руки вторую дочь и подошел к Лакшмане; он
сказал: "Лакшмана! Я дарую тебе невесту, Урмилу, прими ее," и, произ-
неся слова предписанных мантр, повторил церемонию жертвования не-
весты. Точно так же, приблизившись к Бхарате, он прочитал традици-
онные свадебные ведийские мантры и соединил его руки с руками Ман-
дави. Ритуал повторился для Шатругны и Шрутакирти, и на их ладони,
под звуки сокровенных формул, была пролита святая вода. Церемония
"Дарования невест" была завершена под звуки торжественных песнопе-
ний браминов, которые вознесли к небесам молитвенные гимны, призы-
вающие богов ниспослать свою милость новобрачным.

Джанака поднялся и, встав в центре возвышения, провозгласил, об-
ращаясь к женихам: "Дорогие мои! Нашим дочерям предназначено стать
хозяйками и хранительницами вашего домашнего очага." Наступил са-
мый важный момент. После этих слов, с одобрения и благословения Ва-

сиштхи, братья, держа за руки своих невест, медленно обошли кругом
алтарь с жертвенным огнем и простерлись у ног Джанаки и Васиштхи.

В это время на них обрушился ливень из цветов; оркестр разразился
торжественным и радостным гимном; на головы новобрачных посыпа-
лись рисовые зерна; воздух сотрясался от приветственных возгласов:
"Субхам! Субхам!" Все пространство наполнилось восторгом. С Небес
полились волшебные мелодии божественной музыки; хор ангелов запел
хвалебную песнь; в райских заоблачных высотах небожители отбивали
ликующую барабанную дробь.

Небесному оркестру вторили земные музыканты и певцы, без устали
распевающие традиционные свадебные песни и гимны, прославляющие
великолепие свадебной церемонии, сравнимой по грандиозности и
пышности с бракосочетанием Шивы и Гаури. Звучали бесчисленные ра-
ги; национальные мелодии и песни, не умолкая, сменяли друг друга, за-
полняя весь город весельем и радостью. Четверо братьев с юными же-
нами стояли на возвышении перед морем ликующей толпы, с благодар-
ными поклонами принимая поздравления и пожелания: "Будьте навеки
счастливы! Да снизойдет на вас вечная благодать!"

Принцы, сияющие молодостью, красотой и отвагой, вместе с юными
принцессами проследовали в помещение, отделенное занавесями, откуда
свадебную церемонию наблюдали матери невест. Невесты пали в ноги
царицам, чтобы получить их благословение. После этого они вернулись
во дворец, предоставленный Джанакой царскому семейству Айодхьи.
Последующие три дня весь народ предавался праздничному веселью. Не
было конца пиршествам, танцам, пению и гулянию. Для гостей из Айод-
хьи, прибывших в Митхилу, и самих жителей Митхилы, дни и ночи,
слившись воедино, превратились в сплошной круговорот ликования и
торжества.

На следующий день после свадьбы Вишвамитра явился к Дашаратхе,
чтобы сообщить ему, что миссия, к которой он был призван, завершена.
Старец позвал братьев и крепко прижал их к груди, лаская с любовью и
нежностью. Он сердечно и щедро благословил их и, повернувшись к
Дашаратхе, объявил о своем намерении удалиться в Гималаи. Услышав
это, Рама, Лакшмана, Бхарата и Шатругна склонились перед святым,
чтобы обнять его ноги. Покинув дворец Дашаратхи, Вишвамитра на-
правил свои стопы к Джанаке и сказал ему те же слова: его заветные же-
лания исполнились и принесли блестящие плоды! Он благословил царя и
юных сестер - Ситу, Урмилу, Мандави и Шрутакирти, после чего пове-
дал им, что оставляет мирские дела и собирается уединиться в святых
Гималаях. Дашаратха и Джанака, а также все другие, близко знавшие
мудреца, пришли в большое смятение; в них боролись противополож-
ные чувства: они не в силах были расстаться с Вишвамитрой, но и не
смели настаивать на отмене его решения. В конце концов, сложив к его

ногам груз своей бесконечной признательности и собрав в ладони
горстки пыли, в которую ступала его нога, они распрощались с ним,
приняв его последние благословения.

Миновало три дня после свадьбы, и Дашаратха выразил желание
возвратиться в Айодхью. Джанака не пытался препятствовать столь
скорому отъезду, а, напротив, тотчас занялся приготовлениями к прово-
дам. Он выбрал среди служанок и придворных тех, кто будет сопровож-
дать принцесс в пути; он нагрузил целую вереницу колесниц тем, что им
надлежало взять с собою; он не скупился на щедрые дары - это было
множество колесниц, слонов, стада коров и табуны лошадей. Он пре-
поднес юным зятьям полные ларцы жемчугов и драгоценных каменьев, а
также несметное число бесценных даров, нужных и полезных для повсе-
дневной жизни. На рассвете следующего дня колесницы, запряженные
конями в роскошных попонах, были готовы к путешествию. Женщины -
обитательницы дворца - плакали навзрыд; не только они, но и все жен-
щины столицы горевали от предстоящей разлуки с прелестными прин-
цессами.

При мысли о скором расставании проливали горючие слезы и все
служанки и няньки, растившие с младенчества Ситу и Урмилу. Матери
новобрачных, припадая к рукам своих зятьев, горячо молили их беречь
своих дочерей, заботиться о них с любовью и нежностью. Они страстно
взывали к юношам: "Принцессы никогда не знали горя и лишений, их
воспитывали в доброте и ласке." Они рыдали, будто теряли свет своих
глаз. Наконец, после долгих прощаний, все взошли на колесницы и тро-
нулись в путь. Город погрузился в уныние - столь же необъятное, сколь
необъятно было веселье, царившее в нем три предыдущих дня.

Разлука с Ситой оказалась тяжелым испытанием для Джанаки; он
старался изо всех сил, чтобы обуздать свои чувства и не дать волю сле-
зам; он сопровождал некоторое время Дашаратху и мог говорить только
о неземных достоинствах Ситы и умолять царя проявлять к ней любовь
и заботу; со слезами на глазах он взял слово с Дашаратхи, что тот будет
как можно чаще сообщать ему, здорова и счастлива ли его любимая
дочь. Он говорил и о других принцессах, выражая крайнее беспокойство
за их будущее. Дашаратха отвечал ему со всей возможной благожела-
тельностью и спокойствием, искренне желая помочь Джанаке усмирить
охватившие его ум тревогу и возбуждение. Он сказал: "Джанака! Мы
всегда мечтали иметь собственных дочерей! Теперь, наконец, у нас по-
явилась возможность ласкать и лелеять их! Твои дочери отныне для нас
как родные! Им ни в чем не будет отказано! Мы сделаем все, чтобы они
чувствовали себя радостными и счастливыми. Оставь, наконец, свою
печаль и тревогу. Возвращайся домой и не сомневайся в нашей любви и
привязанности к принцессам." С этими словами Дашаратха велел воз-
нице остановить лошадей.

Джанака спустился с колесницы царя Айодхьи и подошел к принцес-
сам, сидящим рядом со своими мужьями. Он пожелал им, чтобы боль
разлуки с родным домом, где их растили с такой любовью, не отягчала
их сердца печалью. Он пожелал им терпения и стойкости и прочитал им
в напутствие несколько дхармических изречений, призывающих жен к
преданности и покорности мужу и его родным и близким. Он напомнил
им, как следует обращаться со слугами и как вести себя в тех новых жи-
лищах, порог которых они собираются переступить. Принцессы косну-
лись его ног, и он снова обнял их и благословил на прощанье. Перед тем
как возвращаться в Митхилу, он оглянулся в последний раз - и, не сдер-
жавшись, разразился рыданиями. Полный скорби, он взошел на колес-
ницу, и кони повлекли ее в Митхилу. Быстро умчались в сторону Айод-
хьи и колесницы Дашаратхи; вскоре их разделяли многие мили.

Джанака вернулся в столицу и вошел во дворец. Его покои были
пусты; нигде - ни единого признака жизни, ни единого всплеска веселья,
ни единого радостного звука. Он не мог находиться во дворце ни мину-
ты. Митхила превратилась в обитель скорби. Джанака послал за муд-
рым Сатханандой и своими верными министрами и, чтобы развеять на-
хлынувшую тоску, принялся обсуждать с ними всевозможные вопросы,
связанные с текущими делами государства. В разгар беседы его ум снова
затуманился печалью; собеседники заметили, что речь царя стала бес-
связной, и он отвечает невпопад. Видя это, один из приближенных ска-
зал: "О царь! Нам кажется, что разлука с Ситой наполнила твое сердце
глубокой скорбью. Никому из отцов еще не удавалось избежать этой
боли. Долг всякого отца, выдающего замуж любимую дочь - стараться
постепенно ослаблять в своей душе узы страстной привязанности. О,
Махараджа! Мы уверены, что тебе это хорошо известно. Мы знаем,
правда, и то, что Сита - необыкновенная девушка! Она - ангел, небесная
дева. Поэтому разлука с ней для тебя особенно тяжела. О царь! Твои
дочери божественны; но те, кому ты отдал их, обладают не меньшим
Божественным Великолепием! Глядя на них, кажется, что они снизошли
с Небес! Это почувствовал каждый житель Митхилы - будь то юноша
или старец. Все они с благоговением склонялись перед братьями! Это
поистине чудесное совпадение - что такие женихи получили таких до-
стойных невест; они во всем идеально подходят друг другу: умом, красо-
той, интеллектом, высотой духа, положением, здоровьем, знатностью,
фамильной честью, святостью рода и глубиною веры. Это - удел лишь
избранных. Поэтому не может быть сомнений в том, что твои дочери
будут совершенно счастливы. С каждым годом их жизнь будет напол-
няться все большей радостью." Они напомнили царю о великолепии
прошедшей свадебной церемонии, чем немного успокоили смятенный ум
Джанаки. Они постарались сделать все возможное, чтобы утешить царя
и восстановить его душевное равновесие.



Глава 8

Вызов на бой

Тем временем Дашаратха вместе со своими сыновьями и невестками
направлялся в Айодхью, сопровождаемый мудрецами и пандитами, пе-
шим войском, слонами, конницей и колесницами, а также - подданными
его царства. Внезапно их остановило дурное знамение, они поняли, что
столкнутся с нелегкими испытаниями. Дашаратха подошел к Васиштхе и
спросил его: "Учитель! Какое необычное явление! Темные тучи сгу-
щаются и стонут. Дикие звери, тяжело ступая и едва передвигая ноги,
собираются вокруг нас. Это ведь им совсем не свойственно! Как это
объяснить? На что это указывает? Меня очень тревожат эти предзнаме-
нования." Васиштха, благодаря своему Божественному зрению, видел,
что именно означают эти явления. Он сказал: "Царь! Это знаки ужасно-
го бедствия, которое приближается к нам. Тучи ревут так страшно! Но
то, что звери ходят кругами около наших колесниц, очень знаменатель-
но. Это говорит о том, что бедствие, которое нам угрожает, можно
предотвратить. Поэтому тебе не следует так сильно тревожиться." Ва-
сиштха успокоил Дашаратху и вселил в него веру. Все стали ждать, как
развернутся события.

Внезапно ветер усилился, и поднялась свирепая буря. С пугающим
шумом падали на землю вырванные с корнем гигантские деревья. Даже
вершины гор надвигались друг на друга. Громовые взрывы потрясали
воздух, как будто сама земля раскалывалась на части. Находящиеся в
одной колеснице не различали ни тех, кто был позади них, ни тех, кто
был впереди: настолько непроницаемой и плотной была поднявшаяся
вокруг темная пыль. Лошади и слоны в диком возбуждении бросились
бежать. Пешие воины падали без чувств на землю, другие стояли, ока-
менев от ужаса. Васиштха, Дашаратха и его четыре сына были един-
ственными, кто не поддался страху среди всеобщего смятения. Все
остальные лишились мужества и сил. И поистине было отчего! Ибо зем-
лю и воздух окутала тьма. Тьма казалась еще более густой из-за ослеп-
ляющих вспышек света! И тут перед ними возникла устрашающая фигу-
ра, весь облик которой внушал ужас, но ужаснее всего был свирепый
взгляд огненных глаз!

Его голову покрывали жесткие спутанные волосы. На одном плече
висел огромный обоюдоострый топор, на другом - лук и колчан со стре-
лами, сверкавшими, как молнии. Он был похож на Трехглазого Шиву,
когда тот устремился к крепости Трипура, чтобы уничтожить
властвующих там мощных демонов. Когда буря улеглась и его можно
было получше рассмотреть, Васиштха узнал в нем Парашураму! ("Раму
с топором" - предыдущее воплощение Бога Вишну). Но он недоумевал,
что привело его в такую страшную ярость, ведь его гнев, направленный
против клана кшатриев, давно иссяк - после того, как он полностью раз-

громил их. Васиштха пытался понять, что могло раздуть огонь в
остывшей золе.

Васиштха приблизился к Парашураме с традиционными привет-
ствиями, как бы приглашая его омыть руки и предлагая омыть ему ноги.
И хотя тот принял эти знаки доброй воли и сердечного расположения,
его глаза, устремленные на Раму, сверкали, как горящие угли. Рама, од-
нако, воспринял это с приветливой улыбкой. Но эта улыбка только под-
лила масла в огонь! Гнев Парашурамы вспыхнул с новой силой! И он
яростно прорычал: "О сын Дашаратхи! Я наслышан о твоих подвигах,
которые восхваляют тысячи языков! Я наслышан и о том, что ты сломал
Лук Шивы словно детскую игрушку! Но все это одни слухи, сам я ничего
этого не видел. Вот я и явился сюда, чтобы испытать твою храбрость.

Я принес с собой лук, освященный богами. Он принадлежал Джама-
дагни, моему достопочтенному отцу. Покажи мне свою мощь! Надень
тетиву на этот лук и натяни стрелу! Если не сможешь - выходи сразиться
со мной!" Так, не помня себя от гнева, он бросил вызов Раме.

На Раму эта вспышка ярости не произвела впечатления. Он сохранял
спокойствие, продолжая улыбаться. "О Бхаргаварама! Мне казалось,
что мстительное чувство, которое ты испытывал к кшатриям, уже давно
прошло. Почему же оно вернулось? Откуда это извержение злобы, этот
бессмысленный гнев?" - спросил Рама. И тогда же, низко поклонившись,
жалобным тоном заговорил Дашаратха, обращаясь к Парашураме:
"Бхагаван! Ты - брамин. Ты завоевал великую славу. Мои сыновья -
лишь слабые подростки. Во имя чего ты хочешь мстить им? Этим злом
ты рискуешь навеки заклеймить и опозорить свой род. Твои предки из-
учали Веды и с великим усердием совершали обряды и священные цере-
монии. Ты сам объявил, пройдя через ритуал Чандраяна, что больше не
возьмешься за оружие. Ты сказал, что твои замыслы выполнены, и ты
поклялся в этом не кому-нибудь, а самому Индре, когда передавал все
завоеванные тобой земли святому Касьяпе. Сам ты решил посвятить
остаток своих дней свершению добрых дел, самообузданию и обретению
спокойствия и невозмутимости. Ты проводил все свое время на горе Ма-
хендра, предаваясь покаянию. И теперь, в полном противоречии с при-
нятыми тобой решениями, ты направил свои мысли на то, чтобы унич-
тожить мою семью и мою династию! Разве это не страшный грех - дей-
ствовать наперекор данному слову? После нарушения обещания какая
польза в строгой аскезе? Нет Бога выше Истины - разве это не так? Ты
бросил вызов Раме и заявил, что будешь сражаться только с ним, но ес-
ли с моим сыном случится непоправимое, вся моя семья будет повергну-
та в страшное отчаяние. Нашим жизням придет конец в тот момент,
когда беда настигнет его. Брамин, подобный тебе, не должен брать на
себя ответственность за гибель стольких жизней! Это не только кощун-
ство, порочащее честь касты браминов, но это - тяжелейший грех."

Парашурама не обращал никакого внимания на слова Дашаратхи.
Он как будто бы не слышал их. Его взгляд был прикован только к Раме.
Он сказал: "Лук, который ты сломал, и этот - оба они - небесного проис-
хождения. И тот, и другой сделаны Вишвакармой - Божественным ма-
стером. Один был отдан Шиве, чтобы уничтожить демонов крепости
Трипура; второй был вверен Вишну. После разгрома демонов Шива
отослал свой лук со стрелами, которые он использовал в бою, на хране-
ние царю Деваратхе. Скорей всего, этот лук стал ломким и непрочным
после того, как выполнил свое предназначение. Поэтому, сломав его, ты
не доказал, что обладаешь непревзойденной мощью и героизмом. Этот
же лук еще не выполнил до конца своего назначения, и, следовательно,
все еще сохраняет и мощь, и способность к действию. Он заряжен ог-
ромной силой и энергией. Возьми его, натяни тетиву и сломай его так
же, как ты сломал первый. Вот тебе случай доказать свою силу и герой-
ство. Не расхаживай с важным видом и не кичись горделиво тем, что ты
сломал Лук Шивы! Сломай этот и тогда запиши свое имя в анналы до-
блестных деяний!

Ты, может быть, сомневаешься в том, что это - лук Вишну? - про-
должал он, - Сам Вишну передал его на хранение Хиршике, великому
мудрецу. Хиршика отдал его своему сыну, Джамадагни. Джамадагни -
это мой отец. Он обладал огромными достоинствами, приобретенными
аскетическим образом жизни. Он был настолько чист сердцем, что ни
ненависть, ни мстительность не были ему ведомы. Он отказался пользо-
ваться оружием. И все-таки нашелся злодей, который убил его - это был
Картавирьярджуна. Совершилось преступление, невиданное по своей
жестокости. Ни один человек не убивал другого таким чудовищным об-
разом. И я решил, что пощады ему не будет. Я должен был преподать
ему урок - я поклялся, что не только уничтожу это чудовище в образе
царя, но и всех нечестивых правителей. С того дня я разрезал их на час-
ти, а их головами играл, как мячами. Этот лук был со мной во всех моих
походах. Я убил многих преступных царей. Я покорил весь мир. Мой
гнев против тех, кто был виновен в смерти моего отца, постепенно
остыл. Я оставил кровавую месть и начал приносить ведийские жертво-
приношения. Я пригласил Касьяпу для совершения яджны, поскольку
он был великий святой, достойный за свои деяния высших наград. Я от-
дал ему завоеванные мною земли как дакшину (ритуальную плату) за
проведение яджны. С тех пор я проводил мои дни на горе Махендра, где
мой ум обрел покой, а мой разум озарился духовным светом.

Твой отец спросил меня, почему я вновь взялся за оружие и принял
воинственный вид, несмотря на мое отречение от ненависти и мщения. Я
отвечу тебе, Рама! Два лука были сотворены на Небесах и отправлены
на землю. Ты сломал Лук Шивы, а второй лук остался нетронутым. Ес-
ли и он будет сломан (в моих руках он уже бесполезен, ибо сослужил
свою службу), тогда мое отречение будет полным. Поэтому я и хочу,

чтобы ты или сломал, или принял его и сохранил. Я жду завершения.
Время пришло; и я намерен воспользоваться этим моментом и не упус-
тить его, ибо другого такого случая не представится. Конечно, ты мо-
жешь усомниться в том, что битва есть лучший способ проводить время.
Но битву следует оценивать по-разному. Она может вестись во имя
дальнейшего развития и благоденствия человечества, может содейство-
вать пресечению произвола и поощрению добра. Объявить войну не-
нужной можно, только если судить о ее целях поверхностно. Надо по-
нять причину войны. Когда тебе нужно наточить нож, ты трешь его о
точильный камень. Никому не придет в голову назвать это действие
вредным для ножа и осудить его. Поскольку наше тело извлекает силу из
пищи, пища должна попадать между рядами крепких зубов и безжа-
лостно пережевываться, превращаясь в кашицу. Никто не осудит это
действие как насилие над злаками, фруктами, кореньями. Для того, что-
бы снабдить тело саттвической пищей и поддерживать его жизнедея-
тельность, необходимо пройти и через насилие, и через конфликты, и
через неизбежную боль.

Теперь - довольно! Мы находимся посередине дороги, на половине
пути. Здесь не место останавливаться и предаваться разглагольствова-
ниям! Перейдем к делу! Выходи! Натяни тетиву и сломай лук или сра-
зись со мной!" Это был вызов Парашурамы. Лакшмана горел от гнева,
слыша эти дерзкие призывы. Он готов был уже вмешаться и дать резкий
отпор, но Рама остудил его пыл и сказал: "Это дело не должно тебя ка-
саться. Только я один отвечу на вызов, который мне брошен. Ты посту-
паешь против принятых правил, когда встаешь между нами. Предоставь
мне возможность взять ситуацию в свои руки." Его добрый и дружеский
совет заставил Лакшману отступить. Но когда Парашурама начал сме-
яться над Рамой, издеваться над ним за то, что тот не принимает бро-
шенный ему вызов, Лакшмана не смог сдержать приступа негодования.

Он закричал: "О Бхаргава! Для Того, кто сломал Лук Шивы, сломать
этот маленький лук - невелика работа! И ты из-за этого бросаешь вызов
Раме! Да это самое обыкновенное оружие брамина! Это всего лишь пу-
чок травы куша! Я сам смогу сломать его без малейших усилий, играя
им как игрушкой! Зачем же призывать Раму для такого ничтожного де-
ла? Я не намерен перекладывать такой пустяк на его плечи." Когда
Лакшмана произносил эти слова, Парашурама разъярился еще сильнее.
Но Рама принял этот взрыв злобы спокойно и хладнокровно. Он улыб-
нулся Лакшмане и успокоил его несколькими ласковыми словами. Чем
больше распалялся Парашурама, тем сдержаннее становился Рама.

Скоро Парашурама потерял контроль над собой; он дал волю свое-
му языку и стал извергать грубые ругательства. Это заставило сжаться
от ужаса сердце Дашаратхи. Слуги и служанки попрятались кто куда от
этого бешеного потока брани. Воины затряслись от страха. Пандиты

были объяты ужасом. Сита, однако, наблюдала эту сцену с удивлением,
она ее нисколько не взволновала и не вызвала никакой тревоги. Она су-
мела вселить мужество и уверенность в сердца Урмилы, Мандави и
Шрутакирти, когда сказала им, что Парашурама - это хромой шакал в
сравнении со Львом - Рамой. Бхарата и Шатругна решили не вмеши-
ваться, услышав, как Рама вразумляет Лакшману. Если бы не это, они
тоже участвовали бы в схватке и просили бы Раму позволить им при-
нять вызов и сразиться с Парашурамой. Они ожидали приказов Рамы и
стояли в стороне. Мудрый Васиштха, которому ведомо было и прошлое,
и будущее, знал, что разыгрываемая сцена является лишь актом Вселен-
ской Драмы. Он стоял неподвижно и молча.

Пребывая в глубоком спокойствии, Рамачандра сказал:
"Парашурама! Ты - брамин. Тебя, принадлежащего к высокой касте, по-
читают кшатрии. Ты являешься родичем преподобного Вишвамитры. Я
не считаю себя вправе убить брамина такой высокой касты. Я не считаю
себя вправе использовать это священное оружие против тебя. Ты сам
только что заявил, что оно принадлежит Сонму Богов, и именно поэто-
му оно уничтожило всех врагов, все города и все крепости, против кото-
рых было направлено. Оно может сокрушить мощь и подавить гордыню
любого, с кем бы оно ни столкнулось. Какой же смысл делать его недее-
способным? Но если ты очень хочешь - выбирай что-нибудь одно: или я,
направив этот лук против тебя, подкошу тебя, и ты уже никогда не вста-
нешь на ноги, или ты, использовав его против меня, навсегда лишишься
Высших Миров, которые ты заслужил своим аскетизмом!" Когда Пара-
шурама услышал эти слова, гнев его вспыхнул с новой силой, глаза его
налились кровью от злости; он бросился к Раме с криком: "Что ты там
болтаешь?!" Рама, насмешливо улыбаясь, дотронулся до лука, висевшего
на плече Парашурамы. Эта улыбка больно ранила гордость брамина.
Но! - о чудо! Как только рука Рамы прикоснулась к оружию, Парашу-
рама почувствовал страшную слабость. Он лишился энергии и жизнен-
ных сил. Рама весь озарился светом, яркость которого никто не мог пе-
ренести. Он стоял, распространяя вокруг ослепительное сияние, как буд-
то бы в один миг зажглись бесчисленные светильники. Когда лук ока-
зался в руках своего истинного владельца - самого Нараяны - он также
начал излучать свет. Его окружила яркая аура, от которой как молнии
исходили лучи. Боги, собравшиеся в небесах, обрушили на Раму, дер-
жавшего лук, ливень из цветов. Звуки божественной музыки заполнили
небо.

И тогда на лице Парашурамы расцвела улыбка! Он сказал: "Рама!
Ты видишь теперь, что совершилось! Я испытал восторг от Явления
Божества, от твоего Божественного Величия! Много лет назад я отдал в
дар Касьяпе эти земли. Принимая их, святой Касьяпа предупредил меня,
чтобы я больше никогда не переступал границ его владений, а если я
все-таки это сделаю, то не должен буду оставаться здесь ночью. И вот

теперь уже темнеет, и я не могу больше задерживаться. Я должен спе-
шить обратно - к горе Махендра. Ведя суровейшую жизнь аскета, я за-
воевал право на небесные пределы. Сломай лук и вместе с ним сокруши
мощь, которой я овладел. Вся моя мощь теперь - твоя. О Рама, смотри!
Я предлагаю тебе силу, завоеванную мною."

С этими словами он подошел к Раме, крепко обнял его обеими рука-
ми и прижал к себе. И в тот же миг три грани единого Божественного
Начала, которые жили в нем так долго, покинули его и проявились в
Раме. Тогда Парашурама обратился к Раме с такими словами: "Рама!
Миру трудно постигнуть тайну Божественного. Даже те, кто, подобно
мне, обрели великое могущество путем отрешенности и аскетической
практики, более полагаются на свои собственные духовные силы, чем на
воздействие Божественного Промысла Вишну.

Поэтому мой долг отныне - открыть миру твою сущность и подлин-
ную силу. Я передал тебе как дар мою мощь. Я еще раз доказал, что ты
есть всевластный Вишну, Бог, наделенный исключительной силой, Бог,
который управляет Великой Игрой Вселенной. Нет ничего, что было бы
недоступно тебе, ничего, что не было бы тобой. Ты есть все. И все - твое.
Мне выпало счастье владеть некоторое время твоим священным луком,
вследствие чего я добился почитания у мира. Это и есть мое завоевание.
И это - мое приношение тебе." С этими словами Парашурама исчез.

Рама передал лук и стрелы Богу Варуне с улыбкой невозмутимого
спокойствия. Он простерся ниц перед Васиштхой и Дашаратхой, кото-
рые стояли рядом с ним. Дашаратха ana это время трепетал от страха,
представляя, какое зло мог бы причинить его сыну этот ужасный приз-
рак, какие бедствия мог бы он наслать на него. Но теперь Дашаратха
освободился от тревог. Он притянул к себе Раму и приласкал его. Он
повернул к себе лицо сына, держа его за подбородок, и не мог найти
нужных слов, чтобы выразить ему свои чувства. "Дорогой сын! - сказал
он, - я несказанно счастлив! Я так боялся, что больше никогда не увижу
тебя! Твоя решительность, твое мужество, твой героизм так велики, что
их трудно постигнуть! И он принялся хвалить и превозносить Раму за
его подвиг. В ответ Рама сказал: "Дхарма должна победить! Победа
всегда сопутствует справедливости. На начальных этапах борьбы воз-
никают и страх, и препятствия, которые кажутся ужасными и непреодо-
лимыми. Может даже наступить помрачение ума. Могут появиться
мысли об отступлении и поражении. Но вместо того, чтобы поддаться
им, склониться перед ними, нужно сосредоточить все внимание на цели
борьбы. Тогда отступлению не будет места. Тогда поражение станет не-
возможным. Люди не проникают глубоко в истину о могуществе Дхар-
мы. Внешние трудности и заботы увлекают их за собой, и они уходят в
сторону от истинного пути и обрекают себя на страдания. То, что слу-

чилось, случилось во благо. И я приписываю это твоим благословени-
ям."

Сказав это, Рама вновь припал к ногам своего отца. "Вооруженное
войско ждет твоих приказов, чтобы продолжить путь в Айодхью. Пере-
дай им свою команду," - сказал Рама. От этих слов Дашаратха пришел в
радостное настроение. Он сказал: "Сын! Отчего же мы медлим? Горе и
радость сменяют друг друга и своим воздействием смущают ум и ослаб-
ляют тело. Мы направляемся в нашу столицу с надеждой, что будем
жить там счастливо." Он призвал к себе министров и распорядился, что-
бы они отдали команду войску собираться в дорогу.

Воины приняли это известие одобрительными возгласами и двину-
лись вперед. Интермедия страха закончилась. Весь остаток путешествия
Дашаратха, находясь под сильным впечатлением от происшедшего,
вновь и вновь перебирал в памяти удивительные события дня. Когда
они приближались к Айодхье, вперед были посланы гонцы-кшатрии для
того, чтобы известить жителей города о прибытии царя с сыновьями и
невестками. Память о великолепии, которое они видели в Митхиле, и о
славном подвиге, свидетелями которого они были по пути домой, при-
дала ногам гонцов такую скорость, что они устремились к городу как
стрелы, выпущенные рукой лучника. Они объявили, что Рама, Лакшма-
на, Бхарата и Шатругна въезжают в столицу вместе со своими юными
женами и что Дашаратха послал их, чтобы передать эту радостную
весть.

Жители Айодхьи украсили и расцветили улицы и дома так нарядно,
как только могли. К столбам по обе стороны дороги они привязали
листья банановых деревьев, на верхушки столбов повесили пучки коко-
совых орехов, разбрызгали розовую воду. Фейерверки распределили по
одной линии, чтобы они образовали сплошной поток ярких вспышек и
веселого хлопанья. Музыканты с инструментами заняли места по всему
пути следования процессии. Все ждали с глубоким чувством радости
прибытия царской семьи и, считая каждую минуту, всматривались
вдаль. Женщины в шалях толпились у окон и на террасах домов или вы-
глядывали из-за занавесей.

Наконец царь Дашаратха въехал в столицу своего царства Айодхью
вместе с сыновьями и невестками. Как только они появились, грянула
ликующая музыка. Люди с великим воодушевлением выкрикивали при-
ветствия, они кричали до хрипоты: "Джей, Джей!" Женщины размахи-
вали светильниками, бросали на дорогу цветы и разбрызгивали розовую
воду. Четверо юных принцев были подобны ярким звездам. Когда го-
рожане увидели это восхитетельное и благородное зрелище, они забыли,
где они находятся и кто они такие. Их радость не знала границ. Сколько
они ни смотрели, им все казалось мало, их жажда не утолялась, и поэто-
му они пошли вслед за процессией к городу, чтобы не отрывать от нее

взгляда. Теперь, когда они достигли дворцовых ворот, путь был полнос-
тью завершен. Здесь уже стояли брамины, чтобы пропеть в честь ново-
брачных ведийские гимны с добрыми пожеланиями счастья и процвета-
ния. Девушки размахивали светильниками и совершали обряды, при-
званные отвести дурной глаз. Они пригласили юных жен войти во дво-
рец.

У входа в зенану (женскую половину дворца) уже стояли царицы -
Каушалья, Сумитра и Кайкейи, ожидая со страстным нетерпением при-
бытия невесток. Они опрыскали их душистым сандалом, вплели им в
волосы цветы и запечатлели красные точки у них на лбу. Когда же по-
явились сыновья, сердца цариц переполнились радостью. Они привлек-
ли их к себе, ласкали их, гладя их головы и лица. Они одарили их своими
благословениями, после чего сыновья и невестки простерлись ниц перед
тремя матерями; из их глаз струились слезы радости, ибо их счастье не
знало предела. А девушки-служанки уже подносили на золотых блюдах
рис, сваренный в молоке. Матери положили горсточки риса в рот ново-
брачным и дали им выпить молока. Затем все направились во внутрен-
ние покои. Вечером знатные женщины Айодхьи были приглашены во
дворец принять участие в традиционной ритуальной церемонии привет-
ствия новобрачных. На специальном возвышении, богато и пышно
украшенном, были расставлены золотые сиденья. Царицы внесли в зал
нарядные одежды и украшения из драгоценных каменьев, собранные в
искусные узоры. Они поручили служанкам помочь принцессам одеться,
а сами внимательно наблюдали за этой церемонией. Потом, взяв неве-
сток за руки, они отвели их к возвышению, чтобы те заняли свои места.
В это время Рама, Лакшмана, Бхарата и Шатругна, одетые в одежды
принцев, украшенные драгоценностями и увенчанные коронами, вошли
в зал. Каждый сел по правую руку от своей молодой жены. Матери и
приглашенные из города гостьи не могли отвести восторженных взгля-
дов от этого великолепного зрелища; они ощутили, что их переполняет
Ананда. Пока совершалась эта церемония, за пределами дворца народу
раздавались щедрые дары - коровы, деньги, золото, земли, зерно, повоз-
ки и лошади.

Брамины взошли на помост и под аккомпанемент ведийских песно-
пений возложили на головы новобрачных освященные зерна риса. За-
мужние женщины размахивали перед ними ста восемью светильниками,
чтобы отвести дурной глаз. После этого сыновья поднялись и вместе со
своими женами простерлись ниц перед матерями, отцом и Гуру Ва-
сиштхой. Затем они удалились в свои собственные покои.



Глава 9

Приготовление к коронации

Тем временем царевич из Кекайи, дядя Бхараты по материнской ли-
нии, подошел к Дашаратхе и сказал, что прошло уже много времени, как
он покинул свое царство. "Мой отец ждет меня, он хочет, чтобы я вер-
нулся. Он был бы очень рад присутствовать здесь на этих празднествах.
Он ведь до сих пор ничего не знает о женитьбе Бхараты и будет очень
огорчен, когда услышит, что свадьба его внука уже отпразднована - без
него. Это огорчение можно в какой-то степени рассеять, если Бхарата
поедет сейчас со мной; мы устроим там праздник, который принесет
моему отцу радость и удовлетворение."

Дашаратха посоветовался со своими женами и призвал к себе Бхара-
ту. "Сын! Твой дядя по матери Юдхаджит просил меня еще в Митхиле
отпустить тебя с ним в его царство. Но я не дал согласия. Теперь я уз-
нал, что твой дед очень хочет увидеть тебя. Поэтому готовься отпра-
виться в путь вместе со своим дядей." Так решил Дашаратха. Бхарата
сказал: "Отец! Хорошо было бы, если бы и Шатругна поехал с нами."
Были отданы необходимые распоряжения, и оба брата вместе со своими
женами отправились в Гиривраджу.

Бхарата вместе с женой покинул Айодхью, движимый чувством ува-
жения к старшим. Против отцовского повеления не было представлено
ни единого довода, не было высказано ни единого возражения. Бхарата
был наделен высоким интеллектом, к тому же он умел безупречно вла-
деть собой, своими чувствами и желаниями. Путешествие Бхараты,
Шатругны и их жен прошло успешно, и они прибыли в столицу Кекайи
Гиривраджу. Дед был счастлив увидеться с ними, он приласкал их, рас-
спрашивал о здоровье и благополучии обитателей Айодхьи. Он заметил,
что прибывшие выглядят усталыми после долгого пути и настойчиво
просил, чтобы они отдохнули. Он проводил их в отведенные для них
покои. Со времени их приезда он обращался с ними заботливее и ласко-
вее, чем с собственными детьми и внимательно следил, чтобы исполня-
лись все их желания.

Несмотря на неусыпные заботы деда о том, чтобы им было удобно и
радостно, братья все время ощущали какое-то скрытое беспокойство;
скоро они поняли, что не могут переносить разлуку со своим престаре-
лым отцом и Рамой, который был самим дыханием их жизни. Они по-
стоянно говорили между собой только о Дашаратхе и Раме. Тревога о
здоровье и благополучии отца все время, помимо их воли, терзала их и
лишала душевного покоя.

Пока братья отдавались этим чувствам в Гириврадже, в Айодхье в
жизни Дашаратхи не было такой минуты, когда бы он не тосковал о сы-
новьях. Без них он ощущал пустоту. Он без конца задавал себе вопрос:

"Зачем я только отпустил их от себя? О, как бы было хорошо, если бы я
не согласился на их отъезд!"

Четверо сыновей были для Дашаратхи все равно что четыре руки.
Теперь ему казалось, что две из них оторвались. Однажды Рама заметил,
что отец погружен в мысли о разлуке с Бхаратой и Шатругной. Он по-
дошел к нему, сел рядом и с такой нежностью стал говорить с ним, что
Дашаратха почувствовал себя счастливым. Рама был необычайно лас-
ков. Как бы грубо с ним ни говорили, он выказывал в ответ лишь мяг-
кость и приветливость. Если другие причиняли ему боль или доставляли
неприятности, он никогда не помнил зла. Он искал лишь случая, чтобы
проявить доброту и услужить другим. Как только он находил время, он
обсуждал со старыми монахами, почтенными браминами и мудрецами
кодекс правильного поведения и моральных норм. Простыми и ясными
словами он раскрывал тайны ведийской мысли и, как обыкновенный
ученик, ставил перед пандитами вопросы, требующие разъяснения.
Старцы и ученые, глубоко постигшие Веданту и философскую мудрость,
приходили в восторг от тех суждений, которые высказывал Рама по
сложным проблемам, им же самим поднятым. Они на тысячи ладов хва-
лили его ум и ученость.

Рама начинал разговор со своими подданными до того, как они сами
были готовы обратиться к нему - так горяча была его любовь к ним. Он
дружески расспрашивал об их благополучии и был полон симпатии к
ним. Поэтому и подданные любили его как самого верного друга и до-
рогого родственника и уважали его за его искренний интерес к ним. Ра-
ма строго следовал жизненным правилам, диктуемым древней традици-
ей, несмотря ни на какие неудобства и препятствия, с которыми ему
приходилось сталкиваться. С кем бы он ни говорил, на лице у него всег-
да была чарующая улыбка, веселый огонек в глазах и неизменная мяг-
кость в тоне и словах. Никто никогда не замечал ни малейших следов
гнева, недовольства, отчаяния или ненависти на его лице.

Он воплощал собою сострадание и отзывчивость. Он всегда готов
был прийти на помощь тем, кто подчинял свои желания долгу. Недо-
стойные склонности, добычей которых легко становились члены цар-
ских семей, были ему глубоко чужды. Он не был жертвой дурных при-
вычек - болтливости и праздности. Напротив, если кто-то демонстриро-
вал перед ним силу своих доводов в споре, он никогда не позволял себе
приводить более умные и веские аргументы и тем самым ставить собе-
седника на место. Он не был подвержен ни телесным недугам, ни душев-
ному расстройству. Рама легко распознавал нужды людей, и еще до то-
го, как они обращались с ними к правителю, он, получив позволение
Дашаратхи и поставив в известность министров, откликался на жалобы
подданных и удовлетворял их просьбы. Дашаратха никогда ему в этом
не препятствовал; наоборот, он с готовностью шел навстречу всем по-

желаниям Рамы. Рама обращал пристальное внимание на малейшие де-
тали в управлении страной и принимал меры, чтобы запутанные дела и
трудные проблемы, подобные уже решенным, не возникли вновь. И еще
одно качество было присуще Раме: он никогда не заявлял заранее о сво-
их планах или намерениях. Пока они окончательно не созрели и не
оформились в его голове, никто о них не подозревал. Его недовольство,
возмущение или чувство удовлетворения никогда не были беспочвенны-
ми. Приняв решение, он никогда не медлил; он не позволял себе отвле-
каться на посторонние дела и никому не давал ввести себя в заблужде-
ние. Обладая такими высочайшими достоинствами. Рама сиял во славе.
Дашаратха приходил в восхищение, видя, каким праведным путем за-
воевывает Рама любовь и уважение народа. Он слышал от министров,
жрецов и многих других людей о растущей популярности Рамы, и это
наполняло Дашаратху великой радостью.

Однажды ночью махараджа почувствовал жажду, ему захотелось
выпить немного воды; он не стал беспокоить спящих цариц и сам налил
себе в маленькую чашу воды из кувшина, стоящего у кровати. Когда он
пил, он почувствовал, что в его руке нет твердости: пальцы дрожали!
Больше он уже не смог заснуть. Множество мыслей пронеслось в его
голове, и он осознал, что старость приводит к бессилию. Дашаратха ре-
шил, что не должен более управлять своим царством. Любая попытка
властвовать над людьми, когда утрачена физическая мощь и ослабела
воля, когда нет уверенности в собственных силах, может обернуться
беспорядками и бедствием. Он считал минуты до наступления рассвета,
чтобы сообщить о своем решении министрам. Наконец ночная тьма рас-
сеялась и пришел день.

Окончив утренние омовения и совершив молитвенный обряд, он
приказал придворным созвать министров, жрецов, предводителей каст и
сословий во дворец для участия в специальном совете. Подчиняясь при-
казу царя, все, кого он пожелал видеть, сразу же собрались и стоя ожи-
дали его появления. Дашаратха припал к ногам Васиштхи и рассказал
ему о случае, который произошел ночью, и о том, какой поток мыслей
он вызвал. Он сказал, что решил переложить бремя царской власти на
Раму. Он просил, чтобы этот шаг не вызвал никаких возражений. Он
хотел, чтобы для осуществления его плана все приготовления были сде-
ланы как можно быстрее.

Главный министр Сумантра объявил о решении царя всем
собравшимся - министрам, придворным, горожанам, браминам, жрецам
и пандитам, которые приняли это известие с радостным одобрением.
Они восклицали: "Субхам; Субхам!" (О, как прекрасно! На нас снизо-
шло большое счастье!) Их возгласы и рукоплескания эхом отдавались в
небесах. Васиштха поднялся со своего места и сказал: "Царь! Ничто не
должно тебя тревожить. Рама, как никто другой, подходит для этой ве-

ликой роли. Однако мы могли бы позволить себе несколько повреме-
нить с этим событием и отпраздновать его со всей торжественностью,
пригласив всех тех, кого бы мы захотели здесь видеть. Я считаю, что
следует подождать месяц или два, чтобы коронация Рамы совершилась
со всей грандиозностью и великолепием."

Но Дашаратха воскликнул: "Махатма! Знания твои беспредельны,
ты - всеведущ. Когда царь теряет силу, он не заслуживает того, чтобы
удерживать бразды правления в своих руках. Нет ничего хорошего, ког-
да ослабевший к старости правитель продолжает с упорством держаться
за свой трон. Это говорит о корысти, притаившейся в его сердце. Если
бы я, понимая все это, оставался у власти, я изменил бы долгу, который
столь ясно осознаю. Прости меня, но не пытайся отложить эту церемо-
нию! Позволь мне объявить Раму Ювараджей (законным Престолона-
следником) в течение последующих двух или трех дней." Так молил Да-
шаратха в великом смирении и с глубоким почтением.

Васиштха поднял Дашаратху с колен и благословил его. Он сказал:
"О Царь! Женитьба Рамы тоже совершилась так поспешно! Она упала с
небес как Милость Божья! Народ твоей страны, твои подданные не
имели возможности разделить радость этого, так быстро происшедшего
события. Если решение о Коронации и ее праздновании будет принято
так же внезапно, это огорчит и обидит не только властителей многих
стран на этой земле, но, более того, это будет источником большой пе-
чали для братьев - Бхараты и Шатругны. И Джанака, который стал те-
перь твоим родственником и другом, не сможет присутствовать при ко-
ронации. Я считаю поэтому, что ты должен серьезно обдумать все эти
обстоятельства, прежде чем назначить точный день церемонии."

Поднялся главный министр и сказал: "Пусть простит меня достопоч-
тенный наставник царской семьи! Решение царя оценили и приняли все
присутствующие. Рамачандра, как говорит само его имя, подобен Луне,
которая гонит палящий зной и сохраняет для всех покой и прохладу. Он
утишает боль, вызванную ненавистью, злобой, жадностью и завистью.
Не следует откладывать провозглашение Рамы Ювараджей по какой бы
то ни было причине. О царь! Мы просим тебя уже сейчас отдать необхо-
димые распоряжения. Я молю тебя об этом от имени всего твоего наро-
да."

Поскольку царь и главный министр так настойчиво просили Ва-
сиштху, тот не мог более держаться своей позиции. Он сказал, что необ-
ходимо узнать, что сам народ думает об этом. Тогда Дашаратха встал и
охватил единым взглядом всех собравшихся - министров, горожан, пан-
дитов, священнослужителей и других участников большого совета. Все
они шумно приветствовали благородное решение, и звук их голосов был
подобен грому! Посреди этого всеобщего волнения один горожанин,
принадлежавший высокому сословию, встал и воскликнул:

"Махараджа! Могущественные властители твоей династии заботились о
нас, подданных, как о своих детях! Царство Кошала достигло процвета-
ния и мира благодаря любви и заботам потомков Икшваку. Твой стар-
ший сын Рама богат добродетелями, он свято верен идеалам справедлл-
вости и своим героизмом не уступает Царю Богов; кроме того, он наде-
лен способностью управлять всеми тремя мирами. Это поистине счастье
для нас, что ты выдвинул идею короновать его как Ювараджу. Не сом-
невайся в том, что для нас это - знак счастливой судьбы."

Поскольку горожанин говорил так от лица всех подданных госу-
дарства, Дашаратха обратился к собравшимся: "Уважаемые члены
большого совета! Я в течение всех этих лет управлял царством, идя пу-
тем, проложенным моими предками, и обеспечивал его благоденствие и
процветание всеми доступными мне средствами, искренне желая принес-
ти пользу всему миру. Всю мою жизнь я провел под сенью белого балда-
хина, находящегося над моим троном. Теперь я состарился. Я понял, что
жизненные силы покинули мои члены. Этому ослабевшему телу нужно
дать возможность отдохнуть. Я принял это решение. Управлять цар-
ством - трудная задача, ответственная миссия, требующая полного под-
чинения Дхарме, или Праведности. В ходе правления придерживаться
Дхармы и не порывать с ней может только тот, кто постоянно и неот-
ступно следует своей Садхане и кто способен осуществлять строгий кон-
троль над чувствами. Я нес это бремя так долго, что полностью истощил
свои силы. Если вы одобряете и поддерживаете мой план, я изложу вам
его более подробно. Я никогда не стану действовать против вашего вы-
бора и ваших желаний.

Не воспринимайте это как давление на вас, не думайте, что я навя-
зываю вам свою волю, что это - царский указ, которому вы обязаны по-
виноваться. Я оставляю вам свободу выбора и суждений. В случае, если
у вас возникнут другие, лучшие предложения, вы имеете полную воз-
можность представить их нам для открытого и беспристрастного об-
суждения. Поэтому посовещайтесь между собой и доложите мне до на-
ступления ночи, на чем вы порешили."

Еще до того, как Дашаратха закончил свое обращение, все собрание
забеспокоилось и пришло в волнение, как стая павлинов под затянутым
тучами небом, готовым разразиться грозовым ливнем! Все громко вы-
ражали свое согласие, выкрикивая слова благодарности и радости:
"Твое желание - это наше желание! Никакой другой дар нам не нужен!
Вручи нам этот подарок! О, это поистине великое счастье! Замечатель-
ная удача! Юварадж Рамачандраджики! Джей! Джей! Дашаратха! Ра-
ма!" Шумные одобрительные возгласы сотрясали небесный свод. На-
блюдая всеобщее ликование подданных, Дашаратха почувствовал, что к
его радости примешивается некоторое смущение и беспокойство.

Он стоял, пораженный этим стихийным и искренним взрывом пре-
данности и любви. Овладев через некоторое время собой, Дашаратха
устремил взор на собравшихся и начал говорить. "Члены совета! Для
меня нет ничего важнее, чем принять ваши пожелания как выражение
воли народа. Я без колебания короную Раму как Ювараджу. Но у меня
появились некоторые сомнения. Сказав вам о них, я хочу, чтобы вы ме-
ня успокоили. Мне очень важно, чтобы я был удовлетворен правди-
востью и непредвзятостью ваших оценок. Дело в том, что когда я гото-
вился вынести на обсуждение совета предложение о коронации Рамы
как Ювараджи, даже до того, как я заговорил об этом, вы заявили, что я
должен короновать его без колебаний, ибо он обладает безграничными
способностями управлять царством. Если смотреть фактам в глаза, ста-
новится ясным, что вас не во всем удовлетворяет мое правление, или вам
кажется, что некоторые из моих законов направлены против ваших ин-
тересов и потребностей? Или, может быть, я пытался противостоять
Дхарме? Или вы так жаждете коронации Рамы как Ювараджи из-за то-
го, что сомневаетесь в моей способности руководить вами во имя ва-
шего блага? Я призываю вас честно и безбоязненно указать мне на
ошибки и пробелы, которые я допустил. Я буду лишь приветствовать
это откровенное признание."

Сразу же поднялся один из предводителей сословий и ответил:
"Способности и ум Рамы невозможно описать. Но ты, о царь, равен Бо-
гу Богов и наделен тем же божественным состраданием, что и Шанкара,
и той же готовностью даровать подданным все, о чем они тебя просят.
Ты подобен Вишну в своей способности защитить нас. Было бы низкой
и подлой неблагодарностью оклеветать твое царствование. Те, кто мог-
ли бы сделать это - страшные грешники. Ты пришел к своему решению
только потому, что желаешь нам добра и всей душой стремишься сде-
лать нас счастливыми. Мы беспрекословно подчиняемся твоему прика-
зу." При этих словах Дашаратха повернулся к верховному жрецу: "О
величайший из браминов! Ты слышал выражение народной воли. Не от-
кладывайте далее. Приготовьте все необходимые предметы и ритуаль-
ные принадлежности для церемонии коронации, - распорядился Даша-
ратха, охваченный нетерпеливым возбуждением. - Воздвигните, как то
предписывают священные тексты, особое ограждение и высокий помост
для сопутствующих обрядов и размещения предметов культа и отведите
место для сооружения жертвенных алтарей."

Он упал к ногам святого наставника Васиштхи, прося его возглавить
приготовления к церемонии. "Учитель! Присутствовать будут все, кто
сможет это сделать. Не станем откладывать, ожидая тех, кто должен
приехать издалека. Они разделят нашу радость, когда узнают, что Рама
коронован. Не посчитай, что важной причиной для перенесения церемо-
нии является необходимость пригласить правителя Кекайи или Джанаку

и ожидание их прибытия. Дай соизволение совершить священный обряд
коронации как можно раньше", - он просил и молил, склонясь перед Ва-
сиштхой с молитвенно сложенными ладонями.

"Махараджа! - ответил Васиштха. - У меня уже все готово; мы смо-
жем начать, как только ты пожелаешь. Я распорядился, чтобы сто свя-
щенных кувшинов, шкура тигра, закрытое жертвенное место со всеми
его атрибутами, предметы для ритуального поклонения, перечисленные
в священных книгах, травы и цветы, чтоб все это было приготовлено к
рассвету завтрашнего дня. Я дал указания, чтобы все четыре рода во-
оруженного воинства были в лучшей форме, а также чтобы слон
Шатрунджая, обладающий всеми Божественными приметами, упомяну-
тыми в Шастрах, был украшен с особой пышностью; Белый балдахин
царской власти и флаг царской династии будут внесены во дворец. Нами
уже выбран благоприятный момент: церемония свершится завтра." Ког-
да Васиштха объявил эту добрую весть, народ пришел в состояние экс-
таза, чувство благодарности переполняло сердца людей, и они ликовали
от восторга.

Дороги были тщательно подметены и очищены, их разрисовали ис-
кусными и причудливыми узорами, такие же рисунки появились на сте-
нах и фасадах домов, выходящих на улицу, всюду повесили гирлянды,
над улицами появились празднично разукрашенные арки, были раски-
нуты навесы и тенты. Каждый горожанин трудился, и каждый чувство-
вал себя счастливым. Весь город работал быстро и увлеченно. Брамины
и знатные горожане распрощались с Дашаратхой и вышли из дворца, и
это был настоящий поток веселого возбуждения и радостных голосов.
Министры и Васиштха проследовали во внутренние залы дворца вместе
с царем. Дашаратха послал за Рамой и, встретив его в зале для торжеств,
стал объяснять ему все подробности церемониала и ритуала, связанные с
коронацией. Царь напомнил ему, что он должен быть готов до рассвета,
и описал те предварительные обряды, которые ему надлежало совер-
шить. Лакшмана услышал новость; он бросился к Каушалье, матери,
чтоб передать ей радостную весть и поделиться с ней своим восторгом.
Она не могла скрыть своего счастья; она с нетерпением ожидала, когда
Рама появится перед ней. Оставалось уже совсем мало времени. Весь
город находился в напряженном ожидании и возбуждении. Жители де-
ревень, расположенных за много миль, и даже тех, что находились в со-
седних государствах, узнали об этом очень скоро, ибо добрые вести рас-
пространяются с необычайной быстротой. И никто не ожидал соседа;
едва только кто-то узнавал новость, он тотчас спешил в столицу. Люд-
ской поток заполнил все дороги, ведущие в Айодхью, и превратился в
бурное море.

Рамачандра слушал подробные разъяснения Дашаратхи, но не отве-
чал ему, его чувства не могли уместиться в словах. Он не мог выразить

тех мыслей, что проносились в его уме, и стоял молча. Тогда Дашаратха
обратился к нему: "Сын! Почему не вижу я в тебе признаков радости?
Ведь завтра ты будешь коронован как Ювараджа! Разве тебе не хочется
стать Ювараджей? Или, может быть, я вижу на твоем лице выражение
беспокойства и страха из-за того, что мы возлагаем на тебя бремя цар-
ствования?" Несмотря на долгие расспросы и ласковые призывы, Рама
по-прежнему стоял перед царем молча будто язык его был связан. Нако-
нец он сказал: "Отец! Я не пойму, отчего ты действуешь с такой поспеш-
ностью. Моих дорогих братьев - Бхараты и Шатругны - нет с нами. Дед
- далеко отсюда и никак не сможет прибыть вовремя. Властелины дру-
гих государств, царевичи, правители, подвластные тебе - всем им нельзя
будет принять участие в коронации. Мне тяжело, когда я думаю о том,
как сильно мы огорчим и разочаруем такое большое число людей.
Трудно принять мысль о торжественном празднестве, когда столь мно-
гим будет причинена боль!" Прося простить его за эти чувства, Рама
припал к ногам Дашаратхи.

На слова Рамы ответил Васиштха: "Рама! Все эти возражения уже
высказывались нами. Не думай, что мы спокойно приняли волю царя.
Мы обсудили все "за" и "против", мы выслушали мнение народа прежде,
чем пришли к окончательному решению. Не поднимай вновь эти вопро-
сы; уважь желание царя. Коронация и помазание должны свершиться
завтра. Тебе надлежит еще принять несколько обетов. Ты не должен ле-
жать на мягкой постели; тебе и Сите следует соблюдать строгий пост.
Когда займется день, ты и Сита, умастив головы священными маслами,
совершите ритуальные омовения. И именно в это время благодатная
звезда Пушья, выбранная астрологами для священного ритуала, засияет
на небе. А теперь - возвращайся в свой дворец и оставь всякие сомне-
ния."

Как только наставник закончил свою речь, Рама припал к его ногам
и, низко поклонившись отцу, проследовал в свой дворец, сопровождае-
мый Сумантрой, преданным министром. Теперь он уже не колебался. Он
сообщил новость Сите и спешно направился в покои своей матери. Он
склонился перед нею. Она бережно подняла его и, преисполненная радо-
сти, нежно приласкала. Она наказала ему передать в дар браминам, как
знак благодарности, лучших коров, которых она держала для этого слу-
чая, и чьи рога она увила богатыми украшениями. Она велела ему раз-
дать народу множество различных даров. Лакшмана и его мать, Сумит-
ра, были здесь же. Каушалья усадила Раму рядом с собой и, вытирая
текущие ручьями слезы радости, сказала: "Сын! Я долго ждала этого
бесценного дня, и мое страстное желание осуществилось. Я счастлива.
Моя жизнь приобрела смысл. О самое дорогое мое сокровище! Мой зо-
лотой сын! С завтрашнего дня ты - Ювараджа! Живи долго! Правь цар-
ством! Пусть благоденствие народа всегда будет твоим идеалом; пусть

твое царствование будет счастливым и мирным и согласуется с требова-
ниями справедливости и морали; храни незапятнанной свою честь и
поддерживай добрую память и славу царей этой династии; добейся мо-
щи и величия еще больших, чем те, которыми обладает твой отец. Когда
ты достигнешь всего этого, я буду чувствовать, что жизнь осуществила
мои надежды и что мои обеты, посты, бодрствования принесли плоды."

Каушалья, мать, ласкала Раму, гладила его кудри и произносила
нежные слова благословения. Она давала ему много ценных советов, к
одному из которых Рама отнесся с особым вниманием. Он шутливо об-
ратился к Лакшмане, невинно поддразнивая его: "Брат! Скажи-ка, в ка-
ком царстве живет Раджьялакшми, мечтающая о таком красавце, как
ты?" Лакшмана, вспыхнув, поспешно ответил: "Брат! Я не желаю всту-
пать в брак ни с какой Раджьялакшми. Только в твоем царстве я буду
чувствовать себя счастливым, выполняя любые ответственные обязан-
ности, которые ты мне доверишь." С этими словами он припал к ногам
Рамы!

Тот отвечал: "Лакшмана! Ты - мое дыхание. А потому половина от-
ветственности в управлении государством ложится на тебя. Так что при-
готовься к тому, что тебе придется носить, как и мне, драгоценности и
царственные одеяния. Ты возьмешь на себя половинную долю моего
бремени, моего счастья, моей славы и успеха. Ты владеешь половиной
доли во всем, что я есть, и во всем, чем я буду."

Когда Рама произносил эти слова, Сумитра лила слезы и благо-
словляла Раму и Лакшману. Она сказала: "Рама! Любовь, которая сое-
диняет тебя и Лакшману, приносит мне огромное счастье. Моему сыну
не нужно более высокое положение, чем быть твоим слугой. Если он
сможет навсегда сохранить твою любовь и привязанность, этого для не-
го довольно." Услышав эти слова, Рама припал к ногам Сумитры и Ка-
ушальи и, поднявшись, направился в свой дворец. Лакшмана сделал то
же и последовал за Рамой. В полночь Рама приступил к исполнению
обетов ритуального поста. Он лег на циновку, сделанную из священной
травы куша.



Глава 10

Два желания

Город полнился звуками ведийских гимнов. В золотых кувшинах
слуги принесли воду из священной реки Сарайю для ритуального омо-
вения Рамы и Ситы. Пандиты возносили к небесам молитвенные песно-
пения, призывающие богов даровать благословение будущему Радже.
Волшебная гармония мелодий проникала в самое сердце.

Мантара, служанка Кайкейи, возвращаясь вечером во дворец госпо-
жи, заметила, что народ охвачен радостным возбуждением. Окликнув
одного из прохожих, она узнала, что причина всеобщего ликования -
приближающаяся коронация Рамачандры. Она увидела также снующих
повсюду служанок из дворцов Каушальи и Сумитры, одетых в бело-
снежные сари и украшенных драгоценными жемчугами. Она была не в
силах вынести это зрелище. По ее телу побежали жгучие мурашки, будто
ее жалили тысячи скорпионов. Она помчалась во дворец Кайкейи и, об-
наружив, что царица уже удалилась во внутренние покои, поспешила к
двери опочивальни и пронзительно закричала: "Госпожа! Госпожа! От-
крой дверь! Неотложное дело! Твоя жизнь в смертельной опасности!
Грядет великое потрясение!" Услышав этот нескончаемый и бессвязный
поток возбужденных возгласов, царица немедленно открыла дверь и в
ужасе воскликнула: "Что случилось? Какая беда с тобой стряслась? Об-
рушились дома? Что тебя так напугало и встревожило?" "Нет, со мной
все в порядке! Но твоя жизнь вот-вот рухнет! Вскоре ты превратишься в
нищенку, измученную тяжкими заботами!" - так сказала Мантара. Об-
ливаясь слезами, жестикулируя и гримасничая, она громко причитала,
описывая царице ее жалкую участь.

Кайкейи не могла взять в толк, в чем причина паники, охватившей
Мантару. "Махараджа здоров, не правда ли? А Рама, Лакшмана, Ка-
ушалья, Сумитра? С ними ничего не случилось? Если это так, и им не
угрожает никакая опасность, мне не о чем беспокоиться. Чего я должна
бояться? Если с кем-нибудь из них приключилась беда, скажи мне, Ман-
тара! Скажи, не медля!" - царица повернула к себе лицо Мантары и,
ласково взяв ее за подбородок, мягко, но настойчиво потребовала отве-
та. Мантара ответила: "Ничего страшного не произошло ни с кем из тех,
о ком ты говоришь. Но они собираются... снести с плеч голову твоего
сына!" - и она разразилась душераздирающими воплями. Кайкейи резко
возразила: "Ты глубоко ошибаешься, Мантара! Махараджа - не тот че-
ловек, который на такое способен! То же самое относится и к Раме, и к
Лакшмане, и к моим сестрам - Каушалье и Сумитре. Мои сестры любят
моего сына больше, чем своих собственных детей. Твое утверждение го-
ворит о том, что у тебя помутился рассудок, только и всего! Это неправ-
да! Однако ты до сих пор не рассказала мне, что же на самом деле про-
изошло. Успокойся и поведай обо всем по порядку."

Мантара ответила: "Что произошло? Завтра на рассвете Рамачандру
венчают на царствование. Он станет Ювараджей'. Старшая царица, в
порыве неудержимой радости, раздает служанкам дорогие шелковые
сари и жемчуга! Она велела Раме жертвовать браминам множество коров
и горы золота! Все они поглощены приготовлениями к торжеству, а о
тебе вовсе позабыли. Я не в силах терпеть эту несправедливость. Я не
выдержу этого! Ты наслаждаешься и веселишься, не подозревая, что ча-
ша твоей счастливой судьбы исчерпана до дна! Твое счастье ускользает
от тебя! Твой муж и прочие царицы откровенно тобой пренебрегают!
Еще немного - и ты превратишься в презренную служанку. Советую тебе
быть бдительней, иначе тебе не избежать унижений! Открой глаза! Пора
осознать все страшные последствия, которые принесет тебе эта корона-
ция, и начинать действовать. Подумай о тех средствах, которые помогут
тебе избежать нависшего над тобой несчастья; оно быстро надвигается!

Когда Рама станет Ювараджей, вся власть над державой окажется в
руках Каушальи, запомни это! Ты будешь плясать под ее дудку, как и
все остальные." Хитрая и коварная Мантара, искусно притворяясь, про-
ливала горючие слезы, чтобы убедить Кайкейи. Царица, хотя и тронутая
ее страстной привязанностью, отнюдь не была убеждена в правоте ее
доводов. Она сказала: "Мантара! Что случилось с тобой? Или ты сошла
с ума? Ты говоришь как безумная. То, что Рама станет Ювараджей -
огромная удача для всей державы. Опомнись! Вот тебе мое ожерелье в
подарок - прими его как знак благодарности за принесенную тобой доб-
рую весть. Будь довольна, радуйся вместе со всеми! Венчание Рамы на
царствование наполняет меня, возможно, даже большим ликованием,
чем Каушалью. Поистине, я безгранично счастлива от этой новости. Ра-
мачандра привязан ко мне сильнее, чем к собственной матери. Он отно-
сится ко мне с большим почтением. Я не желаю слышать слова, пят-
нающие это чистое любящее создание. У тебя помрачение ума; ты, по-
хоже, лишилась рассудка." Так Кайкейи строго отчитывала Мантару.

Мантара прикинулась еще более обиженной и оскорбленной. Она
изобразила крайнее возбуждение и закричала: "Я нахожусь в здравом
уме, а вот твой, похоже, совсем ослабел! Ты пребываешь в беспечности и
не способна разглядеть злую судьбу, поджидающую тебя. Ты слепо дер-
жишься за старую веру и былые привязанности. Я одна забочусь о тебе
и беспокоюсь о твоем счастье и достоинстве. Все остальные притворя-
ются и умело играют свою роль, обманывая тебя. В душе у них давно
нет к тебе уважения. Махараджа равнодушен ко всем своим женам,
кроме Каушальи - он безумно любит только старшую царицу! Из чистой
любезности он, может быть, и говорит тебе иногда нежные слова, но на
самом деле он не любит тебя! Ты должна это понять! Эти люди даже не

известили тебя о своем решении; им не пришло в голову посоветоваться
с тобой; они игнорируют тебя и не имеют к тебе и капли уважения.
Слышала ли ты хотя бы словечко о том, что они задумали? Сколько ме-
сяцев они, должно быть, уже обсуждают и вынашивают свои планы! Ре-
шение о таком важном событии, как коронация, не принимается внезап-
но; оно не падает неожиданно с неба на голову! Или я не права? Они
давно все решили за твоей спиной - молча и тайно.

Главная зачинщица их заговора - Каушалья", - закончила Мантара.
Кайкейи не могла больше сдерживаться. Она гневно вскричала:
"Прекрати молоть чепуху, Мантара! Моя сестра не способна на ложь и
интригу, она никогда не падет так низко. Ты слышишь меня - никогда! А
Махараджа! Он еще более благороден и праведен, чем мои сестры. В
нем нет и следа низости, ему неведомо, что такое подлость и хитрые
уловки! Скорее всего, они приняли решение о коронации внезапно, имея
на то важные причины. Свадьба Рамы тоже была полной неожидан-
ностью для всех, хотя обычно приготовления занимают многие месяцы,
не так ли? Значит, и завтрашняя коронация вызвана какой-то срочной
необходимостью, почему бы и нет? Я уверена, что махараджа сам со-
общит мне причину, заставившую его принять это решение. Ты не удо-
сужилась узнать правду. Ты дала волю воображению и оказалась во
власти нелепых домыслов и необоснованных страхов и теперь сомнева-
ешься в честности поступков невинных людей! Не пройдет и нескольких
минут, как все прояснится; имей терпение", - так Кайкейи гневно увеще-
вала свою служанку.

Мантара испугалась, что все ее коварные усилия пропадут даром.
Она пустила в ход еще более нечестивые доводы: "Прекрасная госпожа!
Задумайся поглубже над тем, что происходит. До моего слуха, когда я
хожу по улицам среди народа, доходит многое! На самом деле эта коро-
нация была задумана давно - много месяцев назад. По этой причине
Бхарата и Шатругна были удалены из столицы. Все они предчувствова-
ли, что присутствие братьев может вызвать осложнения. И их опасения
были вполне обоснованы: когда принцы далеко, кто будет препятство-
вать коронации? Неужели ты не способна задать себе такой простой во-
прос? Когда Дашаратха брал тебя в жены, он дал слово чести, что твой
сын станет наследником престола; ты, возможно, забыла об этом, но я
прекрасно помню. Царь боялся, что присутствие Бхараты в сло-
жившейся ситуации может воскресить в памяти людей эту клятву, что
послужит помехой в осуществлении их плана; поэтому они и отослали
Бхарату с глаз долой - погостить во дворце у его деда. Когда коронация
свершится, уже никто не сможет повернуть дело вспять. Чтобы проде-
лать этот подлый трюк, они держали все это в тайне от тебя долгое вре-
мя; пораскинь умом, и ты поймешь, что во всем этом кроется злой и ко-
варный расчет; такие мысли даже не приходят в твою наивную голову -
тебе кажется, что "все то золото, что блестит." Они воспользовались

твоей глупостью и простодушием. В твоей безрассудной страсти к Раме
ты заладила восторженно повторять: "Рама, Рама!" Оставим в покое
других - с ними и так все ясно! Но твой драгоценный Рама, которого ты
так обожаешь - поделился ли он с тобой своей радостью, поспешил ли к
тебе, чтобы сообщить о счастливой судьбе, его ожидающей?"

Так вероломная Мантара, используя множество хитроумных дово-
дов, омрачала и отравляла ядом своего искусного коварства чистый и
незащищенный ум Кайкейи.

"Во всей этой огромной столице Айодхье найдется ли хоть один че-
ловек, кто защитит нас и позаботится о нас? Кто здесь считается с тобой
и обращается с тобой так, как ты этого заслуживаешь? Они все объеди-
нились против тебя. Ты для них - посторонняя, чужестранка. Они в лю-
бой момент могут просто вышвырнуть тебя из Айодхьи - они не оста-
новятся даже перед такой низостью. Махараджа - искусный обманщик
и умелый притворщик; входя в твои покои, он говорит нежные и ласко-
вые слова, чтобы удовлетворить свои прихоти, и, добившись своего,
удаляется, довольный и торжествующий. Ты не понимаешь, что во всем
потакая ему, ты лишаешь себя того высокого положения, которого за-
служиваешь! Госпожа! Тебе следует помнить, что царями движет не лю-
бовь, а только вожделение. Твой отец прекрасно знал об этом и поэтому
долго не соглашался отдать тебя в жены этому старому волоките. Толь-
ко после долгих пререканий и переговоров, после вмешательства мудре-
ца Гарги твой отец уступил, и сгорающий от страстного нетерпения пре-
старелый правитель вынужден был принять все его условия. Теперь все
условия позабыты! Все клятвы и обещания горят ярким пламенем! Твой
сын подло обманут! А они спокойно веселятся, забавляясь своей ковар-
ной игрой. Стоило уехать твоему сыну, они тут же начали действовать.
Зачем устраивать такую спешку? Специально для того, чтобы никто из
независимых правителей за пределами царства не смог присутствовать
на коронации. Их недалекий ум выдает их с головой! Совершено преда-
тельство, продуманное и злонамеренное!

На коронацию обычно приглашаются все цари и правители соседних
государств. Они вынуждены были бы пригласить твоего отца! И он бы
во всеуслышание объявил о тех обещаниях, которые давал ему Даша-
ратха! В этом и состоит их план - немедленно провести коронацию, не
ставя никого в известность, а когда дело будет сделано, уже ничего нель-
зя будет изменить! Именно с этой целью они тайно вынашивали свой
хитрый замысел! Я должна тебя предостеречь: будь начеку! Если ты сей-
час не вмешаешься, то тебя ждет участь бездомной собаки. Поэтому не
медли! Поразмысли над тем, как найти способ, чтобы предотвратить
коронацию." Мантара раздувала страсти, пылая гневом и ненавистью.
И, наконец, Кайкейи поддалась на ее уловки! Она сказала: "Я слушаю
тебя, и каждый твой новый довод кажется мне убедительнее

предыдущего. Похоже, ты права! Действительно, нельзя терять ни мину-
ты! Что же мне делать? Скажи мне, и я последую твоему совету."

Когда своими словами Кайкейи ясно дала понять Мантаре, что ее
нечестивая тактика сломила волю царицы, горбунья чуть не лопнула от
гордости и торжества. Ее дальнейшие речи зазвучали тверже и уверен-
нее. "Госпожа! Нет нужды тратить время на лишние раздумья. Надежное
и сильное оружие, с помощью которого ты завоюешь победу, уже у тебя
в руках. Вспомни тот день, когда махараджа, в знак благодарности за
помощь, оказанную тобой в минуту смертельной опасности, пообещал
исполнить два твоих любых желания. Тогда ты не нуждалась ни в чем,
но попросила сохранить за собой право потребовать награду, когда
возникнет необходимость. Сегодня пришел твой час, и это обещание
сослужит тебе неоценимую службу. Ты можешь попросить исполнить
клятву сейчас, не так ли?" Слова Мантары звучали столь ясно и вырази-
тельно, что Кайкейи подняла голову и с изумлением посмотрела на слу-
жанку, будто видела ее впервые. Она сказала: "О Мантара! Как ты умна!
С виду ты - безобразная горбунья, но твои находчивость и сообрази-
тельность просто восхитительны! Природа обделила тебя красотой, но
возместила сполна этот недостаток выдающимся достоинством ума.
Скажи, что я должна просить, и каким образом мне добиться от царя
выполнения обещанного? "

Мантара отвечала: "О госпожа! Первое, что ты должна потребовать
от Дашаратхи - это чтобы твой сын был помазан на царство и провоз-
глашен Ювараджей. Второе - необходимо, чтобы Рама был изгнан за
пределы державы." Кайкейи выслушала ответ служанки, прозвучавший
без малейшей запинки, словно он давно вертелся у нее на языке, и погру-
зилась в глубокое раздумье. Очнувшись, она произнесла: "Мантара!
Возможно, это справедливо - требовать, чтобы был коронован мой сын.
Но мой ум не может смириться с тем, что Рама должен покинуть Айод-
хью. Сама мысль об этом причиняет мне нестерпимую боль." Обесси-
ленная, она упала в кресло. Мантара увидела, что нужно действовать
быстро и продолжила атаку: "Госпожа! Сейчас не время давать волю
чувствам и впадать в малодушие. Промедление в данном случае недопу-
стимо - оно превратит амброзию в смертельный яд! Ты должна быть
сильной, иначе мы не добьемся успеха! Для чудовищного зла, которое
они причинили тебе, это - недостаточное наказание. Если ты считаешь,
что твой сын должен стать царем, а ты достойна титула царицы-матери,
делай так, как я говорю! Иначе я приму яд и расстанусь с жизнью! Пока
я жива, я не смогу вынести твоих страданий!" Мантара громко завыла и
запричитала, чтобы Кайкейи убедилась, насколько сильна и беско-
рыстна ее любовь и привязанность.

Старуха нянчила Кайкейи с самого рождения, она растила и ласкала
ее, заботясь о ней и не отходя от нее ни на шаг все эти годы. Царица от-
носилась к горбунье с нежностью и признательностью; она больше не
спорила с ней, наоборот, видя, как глубоко ее горе, она принялась уте-
шать и жалеть ее! Она говорила: "Мантара, успокойся! Я поступлю так,
как ты пожелаешь, лишь бы ты была довольна. Скажи, что мне делать
теперь?"

Мантара ответила: "Не думаешь ли ты, что, предложив отослать Ра-
му в лес за пределы царства, я не взвесила все причины и последствия? Я
пришла к этому выводу после долгих размышлений." Поскольку Кай-
кейи была наивна и чиста, как дитя, во всех вопросах, касающихся зако-
нов государства, Мантара продолжала: "В законе говорится, что полное
и беспрепятственное право на власть и собственность царь, вступающий
на престол, получает только после двенадцати лет правления, не причи-
няющего вреда и ущерба подданным. Поэтому надежнее всего, если из-
гнание продлится не менее четырнадцати лет; когда Рама вернется, у
него не будет возможности претендовать на трон; полноправным вла-
стелином царства останется твой сын." Мантара заметила, что Кайкейи
покорно согласилась со всеми ее доводами: царица была готова требо-
вать от царя исполнения своих желаний. Служанка поспешно произнес-
ла: "Госпожа! Умоляю тебя, не медли! Посмотри на себя! Если царь сей-
час придет и увидит тебя такой, как ты есть - тебе не удастся настоять на
своем! Ты должна изобразить негодование и бешенство! Разбросай по-
душки, скомкай простыни и покрывала, сними свои жемчуга и драго-
ценности и раскидай их по углам; распусти свои косы - пусть твои воло-
сы будут растрепаны и неубраны; действуй так, будто ты решила рас-
статься с жизнью! Ступай в Дом гнева - туда, куда устремляются цари-
цы, охваченные горем и яростью, - чтобы тот, кто обнаружит их там,
лежащими на голой земле, проникся жалостью и состраданием! Ты не
можешь в таком виде - разодетая и разукрашенная - явиться к царю со
своими просьбами. Притворись, что ты в ужасном отчаянии и только
исполнение желаний спасет тебя от гибели. Только это подействует на
него и он вынужден будет принять все твои условия. Наберись мужества!
Вставай! Сделай первый шаг на пути своей борьбы!"

Кайкейи, убеждаемая и понукаемая Мантарой, послушно доверилась
ей и, в точности выполнив все ее наущения, удалилась в Дом гнева и
принялась громко стенать и причитать, оплакивая свою жалкую судьбу
и нависшие над ней несчастья. Мантара засеменила вслед за царицей и
после того, как двери Дома гнева захлопнулись за ней, повалилась на
землю снаружи, как будто не имея понятия о том, чем вызван столь буй-
ный припадок гнева ее госпожи.

В это время Дашаратха закончил все приготовления к церемонии
коронации и, выйдя из торжественного зала, почувствовал, что прежде
чем направиться в покои Каушальи, он должен сообщить радостную
весть царице Кайкейи; он поспешил к ней во дворец. Служанки, непо-

движно выстроившиеся вдоль всего прохода, показались царю расстро-
енными и встревоженными. Дашаратха подивился про себя, что они,
должно быть, еще не слышали счастливую новость: иначе их лица были
бы озарены радостью! Он пожалел их в душе, что им до сих пор не из-
вестно о предстоящей коронации Рамы. Он проследовал прямо в опочи-
вальню, где надеялся увидеть царицу.

В глаза ему сразу бросились рассыпанные жемчуга, неубранное ло-
же, валяющиеся на полу груды одежд и украшений. В спальне царил
полный разгром и беспорядок. Дашаратха был крайне изумлен и устре-
мился в соседние покои искать царицу. Тогда одна из служанок-
привратниц сообщила ему: "Махараджа! Ее Величество Кайкейи Деви
находится сейчас в Доме гнева!" Услышав это, царь пришел в сильней-
шее расстройство; открыв двери обители скорби, он обнаружил там ца-
рицу, распростертую на земле в кромешной тьме, стонущую и ры-
дающую. Он воскликнул: "Кайка! Что за страшная картина! Чем ты так
разгневана? Кто причинил тебе эту боль? Скажи мне, и я сейчас же
уничтожу этих злодеев! Я готов на все, лишь бы ты была счастлива!
Скажи мне только, чего ты хочешь - я исполню любое твое желание!
Твоя радость - это моя радость. Разве ты не знаешь, что ты - самое цен-
ное и дорогое, что у меня есть? Иди ко мне, не мучь меня больше." С
этими словами царь склонился к ней и сел с ней рядом; он гладил ее по
голове; он говорил ей нежные слова утешения; он снова и снова спраши-
вал о причине ее горя и скорби.

Кайкейи содрогалась в приступе неудержимой ярости; она скрежета-
ла зубами от злости и, когда царь попытался приласкать ее, грубо от-
швырнула его руки. Она гневно прокричала: "Хватит с меня лжи и при-
творства! Я так долго верила тебе, тем самым подвергая себя все боль-
шим унижениям! Теперь я не доверяю ни единому твоему слову! Я до сих
пор не в силах осознать, что ты оказался способен на лицемерную игру!
Или это наказание мне за слепую веру в тебя? Иди, отправляйся к своим
любимцам, к своим избранникам - зачем ты сидишь здесь рядом со
мною? В одном месте ты хранишь то, что у тебя на уме, а язык свой при-
носишь в другое место! Пусть твой лживый язык находится там же, где
твои мысли! Отныне я не намерена внимать твоим притворным речам.
Не причиняй мне еще большей боли, возвращайся туда, откуда пришел.
Какое дело тебе до того, что случится со мною? Лучше умереть царицей,
чем остаток дней тянуть лямку рабыни. Этот день - последний день моей
жизни."

Дашаратха ничего не понял из этого бесконечного потока жалоб,
прерываемых всхлипываниями и рыданиями. Он пришел в еще большее
смущение, он был потрясен от изумления и испуга. Он придвинулся к
царице, снова пытаясь утешить ее и смягчить ее боль. "Каика! - умолял
он. - Что означают твои речи? Я не понимаю тебя. Я никогда не говорю

лживых и лицемерных слов, потому что не умею их говорить. Моя
мысль всегда в согласии с моим языком - так было и будет всегда; там,
где моя любовь - там мои нежные и ласковые слова; мои мысли никогда
не искажаются словом; то, что у меня на уме, то и на языке - мой язык
просто не может вести себя по-другому! Я не понимаю, как могло слу-
читься, что ты, зная меня столько лет, сомневаешься во мне и в моей ис-
кренности! Я умоляю тебя, не продлевай мою пытку, расскажи мне от-
кровенно, что случилось с тобой, что принесло тебе эти страдания и му-
ки? Скажи мне, что произошло! Чем вызвано твое плачевное состояние?
В чем причина твоего ужасного отчаяния?"

Дашаратха долгое время жалобно молил и уговаривал ее, но все на-
прасно! Царица грубо отталкивала его, резко и безжалостно высмеивала
все его слова, не обращая никакого внимания на его ласковые увещева-
ния и настойчивые попытки выведать правду. Она делала вид, что его
слова просто перестали представлять для нее какую-либо ценность. Да-
шаратха был ранен в самое сердце. Не зная, что делать дальше, он по-
звал Мантару. Она живо устремилась внутрь темных покоев, пронзи-
тельно крича и взывая о помощи. Искусно играя свою роль, она броси-
лась в ноги царю, рыдая и завывая: "О царь! Помоги ей! Спаси мою гос-
пожу!"

Махараджа был воплощением чистоты и невинности; сам неспособ-
ный к двуличию, он не мог даже подозревать о комедии, которая перед
ним разыгрывалась. Он боялся, что с его возлюбленной царицей про-
изошло страшное несчастье, и от этого она сделалась столь упрямой и
неумолимой. Поэтому он вновь велел Мантаре рассказать ему в точ-
ности обо всем, что случилось. Горбунья ответила: "Махараджа! Что
мне сказать тебе? Я не имею ни малейшего представления о том, что
стряслось с госпожой. Она никому не открыла причину того, что ее так
рассердило. Неожиданно для всех, она выбежала из опочивальни и бро-
силась в Дом гнева. Заметив это, я побежала за нею следом. Я просила и
умоляла ее на все лады поделиться со мной своим горем, но она упорно
молчала. Она не доверилась даже тебе, так что же говорить обо мне,
жалкой старой горбунье? Я видела, что она страдает от безумного от-
чаяния, это зрелище было невыносимо; я не в силах была дольше на это
смотреть! Я боялась, что с нею случится непоправимое, и с надеждой
ждала твоего прихода. Если ты не успокоишь ее страдающий ум и не
вернешь ей былую радость, ее состояние может стать угрожающим! Она
мучается слишком сильно и слишком долго. С каждой минутой ей ста-
новится все хуже. Теперь я оставляю тебя с ней."

Перед тем как удалиться из Дома гнева, Мантара сказала: "Царь!
Постарайся как можно скорее обнаружить причину ее горя! Умоляю,
найди нужные средства, чтобы привести ее в чувство!" Слова Мантары,
ничего не прояснившие, только усилили тревогу царя; вне себя от смяте-

ния, он склонился над распростертой на голой земле безутешной цари-
цей и сказал: "Кайка! Отчего ты держишь меня во мраке?" Он бережно
приподнял ее голову и положил к себе на колени; он продолжал угова-
ривать ее нежно и ласково, чтобы она открыла ему причину своей мучи-
тельной скорби. Прошло некоторое время, и Кайкейи, нарушив свое
молчание, наконец заговорила. "Махараджа! Помнишь ли ты тот дале-
кий день, когда во время великой битвы между Богами и асурами ты по-
обещал исполнить два моих желания?" Дашаратха почувствовал огром-
ное облегчение. Он сказал: "О Кайка! Зачем было терзать и мучить себя
по такому ничтожному поводу? Я не забуду о дарах, обещанных тебе,
пока в моей груди бьется сердце! Этот обет так же дорог мне, как дорога
сама Кайка! Ты - дыхание моей жизни, и клятва, данная тебе - часть мое-
го дыхания!

Царица! Кто-то причинил тебе вред? Или тяжелый недуг поразил те-
бя? Или нашелся злодей, который осмелился действовать наперекор
твоей воле? Говори! Ради тебя я готов на все; пусть твои обидчики по-
платятся жизнью, лишь бы ты снова стала счастлива! Не сомневайся в
моей любви! О воплощение прелести! Ты не должна страдать! Разве тебе
не известно, что все мое царство у твоих ног, и все, чем я владею, в тво-
ем распоряжении? Все, что ты пожелаешь, будет доставлено тебе из лю-
бого уголка моей страны по одному мановению твоей руки, только бы
это принесло тебе радость! Поведай мне, чем вызван твой страх, что по-
вергло тебя в такую скорбь? Говори без колебаний, ничего не скрывая и
не утаивая! Как солнце разгоняет мглу и туман, так и я рассею тоску и
печаль, которые душат тебя!" Так Дашаратха услаждал слух царицы; он
держал ее в нежных объятиях, пытаясь утешить и успокоить.

Кайкейи помнила о тех советах, которые давала ей Мантара; поэто-
му она решила, прежде чем высказать свои беспощадные просьбы до-
биться от Дашаратхи клятвенного обещания исполнить ее желания.
Чтобы вынудить его дать клятву, она изобразила, что сгорает от страст-
ной и неудержимой любви; она приникла к рукам царя, беззащитного
перед ее очарованием, с давних пор плененного ее волшебной прелес-
тью. Она сказала: "Господин мой! Меня никто не оскорбил и не обидел,
и никто не нанес мне ни вреда, ни ущерба; я не жажду мести и не нужда-
юсь ни в каких сокровищах и диковинах. Однако я должна признать, что
то, к чему я стремлюсь так страстно, бесконечно важно для меня; это
желание так давно взлелеяно в моей душе, что я могу сказать тебе о нем,
если ты поклянешься самым дорогим, что у тебя есть, что исполнишь
его!" На ее лице расцвела обворожительная улыбка; видя это, Дашарат-
ха растаял от счастья и, улыбаясь в ответ, поближе придвинулся к Кай-
кейи, чтобы крепче обнять ее; он сказал: "О моя глупая неразумная ца-
рица! И ради такого пустяка ты устроила весь этот переполох, терзая
себя и приведя в великое беспокойство других? Слушай, что я скажу те-
бе: на этом свете у меня есть два самых дорогих существа: среди женщин

- это ты, а среди мужчин - это Рама. Вы оба - дыхание моей жизни; ты
ведь это хорошо знаешь, не правда ли? Я не могу прожить и дня, чтобы
не увидеть его и тебя. Поэтому я клянусь Рамой! Говори, что ты хочешь,
и я немедленно исполню твое желание." Кайкейи возликовала: слова
клятвы были произнесены, и, говоря их, Дашаратха смотрел ей прямо в
глаза и держал ее руки в своих! Она поднялась с земли и выпрямилась;
весь ее облик излучал потоки любви: она хотела, чтобы Дашаратха оце-
нил, как благодарна она ему за его доброту и готовность выполнить
любую ее просьбу.

Она спросила: "О царь! Ты поклялся Рамой; ты избрал его как свиде-
теля своей присяги; правильно ли это?" Она продолжала, отрезая ему все
пути к отступлению: "Господин! Ты - приверженец Истины; ты - высо-
чайший среди праведников! Ты наделен безграничным могуществом,
силой и славой! В твоей памяти, должно быть, живы события великой
битвы между Богами и демонами; и все же позволь мне напомнить об
одном из них. В тот день, когда разбушевавшийся демон Самбара про-
лил море крови, безжалостно уничтожая все на своем пути, ты отчаянно
сражался, чтобы сокрушить его. Ты знаешь, какая участь ожидала тебя,
если бы не моя преданная неусыпная забота. Не смыкая глаз, выхаживая
и оберегая тебя дни и ночи, я вернула тебя к жизни. Ты оценил мою са-
моотверженность и сказал: "Каика! Ты вырвала меня из когтей смерти!
Я в неоплатном долгу перед тобой! Чем мне отблагодарить тебя? Пусть
наградой будет исполнение любых двух твоих желаний! Так я смогу вы-
разить тебе свою бесконечную признательность." Ты пожелал, чтобы я
сразу сказала, о чем я мечтаю больше всего на свете! Но я была так
счастлива, что ты вернулся ко мне из царства смерти, что считала это
самым дорогим и бесценным даром! Тогда я ответила тебе: "Повелитель
мой! У меня нет желаний! Мне не о чем просить тебя! Позволь мне от-
ложить свои просьбы до времени, когда в них возникнет необходимость;
а пока что сохрани свое обещание в памяти", - так я говорила тебе. Мой
ответ чрезвычайно обрадовал тебя! Ты был восхищен, что я доброволь-
но отрекаюсь от даров, и торжественно объявил, что твое обещание
останется в силе до самой твоей смерти, и я смогу потребовать награду в
любой момент, без всяких препятствий и ограничений. Все эти подроб-
ности, надеюсь, свежи в твоей памяти? Ты - величайший в мире монарх.
Ты верен данному тобой слову. Поэтому исполни сейчас мои желания,
право на которые ты сохранил для меня. Сделай меня счастливой! Я не
требую ничего нового. Я только хочу получить то, что мне законно
принадлежит. Мне нет нужды напоминать тебе, какой это низкий грех -
отбирать подаренные сокровища и отказываться вручить обещанные
дары. Если ты скажешь сейчас, что отрекаешься от своей клятвы, для
меня это будет страшным оскорблением, равносильным измене и преда-
тельству. Я не вынесу унижения и разочарования; в этом случае для меня
будет более достойным выходом уйти из жизни, чем нести бремя пора-

жения и бесчестия. Если муж не способен сдержать слово, данное соб-
ственной жене, то может ли у его подданных быть уверенность в буду-
щем и надежда на исполнение их чаяний? Может ли правитель, который
опускается до того, что предает свою жену, пользуясь ее доверием, что-
бы потом обмануть ее, выглядеть в глазах подчиненных надежным за-
щитником и благодетелем? В законах праотца человечества Ману гово-
рится, что такие неблагодарные люди, уклоняющиеся от истины, не до-
стойны звания монархов. Зачем я вновь и вновь повторяю одно и то же
и привожу эти бесчисленные доводы? Если мои желания не будут сегод-
ня исполнены, на рассвете Кайкейи не будет среди живых!"

Высказав все это, она вновь разразилась стонами и рыданиями. Этот
очередной бурный взрыв притворного горя и отчаяния окончательно
сразил Дашаратху; он ощутил слабость и полную беспомощность; как
беззащитный олень, привлеченный обманными призывными кличами
охотников, попадается в расставленные сети, так Дашаратха, опутанный
сетями любви, не в силах оторвать взор от содрогающегося в рыданиях
тела обожаемой царицы, попался в капкан ее чар и превратился в без-
умца, лишенного собственной воли. Он стиснул ее руки, исступленно
повторяя слова клятвы: "Я исполню все, что ты пожелаешь."

В тот момент, когда слова торжественного обета слетели с уст царя,
стенания прекратились, и Кайкейи устремила на Дашаратху ясный взор
своих прекрасных широко раскрытых глаз. Некоторое время она внима-
тельно изучала его лицо, а потом сказала: "О царь! Сегодня я наконец
оценила твою бесконечную доброту и честность. Я поняла, что ты не
способен нарушить данного обещания." Она принялась горячо превоз-
носить достоинства Дашаратхи. Царь, охваченный любовным трепетом,
наслаждался ее сладкими хвалебными речами; он торопил ее, сгорая от
нетерпения: "Каика! Зачем ты медлишь? Проси! Проси все, что пожела-
ешь!" Кайкейи колебалась, внезапно утратив решительность; наконец,
запинаясь, она произнесла: "Отмени назначенную на завтра коронацию
Рамы; вместо него пусть будет венчан на царствование мой сын, Бхарата
- это мое первое требование. Рама, простоволосый и облаченный в
оленью шкуру и одежды отшельника из бересты, должен покинуть Ай-
одхью и удалиться на четырнадцать лет в джунгли Дандака, чтобы стать
лесным жителем. Это мое второе желание. Бхарата будет полноправным
престолонаследником, и никто не сможет этому воспрепятствовать! Ра-
ма должен быть немедленно отправлен в джунгли, причем, чтобы про-
изошло это на моих глазах! Исполни эти два желания и сохрани неза-
пятнанными честь и достоинство своего рода, в противном случае при-
готовься к тому, что Кайкейи осталось жить лишь считанные мгно-
венья!" Сказав это, она выпрямилась и застыла, став похожей на демо-
ницу, и диким и неподвижным взором уставилась в одну точку.

Дашаратхе показалось, что тысячи тяжелых стрел пронзили его и
пригвоздили к стене. Или это только сон? Кто требует от него такие да-
ры - Кайкейи или кровожадное чудовище? Или все это - страшное на-
важдение, порождение больного ума? Игра скованного тяжелым неду-
гом рассудка? Он не мог этого понять и поэтому вскричал: "Кайка! Ты
здесь, со мной? Или ты оборотень, принявший облик Кайки? Скажи мне
сначала, кто ты." Он умолк, ибо его язык не повиновался ему; утратив
контроль над своим телом, он дрожал и трясся, еле держась на ногах, не
в силах выговорить слова, которые хотел сказать. Он безвольно раска-
чивался из стороны в сторону, будто помешанный, и его бессмысленный
взгляд блуждал по сторонам.

Когда его глаза остановились на Кайкейи, он внезапно очнулся, и
его взор вспыхнул от ярости. "Подлая женщина! Какова твоя цель? Ты
задумала искоренить весь царский род? Какой вред причинил тебе мой
дорогой сын Рама? Он любит тебя больше, чем собственную мать. Как
твое сердце может смириться с тем, что Рама будет изгнан в темный
дремучий лес? Я долгие годы относился к тебе как к богине, как к люби-
мой принцессе, но оказалось, что ты - ядовитая кобра! Ты, как змея,
пригрелась в моем доме, а я, наивный, и не подозревал об этом! Как
могла проникнуть в твою голову эта греховная мысль - ведь Раму, кото-
рый для меня дороже собственного дыхания, обожают и превозносят все
живые существа! Если это необходимо, я могу отказаться от царства, от
своей жизни, но только не от Рамы! Ты жаждешь, чтобы твой сын был
провозглашен наследником престола. Пусть будет так! Я готов немед-
ленно удалиться в лес с Каушальей, Сумитрой, со всеми, кто захочет
пойти со мной, и возьму с собой Раму. Но я никогда не допущу, чтобы
Рама,в полном одиночестве, был выдворен в джунгли! Это невозможно.
Расстанься с этой жестокой греховной мыслью. Забудь о ненависти к
Раме, которую ты взрастила в себе! Каика! Признайся мне откровенно:
ты и в самом деле хочешь, чтобы все это произошло? Или это просто
уловка, чтобы проверить, насколько глубоки мои чувства к твоему сы-
ну, Бхарате? Если это так, ты смело можешь требовать коронации Бха-
раты. Но какой смысл настаивать на изгнании Рамы? Это желание труд-
но объяснить и невозможно удовлетворить! Каика! Рама - первенец,
старший сын! Он - сокровищница всех добродетелей; годы его правле-
ния принесут невиданную славу и процветание державе. Ты сама часто
говорила мне, что мечтаешь о наступлении золотой и счастливой поры,
когда Рама будет венчан на царство, и наша жизнь станет похожей на
прекрасный сон. А теперь ты требуешь, чтобы тот же Рама был изгнан в
лес? Какой скрытый смысл заключен в твоей просьбе? Или это злая
шутка, которую ты сыграла со мной? Если это просто шутка, к чему те
страшные сцены в Доме гнева? Зачем каталась ты в исступлении по
твердому холодному полу? Всякая шутка имеет границы, за пределами
которых она превращается в жестокость и бессердечие! Я отказываюсь

понимать твое поведение, даже если это была невинная игра. Я никогда
не соглашусь разлучиться с Рамой! Кайка! Все эти годы ты вела себя как
разумная женщина! Но теперь твой ум исказился и порождает дурные и
нечистые идеи. Порочность ума - предвестник деградации и разрушения
личности. Ты знаешь, что вставать на пути добра - тягчайший грех. Но
добро и истина от этого не пострадают! Злые и темные козни лишь от-
тенят красоту Истины, и она воссияет еще ярче! Только на первых порах
может показаться, что зло неистребимо и с ним трудно бороться!

Твои нечестивые планы чреваты несчастьями и бедствиями для всей
династии Икшваку. Но до сих пор ни единым словом или мыслью ты не
выражала своего недовольства и не упоминала о том, что задумала та-
кое кощунственное действо. Невозможно поверить, что ты - чистая и
безгрешная Кайка - просишь меня сегодня исполнить твои ужасные же-
лания. Ты всегда страшилась хоть в чем-то, даже в самой малости, на-
рушить нравственный закон! Ты всегда стремилась завоевать Милость
Божию каждым своим словом, действием, каждой мыслью! Куда поде-
вались твоя боязнь совершить хоть малейший грех, твой страх перед
неправедностью? Куда исчезла твоя преданность Богу, которая помога-
ла тебе ни на шаг не отступать от пути добра и справедливости?

Какую выгоду ты ищешь для себя, требуя изгнать Раму в лес на дол-
гие четырнадцать лет? У него нежное и неокрепшее тело - как лепесток
только что распустившегося цветка; какая радость смотреть на него! Он
невыразимо прекрасен! Какую пользу извлечешь ты из того, что приго-
воришь его к невыносимым страданиям и мукам? В этом дворце много
тысяч служанок и придворных. Может ли хоть один из них в чем-нибудь
упрекнуть Раму, обвинить его хотя бы в одной совершенной ошибке?
Что говорить об обитателях дворца? Найдешь ли ты во всей столице
хоть одного человека, который мог бы сказать худое слово о Раме? Он
ищет тех, кто слаб и немощен, и спасает их от бедствий и нищеты, обес-
печивая их всем необходимым для жизни; он дает кров бродягам и без-
домным; он полон любви и сострадания к людям, и они превозносят его
как Бога. То, что ты питаешь ненависть к моему сыну - благородному и
любящему созданию, ранит меня до глубины души; я не нахожу слов,
чтобы описать твою дьявольскую жестокость.

Есть немало людей, использующих рабский труд своих подданных и
преследующих в жизни лишь собственные эгоистические интересы; в
наши дни таких демонов, увы, становится все больше. Но в твоих гла-
зах, возможно, из-за грехов, совершенных тобой в прошлом, совсем не
они заслуживают наказания! Вовсе не их следует обрекать на изгнание!
Ты считаешь дурными тех, кто пытается облегчить тяготы бедняков,
помочь униженным, тех, кто, вникая в их заботы и нужды, приносит им
утешение и освобождение от рабского гнета.

Любой житель царства Айодхья получает наслаждение просто отто-
го, что слушает, какими достоинствами обладает Рама, и с таким же
восторгом и удовольствием рассказывает о них другим. Когда простые
люди - землепашцы и крестьяне, изнуренные тяжкими работами в полях,
распевают песни, восхваляющие красоту и благородство Рамы, их труд
кажется им более легким! Когда я узнал об этом, то был безмерно
счастлив! Как может твое сердце примириться с тем, чтобы этому анге-
лу, чья душа полна милосердия, был вынесен столь мучительный приго-
вор? Сегодня вечером, когда перед многочисленным собранием из муд-
рецов, старейшин, министров, знатных горожан, пандитов, выдающихся
государственных деятелей я объявил о своем предложении - короновать
Раму, ни один из них не выразил своего недовольства или несогласия.
Наоборот, они на все лады превозносили Раму и в один голос заявили,
что считают великой наградой, полученной ими за добро, содеянное в
прошлых жизнях, то, что заслужили такого прекрасного Правителя, по-
корившего высочайшие вершины духа и разума, обуздавшего свои
чувства, полного самоотречения и стойкой приверженности истине,
правителя, в котором воплотились идеалы бескорыстного служения лю-
дям. Они приветствовали счастливую весть радостными возгласами
"Джей! Джей!" И его ты стремишься отослать в лес - любимца, избран-
ника моего народа и сокровище моего сердца? Что бы ты ни говорила,
но этому не бывать! Я не допущу изгнания Рамы! И слушай, что я скажу
тебе: завтра утром Рама будет коронован! Я не намерен отменять цере-
монию!" Так Дашаратха ответил Кайке, и его последние слова звучали
гордо и уверенно.

Услышав это, Кайка пришла в страшную ярость и выкрикнула:
"Махараджа! Ты забыл, что минуту назад клялся всеми святыми, что
выполнишь мои желания! А теперь ты отрекаешься от своего слова! Так
кто же из нас двоих - ты или я - повергает в пучину позора и бесчестия
славную династию Икшваку?! Подумай об этом! Главной гордостью
твоего рода всегда считалась верность данному слову, и никто из его
сынов еще не отступал от этого закона! Ты собираешься запятнать без-
упречную репутацию рода; не взвесив предусмотрительно все "за" и
"против", ты легкомысленно пообещал исполнить любые мои желания!
Если и произошла ошибка, то имя ей - твоя собственная беспечность!
Моей вины здесь нет. Ты посулил награду, а затем поклялся вручить мне
ее сегодня. Таким образом, ты дважды дал мне слово! Вспомни о своей
чести, о своем высоком положении, о своем царском достоинстве, а по-
том наберись смелости отказаться от своих клятв!

Возможно, это привычное дело для иных правителей - унижать и на-
казывать слабых и действовать вопреки торжественно данному слову.
Однако смогут ли они после этого уважать самих себя? Того, кто обма-
нывает женщину и нарушает свои клятвы, можно назвать лишь перво-

бытным дикарем и тираном, но не правителем, несущим свободу своим
подданным. Когда царь превращается в жестокого тирана, то возму-
щенный народ поднимает восстание, и царство становится обителью
демонов!

Все эти годы ты стремился завоевать признание народа и обрести
добрую славу; не спорю, тебе это удалось! Позор, который ты навле-
чешь на свою голову, нарушив данное слово, - на твоей совести, не на
моей! Вспомни, как царствовали великие правители древности. Осознай,
какая дурная слава ждет царя, действующего наперекор своим клятвен-
ным обетам! Ты вступаешь на страшный путь зла и бесчестия! Берегись!
Ты близок к тому, чтобы нарушить законы Дхармы. Если бы твой ум
соответствовал твоему высокому званию, ты бы сообразил, что следует
вначале поинтересоваться, что за дары я буду требовать у тебя, а потом
уже раздавать обещания! Ты лишен прозорливости; зачарованный мо-
ими речами, ты дважды поклялся, что исполнишь мои желания. А те-
перь, когда я прошу отдать то, что мне принадлежит, ты готов предать
меня! Подумай, какую непоправимую ошибку ты совершаешь. Каким
глупцом ты выставляешь себя! Ты обвиняешь меня в недопустимой же-
стокости, в том, что я забыла свой страх перед неправедностью, свою
преданность Богу. Что же можно сказать о тебе? Тебя превозносят как
Дхармавратху (стойкого приверженца Истины - в слове, мысли и
действии) и как Дайва-Саману (Богоравного); какое прозвище заслу-
жишь ты после того, как возьмешь назад свои слова? Ты сам с лег-
костью можешь вынести себе приговор. По-настоящему умен не тот, кто
выискивает и порицает ошибки и недостатки других; человек, обладаю-
щий истинно глубоким и благородным умом, сосредоточен на собствен-
ных ошибках и бдительно следит за тем, чтобы допущенные промахи не
столкнули его на путь греха и бесчестия. Цари и правители должны
быть особенно умны: народ считает их всезнающими. Если ты не спосо-
бен к строгой и трезвой самооценке, а идешь на поводу личных интере-
сов, какое право ты имеешь обвинять других в эгоизме и скудоумии? Ты
посулил награду? Это правда. Ты поклялся, что выполнишь обещание?
Это правда. Ты нарушил клятву и отказался от данного слова. И это
тоже правда. Ты не будешь отрицать, что все эти три факта - неопро-
вержимая истина? Ты потерял голову от страстной любви к собственной
жене; твоя безграничная привязанность к сыну лишает тебя разума и
воли; в результате все твои клятвы летят по ветру! Я не преступница; это
ты нарушаешь закон. Любовь к сыну - естественное чувство для каждой
матери. Любая мать стремится к тому, чтобы ее сын обладал наивысшей
властью и могуществом и мечтает видеть его монархом державы. Это
природный инстинкт, и ее кровный долг - сделать все для того, чтобы
этому никто не смог воспрепятствовать! Совершенно естественно и то,
что, предвидя все возможные помехи, я заранее позаботилась о том,
чтобы моя мечта осуществилась. Я всего лишь выполняю свой материн-


ский долг, предназначенный мне Природой, запомни это! В моем пове-
дении нет ничего порочного или предосудительного.

Когда Раму провозгласят наследником престола, его мать, Ка-
ушалья, станет царицей-матерью - Раджаматхой. Мой сын будет стоять
со скрещенными руками, ожидая приказов Рамы, готовый исполнить его
малейшее пожелание. Он станет бегать у него на посылках и кидаться в
ноги Рамы, чтобы смиренно доложить о выполнении порученного зада-
ния. И вполне возможно, еще и получит выговор за допущенную ошиб-
ку. Нет! Я не намерена быть свидетельницей подобных сцен; мне легче
умереть, чем сносить такие унижения! Лучше выпить яд прямо сейчас,
чем видеть своего сына жалким рабом! Я торжественно клянусь именем
моего сына Бхараты, которого ценю как собственное дыхание, что не-
пременно сделаю это! Я буду довольна только тогда, когда Рама поки-
нет Айодхью и отправится в изгнание."

Произнеся эти страшные и бесчувственные слова, Кайкейи вновь
рухнула на землю и в припадке неудержимой скорби разразилась душе-
раздирающими стонами и рыданиями.

Дашаратха в отчаянии рвал на себе волосы. Он воскликнул: "Каика!
Кто надоумил тебя, что твое чудовищное требование принесет тебе
пользу? Или в тебя вселился злой дух и принудил тебя высказать свои
желания? Что за нелепое безумие - короновать Бхарату и отправить Ра-
му в лес? Почему ты не хочешь добра мне - твоему мужу, Бхарате - твое-
му сыну и всему царству Айодхья? Забудь о своем желании - оно чревато
великими бедствиями! Подумай о последствиях! Величайший позор и
бесчестье обрушатся не только на меня, они ожидают нас троих - и тебя,
и твоего сына. Это будет означать крушение и гибель всего царства и
послужит причиной множества трагедий. Опомнись, неразумная жен-
щина! Разве сама ты веришь в то, что Бхарата согласится надеть цар-
скую корону, даже если я исполню твою просьбу? Бхарата - верный слу-
га. Дхармы; он умен и благороден и является образцом честности. Он не
допустит изгнания Рамы и отвергнет все свои права на престол. Не
только он, все жители Айодхьи - простолюдины, горожане, придворные,
министры, правители, подвластные мне, союзники, мудрецы - все они
будут против тебя. Как сможешь ты стать счастливой, если стольких
людей сделаешь несчастными?

Представь себе ситуацию, которая может возникнуть по твоей вине!
Решение о коронации принято и единодушно одобрено мудрецами и
старейшинами. Сегодня вечером перед огромной толпой горожан я про-
возгласил, что утром состоится торжественная церемония коронации
Рамы. Если я начну действовать в полном противоречии со своим реше-
нием, всенародно объявленном, люди сочтут меня жалким трусом, при
одном виде врага в панике бегущим с поля боя. Уже завершены все при-
готовления к восхождению Рамы на престол. Все знают о предстоящем

грандиозном празднестве; весь город готовится к торжеству, и улицы
уже полнятся радостными толпами людей, чьи лица сияют в предвкуше-
нии счастливого события. Если сейчас я выйду и сообщу народу, что
передумал и вместо коронации решил отправить Раму в джунгли, отве-
том мне будет презрительный смех; они скажут: посмотрите на этого
безумца! За одну-единственную ночь он умудрился назначить корона-
цию, отменить коронацию и приговорить наследника престола к изгна-
нию! Каким образом объясню я им смысл моих действий - всей этой ог-
ромной толпе, которую собрал несколько часов назад, чтобы объявить о
венчании Рамы на царство? Представь, как сурово я буду осужден и
осмеян народом, который признает, что их царь впал в слабоумие. Я
правил царством долгие годы и заслужил любовь и поклонение поддан-
ных как стойкий приверженец Дхармы, как воплощение высоких добро-
детелей, как непобедимый герой в сражениях - доблестный и отважный.
Смогу ли я вынести это бесчестье и допустить, чтобы народ стал свиде-
телем моего падения и помрачения ума?" Дашаратха продолжал убеж-
дать царицу, что если поступит согласно ее желанию, то навсегда
осквернит свое доброе имя и запятнает безупречную репутацию древне-
го рода. Однако Кайкейи вела себя так, как будто в нее вселился беспо-
щадный демон разрушения. Она откровенно издевалась над Махарад-
жей, грубо отметая все его доводы и делая вид, что его слова для нее -
просто пустые, ничего не значащие звуки. Она отказывалась идти на
уступки и упорно стояла на своем. Наоборот, с каждой минутой ее злоб-
ная алчность усиливалась, и она еще крепче сжимала тиски, в которые
попался Дашаратха. Не желая внимать его мольбам и просьбам, она
твердила только об одном - что своим отказом выполнить обещание он
обрекает ее на смерть. Тогда Махараджа сказал: "Кайка! Пойми, если
случится так, что Рама отправится в изгнание, наступит конец моей
жизни. Мне нет нужды говорить тебе, что произойдет с Каушальей. Она
умрет от горя в тот момент, когда узнает об этом. А Сита? Для нее это
будет смертельным ударом; она не может прожить и секунды вдали от
Рамы. А Лакшмана? Вынесет ли он, что Рама, великий герой, образец
мудрости и совершенства, приговорен к изгнанию? Его душа тут же рас-
станется с телом. Так можно продолжать до бесконечности. Ни один
человек не сможет остаться равнодушным, и ты знаешь, что все, что я
говорю - чистая правда. Все царство погрузится во мрак, страдая от бес-
конечных несчастий и бедствий. И ты не слепа, чтобы не предвидеть эту
череду страшных напастей. Поэтому я не могу понять, отчего ты так
стремишься к ожидающей тебя печальной вдовьей участи. О грешная,
падшая душа! Ты заворожила меня своими чарами! Я подставил соб-
ственное горло под удар золотого меча, околдованный его блистающей
красотой! Я выпил чашу молока, не зная, что оно отравлено ядом! Ты
расставила мне ловушки, пользуясь своей неотразимой прелестью. Ты
задумала искоренить весь мой род. Позор на мою голову! Каким глуп-


цом я оказался! Этот сын был дарован мне Божьей Милостью. Я совер-
шил великую яджну, предписанную Ведами, и в награду боги ниспосла-
ли мне Раму. Неужели мне суждено променять его счастье и будущее на
ничтожные утехи и наслаждения плотской любви? Совместимо ли это с
честью великого царя Дашаратхи? Я стану всеобщим посмешищем, и
последний из моих подданных с полным правом сможет забросать меня
камнями. О Боже! И эта судьба уготована Дашаратхе в конце его пути?
Я позволил набросить себе на шею шелковую шаль, не подозревая, что
это петля, которая задушит меня! Оказывается, я был соблазнен Богиней
Смерти и забавлялся с нею все эти годы. О горе мне! Я играл со
Смертью, лаская ее и сжимая в своих объятиях! Я относился к ней как к
своей избраннице, возлюбленной и верной подруге. Несомненно, это
наказание за тяготеющие надо мной грехи прошлого. Как иначе можно
объяснить, что ради того, чтобы делить с женщиной любовное ложе,
отец отправляет сына в изгнание - в лес, полный страшных опасностей!

О! Как темен ум человеческий! Как странны и извилисты бывают пу-
ти его мысли! Несмотря ни на что, я не в силах поверить тебе. Кайка!
Опомнись! Выбрось из головы свою навязчивую идею! Рама никогда не
станет действовать наперекор моему слову. Ему достаточно одного на-
мека на то, что здесь происходит - и в тот же момент он будет готов от-
правиться в путь! Он не задаст ни единого вопроса! Он не полюбопыт-
ствует, зачем тебе понадобилось срочно изгонять его в джунгли! Он со-
вершенен в своей добродетели. Что говорить о Раме? Ни один из моих
сыновей не способен ослушаться моего приказа. Вообрази, как возму-
тится Бхарата, прослышав о твоем гнусном плане. Он почувствует от-
вращение к тебе и, несмотря на то, что ты - его мать, будет способен на
непредсказуемые поступки. Он может решиться на самый ужасный для
тебя шаг - поспешит сам удалиться в лес, уговорив Раму принять цар-
скую корону. Рама дорог ему как сама жизнь, как пять животворных
потоков, слитых воедино. Он будет препятствовать осуществлению
твоей заветной мечты. Бхарата - образец благородства и порядочности.
Я поражаюсь, как твой рассудок мог помрачиться до такой степени, что
ты не в состоянии предугадать образ мыслей собственного сына. Каика!
Недобрые помыслы - предвестники саморазрушения, так говорится в
Писаниях. Желание, овладевшее твоим умом, неминуемо приведет тебя
к гибели, запомни это! Ты покрываешь несмываемым позором славное
имя великой династии Икшваку; ты повергаешь множество людей в без-
донную пучину страданий и обрекаешь их на верную смерть; можно ли
загубить столько человеческих жизней ради одной бессмысленной при-
хоти? Какая надежда на счастье может быть у тебя, если ты совершаешь
такое страшное преступление?

Если даже ты достигнешь цели, испытаешь ли ты Ананду? Каким
словом можно назвать удовольствие, которое получишь ты от своей по-
беды? О, какой стыд! Лишь существа демонической породы способны на

этот мрачнейший из грехов - радоваться несчастьям других! Чистый и
святой человек стремится принести людям радость, старается сделать их
счастливыми! Ты - царица, ты - принцесса благородной крови и, не-
смотря на это, ты отказываешься признавать очевидные истины. Ты -
позор для своего царского рода. И последнее, что я скажу тебе. В Раме -
вся моя жизнь. Я не смогу прожить без него и дня. Моя жизнь закончить-
ся, она лишится смысла. Мой Рама не разочарует тебя. Даже если он не
услышит приказа, повелевающего ему скрыться в лесу, из моих уст, он
все равно уйдет. Когда ему станет известно о моей клятве и твоем жела-
нии, он не допустит, чтобы по его вине мое слово было нарушено; он не
унизится ни до споров, ни до промедлений. Знай, в тот момент, когда
весть о его уходе достигнет моих ушей, я испущу последний вздох. Веро-
ятнее всего. Раму будут сопровождать Лакшмана, Сита и Каушалья. Ка-
ушалья не сможет жить в разлуке с Рамой. Смысл существования Лак-
шманы - следовать по стопам Рамы. Урмила, возможно, не пожелает
расстаться с Лакшманой. Никого не останется здесь, кто сможет совер-
шить похоронный обряд над этим старым телом, и пройдет немало дней,
прежде чем Бхарата и Шатругна вернутся из царства Кекайя. Все это
время это мертвое тело будет лежать здесь, без надлежащих обрядов и
церемоний. Возможно, мой народ проклянет меня за то, что я пал так
низко, вступив на путь зла, и вышвырнет мое тело, как падаль, на рас-
терзание воронам и стервятникам, как не заслуживающее более достой-
ного уничтожения. Может быть, этого не произойдет, и мои подданные,
забальзамировав труп, дождутся возвращения Бхараты. Бхарата никог-
да не согласится принять престол и надеть царскую корону. И поэтому у
него не будет прав распоряжаться этим телом и совершить похоронный
обряд. Кайка! Пообещай мне хотя бы, что ты позволишь Бхарате про-
вести погребальную церемонию! Я уверен, что ты не откажешь мне в
моей просьбе - ведь ты так жаждешь погрузиться в волны Ананды, став,
наконец, счастливой вдовой! Скажи, на что ты надеешься? О подлое ве-
роломное создание! Теперь я вижу, ты превратилась в демона! Ты ис-
требляешь и низвергаешь в преисподнюю весь клан Рагху, весь царский
род! Что это - проявление твоей низкой природы? Или таинственный
Промысел Божий, овладевший твоим умом и заставляющий тебя дей-
ствовать таким непостижимым и странным образом? Я не в силах разга-
дать эту тайну."

Пока Дашаратха продолжал терзать себя подобными мыслями, ми-
новала середина ночи. Он тяжко стонал, будто человек, пораженный
тяжелым недугом. Он страдал от невыносимой душевной муки.

Махараджа решился на последнее средство и попытался воззвать к
добрым чувствам Кайкейи, ублажая ее льстивыми уговорами. Чтобы
склонить ее согласиться на коронацию Рамы, он, пустив в ход все свое
красноречие, принялся превозносить и восхвалять ее достоинства. "О
царица! Ты всегда была дорога мне как собственное дыхание. Ты была

воплощением благочестия и процветания. Ты любила меня всем серд-
цем, заботилась обо мне и оберегала меня. Давай же проведем остаток
своих дней в мире, забудем о тех различиях между нами, которые ведут к
ссорам и рождают непонимание; пусть будут спокойными годы, отпу-
щенные нам Богом! О моя прекрасная принцесса! Мне осталось немно-
го. Всю свою жизнь я был известен как стойкий приверженец Истины и
заслужил этим поклонение своего народа. Перед многотысячной толпой
подданных я поклялся, что Рама будет коронован завтра утром как
Престолонаследник. Подумай, как они будут презирать меня, если цере-
мония не состоится! Подумай о тех оскорблениях, которые падут на
мою голову! Ты спасла меня от смерти в тот день, во время битвы между
богами и демонами. Почему же сейчас ты бросаешь меня в беде, когда
мои страдания гораздо мучительнее? Это жестоко и несправедливо. Я
готов все царство Айодхью положить к твоим ногам! Коронуй Раму зав-
тра сама, своими собственными руками! Бхарата будет счастлив, если
ты сделаешь это! Не только он - министры, мудрецы, святые старцы,
пандиты, горожане - весь народ будет благодарен тебе, оценив твою
доброту! Ты навеки прославишь свое имя! Если же ты встанешь на пути
Рамы и будешь препятствовать коронации, весь мир сурово обвинит и
покарает тебя! Даже Бхарата может отречься от тебя, осудив твои дей-
ствия! Твоя жестокая причуда погубит тебя, а царский род покроет по-
зором. Ты станешь мишенью для непристойных насмешек, и любое ни-
чтожество будет бросать оскорбления тебе в лицо! Подумай над тем, что
тебя ожидает! Не лучше ли завоевать всеобщую любовь и славу? Пре-
крати строить свои козни, не губи Раму! Пусть твои руки завтра утром
увенчают его голову царской короной!"

Дашаратха пытался внушить Кайкейи, какую радость она испытает,
совершив столь благородный поступок; тщательно подбирая слова, он
рисовал ей заманчивую картину триумфа и славы; он надеялся, что ее
привлечет возможность быть удостоенной великой чести - собственно-
ручно короновать наследника престола. Однако Кайкейи грубо переби-
ла его, сказав: "Царь! Твои слова звучат нелепо и бессмысленно; ты пы-
таешься увильнуть от клятвенного обещания; чтобы скрыть свой грех,
ты выкручиваешься, плетя красивые небылицы! Нет! Никакие твои
уловки не заставят меня изменить свое решение! Или не тобою было
сказано: "Я исполню два твоих желания, проси, что хочешь?" А теперь
вместо обещанных даров ты преподносишь мне пышный букет из жал-
ких вздохов и стенаний? Это тебе не к лицу. Не я, а ты своим поведением
подрываешь честь и репутацию рода. Я не несу никакой ответствен-
ности за твое плачевное состояние. Вспомни изречения великих после-
дователей Дхармы. "Сатъя - Парама Дхарма" (Истина есть высший
Принцип Праведности). Мое требование получить обещанное основано
на законе Дхармы. И ты не отступил от ее законов, произнеся: "Твои же-
лания будут исполнены." Несмотря на это, ты пытаешься свалить всю

вину на меня, будто бы я толкаю тебя на неправедный путь; будто бы я
собираюсь совершить непростительный грех; будто бы я стремлюсь
обесчестить твое доброе имя. Ты глубоко заблуждаешься, и твои обви-
нения в высшей степени несправедливы.

Я не совершаю ничего дурного или предосудительного; ты легко-
мысленно дал торжественную клятву, не подумав ни о прошлом, ни о
будущем; когда пришло время вернуть свой долг, ты внезапно впал в
смятение и панику. Не я, а ты допускаешь ошибку! Великие грешники
именно те, кто раздают обещания, а потом отказываются от своих слов!
Действуй так, как велит тебе данная клятва; тогда сама Истина, от кото-
рой ты не отступишь, смоет все грехи. Или ты забыл уроки прошлого?
Ты не помнишь, как царь Шиби кормил орла, преследовавшего голубку,
кусками мяса, отрезанными со своего собственного тела только потому,
что не мог нарушить данную орлу клятву? Великий и могущественный
правитель древности - царь Аларка - пообещал в награду любой дар,
какой у него попросят, и, верный своему слову, вырвал свои глаза и от-
дал их брамину! Посмотри на океан! Он владыка всех рек; однако, свя-
занный своим обетом, он не выходит из берегов, чтобы затопить весь
мир! Зачем приводить тебе тысячи примеров? Для всех живых существ,
для всех людей Истина - высочайший закон и высочайший идеал. Исти-
на есть Брахман. Истина - Изначальный Звук. Истина - это Дхарма. Это
- то единственное, что не подвержено изменению. Величайшие цари ми-
ра, подобные тебе, не должны предпочитать тленное Нетленному, Не-
разрушимому. Не отрекайся от данного слова, и твои слава и доброе
имя навсегда останутся с тобой. Только так тебе следует поступать. Не
поддавайся мирской и иллюзорной привязанности к сыну, обманчивому
очарованию женщин; не отвергай идеалов истинной власти, не прене-
брегай царскими обязанностями; не оскверняй позорным пятном свет-
лую династию Икшваку!

Оставь все свои сомнения! Призови к себе Раму и скажи ему, чтобы
он собирался в дорогу; распорядись, чтобы послали за Бхаратой и он
был доставлен сюда из царства Кекайя как можно скорее. Вели своим
министрам без промедления взяться за дело! Посмотри! Небо на востоке
светлеет! Мои желания должны быть исполнены до того, как наступит
рассвет. Только тогда я буду довольна, а все твои возражения и жалобы
бесполезны. Если же ты по-прежнему непреклонен и не намерен отме-
нять коронацию, то предупреждаю тебя: я расстанусь с жизнью на гла-
зах у всего многолюдного сборища. Это - моя клятва, и я от нее не от-
ступлюсь!"

Дашаратха смотрел на Кайкейи - грозящую и свирепую, полную
злобы и бешенства; он не мог подавить гнева, бушующего в его груди,
но и не имел больше сил бороться и выразить его. Он был подобен царю
Бали, который пообещал отдать Богу Вишну, явившемуся в облике кар-

лика Ваманы, клочок земли длиною в три шага, а затем обнаружил, что
не может исполнить своего обещания. Первым своим шагом Вамана из-
мерил всю Землю, вторым шагом Он охватил все Небо и предстал перед
Бали, требуя третью часть того, что Ему было даровано. Дашаратха
страшился проклятия, которое нависнет над ним, если он нарушит закон
Дхармы. Его взор затуманился от сомнений и отчаяния. Его голова отя-
желела и поникла. Обессиленный, он упал на пол - там, где стоял.
Собрав остатки мужества, он выкрикнул: "О грешная женщина! Если
Рама не будет коронован, моя смерть неминуема. Ты станешь вдовой и
сможешь свободно править этим царством - так, как тебе вздумается."
Его гнев рвался наружу, и он продолжал: "О горе мне! Рама! Неужели я
дойду до того, что по собственной воле отправлю тебя в изгнание? Нет,
этому не бывать. Лучше мне расстаться с жизнью. Я не смогу прожить и
мгновения в разлуке с тобой. О злобная порочная демоница! Как могла
ты взрастить в своей душе этот гнусный план - отослать в дремучие ди-
кие джунгли моего нежного ласкового Раму? Проклятая фурия! Ты пре-
вратилась в чудовище!" Произнеся эти слова, Дашаратха вскоре замер,
лишившись чувств.

Ночь таяла в первых лучах рассвета. Звуки музыки девяти священ-
ных инструментов возвестили о наступлении радостного дня. Улицы
сияли и благоухали свежестью, умытые потоками розовой воды. Воздух
полнился ароматами курений и праздничным гомоном толпы. Все про-
странство было насыщено надеждой и восторженным возбуждением. На
небосклоне сияло благодатное созвездие Пушьи. Святой Васиштха с
группой браминов прошествовал к берегу реки Сарайю и вернулся отту-
да с освященной водою, необходимой для обрядов коронации. Он сле-
довал по главной дороге, идущей ко дворцу, где уже собрались горожа-
не, чтобы взглянуть на сокровенные предметы культа. Дворцовые стра-
жи, оттесняя толпу, проторяли путь мудрецам. Наконец группа достигла
главных ворот, богато украшенных, и скрылась во дворце.

В этот ранний час обширные покои дворца были уже заполнены
жрецами, правителями, подвластными царю, предводителями различ-
ных народностей царства, старейшинами. Они спешили занять предназ-
наченные им места. Мощным эхом отдавались в небесах божественные
звуки ведийских гимнов, распеваемых браминами. Между тем Васиштха
подозвал Сумантру, главного министра, и велел ему: "Ступай! Торже-
ственный час, назначенный для церемонии, приближается! Предстоит
сотворить еще множество предварительных ритуалов; иди к Махарадже
и скажи ему, что срочно требуется его присутствие. Передай ему, что
Васиштха ждет его прибытия."

Сумантра, издавна пользовавшийся всеобщим доверием, имел право
на беспрепятственный доступ во все внутренние покои царских дворцов,
поэтому он поспешил в опочивальню царицы Кайкейи, надеясь найти

там Дашаратху. Войдя в залу, где находилось царственное ложе, Суман-
тра был поражен тем, что открылось его взору. Ужас сковал его, когда
он увидел, что Махараджа лежит на голом полу! Он ощутил дрожь в
ногах и в его мозгу пронеслась мысль: "Не обманывают ли меня мои
глаза?" Он приблизился к царю и промолвил: "Царь! Это утро ты дол-
жен встречать ликованием - как море, вздымающееся в экстазе навстре-
чу восходящей Луне! Я не могу понять, отчего ты лежишь здесь, распро-
стертый на полу! Назначенный час уже близок. Великие мудрецы,
познавшие таинства Вед, уже собрались в торжественном зале, готовые
начать церемонию! Поднимись! Надень свои парадные одежды и укра-
шения и, сопровождаемый царицами, прошествуй во дворец во всем
блеске своего великолепия! Меня послал к тебе святой Васиштха, пове-
лев мне сопровождать тебя на пути в тронный зал!"

Дашаратха, внимающий настоятельным просьбам министра, не смог
сдержать своего горя и отчаяния. Он разразился громкими рыданиями и
проговорил, с трудом произнося слова, ибо слезы душили его:
"Сумантра! Твоя доброта и преданность разрывают мое сердце!" Суман-
тра, потрясенный, застыл на месте, не в силах ступить и шагу ни вперед,
ни назад. Его пронзил страх, и он замер, будто прикованый к полу.
Прижав руки к груди, он взмолился: "Махараджа! Что с тобой проис-
ходит? В тот час, когда высшее блаженство должно переполнять тебя,
ты предаешься скорби и проливаешь горючие слезы? В чем причина
твоего отчаяния? Я не в силах это понять."

Сумантра стоял, беспомощный, терзаемый тревогой и мрачными
предчувствиями. Тогда вмешалась Кайкейи и сказала: "О лучший из ми-
нистров! Махараджа провел бессонную ночь, беспокоясь о судьбе Ра-
мы. Если ты немедленно отправишься к Раме и приведешь его сюда, все
прояснится и тайна раскроется. Это мой приказ; тебе следует подчи-
ниться и как можно скорее доставить Раму ко мне во дворец." Сумантра,
ни секунды не сомневаясь в том, что приказ царицы выражает волю
Махараджи, устремился во дворец Рамы.

Когда колесница главного министра мчала его по городу, сотни ты-
сяч подданных, заполонивших улицы, приветствовали его радостными
возгласами: они были уверены, что Сумантра спешит, чтобы доставить
Раму в торжественный зал для коронации. Он видел веселые лица,
сияющие от праздничного возбуждения; люди боялись лишний раз
моргнуть глазом, чтобы не пропустить ни единого мгновения из проис-
ходящих исторических событий. Наконец, Сумантра достиг дворца
Принца. Спеша к воротам, он видел множество придворных и служанок,
выстроившихся вдоль всего прохода, державших в руках огромные ча-
ши и блюда с роскошными дарами - шелками, парчой, жемчугами, дра-
гоценными камнями, гирляндами и букетами цветов, благовониями и
сластями. Это зрелище радовало взор, но Сумантра даже не остановил-

ся, чтобы взглянуть на них. Когда он поспешно взбегал по ступеням
дворца, он ощутил, что празднеству недостает чего-то самого суще-
ственного и единственно ценного; он был не на шутку встревожен и оза-
бочен. Радость, владевшая им с самого утра, сменилась глубокой пе-
чалью. Главный министр имел полное право входить в любые внутрен-
ние покои огромного семиярусного здания. Его никто не останавливал
дворцовые стражи и слуги не задавали вопросов. Как рыба, бесшумно и
свободно скользящая в глубинах полноводной реки, так верный Суман-
тра, никем не задерживаемый, минуя бесконечные коридоры, галереи и
залы, стремился, гонимый тревогой, в светлые покои Рамы.



Глава 11

Вместе с Лакшманой

Сумантра увидел, что внутри дворца уже собрались близкие друзья
Рамы, готовые сопровождать его в зал для торжеств. С сияющими ли-
цами, облаченные в роскошные праздничные одежды, они ждали его
появления. Министр проследовал мимо них вглубь дворца, проникнув в
его внутренние покои. Там он нашел Раму, сидящего на золотом ложе;
все пространство вокруг него было озарено Божественным светом. Ря-
дом с ним стояла Сита и нежно обмахивала его опахалом. Он сиял, как
Луна со своей звездою-спутницей, Читрой.

Сумантра очень спешил, он не мог позволить себе ни минуты про-
медления, поэтому, едва переступив порог, он тотчас заговорил: "Рама!
Мать Кайкейи и твой отец потребовали, чтобы я срочно доставил тебя
во дворец этой царицы; с этой целью они послали меня сюда, и я очень
торопился, чтобы передать тебе их просьбу." Как только Рама услышал
слова Сумантры, он повернулся к Сите и сказал: "Сита! Я уверен, что
возникло какое-то препятствие, другой причины быть не может. Я зара-
нее знал об этом, но хранил молчание и на все отвечал согласием, чтобы
мой отец мог чувствовать себя счастливым; к приказам отца следует от-
носиться с почтением, чтобы не причинять ему боль." Рама невозмутимо
продолжал в том же духе, и Сумантра, похолодев, ощутил, как сердце
бешено заколотилось в его груди. Он попытался связать слова Рамы и
ужасную картину, увиденную им во дворце Кайкейи - лежащего на полу
и стонущего Дашаратху. Теперь он был почти убежден, что препятствие,
о котором говорил Рама, на самом деле существует.

Однако Сита прервала Раму и сказала: "Мой Господин! О чем ты
толкуешь? Ты не должен говорить так в столь важный и ответственный
момент. Каково бы ни было препятствие, любые слова отца заслужи-
вают уважения. Если он доволен, то довольны и мы. Ради него мы
должны быть готовы отказаться и от власти и от всех своих прав. Не
задерживайся ни на минуту, ступай немедленно. Мы будем счастливы в
любом случае - независимо от того, произойдет сегодня коронация или
нет. Мать Кайкейи питает к тебе особую привязанность. Любые прика-
зы и повеления, исходящие от нее, пойдут нам только во благо - в этом
не может быть сомнений. Нет такого другого человека на земле, кто бы
так страстно радел за наш покой и заботился о нашем благополучии.
Когда такой Отец и такая Мать шлют тебе весть, чтобы ты поспешил
предстать пред их очами, мы должны быть безмерно счастливы!" С эти-
ми словами Сита проводила Раму до главного выхода из зала и пожела-
ла ему удачи.

Рама ответил ей: "Сита! Ты думаешь, я не знаю обо всем, что случи-
лось? Для меня нет разницы между днями минувшими, днями, в которых

мы живем сейчас, и теми, что ждут нас в будущем. Каждый день я встре-
чаю с одинаковой радостью. Чтобы поддержать добрую репутацию от-
ца, я готов совершить все, что угодно, и отправиться, куда угодно. Я
поистине счастлив, что ты разделяешь мои чувства и поддерживаешь
мои решения." Рама вышел из дворца, сопровождаемый Сумантрой.
Когда они взошли на колесницу, ждущую на дороге перед главными во-
ротами, народ разразился громкими возгласами: "Джей! Джей! Рама-
чандра Прабху ки Джей!" Звонким эхом откликнулись небеса на ликую-
щие звуки их голосов.

Сумантра объявил собравшимся: "Рамачандра не поедет отсюда
прямо в торжественный зал. Колесница отвезет его сначала во дворец,
где находится царь. Поэтому расступитесь и освободите путь, чтобы не
мешать ей мчаться как можно быстрее. Рама вернется спустя несколько
минут, ждите его здесь." Так Сумантра объяснил народу причину спеш-
ки и что есть мочи погнал лошадей. Когда Божественная колесница Ра-
мы неслась по улицам города, могучие герои приветствовали его мощ-
ными криками, подобными торжествующему рыку льва. Придворные и
уличные певцы хором возносили в его честь хвалебные гимны. Музы-
канты разом заиграли на своих инструментах, и отовсюду полилась
волшебная музыка. Воздух сотрясался от оглушительных возгласов:
"Джей! Джей!", издаваемых многолюдными толпами, выстроившимися
по обе стороны дороги. Женщины в своих самых красивых одеждах,
сверкающие драгоценностями, сгрудились на террасах домов и свеши-
вались из окон, чтобы не упустить возможности помахать горящими
светильниками, когда Рама будет проезжать мимо.

Когда колесница приблизилась ко дворцу, народ осыпал Раму дож-
дем цветочных лепестков. Вверх взмылось пламя тысяч ритуальных све-
тильников. Люди не сводили глаз с Принца, пока он не скрылся из виду.
Незабываемая картина - Рама в колеснице - наполнила их души наслаж-
дением и восторгом; она запечатлелась в их сердцах, и они сами превра-
тились в изваяния, неподвижно застывшие в безмолвном созерцании
Божественного образа, возникшего у них внутри.

Колесница въехала на территорию дворца Дашаратхи, именуемого
Вардхамана, величественного и грандиозного, вздымающегося к небу,
как сама гора Кайлас. Она миновала три внутренних двора, каждый из
которых охранялся бдительными лучниками: Здесь Рама велел остано-
вить коней и, сойдя с колесницы, весь последующий путь проделал пеш-
ком. Миновав еще два прямоугольных двора, предшествующих входу во
дворцы царя и цариц, он попросил своих спутников и даже Лакшману не
сопровождать его далее. Рама знал о том, чему вскоре было суждено
произойти! Несмотря на это, он действовал, как обыкновенный смерт-
ный - так же естественно, как повел бы себя любой другой при подобных
обстоятельствах. Наконец Рама достиг покоев цариц и, переступив по-

рог опочивальни Кайкейи, увидел Дашаратху, ничком распростертого
на постели. Его волосы были растрепаны, на нем были измятые одежды
"вчерашнего дня". Он выглядел так, будто позабыл о всяких приличиях
и правилах достойного поведения. Рама был ошеломлен зрелищем,
представшим его взору. Возле царского ложа, рядом с лежащим Даша-
ратхой, стояла царица Кайкейи.

Лицо правителя было бледным и измученным; он жалобно стонал и
всхлипывал. Он поднял голову, и глаза его остановились на Раме. Язык
не повиновался ему, и он не смог произнести тех слов, что рвались с его
губ. Слезы потоками хлынули из его глаз. Он еще раз попытался загово-
рить, но не смог издать ни одного членораздельного звука. За всю свою
жизнь Рама ни разу не наблюдал и не переживал столь ужасающей сце-
ны. Его охватило великое беспокойство, он бросился к отцу и обнял его
ноги. "Отец, скажи мне, отчего ты так жалобно стонешь? Что вызвало
такие страдания? Я попытаюсь вернуть тебе радость, я сделаю для этого
все, что в моих силах! Я готов посвятить всю свою жизнь тому, чтобы к
тебе вернулась Ананда. Умоляю, скажи, в чем причина твоего горя,
только не плачь," - умолял Рама.

В ответ Дашаратха воскликнул: "Рама!" - и, неспособный продол-
жать, вновь разразился потоками слез, после чего впал в беспамятство;
Раме удалось привести его в чувство, и он вновь попытался утешить от-
ца, но тот погрузился в еще более глубокую пучину отчаяния и не смог
успокоиться. Тогда Рама, собрав все свое мужество, решился воззвать к
чести и царскому достоинству Дашаратхи. Он сказал: "Отец! Что все это
значит? Ты должен подавать пример молодым - таким, как я, вселяя в
них уверенность и силу. Одно это - уже достаточный повод, чтобы чув-
ствовать себя счастливым! Вместо этого ты рыдаешь и стонешь и за-
ставляешь нас содрогаться от ужаса. Нет! Это неправильно! Это ли есть
Дхарма? Это ли есть праведный путь - целиком отдаваться горю? До се-
годняшнего дня, даже когда ты был сердит и озабочен, одного моего
появления было достаточно, чтобы все следы тревоги исчезли с твоего
лица и оно вновь озарилось сиянием Ананды. Стоило тебе призвать ме-
ня, и мир и покой вновь воцарялись в твоей душе, не правда ли? Как
могло произойти, что чем дольше ты смотришь на меня, тем сильнее
страдаешь? Это причиняет мне невыносимую боль. Прошу тебя, назови
причину этой странной перемены и успокой меня. Почему ты молчишь?
Или, может быть, от меня срочно что-то требуется - тогда скажи мне об
этом, и я в точности исполню любой твой приказ. Если ты укажешь мне
на мои ошибки, я постараюсь немедленно исправить их. Не предавайся
отчаянию, не сомневайся и не раздумывай. Твоя власть надо мной так
же безгранична, как и твоя любовь, поэтому я подчинюсь беспрекослов-
но любому твоему приказу. Отец! То, что ты позволил горю безраздель-

но завладеть своей волей - дурное предзнаменование. Это недобрый
знак для всех нас - для тебя, для меня и для будущего нашей державы!"

Рама обернулся к Кайкейи и, сложив руки на груди, взмолился:
"Мать! Виноват ли я в совершении какого-либо зла? Если нет, назови
мне имя отвратительного грешника, который поверг отца в такую
скорбь. Всякий раз, стоило отцу завидеть меня, он манил меня к себе,
прижимал к груди и ласкал со всей нежностью. Сейчас он избегает
смотреть мне в лицо. Скажи, что случилось? Он не может произнести ни
единого слова; он отворачивается от меня, он не желает смотреть на ме-
ня! Если все-таки я невольно совершил преступление и вина лежит на
мне, я готов вытерпеть любое наказание, чтобы искупить ее. Может
быть, отец стал жертвой тяжелого недуга, страшной болезни, пора-
зившей его? Или до него дошли плохие вести от моих братьев, Бхараты
и Шатругны? Ведь с ними все в порядке, не так ли? Надеюсь, что обе
царицы - мать Каушалья и мать Сумитра, находятся в добром здравии?
Я вне себя от отчаяния, ибо не могу понять причину терзающей отца
муки! Я сделаю все, что в моих силах, чего бы это ни стоило - лишь бы
только радость вернулась к нему! Склонив голову в почтении и предан-
ности, я выполню любой его приказ, даже самый суровый. Отец - источ-
ник и причина жизни каждого существа, рожденного в этом мире. Соб-
ственный отец для всех нас - единственный живой видимый Бог. Для
меня нет цели выше и достойнее, чем сделать его счастливым. Прошу,
прояви сострадание: поведай мне о том, что произошло. Мать! Может
быть, твое самолюбие было чем-то уязвлено, и с твоих губ невольно
сорвались резкие слова, направленные против отца? Может быть, это
мать Каушалья огорчила отца, поступив наперекор его воле? Нет, Ка-
ушалья никогда бы не позволила себе такого поведения. Или Сумитра?
Но я уверен, что она не могла сделать этого! Она тем более не способна
на такие поступки. И если даже кто-то из вас троих повел себя так нера-
зумно, отец не впал бы по этой причине в столь отчаянное и жалкое со-
стояние. Чтобы вызвать такое глубокое горе, должна существовать
очень серьезная причина! Если отец упорно отказывается назвать ее,
прошу тебя, расскажи мне о ней, успокой меня, рассей мою тревогу."

Кайкейи смотрела на Раму, истово и страстно взывающего к ней, и
последние следы милосердия и сдержанности покинули ее. Она не пожа-
лела своего супруга и не посчиталась с тем, что нанесет Дашаратхе еще
более глубокую рану, произнеся свои слова, чреватые страшными
бедствиями. Она не потрудилась задуматься хотя бы на мгновение, сто-
ит ли вообще произносить их, или ей лучше промолчать. Во имя мимо-
летного настоящего она пренебрегла надвигающимся грозным буду-
щим. Она отреклась от заветов любви, позабыла о собственной чести и
материнском достоинстве.

Она заговорила: "Рама! Слушай! Много лет назад, во время битвы
между Дэвами и асурами твой отец был ранен смертоносной демони-
ческой стрелой и страдал от невыносимой боли. Я выходила его, и к не-
му вернулись здоровье и счастье. Он оценил мою жертву и в награду за
преданное служение пообещал исполнить два моих самых заветных же-
лания. В тот миг я жаждала только одного - его выздоровления и побе-
ды, поэтому я ответила: "Мне не нужны сейчас никакие дары; я попрошу
тебя исполнить мои желания позже, если в этом возникнет необходи-
мость." Тогда твой отец дал мне клятву: "Прекрасно! Да будет так! Знай,
что стоит тебе захотеть, и ты можешь попросить обо всем, что пожела-
ешь; будь уверена в том, что я выполню сво.е обещание, и твои мечты
сбудутся. Я не связываю тебя ни временем, ни обстоятельствами. В лю-
бое время ты вольна потребовать любые дары - и ты получишь их."

Ты знаешь, что потомки Икшваку еще никогда не отступались от
данного ими слова. Полагаясь на эту общеизвестную истину, я попроси-
ла твоего отца исполнить мои желания сегодня: во-первых, чтобы вмес-
то тебя был коронован мой сын, Бхарата, а во-вторых, чтобы ты был
отправлен в джунгли Дандака на четырнадцать лет. Вот причина, по
которой он устроил столь страшный переполох. К чему далее обсуждать
эту тему? Я не намерена ни менять свои требования, ни отказываться от
них. Если твой отец - стойкий приверженец Истины, и если ты тоже счи-
таешь себя верным Ее слугой, докажи это! Ты должен немедленно от-
правиться в леса Дандака, облачившись в одежды из коры и оленьих
шкур, со связанными в пучки спутанными волосами, как подобает лес-
ному отшельнику. Ты должен оставаться там в течение четырнадцати
лет. Поскольку царь дышит тобою и не может прожить без тебя и дня,
он не может примириться с мыслью о твоем изгнании и отказывается
говорить тебе об этом. В этом вся причина его горя. Рама! Здесь не про-
изошло никаких других несчастий! На нас не обрушилось стихийное
бедствие! Совершенно бессмысленно делать из мухи слона и такое пус-
тяковое событие раздувать до масштабов всемирной катастрофы. Рама!
Только одно может спасти твоего отца от совершения греха - если ты,
его любимец, его божество, на которое он молится, возьмешь на себя
исполнение обета, который он сам не способен исполнить. Иначе, если
вы оба - тот, кто клялся, и сын того, кто клялся, пренебрежете данным
словом, твой отец будет навеки опозорен и ввергнут в пучину бесчестия.
Все это тебе хорошо известно."

Рама выслушал эти бессердечные слова, сказанные с нарочитой же-
стокостью, не проявив ни малейших признаков волнения или беспо-
койства. Когда он отвечал ей, на его губах играла безмятежная улыбка:
"О нет! По этой причине отец не должен страдать!" Он склонил голову в
знак согласия с требованиями, которые предъявляла Кайкейи. Однако
Дашаратха, внимавший их беседе, почувствовал, будто его сердце режут
острым ножом. Он забился и застонал, терзаемый тягчайшей мукой. Ра-

ма сказал, повернувшись к Кайкейи: "Мать! Все произойдет так, как ты
задумала. Я покорно возлагаю на свои плечи бремя клятвы, данной от-
цом. Мне не хватает только одного: я хочу, чтоб отец с любовью прижал
меня к груди, как он всегда делал это прежде, и ласковыми и нежными
словами благословил меня. Но даже если он скажет мне, что я недостоин
такой награды и не заслуживаю его благословения - я смирюсь с этим
без упреков и возражений и приму с одинаковыми радостью и удовлет-
ворением. Ибо отец желает мне только добра. Он всегда благословлял
меня, заботясь об укреплении и совершенствовании моего духа. Он - ве-
ликий провидец. Для меня он не только отец, но и наставник, ведущий
по высшему духовному пути. Может ли быть у меня долг более важный
и ответственный, чем приносить радость тому, кто для меня одновре-
менно и отец, и учитель? Это - моя священная обязанность, это и есть
моя Дхарма. Четырнадцать лет изгнания будут для меня источником
безграничной Ананды. Всю свою жизнь - не только четырнадцать лет - я
готов провести в лесу, если такова будет воля отца. Почему же он не ре-
шался сказать мне ранее о дарах, обещанных тебе? Только это огорчает
меня. Отказывался ли я хоть один раз подчиниться его приказу? Не есть
ли это самый высший и почетный акт признательности - посвятить слу-
жению отцу это тело, им дарованное? Рама - не противник, а слуга и
опора каждого слова отца. Пожертвовать отцу свое тело для меня -
высшее блаженство; я не из тех, кого нужно лишний раз просить об
этом.

Мать, отчего ты ни разу и словом не обмолвилась о том, что Бхара-
та должен быть помазан на царствование? Между мной и моим братом
нет никакой разницы; почему ты сочла, что она существует? Мы, четве-
ро братьев, никогда не чувствовали, что в чем-то отличаемся друг от
друга. И еще одно: почему ты говоришь: "Это - приказ твоего отца?"
Разве я хоть раз ослушался твоего приказа? Нет, такого не случалось
никогда! Я без малейших колебаний подчинялся вашей воле, независимо
от того, исходила она от тебя или от отца. Я покидаю Айодхью сегодня
же и отправляюсь в леса! Мать! Распорядись, чтобы самых надежных
гонцов тотчас снарядили и послали к деду Бхараты и Шатругны. Будет
лучше, если Бхарата вернется как можно быстрее. Если начало моего
изгнания совпадет с днем коронации Бхараты, это облегчит физические
страдания отца, успокоит его ум и притупит боль разлуки. Тогда и ты
будешь вполне довольна! Кто знает, как могут повернуться дальнейшие
события?"

Кайкейи слушала Раму и чувствовала, как ее наполняет Ананда. Од-
нако к ее восторгу примешивалось некоторое беспокойство. Она боя-
лась того, что может случиться, если Бхарата вернется в город раньше,
чем его покинет Рама. Поразмыслив, она решила, что будет надежнее
настоять на том, чтобы Рама отправился в путь немедленно, не дожи-

даясь прибытия Бхараты. Поэтому она сказала: "Рама! Мне не составит
труда отдать распоряжение о скорейшем снаряжении гонцов в царство
Кекайя. Но я не вижу причины, по которой тебе следует оставаться в
Айодхье до возвращения моего сына. Если ты окончательно решил
стать лесным отшельником, к чему откладывать день твоего ухода? Не
забывай: чем раньше ты уйдешь, тем раньше сможешь вернуться. Жела-
тельно, чтобы ты был готов пуститься в путь прямо сейчас!

Твой отец наверняка хотел бы сам сказать тебе об этом, но сейчас он
не способен отчетливо выразить свою волю. Я уверена, что сердце под-
сказывает ему, что он должен отдать этот приказ, но он слишком сильно
любит тебя, и чувство стыда мешает ему. Он не может набраться муд-
рости и поведать тебе о своей клятве - в этом причина его отчаяния. От
этого - вся его скорбь и печаль. Чем скорее ты покинешь Айодхью, тем
скорее он оправится от боли, терзающей его. Я боюсь, что пока ты
здесь, он не притронется к пище и не пожелает совершить омовения. По-
этому, если ты мечтаешь о том, чтобы он снова стал счастлив, чем ско-
рее ты уйдешь, тем лучше."

Беспощадные слова Кайкейи разрывали на части сердце несчастного
Дашаратхи, безвольно распростертого на ложе; он затрясся в приступе
исступленной ярости: "Будь ты проклята, бесстыжая ведьма!" Он повер-
нулся к Раме и, вскрикнув: "Рама! Рама!" - вновь лишился чувств. Рама
сел на постель и положил голову отца к себе на колени; он гладил его
лоб и с любовью и нежностью утешал и успокаивал его. Затем он сказал,
обратившись к Кайкейи: "Мать! Я не из тех, кто отравлен жаждой влас-
ти и одержим мирской гордыней; я не стремлюсь подчинить себе людей
и утвердиться в роли правителя державы. Мне больше подходит жизнь
лесного отшельника, мое самое страстное желание - это укреплять и
поддерживать Дхарму. Кроме этого у меня есть только одна святая обя-
занность - забота о счастье и благополучии моего высокочтимого отца.
Чтобы осуществить эти три цели, я готов на любые испытания. Для сы-
на не может быть долга выше и благороднее, чем служение отцу. Мать!
Поскольку отец не смог внятно изъявить мне свою волю, то твои слова я
принимаю как выражение его приказа. Этого мне вполне достаточно!
Кроме того, ты говорила в его присутствии. Он слышал все, что ты ска-
зала, и, тем не менее, не пытался ни возразить тебе, ни противоречить.
Поэтому я заключаю, что твои слова - это, в сущности, его слова. Мне
остается подчиниться приказу и уйти в назначенный час.

Мать! У меня к тебе есть небольшая просьба, которая, я надеюсь, те-
бя не затруднит. Когда бразды правления перейдут в руки Бхараты,
проследи за тем, чтобы он беспрекословно следовал наказам отца и
приносил ему своими действиями радость и удовлетворение. Для меня,
для Бхараты, как, впрочем, и для любого сына, нет обета более святого

и плодотворного, чем забота о счастье и довольстве отца. Служение от-
цу - это сама Санатана Дхарма - извечный долг каждого сына."

С этими словами Рама простерся на полу и коснулся ног матери
Кайкейи. Дашаратха скорчился от мучительной судороги, прошедшей
по его телу, как будто Дхарма, воплощенная в сыне, и проявленное им
невозмутимое спокойствие еще сильнее всколыхнули его отцовскую лю-
бовь и безмерно усугубили скорбь и отчаяние. Убедившись в том, что
Рама не останется в Айодхье, он утратил всякий контроль над собой,
позабыв и о приличиях, и о своем высоком сане. Он выкрикнул: "Рама!"
и повалился с постели на твердый пол спальни. Обитательницы зенаны
(женской половины дворца), услышав этот глухой и тяжелый звук паде-
ния, были потрясены и испуганы. Они громко запричитали, оплакивая
горестный ход событий. Рама понял, что ему ничего не остается, как
уйти как можно скорее. Он склонился перед отцом, коснувшись его ног,
и быстро вышел из опочивальни.

Лакшмана, стоявший все это время за дверью комнаты, уже знал обо
всем, что произошло внутри. Его лицо было мокрым от слез, он кипел
от ярости к Кайкейи и сердился на отца. Он счел неуместным давать во-
лю своим чувствам и молчаливо последовал за Рамой с низко склонен-
ной головой, опущенным взором и руками, смиренно сложенными на
груди. Лицо Рамы, только что потерявшего царство и приговоренного к
изгнанию, напротив, излучало сияние; так сияет луна за густыми черны-
ми тучами, безразличная к темной завесе, окутавшей землю. Его облик
не утратил своего великолепия, ибо как триумф, так и бесславие он при-
нимал с одинаковой безмятежностью. Он вел себя как опытный йог и не
позволял тревоге и раздражению проникать в свои мысли, слова и по-
ступки. Он шел, будто у него не было ни малейшей причины для беспо-
койства. Сумантра, однако, догадывался, что за стенами дворца про-
изошли события, влекущие за собой грозные перемены. Мрачные пред-
чувствия вскоре сменились уверенностью. Его сердце сжалось, когда он
увидел Лакшману. Страх Сумантры усилился, когда, в добавление к
этому. Рама резким движением отстранил от себя белый балдахин, ко-
торый все это время держал над ним один из слуг. Он заявил, что боль-
ше не нуждается ни в каких церемониальных опахалах и отныне не на-
мерен пользоваться своей серебряной колесницей. Услышав это, Суман-
тра совсем упал духом и ощутил резкую слабость во всем теле. Оправда-
лись его наихудшие опасения.

Рама не промолвил ни единого слова ни тем, кто сопровождал его,
ни толпившимся на улицах горожанам; сам он не был опечален, но знал,
как огорчится народ, когда узнает недобрые вести. Если бы он загово-
рил, он мог бы сказать только правду, и его слова послужили бы источ-
ником всеобщей скорби. Несмотря на это, все те, кто наблюдал, как он

пешком возвращается в свой дворец, догадались, что произошло непо-
правимое.

Рама не направился сразу же в покои Ситы. Его путь лежал ко двор-
цу Каушальи. Дворец царицы, украшенный флагами и гирляндами,
блистал великолепным праздничным убранством. Все женщины - обита-
тельницы дворца, служанки и придворные, прослышав о приближении
Рамы и Лакшманы, держа в руках сосуды с горящими светильниками,
выстроились вдоль прохода, приготовившись приветствовать братьев.
Старые и преданные стражи, охраняющие главный вход, издали завидев
принцев, застыли в торжественных позах и хором провозгласили:
"Победа! Победа! Да сопутствует вам Победа!" - после чего склонились
в низких смиренных поклонах. Когда Рама вступил во второй внутрен-
ний двор, брамины, собравшиеся там, осыпали его благословениями.
Они пересекли третий внутренний двор, и при виде их юные девушки,
находящиеся в услужении у Каушальи, бросились вглубь дворца, чтобы
сообщить Ее Величеству радостное известие о появлении Рамы и его
младшего брата. Они сами были в восторге от того, что принцы явились
во дворец. По обе стороны длинной галереи, ведущей к покоям Ка-
ушальи, стояли служанки со светильниками в руках. Они размахивали
ими круговыми движениями, как того требовал священный ритуал, что-
бы рассеять действие дурного глаза и в знак приветствия, сулящего ра-
дость и процветание.

Каушалья бодрствовала всю ночь, готовясь достойно встретить утро
торжественного дня. С первыми предрассветными лучами она присту-
пила к сотворению молитвенных обрядов поклонения. В то время, когда
объявили о прибытии Рамы, седовласые жрецы-брамины возносили хва-
лу Богу Огня, нараспев читая ведийские гимны. Мать Каушалья пребы-
вала в приподнятом настроении, предвкушая зрелище долгожданной
коронации сына. Исполненная радости, она совершила несколько
праздничных ритуалов и раздала народу множество даров. Она не смы-
кала глаз и соблюдала строгий пост. Ее пищей была Ананда, и она све-
тилась ею, щедро делясь со всеми. Царица выбежала навстречу Раме и
заключила его в свои объятия; она ласкала его, перебирая его кудри;
взяв его за руку, она повлекла его за собою в храмовые покои, где про-
вела все утро. Она не подозревала о происшедших роковых событиях.
Безгрешная и чистая душою, облаченная в белоснежное сари - символ
святости, со священным шелковым шнурком, повязанным на запястье,
она целиком отдалась благодарному служению Богам. Глядя в лицо Ра-
мы, она заметила, что оно светится изнутри каким-то новым, особенно
прекрасным, духовным светом. Она не могла сдержать захлестнувшую
ее сердце Ананду. "Сын! - сказала она. - Все твои царственные предки
были мудрецами - Раджаришами. Они были мощными столпами Исти-
ны и Добродетели, Махатмами, достигшими величия духа. Пусть и твоя

жизнь будет такой же долгой и прекрасной! Пусть добрая слава о твоем
царствовании разлетится по всему свету! Сын! Следуй идеалам Правед-
ности, которых свято держались все потомки династии Икшваку! Ни-
когда не пренебрегай ими, даже если твой ум будет затуманен тревогой
и смятением! Не забывай о них ни на мгновение, не позволяй себе отсту-
питься от истины даже в самой мелочи!" С этими словами Каушалья, в
знак своего материнского благословения, положила на голову Рамы
несколько зерен риса. Она придвинула к нему золотое сиденье и сказала:
"Сын! Ты бодрствовал всю ночь, соблюдая ритуальный обет, не так ли?
Я знаю, что, следуя предписанным правилам, ты ничего не ел со вче-
рашнего дня. Ты, должно быть, чувствуешь себя утомленным. Сядь и
отдохни немного, съешь несколько фруктов!" Она подала Раме золотое
блюдо с фруктами, которые заранее приготовила для него.

Рама блаженствовал, купаясь в лучах любви и Ананды, исходящих от
матери. Он не представлял, как сможет рассказать ей обо всем, что слу-
чилось. Чтобы доставить ей удовольствие, он сел на предложенный ею
золотой стул и взял в руки один из плодов, лежащих на блюде. После
этого он произнес: "Мать! Отныне я не буду прикасаться к золоту. Я не
смогу сидеть на золотом стуле. Я жду твоего благословения на долгий
путь, ибо я должен отправиться в изгнание в джунгли Дандака. Я при-
шел попрощаться с тобой." Смысл слов, сказанных Рамой, остался не-
понятным Каушалье. Она быстро ответила: "Сын! Остались считаные
минуты до того, как ты будешь провозглашен царем, а ты толкуешь о
каких-то лесах Дандака! Ты приводишь меня в недоумение, и я затруд-
няюсь понять, что означают твои слова." Ей пришло в голову, что Рама
просто решил пошутить, и она сказала: "Сын! В такой торжественный
час ты не должен, даже в шутку, упоминать о дурном. Прошу тебя, не
делай этого, мое любимое сокровище!" Она собрала с тарелки горсточку
сладкого риса, сваренного в молоке, и положила ее на язык Раме! Лак-
шмана смотрел на царицу, полную любви и Ананды, и, помимо его воли,
его глаза наполнились слезами.

Каушалья заметила это и, повернувшись к Лакшмане, с беспокой-
ством спросила: "Лакшмана! Отчего ты так печален?" Она поспешила к
нему, чтобы приласкать, но Лакшмана не мог больше сдерживать свое
горе. Он зарыдал громко и безутешно. Царица замерла, потрясенная -
она не знала, отчего так громко плачет Лакшмана. Слова Рамы и отчая-
ние Лакшманы чрезвычайно встревожили ее. Рама, между тем, продол-
жал: "Мать! Если ты пообещаешь мне, что не будешь сильно горевать,
то я все расскажу тебе, - и он крепко сжал ее руки в своих. - Существует
нечто, что способно ниспослать вечную и нерушимую славу тебе, мне,
нашей семье и всему нашему роду. Поэтому ты не должна впадать в бес-
покойство и поддаваться сомнениям и скорби. Осознай то, что я скажу
тебе, и прими это с гордостью и любовью. Разве не доставляло тебе ра-
дость то, что я всегда был послушен воле отца? Он принял решение ко-

роновать моего брата, Бхарату. Он решил также отослать меня, обла-
ченного в одежды лесного отшельника, в джунгли Дандака на четыр-
надцать лет. Я подчинился его приказу и пришел сюда, чтобы попро-
щаться с тобой."

Услышав это, Каушалья, как подкошенная, упала на пол, пронзи-
тельно вскрикнув: "Рама! Что происходит? Мое нежное дитя, моего лю-
бимого сына изгоняют в дремучий лес? Какое преступление совершил
мой Рама, чем заслужил такую участь? Может ли это быть правдой? Или
весь этот бессмысленный бред исходит из моего собственного мозга,
ослабленного голодом и бессонной ночью? "

Пока она разговаривала так сама с собой, пытаясь успокоиться и
объяснить себе смысл случившегося, вести о событиях, происшедших во
дворце Кайкеии, распространились по зенане, и отовсюду послышались
горестные возгласы и жалобные причитания служанок и работниц.
Женщины кричали: "Рама! Рама! Не покидай нас!" Многочисленные
группы людей, потрясенные нежданной вестью, уже стекались ко дворцу
Каушальи. Сама она пребывала в полной растерянности, охваченная
тоской и страхом. Причина несчастья оставалась для нее неразгаданной
тайной. Сраженная тревогой и отчаянием, она не могла подняться с по-
ла. Однако царица стремилась понять, чем вызвана всеобщая скорбь.
Она притянула Раму к себе, прижала его к своим коленям и сказала,
гладя его кудрявую голову: "Сын! Что все это значит? Я не верю своим
ушам! О чем плачут люди? Я не могу долее выносить эту неизвестность."
Рама ответил ей: "Отец исполнил два желания Кайкеии, не смея нару-
шить клятву, данную ей много лет назад". Он объяснил Каушалье, в чем
состояли эти два желания: "Первое из них: коронован и помазан на цар-
ствование должен быть Бхарата, а второе - я должен отправиться в че-
тырнадцатилетнее изгнание в леса Дандака."

Когда Рама поведал обо всем Каушалье, стараясь убедить ее, что все
сказанное им есть чистейшая правда, она воскликнула: "Рама! Неужели
Кайкейи и в самом деле потребовала такие дары? Кайкейи питала к тебе
безграничную любовь и привязанность. Я уверена, что никогда ранее
подобные мысли даже не приходили ей в голову! Хорошо, оставим это.
Если даже допустить, что она это сделала, то только для того, чтобы
испытать царя! Зачем из-за такого пустяка поднимать панику и устраи-
вать всеобщее смятение? Но если она действительно потребовала такие
дары, твой отец никогда в жизни не согласился бы исполнить ее жела-
ния! Я отказываюсь верить в это. Разве способен Дашаратха, который с
трудом выносит и минутную разлуку с тобой, отправить тебя в леса на
четырнадцать лет! Это невозможно, и твои слова повергают меня в
сильное недоумение."

Рама видел, что мать сомневается в истинности происшедших собы-
тий. Он снова нежно взял ее за руки и взмолился: "Мать! Поверь моим

словам! Отец уже давно пообещал Кайкейи исполнить любые два ее же-
лания; теперь же, когда она потребовала обещанное, он не счел возмож-
ным нарушить данное слово и отступиться от торжественного клятвен-
ного обета. Однако его сердце не может смириться с предстоящей дол-
гой разлукой, и он не в силах произнести слова приказа. Поэтому он
страдает от тяжкого душевного расстройства. Я не смог вынести этого
мучительного зрелища. Я только что был во дворце у Кайкеии. От по-
трясения отец лишился чувств; его терзает невыносимая боль. Все это -
правда! Поверь мне, я не настолько жесток, чтобы из-за какого-то сме-
хотворного пустяка ввергать тебя в столь сильную тревогу. Я покорился
приказу отца и пришел к тебе, чтобы получить твое благословение."

С этими словами Рама упал к ногам матери. Каушалья нежно подня-
ла его. Она сказала: "Рама! Как странно ведут себя люди! Каким безжа-
лостным варваром нужно быть, чтобы высказать такие ужасающие
просьбы! Может ли у человеческого существа зародиться мысль изгнать
тебя в джунгли на четырнадцать лет за несколько минут до начала цере-
монии коронации? Неужели всю жизнь мне суждено страдать? Я обрела
сына, заслужив этот дар соблюдением бесчисленных постов и обетов.
Увидев твое прелестное личико, я позабыла о долгих годах мучительно-
го ожидания. У меня нет других желаний; я не прошу иных даров: мне
достаточно, чтобы мой сын был рядом, вместе со мною! И меня хотят
лишить и этой единственной радости? Для того ли я произвела на свет
сына, чтобы его вышвырнули в дремучий лес? Какая мать позволит от-
править свое дитя в дикие джунгли? О горе мне! Какой страшный грех
совершила я в прошлом? В какой из моих предыдущих жизней разлучи-
ла я мать с любимым сыном? С того самого дня, когда ты начал пости-
гать мудрость Вед, источником моего постоянного счастья была мысль
о том, что день твоей коронации становится ближе и ближе! Неужели
моей самой заветной мечте не суждено сбыться? Неужели рухнули и рас-
сыпались в прах все мои надежды? Неужели все обеты, бдения, ритуалы
и обряды, которые я совершала с таким истовым тщанием и верой, мо-
лясь о твоем счастливом будущем, оказались напрасными? О, как вели-
ки, должно быть, мои грехи! Почему мое сердце не разбилось в тот мо-
мент, когда я услышала страшную весть? Боюсь, теперь мне придется
услышать и вынести множество известий, надрывающих душу! Смерть
не приходит мне на помощь. Мое сердце, несмотря на тяжкий удар, про-
должает биться. Увы, даже смерть не является ранее назначенного часа.
Для меня этот час настал, а я все еще жива; смерть не внимает моей
мольбе и оттягивает момент избавления от мук. Даже у Ямы нет ко мне
ни капли сострадания. Боги сочли меня недостойной даже царства
Смерти. О Рама! Отчего обрушилось на нас это несчастье!" Она стенала
и плакала, пока не впала в беспамятство. Очнувшись, она забилась на
полу, прижав ладонь к сердцу. Рама не мог спокойно наблюдать эту

сцену. Оглушительные вопли служанок, столпившихся вокруг, поражали
его слух, словно раскаты грома.

Он не вымолвил ни единого слова. Он сел на пол рядом с матерью,
нежно гладя ее по голове, пытаясь утешить. Он стряхивал пыль и грязь с
ее одежды. Рама был подобен нерушимой скале, вздымающейся из глу-
бин океана, безразличной к яростно бушующим вокруг гигантским вол-
нам. Он пребывал вне пределов досягаемости горя и радости, непод-
властный ни волнам скорби, ни всплескам восторга. Он был одинаково
спокоен, как сейчас, будучи приговоренным к четырнадцатилетнему из-
гнанию, так и полчаса назад, готовясь прошествовать в зал для тор-
жеств, чтобы надеть корону правителя великой державы.

Каушалья прекрасно знала, что Рама не способен пренебречь своим
долгом. Ей было хорошо известно, что он не нарушит данного слова и
не отступит ни под каким предлогом с пути, указанного отцом. Она бы-
ла твердо уверена, что никакие ее уговоры и жалобы не заставят его по-
вернуть вспять. Поэтому она прекратила попытки уговорить Раму отка-
заться от своего решения. "Сын! - сказала она. - Бесполезно искать ви-
новных, если человеку предназначено судьбой лицом к лицу столкнуться
с несчастьями и бедами. Это пустая трата слов и времени. Все, что про-
исходит с нами, идет нам во благо! Никто не может противиться воле
Божьей. Но в этом дворце, в этом городе я не смогу быть счастливой. Я
счастлива только рядом с Рамой. Поэтому я иду с тобой! Возьми меня с
собой!" Она попыталась встать на ноги. Служанки бросились ей на по-
мощь, и она села на полу, опираясь на стену. Они старались говорить
тихо и мягко, чтобы вновь не взволновать ее.

Лакшмана видел, как страдает Каушалья. Ее слова разрывали ему
сердце, и он не смог сдержать своих чувств. Он кипел от гнева и негодо-
вания. Прижав руки к груди, он воскликнул: "О высокочтимая мать! Я
не допущу, чтобы это случилось! Неужели Рама должен отправиться в
изгнание, подчиняясь ничтожному капризу неразумной женщины? Я не
вынесу этого! Отец уже очень стар и поэтому ум его ослабел. Он попался
в сети чувственных переживаний и стал рабом коварного очарования
Кайкейи; он жалок в своей зависимости от женской прихоти; он утратил
способность отвечать за последствия своих поступков. Ослепленный
страстью, он может отдать самый нелепый приказ! Подобным приказам
мы не обязаны подчиняться. Царь впал в состояние слабоумия и не мо-
жет отличить реальное от призрачного, преходящее от истинно ценного.
Если правитель, безрассудно привязанный к женщине, отдает приказы,
исходя из ее воли, ими смело можно пренебречь! Какое преступление
совершил Рама, чтобы обрекать его на изгнание? Даже самый злейший
враг Рамы (если он имел хотя бы одного врага), даже самый бессердеч-
ный варвар, избывающий наказание за злодеяния прошлого, не смог бы
указать на него пальцем и обвинить хоть в малейшей погрешности в по-

ступках и поведении. Никакой царь в этом мире не посмеет отправить в
изгнание человека столь безупречно невинного, столь чистого в своих
помыслах, обладающего такой святостью! Рама тверд и непреклонен на
пути к цели; он овладел своими чувствами; он чтит достоинство своих
противников и относится к ним с уважением. Ни один нормальный отец
не прогонит в джунгли такого сына! Тем более, если это отец, известный
своей преданностью Дхарме, герой, исполненный святых идеалов, при-
верженец Добра и Истины во всех их проявлениях. Мог ли столь пра-
ведный царь отдать этот приказ? Совершенно очевидно, что Дашаратха
либо безумен, либо ослеплен страстью. Мы не должны принимать во
внимание повеления подобного правителя. Слова царя, который ведет
себя, как лунатик или как неразумное дитя, не заслуживают никакого
уважения. Позабыв о нравственных законах государства, пренебрегая
общеизвестными мудрыми истинами, с легкостью отрекаясь от отцов-
ского долга, он потерял голову и отдался во власть безумных причуд и
капризов. Должны ли мы придавать значение его словам? Я не согласен
с тем, что следует считаться с его волей!"

Лакшмана повернулся к Раме и, благоговейно сжимая его руки, ска-
зал: "Рама! Прости мне мои слова! Захвати силой власть над царством
до того, как новость распространится повсюду и народу станет известно
о происшедших событиях! Я буду на твоей стороне, и мой лук будет со
мною! Если кто-нибудь в этой столице посмеет выступить против тебя,
его ждет стрела, пущенная из моего лука! Хотя я уверен, что такого че-
ловека не найдется ни в Айодхье, ни в каком другом месте на этой земле!
Но если противодействие все же возникнет, великий город превратится в
безлюдную пустыню! Тому порукой мои меткие стрелы! К чему тысячу
раз твердить об одном и том же? Если Бхарата поднимется против тебя
или кто-то возьмет его сторону, я уничтожу врага, я разобью его в пух и
прах! Я ни перед чем не остановлюсь. Я схвачу и брошу в темницу даже
Дашаратху, если ему вздумается упорствовать в этой борьбе и высту-
пать в защиту Кайкейи!"

Лакшмана продолжал свою страстную речь, и взгляд Рамы, устрем-
ленный на него, становился все более суровым. Он резко перебил брата,
остановив неудержимый поток его чувств. Он сказал строго и непре-
клонно: "Лакшмана! Ты переходишь всяческие границы. Никто не мо-
жет запретить мне поступать так, как я задумал, и вставать на пути при-
нятых мною решений! Мне не удастся избежать изгнания. Тобою движет
любовь и стремление предотвратить разлуку со мной. Смирись и сдержи
свои чувства. Только смирение спасет тебя от возбуждения и страха.
Будь терпелив. Не впадай в панику. Выбрось из своего сердца ненависть
к отцу и к своему брату Бхарате. Они оба чисты и безгрешны. Мать
Кайкейи в высшей степени благородна. Она заслуживает глубокого
уважения и преклонения. Мы не вправе осуждать ее желания. Она люби-
ла меня, ласкала и лелеяла, нянчилась и играла со мной, получая при

этом радость большую, чем воспитывая своего собственного сына, Бха-
рату. Если сейчас мать требует от отца исполнить ее желания - желания,
противоречащие всем понятиям о морали, нет сомнений в том, что во
всем этом кроется глубокий смысл. Это осуществление Божественного
плана, а не простые причуды человеческого характера. Успокойся,
оставь свой страх и забудь о ненависти. Мы будем ждать, что за всем
этим последует", - так Рама увещевал Лакшману.

Выслушав эти слова, Лакшмана бросился в ноги Рамы и воскликнул:
"Рама! На каком основании, согласно какому закону получит Бхарата
царскую корону, которая должна быть твоей? Кто иной, как не старший
сын, заслужил это право? Заботясь об отце, ты подчиняешься бессмыс-
ленному, несправедливому приказу. Я никогда не примирюсь с этим, что
бы ты ни говорил в свое оправдание." Обращаясь к Каушалье, Лакшма-
на продолжал: "Высокочтимая мать! Ты знаешь, что я действительно
глубоко предан Раме. Более того, я готов поклясться, что не смогу суще-
ствовать вдали от Рамы ни единой минуты. Если Рама откажется от
царства и отправится в лес, я последую за ним. Я буду идти за ним по
пятам, я стану его тенью. Если он не разрешит мне сделать это, то мне
останется единственная радость - прыгнуть в пылающий огонь. Никто
другой мне не нужен, и только его приказам я намерен повиноваться.
Мать! Мне невыносимо видеть тебя страдающей! Он твой сын; он мой
Рамачандра. Может ли кто-нибудь существовать вдали от своего дыха-
ния?"

Слушая Лакшману, Каушалья немного успокоилась. Она ласково
погладила его по голове и сказала: "Твоя любовь приносит мне большое
облегчение. Твои слова придают мне сил. Такие братья, как вы, - боль-
шая редкость. Весь мир относится с глубоким почтением к матерям, по-
дарившим ему таких детей, считая их святыми; однако теперь меня тер-
зает мысль, что я - великая грешница. Рама не отступится от своего ре-
шения. Изгнание - его неизбежная участь. Мне нужно только одно - что-
бы ты взял с собой и меня", - жалобно взмолилась она.

Рама взглянул на Лакшману и сказал: "Брат! Я знаю, насколько
сильна твоя любовь ко мне. Мне хорошо известны и твой героизм, и
твоя доблесть, и твое мужество. Мать страдает так тяжко, ибо она не-
способна сейчас осознать истину и понять всю ценность умения владеть
собой. Кроме того, ее горе вполне естественно, ведь я - ее родное дитя.
Пойми хотя бы ты: Дхарма, или путь Праведности - основа всей нашей
жизни. А Дхарма будет прочной, если не разрушится фундамент Исти-
ны, на котором она покоится.

"Сатья и Дхарма неразрывно связаны между собой. Одна не может
существовать без другой. Истина - это Праведность; Праведность - это
Истина. Действуя согласно воле отца, я не изменяю ни Сатье (Истине),
ни Дхарме (Праведности). Тот, кто решил вступить на путь добродетели,

никогда не нарушит слова, данного матери, отцу или святому наставни-
ку. Поэтому я не поступлю наперекор воле отца. Мое решение оконча-
тельно. Приказ исходил не от Кайкейи; она только передала мне то, что
хотел сказать отец. Она говорила в его присутствии, и я сделал то един-
ственное, что от меня требовалось: склонил голову в знак согласия и
повиновения. Если бы Кайкейи не выражала волю отца, излагая мне
свои требования, он мог бы воспротивиться ее желаниям и заявить об
этом, не так ли? Однако он не сделал этого; он не произнес ни единого
слова, а только жалобно стонал и всхлипывал; по этой причине мне ста-
ло понятно, что Кайкейи говорила устами отца. Я не намерен отказы-
ваться от данного ему обещания. Для меня невозможно брать назад свои
слова. Не позволяй своему разуму опускаться до образа мыслей кшат-
риев, которые способны лишь на то, чтобы наводить на людей ужас.
Осознай мою правоту и забудь о жестокости и насилии." Рама обнял за
плечи Лакшману, который совсем сник от горя и негодования, и попы-
тался облегчить его горе ласковыми словами, полными любви и неж-
ности. Затем, повернувшись к матери, Каушалье, он произнес: "Прошу
тебя, не препятствуй моему решению и не принуждай меня нарушать
клятву. Что бы ни случилось с каждым из вас, мне все равно не избежать
изгнания. Простись со мной с любовью; благослови принятый мною
обет и мой дальнейший путь." Он упал к ногам матери, моля ее дать по-
зволение отправиться в дорогу.

Каушалью вновь захлестнула волна отчаяния и мучительной скорби.
Она прижала Раму к груди и громко зарыдала. Видя, как она страдает,
Рама тоже не смог сдержать своих чувств. Он обнял ее ноги и с волнени-
ем проговорил: "Мать! Мои слова - это наивысшая правда. Послушай
меня. Ничего страшного не произойдет со мной, пока я буду находиться
в лесу. Все эти четырнадцать лет меня не покинут безмятежное счастье и
радость. Я вернусь и вновь упаду к твоим ногам. Сбудутся все твои
мечты и надежды. Мать! Это приказ Дашаратхи! Это приказ, которому
не только я, но и все остальные - ты, Лакшмана, Сумитра и Бхарата
должны подчиниться беспрекословно! Таков древний закон, такова Са-
натана Дхарма.

Мать! Прости меня за то, что я осмелюсь высказать еще одну прось-
бу. Чтобы не пропали даром приготовления к моей коронации, сделан-
ные тобой и многими другими, используйте их с такой же радостью и
энтузиазмом для коронации Бхараты. Отец поручил мне править лес-
ным царством, и это лучшее из решений, ибо, согласно высшей Дхарме,
каждый должен исполнить предназначенный ему долг. Избегать своего
долга потому, что он кажется трудным и невыполнимым, значит созда-
вать различия между мной и Бхаратой. То, что тебе следует сделать - это
благословить нас обоих и пожелать каждому из нас успешно справиться
с возложенной на него ответственностью."

Каушалья внимала словам Рамы, но они не помогли ей пересилить
скорбь, охватившую ее. Она тяжко стонала от горя. "О сын мой! Отец
растил и воспитывал тебя и был счастлив видеть, как ты становишься
высоким и сильным. Он заслужил твое уважение и послушание. Но разве
я не достойна уважения? Разве мне ты не должен подчиняться? Ты пре-
красно знаешь, что жена - это половина мужа. Муж - это правая поло-
вина жены. Если каждый из нас - часть другого, то я - это половина Да-
шаратхи, или я не права? Поэтому жену и называют Ардханги - полови-
ной тела мужа. Когда ты говоришь, что исполняешь волю Дашаратхи,
эта воля исходит лишь из одной его половины. Эта воля не есть порож-
дение Дашаратхи как целого. Она будет иметь вес только тогда, когда и
вторая половина согласится с ней! Если же я не согласна, то она не
имеет цены как приказ, не терпящий возражений. Ты знаешь, в чем за-
ключается смысл и важность Дхармы во всех ее проявлениях. Поэтому и
то, о чем я говорю, должно быть тебе хорошо известно. Без согласия
матери никакой долг не считается обязательным и не заслуживает того,
чтобы именоваться Дхармой. К наказам матери следует относиться с
большим вниманием, чем к наказам отца! Этот долг еще более важен.
Ибо именно мать, а не отец взрастила и выкормила тебя, не отходя от
тебя ни на шаг, пока ты был ребенком и подростком! Если бы мать не
носила дитя девять месяцев под сердцем, как оно могло бы появиться на
свет? Теперь ты бросаешь свою мать в пламя скорби и заявляешь: "Это
воля отца, и я исполню ее любой ценой". Я считаю, что ты поступаешь
неправильно! Для матери нет сокровища дороже, чем ее собственный
сын. Для таких матерей, как я, сын - это сама жизнь. Если сын пренебре-
гает мною и считает волю отца наивысшим законом, какой смысл доби-
ваться мне милости богов, чтобы вкушать после смерти Божественный
нектар? Мне лучше тогда жить в аду! Любой ад мне покажется раем,
если мой сын будет рядом!

Рама! Что мне делать здесь без тебя? За всю свою жизнь я не испыта-
ла ни единого счастливого мгновения. С самого рождения я была связа-
на суровыми запретами, налагаемыми моими родителями. Затем наста-
ла пора беспокойного ожидания: какой муж мне достанется, какой у не-
го будет характер и как он будет относиться ко мне? Наконец, я стала
женой твоего отца. Последовали долгие годы мучительных терзаний,
ибо я оставалась бездетной. Потом я страдала от раздоров с новыми
женами твоего отца. В моей постоянной борьбе не было и дня передыш-
ки! В награду за неведомую мне заслугу в моих прошлых жизнях боги
даровали мне сына. И вот теперь на меня обрушилась эта беда: я должна
расстаться с тобой! Была ли я когда-нибудь счастлива? Моя жизнь пре-
вратилась в сплошной поток горя, и я несусь по течению, неспособная
выплыть на берег; я тону без всякой надежды на спасение. Ты был един-
ственной веточкой, за которую я могла уцепиться, чтобы не погибнуть.
Что случится со мной, если и ее отнимут у меня? Если я буду находиться

вдали от твоего отца, он не будет испытывать боли разлуки. Единствен-
ный источник его Ананды - это Кайкейи, он не нуждается ни в каком
другом. Поэтому, вместо того чтобы влачить здесь жалкое и бессмыс-
ленное существование и, в конце концов, зачахнуть и испустить дух, я
предпочитаю глядеть в прелестное лицо моего обожаемого сына. Чтобы
поддерживать в себе жизнь, мне достаточно и этой радости; я могу
обойтись без пищи и воды, живя в лесу". Хотя Рама и чувствовал, что в
ее словах есть некая доля истины, он был тверд в своем стремлении под-
чиниться наказу отца и сдержать свое обещание, не изменив долгу.

Тут в их спор вмешался Лакшмана и сказал: "Брат! Слово матери -
это высочайшая истина. Мать заслуживает большего преклонения, чем
отец. В священных текстах сказано: "Матр Дево Бхава, Питр Дево Бха-
ва", и тем самым отдается предпочтение матери, а отцу отводится вто-
рое место. Там говорится: "Чти, как Бога, мать свою", а затем следует
изречение "Чти, как Бога, отца своего". Ты поступаешь неправильно,
столь упорно держась за свое мнение и причиняя так много горя своей
матери".

Но Рама резко прервал рассуждения Лакшманы. Он сказал: "Брат!
Ты встал на защиту матери, чей ум затуманен страданием, вызванным
излишней привязанностью к своему отпрыску! Осознай, наконец, всю
важность приказа отца - с ним связано будущее нашей державы, от него
зависят благополучие всего мира и всего человечества! Ты до сих пор не
понял, каковы истинное значение и глубинный смысл этого повеления.
Только Дхарма может обеспечить достижение трех целей человеческой
жизни - процветания, счастья и освобождения. Надеюсь, ты не сомнева-
ешься в этом и не собираешься оспаривать верность этой истины. Когда
человек посвящает свою деятельность стяжанию богатств, весь мир пи-
тает к нему ненависть. Если вся человеческая жизнь сводится к эгоисти-
ческому стремлению удовлетворить свои желания - мир отвергает его с
презрением. Поэтому наши действия должны строго соответствовать
Дхарме. Лакшмана! И это еще не все. Дашаратха - наш отец, наш на-
ставник и наш державный правитель. Он вправе отдать любой приказ,
будучи движим своим желанием, или внезапной вспышкой гнева, или
находясь во власти любви и привязанности - причина нас не касается! От
нас требуется лишь повиновение, и никакое противодействие не может
быть оправдано.

Идти против воли отца могут сыновья, погрязшие во грехе; я не из
их числа. Каков бы ни был приказ отца - я склоню голову в знак покор-
ности и благоговения. Я вижу, что ты полон сомнений и готов возразить
мне! Если отец, ослепленный вожделением, неспособный охватить своим
ослабевшим разумом разницу между вечным и преходящим, стремящий-
ся к удовлетворению собственных прихотей, запутавшийся в сети ковар-
ных уловок и интриг, пытается нанести вред собственному сыну, ты

спросишь, обязан ли ты доверять такому отцу и подчиняться его прика-
зам? Ты должен делать это без малейшего колебания! Он может быть
глупцом или жестоким тираном, но ты - его сын! А если это так, то ка-
ково бы ни было его положение, твое всегда неизмеримо ниже! Отсюда
следует выводить все наши права и обязанности. В лучшем случае сын
имеет право, опираясь на свое мнение, попытаться разъяснить отцу то,
что кажется тому непонятным, и развеять его тревогу и смущение. Но он
не смеет ослушаться отца, объявляя его приказ нелепым и бессмыслен-
ным.

Постарайся осознать то, что я сказал. Дашаратха - чрезвычайно
одаренная личность, он великий воин, доблестный герой и всегда был
столпом праведности. Он готов испытать мучительные страдания, что-
бы сдержать данное слово! Он не околдован чарами Кайкейи, он не
ослеплен вожделением! Он движим единственным высшим стремлением
- не изменить клятве, остаться верным торжественному обещанию. Он
сказал ей когда-то, что исполнит любые ее желания, каковы бы они ни
были, даже если это будет грозить ему неминуемой бедой! Я никогда не
склонюсь к мнению, что отец одурманен низменной страстью. Он глу-
боко несчастен оттого, что не может избежать последствий своего по-
ступка, и его сердце не хочет мириться с неизбежностью моего изгнания.

Лакшмана! Отец - стойкий приверженец Дхармы, более стойкий, чем
кто-либо из его царственных предков. Слава о нем прогремела по всему
свету, отзываясь мощным эхом в самых затаенных уголках трех миров!
Не будет ли это дурным примером для всего человечества, если царица,
причем царица, которую все считают святой, оставит его в одиночестве
и пустится вслед за сыном в дальний путь? Жизнь коротка; отпущенный
нам срок недолог. Недопустимо осквернять свою репутацию такими не-
праведными действиями; это не приведет к добру ни тебя, ни меня."

Рама склонился к матери и умоляюще произнес: "Мать!" - но, прежде
чем он смог продолжать, он увидел, что Каушалья застыла в оцепене-
нии, пораженная ужасом. Она внезапно осознала, что все ее усилия из-
менить решение Рамы абсолютно бесполезны. Она поняла, что ей не из-
бежать исполнения материнского долга - позволить ему уйти и благо-
словить его на прощание. Она почувствовала, что своими жалобными
мольбами лишь причиняет Раме еще более сильную боль.

Лакшмана тем временем окончательно расстроился; его глаза рас-
пухли и покраснели; он перестал понимать, где находится и кто его
окружает; его губы пересохли, а язык одеревенел. Он стоял с низко опу-
щенной головой, устремив взор в одну точку, и слезы неудержимым по-
током струились по его щекам. Рама глядел на него и чувствовал, что не
может покинуть брата, находящегося в таком плачевном состоянии. Он
боялся, что тот наложит на себя руки, если останется один, или из мести

причинит вред другим. "И ответственность за содеянное им ляжет, разу-
меется, на мои плечи", - так думал Рама.

Он решил испытать Лакшману и обратился к нему с такими словами:
"Брат! Гнев, пылающий в душе - все равно что воскурение фимиама в
честь наступающих орд наших грехов. Погаси его! Ты впал в отчаяние
от того, что твой Рама смертельно обижен и опозорен. Но Сатья и
Дхарма - пути истины и справедливости - не ведают ни славы, ни бес-
честья. Они не стремятся к первому и не прячутся от второго. Будь сме-
лым! Наполни свое сердце отвагой. Останься здесь и служи отцу, посвя-
ти свои дни достижению высочайшей жизненной цели."

Когда до Лакшманы дошел смысл благословения старшего брата, он
вздрогнул всем телом и мгновенно обрел дар речи. Он вскричал: "Брат!
Когда Рама, дыхание моей жизни, уйдет в лес, кому здесь сможет приго-
диться эта грубая и инертная материальная оболочка, называемая те-
лом? У этого Лакшманы нет желания служить никому, кроме Рамы. Ты
дорожишь своей Дхармой и своим чувством долга; у меня тоже есть чув-
ство долга, и я в равной степени дорожу им! Поэтому я последую за то-
бой. У меня нет потребности ждать чьих-то приказов! Я не желаю иметь
ничего общего с людьми, идущими на поводу капризов Кайкейи. Если
меня и вынудят остаться с ними, я не намерен обращать внимание ни на
ее приказы, ни на болтовню ее прислужников! Никто на этом свете,
кроме Рамы, не имеет права командовать мною и указывать мне, как я
должен поступать и действовать. Поэтому - здесь и сейчас - я тоже обла-
чусь в одежды из коры, как то подобает лесному отшельнику, завяжу в
спутанные пучки свои волосы и приготовлюсь сопровождать тебя." С
этими словами он сорвал с себя украшения и царские знаки отличия,
которые надел, собираясь прошествовать с Рамой в зал для торжеств.
Он с отвращением отшвырнул драгоценности и нарядные шелковые
одежды; со звоном разлетелись по углам комнаты ожерелья и серьги! Он
впал в сильное возбуждение, готовый в любую минуту двинуться в путь.
Сердце Рамы смягчилось при виде этого взрыва искренней любви и пре-
данности. Он подошел к Лакшмане и, положив ему руку на плечо, ска-
зал мягко и ласково: "Я безгранично счастлив, что у меня есть такой
брат, как ты! Это щедрый подарок судьбы. Если ты пойдешь со мной,
мать Каушалья будет чувствовать себя гораздо спокойнее. Она дрожит
от страха, что я не справлюсь с грозящими мне в лесу опасностями и не
уверена, вернусь ли я через четырнадцать лет целым и невредимым.
Скажи, чтобы она оставила свои сомнения. Подойди к ней и утешь ее...
Мы провели здесь, споря, уже много часов, а отец, должно быть, еще
сильнее страдает от тревоги и неизвестности. А Кайкейи наверняка му-
чается от подозрений, что я раздумал покидать Айодхью! Поэтому мне
нужно поторопиться, чтобы сообщить обо всем Сите, а затем отпра-
виться во дворец Кайкейи и попрощаться с отцом. А тебе, Лакшмана,

следует пойти и испросить позволения сопровождать меня у матери Су-
митры."

С этими словами Рама, как того требовал обычай, обошел вокруг
Каушальи и смиренно простерся у ее ног. При виде этого служанки и
работницы, а также прочие обитательницы зенаны, в один голос завыли
и запричитали, как будто на них обрушился всемирный потоп! Но Ка-
ушалья, собрав все свое мужество, притянула к себе Раму, покорно
стоящего в ожидании благословения. Она обняла его, погладила по го-
лове и, положив руки ему на плечи, произнесла: "Сын! Рама! Ты - несо-
крушимый защитник Дхармы! Ты - несравненный герой! У тебя нет при-
чин бояться жизни в лесу. Ты принял решение отправиться в изгнание;
для меня оказалось невозможным уговорить тебя изменить свое намере-
ние. Да сопутствует тебе удача! Стремись к своему идеалу, осуществляй
свое страстное желание - во всем подчиняться воле отца. Оплати свой
священный сыновний долг, действуя согласно его повелению. У меня
есть только одно желание - увидеть твое успешное возвращение в Айод-
хью! В этот день я, наконец, смогу стать счастливой. Рама! Воля судьбы
воистину непостижима. Никому не суждено изменить ее, даже тем, кто
обладает великим могуществом. Дхарма, ради которой ты покидаешь
нас, будет, несомненно, охранять тебя в изгнании и не даст сбиться с пу-
ти. Рама! Как бы было хорошо, если бы эти четырнадцать лет пролетели
как одно мгновение, и я видела тебя сейчас уже вернувшимся, а не ухо-
дящим! Увы! Прости мне мое безумие! Сын! Как мне выразить словами
свое благословение? Должна ли я сказать: "Пусть четырнадцать лет
пройдут как четырнадцать дней - нет, нет! Как четырнадцать взмахов
ресниц! Возвращайся скорей, возвращайся живым! Стань великим ца-
рем! О жемчужина династии Рагху! О мой любимейший сын! Богиня
Дхармы будет защищать тебя все эти годы, ибо ты отправляешься в леса,
чтобы умилостивить ее. Она - твой самый сильный и самый надежный
страж. Все четырнадцать лет я буду истово взывать к милости богов,
умоляя их хранить тебя от бед и несчастий. В награду за преданность
твоего служения матери, отцу, святому наставнику тебе будут дарованы
долгая жизнь, здоровье и счастье! Твоя верность Истине сделает тебя
неуязвимым. Горы, реки, звери и птицы, колючие заросли и гигантские
муравьи будут поклоняться тебе с благоговением и, чуткие к твоим нуж-
дам, постараются угодить тебе и доставить удовольствие! Даже оби-
тающие в джунглях демоны-ракшасы, беспощадные и свирепые ко всем
без разбору, покорятся тебе, ибо сердце твое полно любви и умиротво-
рения, и падут к твоим ногам, провозгласив тебя своим Властелином."

Каушалья благословляла Раму, стараясь подавить отчаяние, пере-
полнявшее ее, и придать своему лицу выражение спокойствия и уверен-
ности. Она вдохнула нежный аромат его пышных волос и, притянув к
себе, крепко сжала его в своих объятиях. Она поцеловала его в обе щеки;

ее губы дрожали, когда она произносила прощальные слова напутствия:
"Рама! Возвращайся целым и невредимым! Счастливого пути! " Рама
знал как велика та любовь, которую она дарила ему вместе со своим
благословением. Он несколько раз коснулся ног матери с благоговейной
преданностью и сказал: "Мать! Не нужно горевать! Не нужно отказы-
вать себе в пище и сне и подрывать свое здоровье. Всегда, в любую ми-
нуту, вспоминай обо мне с радостью и легким сердцем. Твои думы обо
мне обеспечат мне безопасность и успех. Когда ты горюешь здесь, как я
могу быть счастлив там? Если ты хочешь, чтобы я был счастлив там, ты
должна быть счастлива здесь! Отсюда ты будешь посылать мне благо-
словения, идущие из глубины сердца." Моля об этом, он ушел. Он не
хотел покидать ее, но он должен был исполнить свой долг. Рама вышел
на царскую дорогу и начал свой путь - босой, проходя через толпы го-
рожан, заполнивших улицы. Люди были потрясены при виде этого
блистательного Символа Истины и Добродетели. До горожан дошли
проносящиеся по улицам слухи, что Рама удаляется в леса. Но они не
могли представить себе, что это может быть правдой. Они молились,
чтобы это было не так. Но теперь, когда они увидели его, идущего боси-
ком, сердца их дрогнули. Радостное возбуждение, которое они испытали
при известии о коронации, утонуло в глубинах горя. Лица, которые све-
тились радостью, потускнели, увяли, стали поблекшими и серыми. Рама
не поднял головы и ни на кого не взглянул. Он направлялся в покои Си-
ты.



Глава 12

Сита настаивает и побеждает

Сита не сводила глаз с главного входа во дворец, так как ей не тер-
пелось узнать, что случилось в покоях Кайкейи и почему до сих пор не
вернулся Рама, хотя благоприятный час, назначенный для коронации,
уже приближался. Она сотворила завершающие ритуалы, знаменующие
окончание ее бдения и поста, и держала наготове блюдо с сандаловой
пастой, цветы, злаки и другие предметы, необходимые для церемонии,
чтобы сразу, без промедления, сопровождать своего Господина в зал
коронации. Ее сердце сильно билось в ожидании Рамы. Служанки и
приближенные, стоявшие вокруг нее, были полны восторга оттого, что
настал час триумфа. Прелестные девушки держали в руках ярко горящие
светильники, чтобы размахивать ими при появлении Рамы. В этот
празднично украшенный и блистающий непередаваемым великолепием
зал внезапно вошел Рама - с опущенной головой, босой, лишенный всех
царственных атрибутов. О его появлении никто не объявил.

Все были потрясены. Сита бросилась к своему Повелителю. Она не
могла поверить своим глазам. Она затрепетала всем телом, словно лист
на ветру. "Господин! Что это означает? Почему ты так выглядишь? Ты
говорил, что этот день посвящен Брихаспати, наставнику богов, ты го-
ворил, что это очень благоприятный день, день звезды Пушья, и что
именно в этот день ты будешь коронован как Ювараджа, наследный
принц царства. Как же объяснить, что никто не держит над твоей боже-
ственно прекрасной головой белый царственный балдахин с его свер-
кающими на солнце жемчужинами, с его многогранными узорами из
драгоценных камней и золота? Где роскошные опахала с их искрящимся
серебристо-белым оперением, сияющим, как лунный свет? Отчего они не
сопровождают тебя сегодня? Почему молчат придворные музыканты и
певцы не поют тебе хвалу в тот час, когда ты собираешься в зал корона-
ции? О Властелин! Может ли это быть, что брамины, знатоки ведийской
мудрости, не помазали тебя медом и простоквашей? А министры, а ца-
ри, подвластные державе, а предводители и вожди различных общин и
сословий - почему они не прошествовали за тобою, как того требует
древний обычай? А величественный царский слон Шатрунджайя, дви-
жущаяся горная вершина, который тяжело ступает по земле и которого
люди по ошибке принимают за густое синее облако, проплывающее над
дорогой, ведь он должен показаться первым, предваряя твое появление.
Разве это не так?"

На Раму лился этот нескончаемый дождь вопросов, и он не мог ре-
шить, как ему ответить на них. Это был не тот случай, когда все можно
объяснить в нескольких словах. А потому Рама, попросив Ситу следо-
вать за ним, прошел в один из внутренних залов дворца. Он сказал:



"Сита! Высокочтимый отец повелел, чтобы именно в этот благоприят-
ный день я отправился в лес, в изгнание. И его волю надлежит неукосни-
тельно выполнять." Сита услышала эти слова, но не могла поверить, что
это может быть правдой. Она спросила: "Господин! Какое преступление
ты совершил, что заслужил такое наказание - изгнание в леса? Дашарат-
ха - воплощение Справедливости, Дхарматма. Он никогда не отдаст
подобного приказа без законного на то основания! Какова же настоя-
щая причина, каков же истинный смысл этого решения, повелевающего
тебе уйти в леса?"

Рама улыбнулся, услышав этот вопрос, и ответил: "Сита, много лет
назад отец пообещал Кайкейи исполнить два ее желания. Но она не вы-
сказывала их и до сегодняшнего дня не требовала их выполнения. Но
именно сегодня она потребовала от отца, чтобы он вручил ей обещан-
ные дары. Ее желания таковы: во-первых, Бхарата должен быть короно-
ван как Ювараджа, и во-вторых, я должен уйти в леса и оставаться там
в течение четырнадцати лет отшельником со спутанными волосами, в
одежде из шкур и древесной коры. Отец - истинный праведник. Он ни-
когда не нарушит данного им слова. Поэтому он склонил голову перед
Дхармой и дал согласие. Я непременно должен был увидеть тебя до того,
как уйти. Ты родилась в высокочтимой семье, принадлежащей древнему
роду. Ты знаешь и ценишь все нравственные законы и цели. Махараджа
Джанака, хранитель сокровенных тайн высочайшей морали - твой отец.
Ты также твердо идешь по пути Дхармы. Я должен удалиться в лес се-
годня же. Дашаратха вручает свое царство, унаследованное им от мно-
гих поколений предков, Бхарате. Отныне он - правитель этой державы.
Сразу же после коронации он придет к тебе за благословением. Не пре-
возноси меня перед моим братом, не показывай и следа печали и недо-
вольства из-за того, что я отослан в леса. Не выказывай ему пренебре-
жения и не смотри на него свысока. Цари ценят только тех, кто боготво-
рит их и служит им. Поэтому не восхваляй меня и не порицай его. Он
брат обоим нам, мне - родной, тебе - нареченный, и, значит, вы соедине-
ны родственными узами. Но Бхарата также и державный монарх - твой
и мой. И поэтому отдай ему должное уважение. И ни словом, ни делом
не выражай перед ним досаду или подавленность. Прекраснейшая из
жен! Следуй наставлениям не только Бхараты, но и старого отца, Даша-
ратхи. Служи и матери, Каушалье, которая страдает от невыносимой
боли, расставаясь со мной. Постарайся сделать все возможное, чтобы
рассеять ее горе. Двум другим матерям, Кайкейи и Сумитре, тебе также
следует повиноваться и выказывать им расположение. Сита! Бхарата и
Шатругна так же дороги и близки мне, как мое дыхание. Обращайся с
ними, как со своими родными братьями и храни их так, как если бы они
были твоими сыновьями. О пленительная дева! Не покидай эту страну,
не возвращайся обратно в Митхилу из-за того, что меня здесь не будет.
Оставайся в Айодхье, утешь мать и отца и не позволяй горю и отчаянию

завладеть их сердцами. Помоги им обрести покой, мужество, умиротво-
рение; окружи их любовью и заботой."

Пока Рама перечислял обязанности, которые должна нести Сита,
она не могла сдержать смеха! Но она ощутила и чувство стыда, внимая
его бесчисленным доводам. Больше она не могла молчать. "Рама! Ты
сын Дашаратхи. Я никогда до сих пор не слышала, чтобы с твоих уст
слетали слова, менее достойные твоего высокого происхождения. Каж-
дый, кто бы он ни был - мать, сын, брат, сестра, невестка - должен полу-
чать свою долю счастья и горя в зависимости от того, сколько добра или
зла он совершил. Но у жены - свое, особое назначение, плохое или хо-
рошее. И это означает, что она разделяет с мужем все то доброе или
дурное, за что он несет ответственность. Ей принадлежит часть его ра-
дости или его горя. Поэтому, если царь Дашаратха приказал тебе уйти в
леса, он отдал этот приказ и мне. Женщину могут вскормить и воспи-
тать ее мать и отец; ее может почитать ее сын, за ней могут ухаживать
няньки и служанки. Но никто из них не может стать ее защитником и
покровителем. Те пустячки, безделки и игрушки, с помощью которых ты
пытаешься отвлечь меня, служат лишь для того, чтобы смешить и изум-
лять меня! В годы, предшествующие моему замужеству, отец учил меня
тем обязанностям, которым я должна следовать. Я не настолько темна и
невежественна, чтобы стремиться к власти и славе. И более того, по-
зволь мне сказать тебе, что я не держусь фанатично за любую мысль
только потому, что она - моя. И тебе совсем не нужно указывать мне на
мои обязанности, ибо они мне хорошо известны. Только в том случае,
если я решила бы остаться здесь, ты должен был бы наставлять меня,
как мне следует себя вести и каким образом служить твоим родителям,
братьям, невесткам и повелителю страны. Но если я - с тобой, какой
смысл и какая нужда брать мне на себя заботу о других? Я ухожу с то-
бой с великой радостью. Уже давно во мне зрело желание провести
несколько лет в лесах. И сейчас выдался случай это желание осущест-
вить - вместе с моим Повелителем! Я не стану слушать, если ты будешь
настаивать, чтобы я не выражала своего мнения по этому важнейшему
вопросу. И не сердись на меня за то, что я не повинуюсь тебе. Неспра-
ведливо и неверно с твоей стороны бросать меня здесь подобно тому,
как выплескивают воду из чашки, отпив из нее только один глоток! По-
верь мне! Я не останусь в Айодхье ни на минуту. Ты возьмешь меня с
собой."

С этими словами Сита упала к ногам Рамы и крепко обхватила их.
"Я нисколько не горюю, что ты не коронован. Коронован ты или нет, ты
мне бесконечно дорог. Где находишься ты, там и есть мое царство. Там -
мои сокровища, там - моя слава", - молила она. Рама стал говорить ей,
что лесная жизнь связана с опасностями и страхами. Лес полон диких
зверей, одичавших грабителей, разбойников и демонов-разрушителей.
Придется встречаться с бурными лесными потоками, пробираться

сквозь густую чащу колючего кустарника. Он сказал, что она не привы-
кла проделывать пешком долгий путь и поэтому будет испытывать ог-
ромную усталость. Он описывал и другие ужасы и потрясения, которые
ей предстоит там пережить, но Ситу все это ничуть не трогало. Она от-
ветила: "Господин! Какими бы дикими ни были звери, каким густым и
устрашающим ни был бы лес, разве смогут они причинить мне вред или
нанести мне увечье, если ты будешь рядом со мной? Я с легкостью смогу
ходить по лесным тропам, мне это не составит труда. Я буду еще сча-
стливей, если ты попросишь меня идти впереди и прокладывать тебе
путь. Я буду подбирать острые камни и колючки и отбрасывать их в
сторону, чтобы ты не поранил себе ноги и чтобы путь твой был легок.
Позволь мне быть с тобой, оказывать тебе услуги и чувствовать себя
счастливой. Здесь, во дворце Айодхьи, живя в зенане, я не имела воз-
можности служить тебе. Я горевала и чувствовала себя несчастной отто-
го, что все заботы о тебе несли приближенные и слуги. В лесу не будет
ни придворных, ни прислужников! И я буду счастлива, если возьму на
себя все заботы о тебе. Это - мой лучший, счастливейший удел! Сделай
мою жизнь осмысленной и достойной. Господин! Дай мне эту славную
возможность!" Она молила его на тысячи ладов, прося о милости и
справедливости. Рама был тронут и почувствовал сострадание. Он ска-
зал ей: "Сита! Ты не сможешь быть счастливой, живя в лесу, ты будешь
страдать и очень скоро это поймешь." И он стал распространяться об
ужасах джунглей и о тяжких испытаниях, с которыми каждый там неиз-
бежно столкнется. Но Сита твердо стояла на своем. "Рама, я не буду
препятствием для соблюдения твоих обетов. Из твоих слов я поняла, что
ты что-то утаиваешь от меня, какое-то важное обстоятельство, которое
тебе не хотелось бы раскрывать передо мной. Но знай, что я вместе с
тобой буду следовать обетам воздержания, возлагаемым на того, кто
вступил на путь Брахмачаръи. Я так же, как ты, стану питаться коренья-
ми и фруктами. Я так же откажусь от душистых мазей и благовоний; мы
будем вдыхать лишь ароматы лесных цветов. Ты - потомок династии
Икшваку, которая спасла миллионы людей от опасностей и бед. Неуже-
ли ты не сможешь уберечь от них меня? Я не причиню тебе беспо-
койства, из-за меня у тебя не будет никаких тревог. Господин! Я не могу
не следовать за тобой! Я лягу и буду спать у твоих ног, и это принесет
мне полное блаженство. Рама! Я никого не знаю, кроме тебя, и никого
никогда не признаю! Ни одной минуты я не проведу без тебя. Пойми же,
если ты будешь упорствовать в своем решении и удалишься, оставив
меня в Айодхье, Сита сделает последний вздох еще до того, как ты до-
стигнешь леса. И это - правда."

Из глаз Ситы лились потоки слез, когда она произносила эти слова.
Рама попытался успокоить ее. Он сказал: "О Сита! Ты глубоко привер-
жена Дхарме. Но для тебя было бы лучше всего проявлять здесь свои
высокие нравственные качества. Ты не можешь поступать так, как дик-

тует тебе твоя воля. Ты не вольна вести себя, повинуясь лишь своим же-
ланиям. Твоя Дхарма - действовать, согласуясь только с моим словом.
Поэтому расстанься с этой мыслью! Я говорю это для твоей же пользы.
Оберегать тебя в лесу будет для меня слишком большим бременем. По-
токи, низвергающиеся с горных вершин, дикие звери, притаившиеся в
пещерах, львы и тигры, бродящие на воле среди холмов и долин - со
всем этим придется бороться. Придется переходить вброд внезапно раз-
лившиеся реки, прыгать вниз с огромных валунов и скал. Представь эти
трудности, которые я вынужден красочно описывать, чтобы убедить
тебя остаться. У тебя будут спутанные волосы и одежда из древесной
коры. Мы, мужчины, должны будем отправляться к реке или озеру, что-
бы совершать вечерние обряды поклонения, а кто в это время будет обе-
регать тебя от бед, которые могут случиться? Какая бы тебя ни подсте-
регала опасность, мы не сможем прервать ритуал. Ты знаешь, как стро-
ги и непреложны правила их совершения. И ежедневно мы будем вы-
нуждены оставлять тебя совсем одну. Страшно представить, что может
произойти."

Рама старался нарисовать Сите ужасающие картины лесной жизни,
но на Ситу это не производило ни малейшего впечатления. Она сказала:
"Рама! Зачем ты мне все это рассказываешь, словно я простолюдинка из
глухой деревни или невежественная глупая женщина, не имеющая ника-
кого понятия о мудрости Шастр? Я прекрасно знаю, какой доблестью и
каким искусством ты обладаешь. Для тебя нет ничего невозможного на
земле и во всех четырнадцати мирах! И когда ты со мной, что может на-
пугать меня? Пусть дикий зверь набросится на меня, пусть я даже паду
его жертвой, я буду счастлива умереть у тебя на глазах, а не где-нибудь
далеко от тебя! Я умру счастливой. Мне не нужна эта жизнь, если мне
суждено быть вдали от тебя. Ты сказал, что я не вольна делать то, что я
хочу. Полностью ли ты осознал смысл этих своих слов? Или ты хотел
лишь испытать меня? Я не могу до конца этого понять. Я - половина
тебя, и мое право - называть себя твоей половиной. У тебя тоже есть это
право. И это - истинная правда. Ни я, ни ты не являемся полностью сво-
бодными. Я имею столько же прав на тебя, сколько ты - на меня. Но
сейчас я не защищаю свои права. Я стремлюсь быть рядом с тобой и ни-
когда с тобой не разлучаться. И мои слова вытекают из этого моего
страстного желания."

Выслушав Ситу, выказывающую столь твердую решимость. Рама
продолжал: "Сита! Ты запуталась в хитросплетениях законов и прав.
Когда я уйду в джунгли, престарелые родители будут стенать и плакать
обо мне. Как раз тогда ты и сможешь успокоить и утешить их ласковы-
ми и нежными словами. Это - твой долг. Ты должна строить свое пове-
дение согласно необходимости. Будь с ними, служи им; этим ты доста-
вишь мне радость и блаженство." Рама говорил неумолимым тоном так,
как будто его решение было окончательным. Но Сита только улыбалась

в ответ. Она сказала: "Когда сын повергает своих родителей, взрастив-
ших его, в глубокую скорбь и уходит, держась медвежьей хваткой за
свое непреклонное решение, когда тот же сын, которого они так горячо
любят, бросает все и удаляется в лес, какую обязанность может взять на
себя невестка, которая, оставив свой родной дом, вошла в эту чужую
семью? Почему она должна утешать и успокаивать тех, кого покинул их
собственный сын? Подумай над этим хоть немного! Ты настаивал, как
ты сказал, чтобы твоя мать осталась здесь и служила твоему отцу, хотя
она выплакала все глаза и молила, чтобы ей было позволено следовать
за тобою в леса. Ты сказал ей, что ее долг служения супругу превыше
всего. Ты посчитал, что на династию Икшваку ляжет позор, если царица
покинет своего господина, с которым ее связывают узы брака, из-за
любви к сыну, которого она носила под сердцем и подарила миру. Это
моральное правило непреходящей ценности ты пространно излагал ей.
Но когда речь зашла обо мне, ты круто меняешь это правило, вывора-
чивая наизнанку свои слова, и начинаешь внушать мне, что мой главный
долг - служить твоим родителям, а не своему мужу. Подумай над этим!
Какой же совет - верный? Муж для жены - это Бог, и это правило уста-
новлено не только для Каушальи. Это назначение и путь каждой жен-
щины во всем мире, без исключения. Ты, похоже, забыл эту истину, так
как она не согласуется с твоими сегодняшними намерениями. Ты не спо-
собен объяснить, каким образом нравственный закон, обязательный для
Каушальи, не распространяется на меня.

Как бы ты ни спорил, что бы ты ни доказывал, я не отступлю! Я буду
идти за тобой шаг за шагом, ступая по следам твоих ног. Ты волен убить
меня за неповиновение твоему приказу, но я настаиваю на том, что ни-
когда не смогу жить без тебя. Рамачандра! Как только ты заговорил об
изгнании в леса, меня захлестнула волна радости, ибо я вспомнила слу-
чай, происшедший со мною в детстве. Моя мать, посадив меня на коле-
ни, погрузилась в раздумье о моей судьбе после замужества и с беспо-
койством размышляла о том, будет ли мой муж морально стоек и наде-
лен лучшими качествами. Она гладила мои волосы, уйдя в свои мысли.
В это время вошла служанка и объявила матери, что какая-то женщина,
по виду - отшельница, желает поговорить с ней. Мать сняла меня с ко-
лен, бережно посадила на пол и пошла навстречу женщине. Она склони-
лась к ногам святой и велела мне сделать то же. Я повиновалась. Жен-
щина пристально осмотрела меня с головы до ног и сказала: "Мать!
Твое дитя проведет долгие годы в лесу вместе со своим мужем." На это
мать со смехом ответила: "Ей еще далеко до замужества, а ты говоришь,
что она проведет жизнь в лесу!" Однако, та не умолкла, но пояснила:
"После замужества! Ей придется некоторое время жить вместе с мужем в
лесу!" И она тотчас же ушла. С тех самых пор вплоть до сегодняшнего
дня я с волнением ждала момента, когда я уйду в леса и буду жить там

вместе с моим Повелителем." Сита упала к его ногам и, рыдая, обратила
к нему свои мольбы.

Рама был глубоко растроган. "Сита! Кому же, как не тебе, могу я
признаться в еще одной тайной причине, по которой я упорно отказы-
ваю тебе? Послушай меня! Ты молода. В лесу есть много монастырей, в
которых живут отшельники, монахи и мудрецы. Мне придется постоян-
но посещать их, чтобы служить им и выражать им почтение. Цари и ца-
ревичи, когда они выезжают в лес на охоту, также могут появиться в
этих обителях. И если их взгляд упадет на тебя, неизбежно возникнут
осложнения и конфликты. Я же, пребывая в состоянии строгой аскезы,
не буду иметь права вступить с ними в бой. По крайней мере по этой
причине ты должна остаться в Айодхье."

Но у Ситы были свои доводы, чтобы опровергнуть слова Рамы. Она
сказала: "Рама! Ты несправедлив, когда пытаешься обмануть меня, пле-
тя небылицы, словно обыкновенный смертный, принадлежащий к низ-
шему сословию. Когда ты со мной, посмеет ли Сам Повелитель богов
взглянуть на меня? А если посмеет - не превратится ли он в тот же миг в
пепел? Нет, это не повод, по которому ты должен оставить меня здесь.
Наоборот, ты не можешь уйти от ответственности и долга в этом случае.
Позволь и мне сказать нечто подобное: если тебя не будет со мной, ка-
кова будет моя судьба? Я останусь одна в Айодхье, и случаи того же ро-
да, которые ты только что описал, могут произойти и здесь! Или - еще: я
буду страдать от тайной зависти, не в силах переносить супружеское
счастье других! Не оставляй меня одну, возьми с собой! И пусть наша
слава распространится на все времена и по всему миру! И позволь мне
прибавить: ты дорог всем как Рамачандра, Рама, прекрасный как Месяц.
Я же - Сита, что значит - прохлада, лунный свет, дарующий прохладу.
Как же это возможно: Луна - в лесу, а ее прохладные освежающие лучи -
в Айодхье? Где Луна, там и ее свет! Они не могут быть разделены - ни-
когда! Эти двое всегда должны быть вместе и никогда - в разлуке! Если
же им выпадет доля расстаться, это будет знаком того, что приближает-
ся нечто противоестественное, катастрофическое, что грядет трагедия,
которая потрясет весь мир. Или же это может произойти во имя того,
чтобы уничтожить зло и спасти от гибели добро - и тогда это уже будет
эпохальное событие! Но пока подобного потрясения нет, наша разлука
невозможна. И этого не случится!" Сита, воплощенная Богиня-Мать,
произносила эти слова твердым голосом, исключающим возражения.

"Сита! Тебе придется спать на твердой каменистой земле, носить
одежды, сделанные из шкур и древесной коры, питаться кореньями и
клубнями. И даже эту пищу нелегко будет добывать каждый день! Она
доступна не во всякое время года. В неблагоприятный сезон ты будешь
голодать по нескольку дней! Лес наводнен демоническими ордами, у
которых в запасе миллион всевозможных уловок и хитростей и которые

с наслаждением поедают человеческую плоть. О! Невозможно описать
все тяготы жизни в лесу! Ты не вынесешь этих ужасов и мучений. Если
ты будешь сопровождать меня в изгнании, люди осудят меня и осыплют
оскорблениями. Может ли Божественный Лебедь, привыкший вкушать
святую воду Манаса-Шаровар (Озера Разума), выжить, если будет пить
соленую морскую воду? Может ли кукушка, резвящаяся в саду, полном
манговых деревьев с нежными бархатистыми листьями, быть счастли-
вой и беспечной на клочке пожухлой травы? Подумай обо всем этом!
Мне бы так хотелось, чтобы ты осталась дома!"

Сита слушала эти слова Рамы, такие нежные и сладостные, но она
стояла, устремив взгляд в землю, и слезы текли по ее щекам. Она была
как колонна, неподвижная и застывшая, и слезы струились прямо на
пол. Рама не мог переносить зрелища ее страданий. Сита не находила
больше слов, чтобы ответить на доводы Рамы. Но все-таки она сумела
подавить свои чувства и унять свою боль. Она сказала: "О Властелин
моей жизни! Ты есть сокровищница всего доброго и благородного. Если
я разлучусь с тобой, райская жизнь покажется мне страшным адом. Ро-
дители, братья, сестры, сыновья, родители мужа, наставники, родствен-
ники - все они могут быть великими хранителями добра, но для женщи-
ны ее муж - единственный источник силы, радости и удачи. Он один мо-
жет одарить ее счастьем и восторгом. У нее нет никого, кроме мужа, кто
бы наставлял и оберегал ее; он - ее защита, ее главная опора. Господин!
Когда муж далеко от нее, жена во всем будет находить источник горести
и печали: в своем собственном теле, в доме, в городе, в царстве, в бо-
гатстве и изобилии, окружающем ее. Они не принесут радости ее потря-
сенной душе. Сладость покажется горечью, удовольствие обернется бо-
лезнью. Все радости, о которых я мечтаю, сосредоточены в тебе. Ничто
не сравнится с ощущаемым мною экстазом, когда я устремляю взгляд на
твое лицо, которое сияет так ярко и умиротворяюще, как полная луна
осенью. Когда я буду с тобой в лесу, птицы и звери станут мне родными
и близкими. Лес превратится в город, который я полюблю. Рубище, сде-
ланное из коры, будет для меня шелковым одеянием. Монастырская
обитель под тростниковой крышей будет для меня таким же прекрасным
домом, как небесный дворец. Духи и покровители леса, лесные божества
станут моими родителями. И я стану почитать их с тем же благоговени-
ем. Когда я с тобой, пучок травы и пригоршня цветочных лепестков
сделают мягкой мою постель. Даже Бог любви не может желать больше-
го. А клубни, коренья и плоды, о которых ты говоришь, покажутся та-
кими же животворными и сладкими, как сам Божественный нектар!
Горные вершины будут радовать меня так же, как башни Айодхьи. Я
буду спускаться по одному склону и карабкаться вверх по другому так
же весело, как пробегаю вниз и вверх по лестницам здесь, во дворце. Это
будет так же легко и приятно.

Я буду каждый день трепетать от восторга при виде твоих Лотосных
Стоп. К тому же я обрету счастливую возможность служить тебе всегда
и во всем. Как смогу я переносить страдания, если потеряю этот драго-
ценный дар? О Сокровищница Милосердия! Не оставляй меня здесь,
возьми меня с собой! По правде, мне не надо было бы так назойливо
докучать тебе мольбами, поскольку ты пребываешь во всех живых су-
ществах и знаешь обо всем, что они чувствуют и думают. И ты глубоко
не прав, что причиняешь мне такую боль, зная, как жаждет мое сердце
быть с тобой! Я сломлена, несчастна. Ты обладаешь всеми благород-
ными качествами, почему же ты так немилосерден ко мне? Разве смогу я
прожить четырнадцать лет, разлученная с тобою? Даже десять мгнове-
ний мне невозможно пробыть без тебя. Услышь мою мольбу, выкажи
мне хоть немного сочувствия. Когда я с тобой, разве осмелится кто-то
причинить мне вред или напасть на меня? Конечно же нет! Никто не
осмелится даже взглянуть на меня! Посмеет ли шакал или заяц открыть
глаза и посмотреть на льва? Я - вовсе не хрупкая и изнеженная принцес-
са. Сказать правду, это ты есть воплощенная нежность. Моя Мать - Зем-
ля, и потому я обладаю и правом, и силой уверенно ступать по ней. Вои-
стину, быть счастливым - твоя доля в жизни, моя же участь - страдать и
терпеть. А если такова реальность, почему же ты искажаешь очевидные
факты и обрекаешь меня на разочарование? Так поступать нельзя. Я
говорю со всей решительностью, что я могу с легкостью справляться с
тяготами и трудностями, которые не под силу даже тебе! Тебе хорошо
известно, что я подняла и сдвинула с места ларь с Луком Шивы, кото-
рый ни один царь, гордый своей мощью, не мог поднять. Меня удивляет,
что ты сомневаешься в моих возможностях. Моя сила и мое искусство не
уступают твоим! Итак, дай свое согласие и устрой так, чтобы мы ушли
вместе в великой радости."

С этими словами Сита низко поклонилась Раме и упала к его ногам.
Рама почувствовал, что дольше уже нельзя противиться ее желаниям. Он
решился уступить. "Сита! - сказал он. - Не надо больше горевать, не да-
вай волю своей печали. Исполняя твое желание, я возьму тебя с собой.
Закончи как можно быстрее все сборы и приготовления перед уходом в
лес!" Услышав эти сладостные слова, произнесенные Рамачандрой, Сита
пришла в восторг, ее охватила беспредельная радость. Она сказала:
"Приготовления? Какие же нужны сборы для того, чтобы жить в лесу? Я
готова уйти тотчас же, потому что единственное, в чем я нуждаюсь - ты.
Ничего больше мне не нужно." С этими словами она взяла Раму за руку,
готовая двинуться в путь. Рама сказал: "Сита! Ты должна понять, что
покидаешь Айодхью на целых четырнадцать лет. А потому - пойди и
освободи попугаев и других птиц, которых ты растила с такой любовью
и заботой. А коровы, за которыми ты ухаживала? Отдай их браминам,
чтобы они могли заботиться о них. Раздай людям свои вещи и одежду -
колесницы и все другое, что было в твоем распоряжении, иначе все это

со временем придет в негодность. Пусть люди найдут им применение."
Как только эти пожелания были высказаны, Сита бросилась к клеткам
и, обращаясь к каждой любимой птичке, ласково сказала им: "Летите!
Устремитесь, как и мы, в прекрасные леса!" Она сама открыла клетки и
выпустила их на волю. Потом она пошла в коровье стойло. Она накор-
мила коров вкусной пищей и поговорила с браминами, получившими их
в качестве дара. Ее прелестное лицо сияло счастьем. Те, кто наблюдал,
как она раздает дары, почувствовали, что их сердца наполняются пе-
чалью из-за неизбежной разлуки. Они пролили потоки слез, тронутые
щедростью ее сердца и более всего тем, с какой ликующей радостью го-
товилась она сопровождать своего мужа в изгнание, в леса. Перо поэта
не могло бы описать ее экстаз.

Тем временем к ним присоединился Лакшмана. Попрощавшись с его
матерью, все трое покинули дворцовые покои.



Глава 13

Уход в изгнание

Тысячи людей собрались на квадратной площади перед царским
дворцом. Их горе было безмерным. В это время министр вошел во дво-
рец и помог подняться царю, который, потеряв сознание, лежал на полу.
Он попытался усадить его и передал ему известие о том, что пришли Си-
та, Рама и Лакшмана и что они желают его видеть. Рама успел уже по-
дойти к отцу и обратился к нему со словами утешения и любви. Когда
Дашаратха увидел Ситу и Лакшману, его горю не было предела. Он
крепко обнял Раму и упал на пол. Волнение перехватило ему горло; он
прижал руки к груди и пытался унять агонию. У Ситы и Лакшманы не
было сил смотреть на страдающего царя.

Лакшмана увидел Кайкейи, стоящую тут же с видом победительни-
цы; его глаза от ярости налились кровью, взгляд, стал острым, как кин-
жал; он готов был убить ее на месте. Но он сдержал свой гнев, охладил
свои чувства, когда увидел безоблачно спокойное лицо Рамы. Кайкейи
тем временем сказала: "Рама! Ты ввергаешь своего отца в глубокую пе-
чаль. Чем скорее ты удалишься и достигнешь леса, тем скорее твой отец
оправится от волнения. Не медли больше! Склонись перед отцом и ухо-
ди!" Эти слова, полностью лишенные элементарной доброты и порядоч-
ности, окончательно разбили сердце Дашаратхи. Он вдруг закричал:
"Демоница! Злобный дух! Какие жестокие и беспощадные слова ты про-
изнесла!" И он упал без чувств. Как раз в эту минуту Сита, Рама и Лак-
шмана припали к его ногам. Рама сказал: "Отец! Благослови нас и раз-
реши нам уйти. Сейчас время больше подходит для того, чтобы радо-
ваться, чем тосковать и печалиться. Чрезмерная привязанность может
привести к дурным последствиям." Рама умолял отца быть муже-
ственнее и преодолеть манию, превращающую его любовь в безумие.
Рама обнял ноги отца и опустился на колени, лаская и успокаивая его.

Дашаратха открыл глаза и посмотрел долгим взглядом на своего
любимого сына. Он с трудом приподнялся и, держа руки Рамы в своих,
сказал: "О, мой возлюбленный сын! Прислушайся к моим словам. Ты
обладаешь проницательностью и умением владеть собой. Ты знаешь,
что такое истина. И ты безусловно должен совершать только справедли-
вые поступки. Но разве справедливо то, что происходит сейчас, когда
один человек делает неверный шаг, от последствий которого страдает
другой? Игра судьбы непредсказуема, и эту загадку не разрешить."
Царь, чистый сердцем и полный любви, стал приводить довод за дово-
дом, чтобы уговорить Раму отказаться от решения уйти в лес.

Дашаратха, отец, знал Раму как величайшего защитника законов
морали, как строгого приверженца этих нравственных законов, искусно-
го в защите и оправдании своих действий и не боящегося последствий

своих решений. Дашаратха прочел по лицу Рамы, стоящего перед ним,
что тот был уже готов оставить его и отправиться в изгнание. Когда
Дашаратха увидел, что Сита стоит рядом, он подозвал ее поближе. Она
опустилась перед ним на колени, и он, нежно гладя ее по голове, стал
описывать ей трудности лесной жизни. Он сказал, что для нее лучше все-
го было бы остаться здесь - с родителями мужа или с ее собственными
родителями. Слова Дашаратхи, страдающего от непереносимых мук,
доходили до Ситы сквозь его стоны. Он скрежетал зубами, когда его
взгляд падал на Кайкейи; внутри у него все кипело, и, дрожа от негодо-
вания, он не в силах был подавить свое горе.

Сита упала к его ногам и сказала: "Почтенный отец! Моя душа стре-
мится только к одному - служить Раме. Это счастье ждет меня в лесу. Я
не могу остаться здесь и утратить эту драгоценную возможность. Слу-
жение собственным родителям или родителям мужа не может дать жене
той же отрады и того удовлетворения, которое дает ей служение мужу.
Нет счастья большего, чем это. Не уговаривай меня и не выдвигай'дово-
ды против моего ухода. Дай мне свое благословение и отправь меня
вместе с Рамачандрой." Дашаратха прекрасно понимал и высоко ценил
стремление Ситы не разлучаться с Рамой. С искренним восхищением
превозносил он ее добродетели - в назидание стоящей перед ним Кай-
кейи. Тем временем жены царских министров и царских наставников,
бывшие в зале, окружили Ситу и в свою очередь стали расписывать
жизненные трудности, ожидающие ее в лесу. Супруга придворного на-
ставника нашла более умный и тонкий ход, чтобы разубедить ее. Она
сказала: "Сита! Ты не обязана покидать царство и уходить в изгнание в
лес. Твоя обязанность - остаться здесь и утешать родителей твоего мужа,
которые погрузились в глубокую скорбь. Ты ведь - половина Рамы, раз-
ве не так? И эта половина должна остаться здесь, чтобы облегчить горе,
вызванное уходом другой половины. Более того: поскольку ты - поло-
вина старшего сына, наследника трона, у тебя есть право управлять цар-
ством. Рама удалится в лес и будет жить там, почитая слово своего отца,
а ты останешься здесь и будешь царствовать, поддерживая славу Рамы и
доставляя радость его родителям. Как жена Рамы ты должна сделать
этот правильный шаг; это твое законное право и твой долг." Эти слова
были произнесены так ласково и нежно, как будто это был шепот осен-
них лунных лучей, услышанный птицами чакравака. Но у Ситы эти сло-
ва вызвали головокружение и она пошатнулась. Она была так потрясе-
на, что не могла произнести ни звука в ответ.

Во время этой паузы Кайкейи достала одежды из бересты и четки из
дерева туласи. Держа их перед Рамой, она сказала: "Царю ты так же до-
рог, как его собственная жизнь. Но он навлекает на себя вечный позор,
не позволяя тебе уйти. Его привязанность к тебе нарушает правильный
ход событий. Он никогда, ни при каких обстоятельствах, не произнесет
слова "Отправляйся в лес". Бесполезно ждать его согласия и разрешения.

Поэтому решайся на что-нибудь одно: или ты навлекаешь позор и бес-
честие на династию Икшваку и остаешься царствовать, или ты удаля-
ешься в лес, завоевывая тем самым вечную славу этой династии. Решай и
действуй!"

Рама был рад, что она это сказала. Но в сердце Дашаратхи ее слова
вонзились как острые гвозди, вбиваемые тяжелым молотком. "Увы! Ка-
кая жестокая у меня судьба! И я должен продолжать жить, услышав эти
чудовищные слова!" - воскликнул он и упал на пол в глубоком обморо-
ке. Едва придя в себя, он вспомнил речь, только что произнесенную
Кайкейи, и снова потерял сознание. Раме невыносимо было видеть, как
беспомощен его отец в сложившейся ситуации. Он чувствовал, что дол-
жен принять условия Кайкейи и уйти, и чем скорее он это сделает, тем
будет лучше для всех.

Он взял в руки грубое древесное полотнище, принесенное мачехой, и
обмотал его вокруг своих бедер, другое, такое же, он передал Сите. Она
стояла, держа его в руках и склонив голову в замешательстве, поскольку
не знала, как нужно правильно в него облачаться. Оно казалось ей
слишком коротким. Рама, который уже оделся в эту одежду, подошел к
Сите и что-то тихо сказал ей. Ей было совестно признаться, что она не
знает, как носить эти древесные полотнища, которые жены лесных от-
шельников так ловко и красиво обматывают вокруг своего тела. Она
тихонько прошептала Раме: "Эта одежда совсем не похожа на ту, кото-
рую мы носили, к тому же она слишком коротка и узка." Рама успокоил
ее, вселив в нее уверенность и мужество; он отвел Ситу в сторону и сам
обвязал жесткую материю вокруг тела Ситы, поясняя при этом, как ей
следует делать это впредь. Наблюдая эту сцену, жены отшельников и
другие женщины, жившие при дворце, проливали слезы умиления и со-
чувствия.

В этот момент в зале появился Васиштха, царский наставник. Ему
было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что происходит. Он
был ошеломлен. Он решил выступить против царицы Кайкейи и заявил,
что Сита совсем не обязана носить одежду из лыка. Он напомнил, что
Кайкейи высказала только два желания и именно их и потребовала ис-
полнить: о коронации Бхараты и об изгнании Рамы в лес; поэтому Сита
может уйти в лес в убранстве царевны и со всеми необходимыми атри-
бутами, которые обеспечат ей удобное пребывание в лесу.

Рама тут же размотал берестяное полотнище, которое обвязал по-
верх сари Ситы. Но Сита подошла к Васиштхе и упала к его ногам. Она
сказала: "Учитель! Я надела эту одежду совсем не потому, что таково
было желание матери Кайкейи. Разве могу я не следовать за моим Пове-
лителем? Разве будет справедливо и разве больше будет ко мне доверия,
если я, живя в лесу, разоденусь в дорогие шелковые платья и увешаю
себя драгоценностями, в то время как мой Господин будет носить одеж-

ду отшельника? Для преданной долгу и верной жены такое поведение
будет верхом нелепости, разве не так? Поэтому позволь мне облачиться
в эти одежды, чтоб я могла держаться правил поведения жены и испол-
нять свой долг."

Приверженность праведности, которая проявилась в этой мольбе,
тронула мужественного старца до слез. Срывающимся от волнения го-
лосом он сказал: "Сита! Этот ход мыслей так естественен для тебя, ведь
ты - воплощение добродетели. Но у царей и правителей существуют
свои причины и правила, которые следует уважать как тебе, так и дру-
гим. Извращенный и злобный мозг твоей мачехи Кайкейи не хочет этого
понять, поэтому я должен выступить здесь с разъяснениями и предосте-
режениями. Как известно, твой муж сегодня должен был быть короно-
ван как правитель этого царства. Хотя это событие не состоялось из-за
ряда обстоятельств, включая и клятвы, данные много лет назад, я дол-
жен сказать, что короновать Бхарату вместо Рамы - значит идти против
древних законов государства. Только старший сын имеет право на трон,
никто другой этого права не имеет. Если он в силу каких-то причин от-
казывается от этого права по своей собственной воле, как это он сделал
сейчас, ты, Сита, как другая половина его личности, имеешь право
управлять государством; никто третий не может взять на себя эту обя-
занность."

Когда Васиштха принялся излагать правила политической этики,
Кайкейи была явно напугана. Но она не могла не знать, что Сита не
стремится обладать царскими привилегиями и властью. И, действитель-
но, как подробно Васиштха ни останавливался на ее правах и полномо-
чиях, Сита не обращала на это никакого внимания. Вместо великолеп-
ного одеяния царицы она жаждала надеть на себя берестяную одежду
отшельницы. Жена царского наставника почувствовала, что Сита ни-
когда не откажется от своего решения, и поэтому она и другие женщины
взяли полотнище и вновь обмотали его вокруг ее тела.

Тем временем Лакшмана тоже надел на себя лесную одежду, такую
же, как и Рама. Рама решил, что дальше медлить нельзя. Все трое благо-
говейно простерлись ниц перед Дашаратхой, который упал в обморок,
когда увидел своих сыновей в облике лесных аскетов. Они склонились и
перед Кайкейи, стоявшей рядом, затем они пали к ногам мудрого Ва-
сиштхи и его супруги. И они начали свой путь в лес.

Собравшиеся у дворцовых ворот жители Айодхьи, увидев, как они
идут в одежде отшельников, разразились горькими слезами. Многие бы-
ли настолько потрясены, что падали без чувств. Другие в полном отчая-
нии рвали на себе волосы. При выходе из дворцовых ворот Рама еще раз
простерся перед старым Васиштхой, после чего сказал несколько слов
народу, призывая его сохранять спокойствие и придерживаться добро-
детели. Он сказал, что неожиданный поворот событий не должен ввер-

гать людей в скорбь, что он вернется в Айодхью после четырнадцати-
летнего пребывания в лесу и что решение об его изгнании принесет бла-
го и им, и ему самому, и всему миру.

Затем он раздал бедным щедрые дары, а браминов наделил домами,
золотом, землями и коровами с тем, чтобы они без всяких ограничений
могли совершать ритуальные обряды и жертвоприношения. Он обра-
тился к мудрецу с просьбой бдительно следить за своевременным сотво-
рением ведийских церемоний и яджн. Он встал перед ним, молитвенно
сложив ладони, и сказал: "Святой мудрец и наставник! Для всех этих
людей, для всего народа, а также для моих родителей ты являешься ис-
тинным отцом. Дай совет царю, убеди его, чтобы он управлял народом
так, как если бы это были его собственные дети." Когда люди услышали,
как он еще и еще раз повторял свои мольбы во имя их блага, они почув-
ствовали, что их сердца разрываются от печали. Одни били себя в грудь,
кляня самих себя за то, что утратили счастье жить под властью такого
царевича, как Рама. Другие накликали беды на свои головы. Третьи ка-
тались по земле и громко стонали.

Рама, между тем, вновь обратился к толпе горожан. Стоя со сло-
женными ладонями, он сказал: "Мой дорогой народ! Я ценю вас так же,
как собственную жизнь. Наш высший властитель посылает меня в
джунгли, чтобы я хранил и оберегал от зла его лесные угодья. Не питай-
те к нему за это никакой враждебности. Заботьтесь о нем и всегда моли-
тесь за него, выполняйте его волю, сделайте его счастливым и будьте
счастливы сами. Ваша любовь ко мне не должна внушать вам неприязнь
к нему. Никогда не пожелайте ему зла. Только те из вас дороги мне, кто
будет трудиться на благо царя после моего ухода в лес. По-настоящему
преданы мне только те из вас, кто сделает то, чего я больше всего хочу.
Исполните это мое желание, внемлите моим словам, сделайте меня сча-
стливым! Мой дорогой народ! Моя мать Каушалья, разлученная со
мной, погрузится в горестную печаль. Каждая мать в подобной ситуа-
ции будет страдать от невыносимой боли. И я молю вас, разумных и
полных сочувствия, сделать все возможное, чтобы успокоить ее и
уменьшить ее горе."

Затем он попросил министра Сумантру подойти к нему. "О Суман-
тра,- сказал он, - прошу тебя - отправляйся к отцу! Успокой его и утешь -
это главное, что ты должен сейчас сделать." Сумантра был охвачен
скорбью и слезы текли по его щекам. Он не мог овладеть собой и плакал
навзрыд. Другие министры, так же, как и их помощники, всячески ста-
рались успокоить его и придать ему бодрости. Все они были настолько
опечалены, что больше не могли оставаться здесь. Они направились во
дворец, чтобы выполнить просьбу Рамы. Весь город погрузился в глу-
бокое и необъятное море отчаяния.

Тем временем Дашаратха оправился от обморока и обрел способ-
ность понимать, что происходит вокруг. Он жалобно повторял: "Рама!
Рама!" - и сделал попытку встать. Но его горе было так тяжко, что он
снова упал на пол. Когда же он все-таки поднялся, то попытался сделать
несколько шагов, но не смог сдвинуться, а только споткнулся на ровном
месте.

В эту минуту в зал вошел Сумантра. Он попытался поддержать Да-
шаратху и успокоить его. Но, испытывая сам страшные приступы боли,
потрясающие его, мог ли он принести успокоение своему господину?
Однако он помнил настоятельную просьбу Рамы и поэтому, исполнен-
ный чувства долга, подавил скорбь, которая переполняла его сердце и
сел рядом с царем, хотя слезы все еще текли ручьями из его глаз. Он дол-
го еще не мог произнести ни слова.

Дашаратха открыл глаза и увидел возле себя Сумантру. Восклицая в
величайшей горести: "Рама! Рама!", он упал на колени старого министра
и разразился рыданиями. Он приподнялся и простонал: "Сумантра! Рама
ушел в лес, а жизнь все еще не покинула мое тело! Зачем моя жизнь цеп-
ляется за тело, что она выигрывает от этого?" Потом, став немного спо-
койнее, он сказал: "Слушай меня! Спеши за Рамой! Возьми самую быст-
рую колесницу и поезжай за ним вслед. Моя невестка совсем не перено-
сит палящего солнца, ее ноги - эти лепестки лотоса - покроются ожогами
и волдырями! Поспеши! Садись в колесницу! Быстрее!"



Глава 14

На пути в лес

"Сумантра! - сказал Дашаратха. - Мой Рамачандра - несокрушимый
герой; он не повернет назад. Никто не сможет ни пошатнуть, ни отме-
нить принятое им решение. Все попытки изменить его окажутся напрас-
ными; наши усилия вызовут лишь его огорчение. Кроме того, Рама - не-
поколебимый приверженец Истины. Не медли! Хотя и недолго снаря-
дить колесницу в дорогу, ты можешь упустить их след! Мои подданные
не вынесут этого зрелища - Рама, пешком бредущий по улицам царской
столицы. Ступай, ступай быстрее!"

Царь торопил министра и продолжал в волнении: "Захвати с собой в
колесницу несколько корзин с едой и какое-нибудь оружие и передай все
это им. Сумантра! Еще об одном я забыл сказать тебе. Проси и умоляй
их всеми силами и не забудь упомянуть, что это я просил тебя об этом,
чтобы они велели Сите вернуться в Айодхью. Возьми их в свою колес-
ницу, чтобы часть пути до леса они проделали с тобой. Войди в лес
вместе с ними, и если Сита испугается при виде диких джунглей, и ты
заметишь это, немедленно обратись к Раме за советом и уговори Ситу,
нежную принцессу Митхилы, возвратиться в Айодхью, постаравшись
внушить ей, что это также и мое желание. Скажи ей, что если она не со-
гласится остаться в Айодхье, царь распорядится отправить ее обратно к
отцу, Джанаке!" Дашаратха снова и снова повторял эти слова и, разбе-
редив свое горе страшными картинами, которые они вызвали в его во-
ображении, впал в беспамятство и повалился на пол.

Быстро придя в себя, он приподнялся и воскликнул в отчаянии:

"Сумантра! К чему тратить время на пустые слова? Доставь ко мне сей-
час же моего Раму, Лакшману и Ситу, чтобы я мог еще раз взглянуть на
них! Наберись решимости и сделай это, чтобы я снова смог стать сча-
стливым!" Опомнившись, он жалобно взмолился: "Езжай быстрее, не
медли, сядь в колесницу и догони их; довези их до того места, дальше
которого для колесницы уже не будет пути. Возможно, ваше путешест-
вие продлится три или четыре дня, и тогда останови коней и дай всем
троим сойти. Не спускай с них глаз, пока они не скроются из виду,
прежде чем поспешить ко мне назад с известиями, чтобы я мог удосто-
вериться, что они находятся в безопасности и в добром здравии. Теперь
же ступай! Почему ты все еще стоишь передо мною? Ступай живее!" Да-
шаратха в нетерпении торопил министра.

Простершись у ног царя в знак подчинения его приказу, Сумантра
удалился и, снарядив колесницу, пустился в путь. Вскоре он догнал Си-
ту, Раму и Лакшману, пешком пробиравшихся по улицам города; он пе-
редал им повеление Дашаратхи и, усадив их рядом с собой, тронул по-
водья; колесница двинулась по направлению к лесу. По обе стороны

царской дороги толпились жители Айодхьи, плачущие и стенающие, и
Сумантра пытался убедить их успокоиться и сдержать свои чувства. Они
миновали пределы города и продолжали свой путь. Обитатели столицы,
покинув свои дома, бежали вслед за колесницей Сумантры, слившись в
единую людскую массу, охваченную горем и паникой. От тысяч бегущих
по дороге ног поднимались тучи черной пыли, заволакивающей небо.
Уже невозможно было различить ни земли, ни дорожной колеи, а лишь
сплошное море человеческого отчаяния и безумия. Старики, женщины,
юноши, взрослые сильные мужи, брамины - все кричали в один голос,
срывающийся на рыдающий вопль: "Рама! Рама! Возьми нас с собой! Не
покидай нас!" Улицы Айодхьи были мертвы и пусты, город погрузился в
молчание, словно скованный глубоким сном. На крыши домов, прида-
вив их своей тяжестью, пала густая тьма. Те, кто был слишком слаб,
чтобы устремиться вдогонку за Рамой, неподвижно стояли на дороге,
безжизненные и утратившие надежду. Некоторые остались за дверьми,
наглухо запертыми изнутри, и предавались в одиночестве мучительной
скорби, скорчившись на полу, отказавшись от воды и пищи с того мгно-
вения, как Рама покинул столицу. Некоторые ожидали наступления но-
чи, уповая на то, что Рама вернется, движимый жалостью и сострадани-
ем к своему любимому народу.

А в это время Дашаратха сам взобрался на колесницу! Он громко
вскричал: "Рама! Рама! Сумантра! Сумантра! Остановитесь! Я должен
хотя бы один раз взглянуть на сокровище моей любви!" Он что есть мо-
чи гнал лошадей и мчался быстрее и быстрее. Однако путь ему прегра-
дило огромное людское море, захлестнувшее дорогу и отделявшее ко-
лесницу царя от колесницы Рамы. Многие были настолько измучены,
что, обессиленные, падали прямо в дорожную пыль. Видя, что мимо них
несется царская колесница, влекомая быстрыми конями, они поднимали
головы в надежде, что это Рама возвращается к ним; они пытались
встать и остановить ее, чтобы взглянуть на Раму, своего возлюбленного
Принца. Но заслышав доносящиеся из нее горестные возгласы Даша-
ратхи, они, рыдая, вновь погружались в отчаяние; они расступались,
пропуская колесницу царя, и умоляюще кричали ей вслед: "О царь! Ско-
рее! Езжай скорее и верни нам нашего Рамачандру!"

Дашаратха увидел колесницу Рамы, мелькающую на дороге среди
песчаных дюн, простирающихся за пределами города, и громко закри-
чал: "Сумантра! Сумантра! Остановись! Попридержи поводья!", а свое-
му вознице велел гнать, что было сил. Сумантра оглянулся, услышав
крик, и увидел, что их настигает царская колесница. Он сказал Раме:

"Рамачандра! Позади нас твой отец Дашаратха; мне кажется, что нам
надо остановиться и выяснить, каковы будут его распоряжения." Рама
тоже увидел догонявшую их колесницу отца и необъятные толпы людей,
движущихся позади них по дороге. Он знал, что стоит ему сейчас оста-
новиться, и люди, охваченные неудержимым отчаянием, окружат его со

всех сторон, и даже те, кто, изнуренные погоней, повалились на обочи-
ны, поднимутся и побегут из последних сил, гонимые надеждой. Он
знал, что не имеет права вселять в их сердца эту надежду, заведомо бес-
плодную, и проявлять тем самым еще большую жестокость к своему на-
роду. Кроме того, это могло нарушить уже принятый им обет. Если
подданные станут свидетелями жалостных причитаний Дашаратхи, он
утратит в их глазах всякое уважение. Все эти рассуждения с быстротой
молнии пронеслись в голове Рамы, и, приняв решение, он велел Суман-
тре, своему вознице, не останавливать колесницу. Он сказал ему, что
будет лучше, если они помчатся вперед как можно быстрее! Услышав
это, Сумантра вскричал, молитвенно сложив руки на груди: "Рама! Мне
было приказано пробыть с тобою не больше четырех дней. После этого
я вынужден буду возвратиться в Айодхью, не так ли? Я предстану перед
Дашаратхой, и он непременно сурово осудит меня за то, что я не оста-
новил колесницу, ослушавшись его приказа. Что скажу я ему в ответ? О
Рама! Позволь мне быть рядом с тобою все годы твоего изгнания! Если
ты разрешишь мне сопровождать тебя, я смогу быть счастливым, счи-
тая, что жизнь моя прожита не напрасно. Если ты согласен, я не оста-
новлю лошадей; я буду гнать их так, что мы помчимся быстрее ветра. Я
смиренно ожидаю твоего приказания."

Рама обдумал сказанное Сумантрой, разом охватив умом значение
всех его доводов. Он ответил ему: "Сумантра! Тот, кто повелел тебе
взойти на колесницу и взять нас с собою, чтобы сократить долгий путь
до леса - твой властитель, правитель державы! Тот, кто сейчас преследу-
ет нас, рыдая, и упрашивает тебя остановиться - Дашаратха. Ты должен
слушаться только своего владыку, повиноваться только приказу прави-
теля, а не командам Дашаратхи. Ты - министр державы, главный по-
мощник царя, а не личный слуга человека по имени Дашаратха. Между
нами, как между отцом и сыном, существуют кровные узы любви и при-
вязанности. Однако его власть как державного правителя распростра-
няется в равной мере как на меня, так и на тебя. Твоя верность ему не
должна уступать моей. Тебе следует исполнять свой долг. Это будет са-
мое правильное, поверь мне." И Рама велел ему гнать лошадей побыст-
рее, не пытаясь остановить колесницу.

Сумантра жадно впитал нектар высшей морали, который Рама соиз-
волил преподнести ему. Дашаратха, увидев, что Рама не пожелал оста-
новиться, велел вознице повернуть назад и двинулся обратно в Айод-
хью, громко стеная и проклиная свою судьбу. Жители города, однако,
несмотря на усталость и физическое истощение, продолжали преследо-
вать колесницу, влекомые единым стремлением - не расставаться с обо-
жаемым Рамой. Многие из них, готовые пожертвовать ради него своей
жизнью и погибнуть, обессилев от погони за ним, тащились из послед-
них сил, измученные и выдохшиеся, преданно плетясь по следу колесни-
цы, в которой сидел их обожаемый Рама. Рама видел этих несчастных,

гонимых страстной любовью, заставляющей их из последних сил бежать
за ним вслед; его душа исполнилась сострадания. Он остановил колес-
ницу и обратился к людям с ласковыми и нежными словами, от которых
затрепетали их сердца. Он старался раскрыть перед ними всю глубину
тех нравственных законов, следуя которым он вынужден оставить Ай-
одхью. Он умолял их вернуться домой.

Подданные отвечали ему, что разлука с ним принесет невыносимые
страдания и муки, и они не смогут оставаться и минуты в Айодхье, ко-
торую покинул их любимый Рама; они готовы умереть в лесу, нежели
жить в опустевшей столице. На разные голоса они твердили одно и то
же, а какой-то юноша провозгласил, что город, из которого исчезло Бо-
жество Дхармы, для них более ужасен, чем дикие джунгли, и что они не
могут жить в столь зловещем месте. Они сказали ему, что отныне столи-
ца царства - это лес, в котором поселится Рама. "Не беспокойся оттого,
что мы изнурены и измучены. Исполняй свою клятву, следуй своему
долгу, поступай согласно своему решению; мы тоже будем блюсти свой
обет. Для тебя самый священный долг - склониться в смирении перед
волей отца; у нас также есть священный долг, и мы храним его в наших
сердцах - подчиниться в благоговении воле Рамы, Атма Рамы, нашего
Господина, которого мы почитаем, как единственного Властелина. Мы
не дрогнем в нашей решимости! Мы не вернемся назад! Только смерть
сможет нам помешать!" - так говорили люди, рыдая и обливаясь слезами
отчаяния. Сердце Рамы, полное милосердия, дрогнуло, когда он услы-
шал эти слова любви и верности. Из глаз Ситы ручьями текли слезы.
Лакшмана с болью наблюдал этот бурный взрыв преданности, исторг-
нутый из сердец простых, обыкновенных жителей царства. Он подумал
о Кайкейи, своей мачехе, которая не испытывала к Раме и тысячной до-
ли подобных чувств, и от гнева его глаза налились кровью, а язык при-
сох к гортани. Он опустился на землю и сел, понурив голову от тяжелых
и мрачных мыслей.

Рама чувствовал, что для блага людей он обязан любыми способами
настоять на их возвращении домой. Он утешал их, участливо говорил с
ними, напоминал о тех священных обрядах и ритуалах, которые им над-
лежит совершать каждый день, и о неблагоприятных последствиях их
несоблюдения. Он описывал ужасы лесной жизни и те тяжелые испыта-
ния, с которыми им неизбежно придется столкнуться. Он убеждал их,
что лучшее, что они могут сделать - это вернуться домой и неукосни-
тельно творить молитвенные обряды поклонения, и тогда четырнадцать
лет пролетят для них спокойно и незаметно; этим они помогут ему про-
вести годы изгнания в мире и радости и вернуться в Айодхью в назна-
ченный срок полным силы и бодрости.

Однако собравшимся вокруг него юным сыновьям браминов его до-
воды не показались убедительными! Рама терпеливо продолжал угова-

ривать их: "Ваши престарелые родители нуждаются в вас, им необходи-
мо ваше преданное служение; недопустимо оставлять их одних безо вся-
кой помощи." Но юноши отвечали ему: "Наши старые родители на-
столько удручены и ослаблены горем, что не могли бежать вдогонку за
тобой до самого леса; они шли, пока им хватало сил, а потом повернули
назад, излив потоками слез свои душевные муки. Но они наказали нам
следовать за тобою и оставаться рядом с тобой; это они послали нас к
тебе, говоря: "Мы слишком немощны, а вы молоды и сильны. Ступайте,
служите Раме от нашего имени!" Эти старые люди вдвойне несчастны,
они страдают оттого, что ты покинул Айодхью и что нас больше нет
рядом. Но они обрадуются, узнав, что их сыновья ушли вместе с Рамой,
что сыновьям выпало счастье, которого сами они лишены. Хотя бы по
этой причине ты должен взять нас с собой и осчастливить наших старых
родителей." С мольбами и рыданиями они упали к ногам Рамы.

Рама был потрясен столь искренним изъявлением любви и поклоне-
ния. Его охватил блаженный трепет при соприкосновении с этим духом
полного самоотречения, исходившим от юношей, возможно, более глу-
боким и благородным, чем его собственное отречение от трона. К его
радости примешивалась гордость за своих подданных, сумевших пре-
взойти его в благочестивой преданности родителям. Пока длились все
споры, мольбы и страстные признания, землю окутал вечерний сумрак.
Рама предложил людям совершить вечерние омовения и отдохнуть, что-
бы не возвращаться назад впотьмах.

Желая подбодрить их собственным примером, он искупался в реке
Тамасе, близ которой лежал их путь, отведал кореньев и фруктов и при-
лег на землю, закрыв глаза. Народ, весь день следовавший за ним по пя-
там, был настолько изнурен и обессилен, что после легкой трапезы все
до единого погрузились в глубокий сон.

Рама знал, что когда они проснутся, то возобновят свои уговоры и
мольбы; поэтому он разбудил Сумантру и велел ему запрягать лошадей
и немедленно трогаться в путь, не производя при этом ни малейшего
шороха, и вести колесницу так, чтобы невозможно было распознать,
куда ведет ее след. Сумантра понял, что другого выхода нет; он правил
колесницей, искусно запутывая следы. Ему даже удалось создать некое
впечатление, будто он развернул коней назад, чтобы доставить Раму в
Айодхью. Он виртуозно справился с заданием Рамы, после чего колес-
ница бесшумно умчалась по направлению к лесу.

Наступил рассвет нового дня. Открыв глаза, жители Айодхьи
осмотрелись кругом и увидели, что царская колесница исчезла; ее не бы-
ло и в помине! Они не увидели ни Раму, ни Ситу, ни Лакшману! Их
пронзил мучительный ужас, они разбудили всех спящих и бросились ис-
кать отпечатки колес, оставленные на земле. В панике разбежались они
в разные стороны, пытаясь проследить путь колесницы. Один из них

сказал: "Братья! Рама увидел, как мы измучены, и что мы мгновенно
уснули, истощив все свои силы; поэтому он и уехал один и не взял нас с
собою." Они принялись упрекать друг друга, что позволили себе выка-
зать признаки утомления, чем побудили Раму покинуть их. Другие за-
нимались самоуничижением, низводя себя до жалкого уровня, недо-
стойного даже глупой рыбы. "Рыба, выброшенная на берег, погибает, а
мы все еще живы, хотя Рама, дыханье нашей жизни, ушел от нас." Они
рвали на себе волосы, проклинали самих себя и горестно вопрошали:

"Мы сами навлекли на себя разлуку с самым дорогим для нас Сущест-
вом. Что нам остается, как не призвать к себе Смерть, чтобы она покон-
чила со страданиями?" Но вскоре они осознали, что поскольку их ис-
тинное "Я", их Атма - это Рама, то насильственное саморазрушение, или
Атма-Хатья, для них немыслимо. Это греховный акт, не достойный ни
похвалы, ни награды. Самоубийство оправдано лишь в том случае, ког-
да самой судьбой тебе предназначено погибнуть от собственной руки!
Ухватившись за эту мысль, люди призывали других к истовой молитве,
чтобы судьба даровала им возможность такого конца.

Одолеваемые противоречиями и сомнениями, они затеяли жаркий
спор. Им не терпелось решить поскорее, каковы должны быть их даль-
нейшие действия. В разгаре дискуссии кто-то сообщил, что наконец
найдены четкие следы, оставленные колесами. От этой новости люди
воспряли духом, ибо следы указывали на то, что колесница проследова-
ла в Айодхью! Народ толпой устремился назад по дороге, но следы
вскоре затерялись и полностью скрылись из виду. Их будто бы стерли с
дороги! Теперь понять, что случилось на самом деле, было невозможно.
В умах людей царила путаница и неразбериха, и, разочарованные, они
вернулись в столицу.

Многие утешали себя мыслью, что Рама непременно вернется во
дворец, ибо он был свидетелем их плачевного и беспомощного состоя-
ния, и его сердце, полное сострадания, не позволит ему бросить их, уби-
тых горем, на произвол судьбы. Они говорили: "Рама вернется! Не
пройдет двух или трех дней, и он снова будет с нами!" Женщины, в на-
дежде умилостивить богов, чтобы те побудили Раму не оставлять своих
подданных, приняли суровые обеты поста и воздержания и без устали
совершали обряды поклонения.

Злая судьба поджидала жителей Айодхьи, подобная той, что грозит
птицам чакравака, вьющим свои крошечные гнезда в цветках лотоса:

когда солнце скрыто за густыми тучами, бутоны не распускаются, ли-
шенные тепла и света.

В то время как жители Айодхьи страдали от горя и отчаяния. Сита,
Рама и Лакшмана вместе со своим возницей - Сумантрой достигли
окрестностей города Шрингиверы. Рама издали заметил реку Гангу и
велел немедленно остановить колесницу. Он сошел на землю и простер-

ся ниц на берегу священного потока; его примеру последовали Сита и
Лакшмана; к ним присоединился и Сумантра. Рама рассказал им, что
Ганга - это источник благополучия и процветания, которыми дышат
окружающие их просторы. Ганга дарует всем существам высшее бла-
женство, изливая на них неиссякаемую духовную благодать. Они реши-
ли искупаться в божественных водах.

Рама велел Лакшмане поискать безопасное место, где Сита могла бы
без труда сойти с берега и окунуться в священную воду. Здесь, вблизи
диких джунглей, берег реки был размытым и болотистым; Лакшмана
выбрал место посуше и соорудил настил из камней и обломков скал,
чтобы Сите было легче спуститься к воде и выбраться на берег после
совершения омовений. Затем он обратился к Сите, своей Госпоже, со
смиренной просьбой - использовать при купании эту маленькую при-
стань. Осторожно ступая по камням, она приблизилась к воде и, прежде
чем войти в нее, низко поклонилась великой богине Ганге. Лакшмана
тем временем отправился в джунгли в поисках съедобных плодов, чтобы
Рама и Сита смогли подкрепиться после купания. Вернувшись, он
почтительно преподнес им собранные дары леса и разделил с ними
скромную трапезу.

Скоро они заметили, что неподалеку от них на берегу собралась
группа лодочников. Их внимание привлекли царская колесница и облик
пришельцев, выдававший их высокое происхождение. Они решили, что
знатные особы прибыли сюда на прогулку и расположились на берегу,
чтобы устроить пикник. Они поспешили к правителю города, Гухе, и
доложили, что к ним пожаловали высокородные гости, принадлежащие
к царскому семейству. Гуха отправил гонца, чтобы точно разузнать, кто
они такие и что привело их сюда, в леса на берег Ганги.

Гонец принес удивительную весть: их глухие края посетили не кто
иные, как сыновья царя Дашаратхи, а принцесса - сама Сита, и сопро-
вождает их главный царский министр Сумантра. Предвкушая момент
наивысшего восторга, Гуха ощутил, что не вправе наслаждаться им в
одиночестве. Он немедленно созвал своих родных и близких, друзей и
приближенных и сообщил им, что величайший из царевичей. Рама вмес-
те с женой и братом находятся на берегу Ганги. Он велел принести по-
больше сочных фруктов и красивых цветов, и вся процессия в благого-
вейном почтении двинулась в сторону Ганги. Гуха сложил свои подно-
шения к ногам царственных гостей и простерся перед Рамой в низком
поклоне. Его примеру последовала многочисленная свита.

Увидев, какую огромную радость доставило этим людям его появле-
ние, Рама подозвал к себе Гуху и завел с ним беседу. Он с интересом рас-
спрашивал царского наместника о жизни его народа, о счастье и благо-
получии жителей города. Он выразил уверенность, что под предводи-
тельством Гухи вся община процветает и здравствует. Гуха отвечал Ра-


ме: "О Владыка! Рамачандра! Припав к твоим ногам, мы испытали без-
граничную Ананду. Мы получили этот подарок судьбы в награду за на-
ши добрые дела, за все хорошее, что совершили в прошлых жизнях. Как
иначе можно объяснить то, что мы, проводящие свои дни в этой недося-
гаемой глуши, удостоились твоего визита и Даршана твоих Лотосных
Стоп? Теперь, когда твоя Нога коснулась этой земли, край наш расцве-
тет богатством и изобилием, на него снизойдут мир и покой! Нет сомне-
ний, что отныне эта земля сказочно преобразится."

Лакшмана, Сита и Сумантра с волнением наблюдали этот искренний
поток радости, они видели чистые слезы Ананды, льющиеся из глаз лю-
дей, и были поражены их преданностью, смирением и мудростью. Гуха,
вождь городской общины, обхватил руками ноги Рамы и произнес:

"Господин! Все, что ты видишь вокруг, принадлежит тебе! Все богатство
природы, вся земля, доверенное мне право власти, мои подданные - все
это твое! Мои приближенные ждут твоих приказов, они в твоем полном
распоряжении, готовые услужить тебе, чуткие к любым твоим нуждам.
Я - твой покорный слуга. Позволь мне оставаться им впредь, прими все,
что я возлагаю к твоим стопам и удостой посещением наш город."

Выслушав смиренную просьбу Гухи, Рама улыбнулся и ответил:

"Гуха! Я ценю твою бесконечную преданность и чистоту твоего сердца.
Но послушай меня! Я нахожусь в изгнании, подчиняясь приказу отца, и,
как лесной скиталец, вынужден носить одежды отшельника. Мне не по-
добает вступать в пределы города или другого поселения. Я не должен
притрагиваться к пище, не предназначенной для отшельников, следую-
щих обету сурового воздержания. Мне придется жить в соответствии с
правилами, предписанными аскетам, строго соблюдающим законы Та-
паса. По этим причинам я не смогу исполнить желание, которое ты вы-
сказал."

Великая скорбь охватила Гуху, когда он услышал признание Рамы.
Недоуменный ропот прошел по многолюдной толпе собравшихся на
берегу жителей Шрингиверы. Они взволнованно перешептывались, по-
раженные божественным очарованием Рамы, Ситы и Лакшманы. Им не
верилось, что родители этих двух прекрасных братьев и юной принцес-
сы, похожей на небесную деву, смогли отправить таких детей в изгнание.
Кто-то из людей возмущенно воскликнул: "И как только мог повернуть-
ся их язык, чтобы вынести подобный приговор?" Другой человек возра-
зил ему: "Успокойся, не будь глупцом! Их родители совершили благой
поступок! Если бы они не обрекли их на изгнание, разве могли бы мы
сейчас любоваться их Божественной красотой? Наши глаза наслажда-
ются, и сегодняшний день превратился в великий праздник!" Эти слова
наполнили сердца людей благодарностью и восторгом. В толпе, состоя-
щей из представителей разных сословий и народностей Нишады, по-
слышались восхищенные возгласы. Люди превозносили с благоговением

красоту и благородство царственных гостей, преклоняясь перед совер-
шенством их черт и мягким, сияющим очарованием.

Правитель Гуха был безмерно опечален оттого, что судьба лишила
его возможности приветствовать Раму в столице Нишады, Шрингивере.
Вождь был уверен в том, что стоит Раме посмотреть на город, бросить
на него хотя бы издали один-единственный взгляд, и на столицу снизой-
дет благословение, навеки обеспечив ей мир и процветание. Поэтому он
попросил Раму посмотреть на город от подножья гигантского дерева
Симсупа, которое росло неподалеку, широко раскинув пышную густую

крону. Вместе с Рамой они приблизились к дереву. Гуха почувствовал
огромную радость, убедившись в том, что взгляд Рамы охватил столицу.
Рама тоже был счастлив, увидев красивый город, простершийся вдали.
Сгущались сумерки, и Рама, позволив жителям Нишады коснуться своих
ног, предложил им разойтись по домам.

После этого он приступил к совершению священных вечерних ри-
туалов. Гуха тем временем собрал большие охапки шелковистой травы и
мягких листьев и приготовил из них удобные постели. Он послал своих
приближенных в лес за свежими плодами, кореньями и сладкими фрук-
тами, наказав завернуть их в большие листья, чтобы преподнести ред-
ким гостям. Отведав предложенное им угощение, Сита, Рама, Лакшмана
и Сумантра прилегли на свои подстилки, чтобы отдохнуть.

Сита крепко уснула на мягком травянистом ложе. Лакшмана сел в
ногах у Рамы, намереваясь нежно массировать его ступни, чтобы снять
усталость и напряжение. Рама знал, что Лакшмана, без сна и покоя, бу-
дет продолжать свое преданное служение, пока не убедится, что он ус-
нул. Он хотел дать брату возможность отдохнуть и поэтому притворил-
ся, что погрузился в глубокий сон. Лакшмана, побоявшись, что своими
прикосновениями разбудит Раму, бесшумно отодвинулся в сторону. Он
уселся на землю, приняв особую "позу героя", которая позволяет чело-
веку, сидящему в ней, пристально следить за происходящим вокруг: спе-
реди, сзади, справа и слева, чтобы не упустить крадущегося из леса ди-
кого зверя, притаившегося в кустах коварного демона или любое другое
злокозненное существо, способное потревожить сон Рамы; он был весь
внимание - надежный и бдительный страж.

Тогда и Гуха, наблюдавший за Лакшманой, приказал своим верным
помощникам охранять место, где отдыхал Рама, и позаботиться о том,
чтобы ничто не нарушило его покой. Сам он повесил на плечо колчан со
стрелами и, держа наготове свой лук, сел рядом с Лакшманой, стремясь
разделить с ним ночное бдение.

Глаза его были полны слез. Горестно сложив ладони, он обратился к
Лакшмане: "Лакшмана! Мне известно, что дворец царя Дашаратхи не
уступает по своему величию и грандиозности небесной обители самого
Царя богов, Индры. В этом дворце все прекрасно и восхитительно! Он

благоухает свежестью и тонкими ароматами; мягкие воздушные перины,
изящные светильники, инкрустированные драгоценными камнями, сли-
ваясь с пышным великолепием, создают покой и уют. Накинутые на ло-
жа покрывала, подушки из нежного пуха легче и белее, чем пена на све-
жем молоке. А теперь Сита и Рама, привыкшие к роскоши и
изысканным удобствам, спят, сморенные усталостью, на этих жалких
подстилках из травы, у них нет даже одеяла, чтобы укрыться, а вместо
подушек - охапки листьев! Это зрелище причиняет мне мучительную
боль! Там, в Айодхье, о Раме заботились отец и мать, слуги и придвор-
ные стояли наготове, стремясь услужить ему и исполнить любое жела-
ние. Сита и Рама, до вчерашнего дня окруженные царскими почестями,
теперь вынуждены лежать на голой земле! Мое сердце разрывается от
горя!

Сита - любимая дочь известного всему миру царя Джанаки, и эта
нежная принцесса спит на горстке сухой травы! Что за странный пово-
рот судьбы! Разве Сита и Рама приспособлены для жизни в лесу? Увы!
Мои страдания лишний раз доказывают, что несмотря ни на что, нам не
избежать последствий своих поступков!

Кайкейи - дочь правителя царства Кекайя. Кто бы мог подумать, что
она способна совершить столь чудовищный грех! У этой юной четы сей-
час такое время, что ничто не должно мешать их безоблачному счастью!
Недопустимо обрекать их на подобную тяжкую участь! Такую судьбу не
пожелаешь даже самому злейшему врагу.

Принцессу Кекайи можно уподобить острому мечу, разрубившему
на части самые корни великого древа Солнечной династии! Ее корысть и
жадность навлекли беду на весь мир! О! Будь прокляты мои глаза, обре-
ченные смотреть на эту душераздирающую сцену! Каким низменным
грехам предавался я в прошлом, что заслужил это наказание? Чья
счастливая жизнь не давала мне покоя, заставляя мои глаза наливаться
кровью от зависти? За что обречен я видеть моего возлюбленного Раму
поверженным и бесславным?"

Так горевал Гуха и, пытаясь сдержать рвущиеся из горла рыдания и
стоны, плотно сжал зубы и низко опустил голову, борясь с невырази-
мым отчаянием. Глядя на него, пришел в уныние и Лакшмана. Он по-
старался, однако, овладеть собой и, набравшись смелости, заговорил:

"О, славный вождь Нишады! Ни один человек не способен сделать дру-
гого счастливым или несчастным. Воля отдельной личности не может
распоряжаться нашей судьбой, назначая, быть ей злой или безоблачной.
Равно как не дано человеку быть абсолютно счастливым или полностью
несчастным. Каждый из нас приходит в этот мир с определенной целью,
соответствующей его возможностям, которые зависят от достигнутого в
прошлых жизнях или от Воли Всевышнего. Наша жизнь - это путь к
предназначенной цели, и на этом пути люди могут лишь казаться сча-

стливыми или несчастными, не более того. Во снах нищий видит себя
царем, а царь превращается в нищего. Просыпаясь, оба убеждаются, что
радость и беда быстротечны и иллюзорны. Так же и весь мир нереален,
он не больше, чем сон и иллюзия. Окружающий мир - это всего лишь
Митья. Ты скорбишь, видя Раму в столь плачевном состоянии, но сам
Рама выше горя и радости. Он - вне пределов их досягаемости. Чувства
радости и печали, которые ты приписываешь Раме, на самом деле есть
отражение твоего собственного несовершенного ума. Рама может лишь
казаться несчастным или счастливым, и каждый воспринимает это по-
своему, ссылаясь на свою судьбу, злую или добрую, которая досталась
ему в результате похвальных или дурных деяний в прошлых жизнях."
Слушая Лакшману, Гуха немного успокоился и попытался усмирить
гнев на Кайкейи, бушующий в его сердце. Он понял, что бесполезно
проклинать других и взваливать на них вину за содеянное зло.

"Люди живут, погруженные в сон иллюзии, - продолжал Лакшмана. -
Все они грезят наяву, завороженные бесконечной чередой сновидений.
Так проводят ночь, которую они считают своей "жизнью", большинство
людей. Лишь только истинные йоги - люди, сумевшие обуздать свои
эмоции - бодрствуют в ночи жизни, не позволяя обманным сновидениям
затуманить их сознание. Этих людей не привлекает мир со всеми его со-
блазнами. Они отказались от чувственных наслаждений и привязанно-
стей. Люди, не достигшие этой высокой стадии, не вправе называть себя
"пробужденными". Только познавшие мудрость и открывшие высшую
реальность способны сбросить оковы иллюзии, и тогда любовь их сер-
дец сосредоточится на Лотосных Стопах Шри Рамы." Под воздействием
возвышенных речей Лакшманы мысли Гухи устремились в другое русло.
Он приободрился и почувствовал умиротворение. Они провели остаток
ночи, предаваясь восторженному восхвалению божественной сущности
Рамы и скрытых в нем сверхъестественной мощи и красоты.

Тем временем наступил рассвет; верные стражи не отходили от Ра-
мы, и в то время, как один удалился к реке для омовения, другой про-
должал бдительно охранять его сон. Вскоре Рама пошевелился и, проте-
рев глаза, сел и огляделся кругом. Он разбудил Ситу, и они оба отпра-
вились к берегу Ганги. После купания и свершения утренних ритуалов
они вернулись к месту ночлега, где их поджидали Гуха и Лакшмана. Ра-
ма попросил брата принести немного млечного сока священного фику-
сового дерева, баньяна. Лакшмана безропотно удалился в ближайший
лес и довольно скоро вернулся, держа в руках чашу, свернутую из листа,
полную сока. Рама смочил древесным молочком свои кудри, и они пре-
вратились в бесформенную копну, похожую на ворох грубой пакли. Та-
ково было правило, предписанное лесным отшельникам.

Сумантра с ужасом наблюдал эту сцену и, не выдержав, разразился
рыданиями. Его потрясло, что эта голова, вместо того чтобы быть увен-

чанной драгоценной короной, покрылась пучками спутанных безжиз-
ненных волос! Он жалобно сетовал, что ему пришлось стать свидетелем
этой трагической перемены. Его сердце сжалось от горя. Он произнес:

"Я больше не могу оставаться с тобой в лесу; мое дальнейшее пребыва-
ние здесь невозможно. Я в точности выполнил приказ царя. Теперь
судьба повелевает мне расстаться с тобой. Царь наказал мне довезти
тебя в колеснице до леса и доставить к берегу священной реки; после
этого мне следует покинуть тебя и вернуться во дворец. Мой долг был
сообщить тебе об этом, теперь твоя очередь распоряжаться, что мне де-
лать дальше." Сумантра говорил, смиренно стоя перед Рамой с горестно
склоненной головой, не пытаясь сдержать слез, ручьями текущих из
глаз.

"Не горюй так сильно, - сказал Рама, - подчинение приказам царя -
наш общий долг, как твой, так и мой. Я счастлив, что тебе удалось спра-
виться со своей задачей и осуществить желание царя. Теперь настала.
моя очередь приступать к своим священным обязанностям. С величай-
шим почтением я исполню все его приказания, не отступая от долга ни в
малейшей детали. Не сомневайся и не медли, возвращайся в Айодхью.
Мои родители сгорают от тревоги и нетерпения, ожидая твоего появле-
ния. Они стремятся услышать от тебя подробный рассказ о нашем путе-
шествии. Поэтому запрягай лошадей и как можно быстрее отправляйся
в обратный путь."

Сумантра представил себе то мрачное место, куда ему предстояло
вернуться. Он жалобно взмолился: "О Рамачандра! Не допусти, чтобы
Айодхья осиротела! Царю будет трудно держать себя в руках, когда тебя
не будет рядом. Бхарата сочтет невозможным принять бразды правле-
ния." Сумантра упал на колени перед Рамой, не в силах справиться с от-
чаянием. Рама поднял его и, обняв за плечи, попытался утешить:

"Сумантра! Нет справедливости выше, чем Истина. Этот известный
принцип заложен в Ведах, его провозглашают Пураны и древний Эпос.
Самой судьбой мне предназначено следовать этому наивысшему закону
справедливости. Мне выпала поистине счастливая доля! Если я упущу
эту возможность, пройду мимо собственной судьбы, то навлеку вечный
позор на себя и на всю нашу династию, и во всех трех мирах отзовется
дурная слава о ней! Огонь бесчестья, пожирающий праведников, куда
мучительней, чем миллионы смертей и погребальных костров. Ступай и
пади к ногам моего отца, чтобы прояснить ему мое предназначение и
передать мою радость. Сохраняй бдительность и своим рассказом обо
мне, Сите и Лакшмане не причиняй ему боли и беспокойства."

Гуха и его спутники внимали словам Рамы с нескрываемым волнени-
ем. Они сами не заметили, как из их глаз потекли слезы. Лакшману
вновь охватил приступ скорби; не сдержавшись, он произнес гневные и
резкие слова в адрес тех, кого считал виновным в происшедшей драме.

Рама, заметив его состояние, тотчас прервал его. Он повернулся к ми-
нистру Сумантре и сказал: "Сумантра! Лакшмана ведет себя, как нера-
зумный подросток. Не придавай значения его словам. Не передавай их
отцу. Он пребывает в смятении и страдает оттого, что слишком сильно
любит меня, а кроме того, беспокоится, как Сита преодолеет ожи-
дающие ее невзгоды. Он позволил себе эти горькие упреки, ибо у него
сложилось ошибочное мнение о тех, кто отправил меня в изгнание. По
своей природе Лакшмана наделен высочайшими добродетелями," - и
Рама принялся перечислять многочисленные достоинства своего брата.

Сумантра поднял голову, решившись передать Раме просьбу царя о
Сите, принцессе Митхилы. Он сказал: "Господин! Джанаки - хрупкое и
нежное создание. Она не вынесет суровых условий лесной жизни. Необ-
ходимо предложить ей вернуться в город и убедить ее, что этот поступок
будет самым правильным. Жителям Айодхьи она дорога, как вдыхае-
мый воздух. Вся держава поклоняется ей как Богине процветания. Если
Айодхья лишится своей принцессы, город задохнется, словно рыба на
дне высохшего пруда! Позволь ей уехать со мною, и пусть она сама ре-
шит, где ей лучше жить - в родной Митхиле или с твоими родителями.
Перед моим отъездом царь Дашаратха не уставал снова и снова повто-
рять эту просьбу, и я в точности передаю тебе его слова. Когда через
четырнадцать лет ты вернешься в Айодхью из изгнания, Джанаки будет
доставлена в нашу столицу из Митхилы." Пока Сумантра настойчиво
излагал свою просьбу. Рама сделал знак Сите, призывая ее прислушать-
ся к мольбам и уговорам министра.

Когда Сумантра замолчал, Рама обратился к Сите: "Сита! Ты яв-
ственно слышала просьбу, которую передал тебе мой отец. Возвращайся
домой и помоги моим родителям хотя бы частично преодолеть боль,
терзающую их после разлуки со мной. Они оба уже слишком слабы,
чтобы справиться с бедой, постигшей их. Поэтому я согласен с Суман-
трой и считаю, что тебе необходимо вернуться в Айодхью." Рама привел
множество доводов, чтобы убедить Ситу принять предложение его отца.

Но Сита ответила: "Мой Господин! Ты всеведущ; тебе отлично из-
вестны непреложные законы поведения, предписанные различным груп-
пам нашего общества. Мне незачем напоминать тебе о них. Прошу тебя,
выдели мне несколько минут и выслушай меня. Тень неотделима от
предмета, отбрасывающего ее. Может ли она отклониться в сторону?
Солнечные лучи не могут существовать отдельно от Солнца. Лунный
свет неотделим от Луны. Также и Сита, словно тень, всюду следует за
Рамачандрой и не в силах покинуть Его, как не может померкнуть свет,
излучаемый Рамой-Луной."

Она повернулась к Сумантре и сказала: "Сумантра! Я глубоко почи-
таю тебя, не меньше, чем Дашаратху и своего родного отца. Я знаю, что
ты желаешь мне только добра. Но сейчас ты должен понять: я не нуж-

даюсь ни в каком другом прибежище, кроме Лотосных Стоп моего По-
велителя. То, что невестка, вошедшая в чужую семью, никогда не смо-
жет заменить сына, покинувшего своих близких - общеизвестная истина.
Бессмысленно убеждать меня в том, что мое возвращение поможет ро-
дителям забыть свое горе и притупит боль разлуки. Что касается роско-
ши и удобств, которые ожидают меня во дворце моего отца Джанаки, то
я достаточно насладилась ими в детстве! Когда моего Господина не бу-
дет рядом, все это пышное убранство покажется мне тусклым и безжиз-
ненным, словно пучок сухой травы! У меня нет иного пути, кроме того,
что выбрал мой Повелитель. Поэтому постарайся понять меня правиль-
но и согласись со мной; оставь свои попытки вернуть меня в Айодхью.
Забудь об этом! Передай мой низкий поклон родителям Рамы и убеди
их, что у них нет причин для беспокойства. Скажи им, что Сита счастли-
ва, в тысячу раз счастливей, чем была в Айодхье или Митхиле. Здесь, в
лесу, я рядом с Владыкой моего сердца, с величайшим из героев, вместе
с его братом Лакшманой - отважным и доблестным воином; я не одер-
жима страхом, меня не мучают ни тревога, ни сомнения, и моя радость
не знает границ! Скажи им, что я не чувствую никакой усталости после
нашего путешествия. Скажи, что я безмерно счастлива и считаю, что
наше изгнание - щедрый подарок судьбы."

Сумантра слушал Ситу, и сердце его разрывалось от отчаяния, сме-
шанного с восхищением и восторгом; он не смел поднять глаза, чтобы
взглянуть ей в лицо, ее слова проникали в самую душу, и он был на-
столько потрясен и тронут, что не нашел в себе сил возразить ей. Он
преклонялся перед ее чистотой и добродетелью, перед ее непреклонной
волей. Он молчаливо оплакивал горькую судьбу Айодхьи, лишенной
источника вдохновения, обреченной на разлуку с этой удивительной
женщиной, наделенной высочайшими духовными качествами.

Тогда он снова воззвал к Раме: "Рама! Прошу тебя внять моей моль-
бе! Позволь мне остаться с тобой в лесу и преданно служить тебе все че-
тырнадцать лет." Рама ответил: "Сумантра! Ты сведущ в законах госу-
дарства и знаком с правилами морали. Ты являешься министром царя
Дашаратхи, а не моим подчиненным. Не я, а царь велел тебе возвра-
титься во дворец; как могу я разрешить тебе остаться? Даже имей я это
право, мне кажется, тебе не пристало находиться вдали от царя в это
тяжелое для него время. Ты - правая рука правителя державы. Тебе не
следует предаваться своей собственной Ананде, пытаясь уклониться от
прямых обязанностей. Возвращайся к нему, возвращайся немедленно, и
пусть твои кони мчатся быстрей! Чем скорее ты отправишься в путь, тем
скорее мои родители приободрятся и обретут надежду, получив утеши-
тельные вести. Это успокоит как их, так и меня." Рама продолжал на-
стаивать, терпеливо уговаривая Сумантру с помощью многочисленных
примеров и доводов. Осознав, что все его усилия бесполезны, Сумантра,
громко стеная и всхлипывая, простерся у ног Ситы, Рамы и Лакшманы;

тяжелой поступью он побрел к колеснице, с трудом отрывая ноги от
земли; его душа, его тело - все его существо яростно сопротивлялось
уходу. Рама взял министра за руку и, доведя до колесницы, помог ему
взобраться в нее. Он тепло попрощался с Сумантрой, после чего подо-
шел к коням, запряженным в колесницу, и прошептал им на ухо ласко-
вые слова, побуждая их развернуться и тронуться в обратный путь.

Сумантра направил царскую колесницу в сторону Айодхьи, но кони
отказывались повиноваться вознице! Не желая расставаться с Рамой,
они норовили повернуть назад. Как ни понукал их Сумантра, колесница
почти не сдвинулась с места! Кони упирались копытами в землю, про-
тестующе ржали и то и дело останавливались, чтобы, вытянув шеи, еще
раз взглянуть на Раму.

Сидящий в колеснице Сумантра тоже не мог оторвать взора от Ра-
мы; не в силах совладать со своим горем, он обливался слезами, которые
не пытался остановить. Он низко опустил голову, не желая, чтобы люди
видели его слабость и отчаяние.

Жалкое состояние Сумантры так сильно подействовало на Гуху, что
он, почувствовав мучительную боль в сердце, осел на землю и, весь дро-
жа, прислонился головой к стволу дерева. После того, как царская ко-
лесница скрылась из виду, унося престарелого министра в Айодхью, Ра-
ма в сопровождении Ситы и Лакшманы удалился на берег Ганги.

Гуха тем временем предавался грустным мыслям: "Если даже бес-
словесные животные не могут перенести разлуку с Рамой, как можно
измерить глубину страданий, на которые обречены его родители, с лю-
бовью взрастившие и воспитавшие сына и возлагавшие на него все свои
надежды? Что должны чувствовать подданные царства, которые бого-
творили Его и поклонялись Ему с верой и преданностью? Увы! Страшно
представить, какая боль терзает сердце царицы Каушальи!" Скорбь,
словно языки пламени, опаляла душу правителя Нишады. Очнувшись,
он обнаружил, что Рама, Сита и Лакшмана направляются к берегу Ган-
ги; он вскочил и поспешил им вслед. Выяснив, что они собираются пере-
бираться на другой берег, он окликнул лодочника, находящегося непо-
далеку, и велел ему подогнать лодку к небольшому причалу. Услышав
приказ своего правителя, лодочник тут же забрался в лодку и усиленно
заработал веслами; через несколько минут он достиг места переправы,
где все трое уже стояли в ожидании.

Гуха отозвал лодочника в сторону и попросил как следует почистить
лодку и приготовить удобные места для принца Айодхьи, сына царя
Дашаратхи, его супруги и брата, чтобы они могли переплыть священ-
ную Гангу на своем пути в лес, где они намереваются провести несколь-
ко лет. От других жителей Нишады лодочник уже слышал грустную ис-
торию об изгнании в лес наследного принца Айодхьи; поэтому он не
заставил себя ждать, и вскоре лодка была готова для переправы. Однако

одна навязчивая идея не давала ему покоя, и он решил во что бы то ни
стало развеять свои опасения. Ему была известна история о том, как Ра-
ма, прикоснувшись ногой к каменной глыбе, обратил ее в женщину из
плоти и крови; ему не терпелось убедиться в том, что он видит перед со-
бой того самого Раму! Он решился задать этот вопрос Гухе. Гуха сказал:

"Милый человек, ты обладаешь завидной памятью! Я очень рад, что ты
не забыл эту удивительную историю, случившуюся много лет назад, и
что ты и мне напомнил о ней!" Он повернулся к Раме и торжествующе
воскликнул: "Рама! Послушай меня! Этот простой человек, принадле-
жащий к нашей общине, этот бедный лодочник хранит в своем сердце,
как драгоценное сокровище, веру в твое могущество! Он только что
оживил в моей памяти совершенное тобой чудо - избавление от про-
клятья, превратившего в камень святую Ахалью, супругу мудреца Гау-
тамы. Мои подданные были сильно огорчены, узнав, какая страшная
участь постигла эту безгрешную женщину. А как они ликовали, про-
слышав о твоей Божественной силе, освободившей ее! Как я счастлив,
что моему народу известна твоя высшая, неземная сущность!" Гуха впал
в радостное возбуждение, рассказывая Раме об искренней вере и пре-
данности простого лодочника.

Рама тем временем подошел к воде, собираясь сесть в лодку; но ло-
дочник, молитвенно сложив руки на груди, встал перед Рамой, преграж-
дая ему путь, и проговорил: "Рамачандра! Сегодня я понял, что не на-
прасно прожил свою жизнь, дождавшись самого счастливого ее мгнове-
ния! Своими глазами я увидел того Раму, о котором слышал так давно!
То, что мне выпала редчайшая возможность переправить тебя, твою су-
пругу и брата в своей лодке через Гангу - награда за неведомые мне
добрые деяния, совершенные во всех прошлых жизнях. Не откажи мне в
одной милости прежде, чем я отвезу тебя на другой берег: позволь мне
окропить голову водой, освященной прикосновением твоих ног." Гуха
не подозревал, насколько глубока преданность этого простого человека,
скромного лодочника. Он был крайне изумлен, услышав о его смирен-
ной просьбе, и почувствовал восхищение и гордость за своих поддан-
ных. Он сказал: "Послушай, брат! Пусть Рама сначала займет свое место
в лодке, и тогда ты омоешь его ноги водой из Ганги, зачерпнутой кув-
шином. Ты причинишь неудобство Раме и нарушишь приличия, если
станешь мыть ему ноги, когда он находится на берегу." Гуха упрекнул
лодочника в излишней назойливости и наивности.

Однако лодочник не сдавался и упорно стоял на своем! Он взмолил-
ся: "Господин! В Твоих руках все богатства мира, я же безнадежно бе-
ден. Я и мои близкие существуем на жалкую выручку, которую мне
удается наскрести, переправляя людей через реку. Этой горстки монет
часто не хватает, чтобы прокормить мою маленькую семью. Как смогу я
жить дальше, если лишусь и этого ничтожного заработка? Пожалуйста,

пойми меня правильно и не суди слишком строго! Позволь обмыть Твои
ноги, прежде чем Ты ступишь в мою лодку."

Рама уже догадался о причине столь странной настойчивости лодоч-
ника. Он улыбнулся и спросил, обращаясь к Сите: "Ты поняла, чего так
боится этот человек?" Гуха, однако, был совсем сбит с толку, его возму-
тило поведение лодочника. Он сказал ему: "Послушай-ка, любезный!
Что ты заладил повторять одно и то же? Мне не ясно, каким образом
сумма заработка, необходимая тебе для содержания семьи, связана с
твоим священным долгом перевезти Раму через Гангу, чтобы он смог
побыстрее оказаться в лесу, где собирается провести свое изгнание? Или
за эту привычную работу ты вознамерился получить от Рамы большое
вознаграждение? Если это так, ты только обнаруживаешь свою непо-
мерную жадность! Ты говоришь, что на заработанные деньги не можешь
прокормить семью, в таком случае, как правитель городской общины, я
могу повысить тебе жалование! Но выбрось из головы мысль просить об
этом Рамачандру! А теперь займись своим делом - садись за весла!" Гуха
рассердился на лодочника за его упрямство.

Тогда лодочник признался в том, что слышал от людей о сверхъесте-
ственной силе, таящейся в прикосновении ног Рамы. "Люди говорят, что
стоит Его ноге ступить на камень, и тот превращается в женщину! Моя
лодка выложена изнутри плоскими обломками скал. Если каждый из
них станет женщиной, то Господин поручит мне заботу о них, ибо они
появятся из кусков моей собственной лодки! Как справлюсь я с этим
тяжким бременем, как прокормлю лишние рты? Но если я обмою Его
ноги перед тем, как они ступят в лодку, мне нечего бояться! Кроме того,
если я окроплю святой водой свою голову, мне простятся содеянные
грехи." Слова бедняка сильно озадачили Гуху. Но лицо Рамы озарилось
сияющей улыбкой и он приветливо сказал, поманив к себе лодочника:

"Добрый человек! Подойди, обмой мои ноги!" - и он поставил ступню
прямо на ладони лодочника! Простодушный малый был вне себя от
счастья. Он благоговейно обхватил руками ногу Рамы и с величайшим
тщанием совершил омовение обеих ступней, не забыв облить священной
водой Ганги все места между пальцами! Собранной водой он обрызгал
свою голову и окропил все части своей лодки, чтобы защитить ее от дей-
ствия зловредных и пагубных сил. Он выглядел чрезвычайно доволь-
ным, что ему удалось осуществить свой план.

Он подал руку Раме, когда тот, перешагнув за борт, ступил ногой на
дно лодки. Рама, в свою очередь, крепко взяв за руку Ситу, помог ей за-
браться в лодку и занять свое место. Лакшману он усадил рядом с собою
на одну из поперечных перекладин, служивших сиденьями. Плавно по-
качиваясь на волнах под умиротворяющий плеск весел, они обсуждали
преданность и детскую наивность лодочника и беседовали с Гухой о жи-
тье-бытье в его маленьком государстве. Время пролетело так быстро,

что они не заметили, как оказались на другом берегу. Рама сделал вид,
что ему стыдно за свою нищету, за то, что у него нет ни единого каури
(раковина, заменяющая деньги.), который он мог бы предложить лодочнику
в благодарность за труд. Сита почувствовала, чем озабочен ее Господин.
Она незаметно сняла с пальца кольцо и вложила его в ладонь Рамы. Рама
окликнул лодочника и сказал: "Возьми это кольцо в награду за свою
работу!" Но тот упал в ноги Рамы и воскликнул: "Рама! Сегодня я уже
получил от тебя наилучший из даров. Все мои грехи обратились во прах.
Я освобожден от страшного круговорота смертей и рождений. Все муки,
которые я выстрадал в предыдущих воплощениях, наконец обернулись мне
во благо:

мой Бог благословил меня! Не только я, но все мои предки и потомки
избавлены от последствий грехов этим благословением. О мой Госпо-
дин! Мне достаточно того, что я заслужил и что добился твоей милости.
И когда ты будешь возвращаться, о мой Повелитель, прошу тебя, иди
тем же путем, не отнимай у меня возможность еще раз послужить тебе!
Это будет наградой, о которой я не смел и мечтать." Он простерся на
земле перед Рамой, проливая потоки благодарных слез.

Рама и Лакшмана успокаивали лодочника, пытаясь умерить его экс-
таз. Они уговаривали его не отказываться от вознаграждения. Но тот
решительно сопротивлялся. Он воскликнул: "Я приму от тебя эти чае-
вые, если ты скажешь мне, сколько ты заработал на том, что переправ-
лял бесчисленные поколения моего рода и миллиарды моих собратьев
через необъятный и грозно бушующий океан Самсары, чье стремитель-
ное течение, словно вечное Колесо Перемен, увлекает в свои глубины все
живые существа. Удостоившись чести служить тебе, я испытал высшее
блаженство; прошу, не принуждай меня, не заставляй брать плату за
редкую удачу, выпавшую на мою долю." Рама был тронут этими ис-
кренними словами, он почувствовал, что обидит лодочника, если будет
продолжать настаивать. Он щедро благословил его и позволил удалить-
ся.

После этого Рама и Лакшмана, сложив на берегу луки и стрелы по-
верх снятой одежды, отправились к реке купаться. Когда они вышли на
берег, их примеру последовала Сита. Она окунулась в священные воды,
а после купания вознесла молитвы Богине Ганге и поклялась, что вер-
нется сюда, проведя со своим Повелителем четырнадцать лет, полных
счастья и радости, и окропит святой водой свою голову в знак благо-
дарности богам за завершение их изгнания.

Рама подозвал к себе Гуху и сказал ему: "Добрый друг! Я слишком
долго пользовался твоими услугами и злоупотреблял твоим временем.
Теперь тебе следует вернуться в свой город." Лицо Гухи печально вытя-
нулось, когда он услышал это пожелание. Из глаз тотчас брызнули сле-
зы. Прижав руки к груди, он взмолился: "Рама! Прошу тебя, выслушай
меня! Мне знакомы все тайные тропы джунглей; я смогу быть тебе поле-
зен на первых порах и считаю, что должен сопровождать тебя некоторое
время. Я жажду сослужить тебе эту службу, пожалуйста, не отказывай
мне!" Рама с радостью принял предложение Гухи, оценив его любовь и
преданность. Он взял его с собой, и все четверо пустились в путь. Время
близилось к вечеру, и они решили немного передохнуть в прохладной
тени большого дерева.

Гуха и Лакшмана бросились убирать камни и ветки, расчищая место
под деревом, где будут отдыхать Рама и Сита. Сочные плоды, в изоби-
лии висящие на дереве, клонились вниз, готовые упасть, словно стреми-
лись очутиться в руках у Божественных пришельцев; казалось, что от
восторга и радости они созревали на глазах и наливались сладким со-
ком. Гуха и Лакшмана сорвали несколько штук и на больших листьях
преподнесли их Раме и Сите. Но Рама спросил брата: "Лакшмана, мо-
жем ли мы съесть эти фрукты до того, как совершим вечерние ритуалы?"
И они отправились к Прайягу, месту слияния священных рек, находя-
щемуся неподалеку. Перед купанием и молитвой они вдоволь наслади-
лись волшебным зрелищем; на обратном пути Рама рассказывал им о
чудодейственных свойствах этой природной святыни. Он сказал, что
вода, образующаяся при слиянии рек, обладает такой очистительной
силой, что способна избавить человека от всех грехов, отягчающих его
душу.



Глава 15

Среди святых обителей

Рама и Сита, сопровождаемые Гухой и Лакшманой, продолжали
свой путь по лесу и вскоре достигли святой обители Бхарадваджи. Муд-
рец появился на пороге монастыря и поспешил навстречу гостям с при-
ветствиями, словно давно готовился к благословению святым Даршаном.
Рама склонился перед ним в почтительном поклоне и, когда Бхарадвад-
жа, заключив его в нежные объятия, пригласил всех четверых посетить
обитель, с радостью согласился. Мудрец расстелил на полу подстилки и
усадил гостей на положенные каждому из них места, как того требовали
обычай и устав монастыря.

Он осведомился о здоровье и благополучии прибывших, а затем
объявил, что осуществилось, наконец, его самое сокровенное желание!
Он велел ученикам принести фрукты и коренья и разложил их перед
гостями, предлагая разделить с ним трапезу. С благодарностью приняв
гостеприимное служение хозяина и послушников, путники провели ночь
в монастыре.

Когда наступил рассвет, Рама, предложив мудрецу составить ему
компанию, проследовал к Прайягу, слиянию трех рек. Бхарадваджа ска-
зал: "Послушай меня, о мой Господин! Я выбрал это место для моей
обители, долгие годы предаваясь суровой аскезе, ибо знал, что именно
здесь обрету Даршан, к которому давно стремился. Чтобы испытать
блаженство от твоего Даршана, я соблюдал строгие обеты и совершал
ведийские яджны и ягъи. Я без устали возносил молитвенные песнопе-
ния, повторяя божественные имена и предавался созерцанию Боже-
ственной Формы в надежде добиться великой награды - говорить с То-
бой и видеть Тебя. Теперь я вознагражден сполна - вы, все трое, явили
мне свой Даршан. У меня нет других желаний. Я не нуждаюсь больше ни
в пище, ни в ритуальных омовениях. Зачем уподобляться глупцу, про-
должающему поглощать целебные снадобья, когда болезнь уже прошла?
Я свободен от рокового недуга перерождений. Я узрел Бога."

Гуха был ошеломлен, видя, как мудрый старец, трепеща от экстаза,
обливается слезами благоговения. Он подумал: "О, какая невиданная
удача выпала на мою долю!" Он ликовал от радости. Однако Рама не
выказывал своей Божественной природы и вел себя как обыкновенный
смертный с присущими ему слабостями и несовершенством. В то время,
как Бхарадваджа восторженно восхвалял Вселенский Принцип, вопло-
щенный в Раме, Он спокойно внимал его речам, как будто это не имело
к нему ни малейшего отношения! Он ответил отшельнику: "О почтен-
нейший среди мудрецов! Все те, кто удостоились твоего гостеприимства,
уже по одной этой причине заслуживают поклонения. Лишь тот, кто на-
делен мудростью и добродетелью, может ступить под священные своды
твоей обители!" Все жители монастыря - ученики, подвижники, мудрецы
и монахи, слышавшие беседу Рамы и Бхарадваджи, исполнились изум-
ления и радости.

После купания в очистительных водах Прайяга Рама покинул святое
подворье и вместе с Ситой, Лакшманой и Гухой углубился в лесную ча-
щу. Бхарадваджа сопровождал их некоторое время вдоль берега реки, а
затем, прощаясь, с любовью прижал Раму к груди, пожелав всем добро-
го и счастливого путешествия. Рама испросил благословения мудреца и
сказал ему: "Учитель! Укажи нам, в каком направлении нам следует те-
перь двигаться." Мудрец, засмеявшись, ответил: "Господин! Тебе из-
вестны любые пути во всех трех мирах, не правда ли? Ты выказываешь
смирение, играя роль простого человека. Но если ты спрашиваешь, мой
долг ответить тебе, воспользовавшись своими скромными познаниями и
знакомством с этими глухими краями." Произнеся эти слова, он обра-
тился к четырем послушникам, следовавшим за ними, с просьбой ука-
зать Раме путь, ведущий к ближайшему монастырскому подворью.
Юные монахи пришли в восторг от того, что им выпал случай путе-
шествовать какое-то время вместе с Рамой. Они почувствовали, что им
воздается по заслугам, накопленным в прошлых жизнях. Они пошли
вперед, указывая путникам верную тропу. За ними следовали Рама с Си-
той, затем - Лакшмана, а замыкал шествие Гуха. Еле заметная тропа че-
рез густой лес вывела их к берегу реки Ямуны, где проводники без ма-
лейшего желания вынуждены были распрощаться с Рамой. Сита, Рама и
Лакшмана были благодарны ученикам за оказанную им услугу; они от
всего сердца благословили их, дав позволение вернуться в обитель. Все
четверо приблизились к знаменитой реке, собираясь искупаться в свя-
щенных водах. Жители прибрежных деревень, между тем, уже заметили
пришельцев и, привлеченные их необыкновенной красотой и благород-
ным очарованием, собрались в отдалении, томимые любопытством. Им
не терпелось узнать, как зовут этих чудесных гостей, кто они такие и
откуда пришли. Однако робость и стеснительность мешали им задавать
вопросы. Стоя на почтительном расстоянии, они изумленно перешепты-
вались.

Сита, Рама и Лакшмана искупались в реке, не вступая в беседу с
местными жителями. Выйдя на берег. Рама подозвал к себе Гуху и ска-
зал: "Дорогой брат! Ты уже проделал с нами немалый путь; тебе не сле-
дует тратить на нас так много времени. Не забывай о своем долге перед
подданными. Ты должен вернуться домой и вновь приступить к своим
обязанностям правителя общины." С этими словами Рама благословил
его на обратный путь. Гуха почувствовал, что возражать бесполезно. Он
только простонал жалобно: "Кто способен добровольно расстаться с
обретенным волшебным сокровищем, исполняющим все желания? Как я
несчастлив, что вынужден сделать это!" Однако он не посмел идти напе-
рекор воли Рамы. Он простерся на земле у ног всех троих и посыпал

свою голову дорожной пылью, на которую ступали их ноги. После этого
с величайшей неохотой он удалился.

Распрощавшись с Гухой, Рама, Сита и Лакшмана продолжали свой
путь. Вскоре их взору открылся город, сияющий и великолепный, по
красоте едва ли уступающий самому городу Нагов. По мере приближе-
ния свет, озаряющий небо над крышами домов, становился все ослепи-
тельней, и они изумлялись этому чуду. Вблизи город оказался еще более
прекрасным и величественным и они замерли в восхищении, наслаж-
даясь представшим зрелищем. Вступив в живописные окрестности, они
подумали, что не иначе как небесный город Амаравати, обитель богов,
спустился на землю посреди лесной глуши, а его жители - не простые
люди, а боги. Трепеща от восторга, они сели под деревом, укрывшись в
прохладной тени ветвей и предались созерцанию, не в силах оторвать
глаз от пленительной картины. Вокруг них собралась толпа горожан,
которые, в свою очередь, стремились выяснить, не снизошли ли с небес
чудесные гости! Люди взволнованно переговаривались между собой,
решив, что к ним пожаловали трое Бессмертных из обители богов! Что-
бы сообщить собратьям добрые вести о ниспосланном им благослове-
нии в лице трех Божественных существ, они поспешили в город, на бегу
рассказывая прохожим о происшедшем чуде. Узнавшие новость мчались
навстречу гостям, опережая друг друга, стремясь оказаться первыми,
чтобы услужить им. Кто-то ставил перед ними кувшин с молоком, кто-
то раскладывал фрукты. Горожане обступили их тесным кругом, боясь
шелохнуться, широко раскрыв глаза от изумления. Ни у кого не было
желания возвращаться назад. Они стояли неподвижно, не в силах сдви-
нуться с места.

Один из горожан, набравшись смелости, вышел вперед и заговорил:

"Почтенные господа! Ваше неотразимое обаяние и лучезарный облик
заставляют предположить, что вы - принцы благородных царских кро-
вей. Но вы путешествуете пешком по опасным тропам диких джунглей в
сопровождении юной госпожи. Вы карабкаетесь по скалам и переправ-
ляетесь через реки. Вы - лесные странники, не боящиеся невзгод и лише-
ний, а, если это так, то вы - такие же простые люди, как мы, жители го-
рода. Но мы не можем понять, как вам удалось добраться сюда через
лес, в котором обитают свирепые львы и бродят стада диких слонов.
Тем более, что вместе с вами - хрупкая дева, воплощение прелести и не-
земной красоты. Неужели у вас нет родных и близких, преданных дру-
зей, желающих вам добра? Если они есть, как могли они позволить вам
пуститься в столь опасное путешествие?" Любопытный горожанин за-
сыпал Раму вопросами, пытаясь выяснить причину и цель их скитаний.

Поскольку Рама молчал, то от толпы отделилась одна из женщин и
обратилась к нему с такими словами: "О Принц! Умоляю тебя, выслу-
шай мою смиренную просьбу. Я женщина, и поэтому с трудом решилась

высказать ее, боясь показаться излишне назойливой. Прошу, не гневайся
на меня! Мы простые люди и не умеем произносить замысловатые речи.
Ваш облик, прекрасный и пленительный, озарен изнутри волшебным
светом, напоминающим блеск изумрудов и чистого золота. Один из вас
имеет цвет лица, как у облака, готового разразиться ливнем, другой же
сияет ослепительной белизной. В вашей красоте словно слилось очаро-
вание миллионов богов любви, вселившихся в человеческие тела! Кроме
того, мы жаждем узнать, какие узы связывают вас с этой нежной девой?
Своей изысканной прелестью она похожа на Богиню любви, Радхи Де-
ви. Она так скромна и смиренна, что, глядя на нее, мы, обыкновенные
женщины, чувствуем себя пристыженными. Милостиво просим вас, ска-
жите, кто вы такие и что привело вас сюда?"

Собравшийся народ сгорал от любопытства, и, слушая их настойчи-
вые и горячие мольбы, Рама и Лакшмана пришли в веселое расположе-
ние духа и тихонько посмеивались. Тогда, обращаясь к женщинам, заго-
ворила Сита: "Сестры! Этого юного героя с золотистой кожей, прямо-
душного и честного, зовут Лакшмана. Он младший брат моего Госпо-
дина. А Тот, чей темно-голубой Лик озарен изумрудным блеском, чьи
глаза, похожие на лепестки лотоса, способны покорить и околдовать
весь мир, чьи руки, держащие лук, крепки и длинны, - тут она поверну-
лась к Раме, - Он и есть мой Повелитель, дыхание моей жизни." Произ-
неся эти слова. Сита наклонила голову и в смущении опустила взор. Ка-
кая-то молоденькая девушка воскликнула: "Госпожа! Ты забыла назвать
нам свое имя!" Сита ответила без малейшего колебания: "Мое имя - Си-
та. Мой отец - Джанака, поэтому иногда меня называют Джанаки."
Женщины изумленно переглядывались, с сочувствием и уважением гля-
дя на Ситу. Они окружили ее, в один голос выражая пожелания счастли-
вого и доброго пути и осыпая щедрыми благословениями. Они говорили
ей: "Будьте так же счастливы, как Бог Шива и Богиня Парвати, живите
так же долго, как Солнце и Луна, и, пока Мир покоится на священном
капюшоне спящего змея Адишеши, пусть ничто не омрачает ваше счас-
тье и любовь!"

Рама также завел беседу с мужчинами, сообщив им, что они стран-
ствуют с целью приобщиться к величию и красоте лесной природы и что
путешествие приносит им огромную пользу и удовольствие, поэтому
они не испытывают усталости и не страдают от отсутствия необходимых
удобств.

После этого, с почтением попросив позволения продолжать путь, все
трое направились в сторону леса. Опечаленным горожанам ничего не
оставалось, как разбрестись по домам. Сита, Рама и Лакшмана шли по
лесной тропе, негромко переговариваясь о прекрасном городе и его оби-
тателях, с улыбкой вспоминая их вопросы и простодушную речь, их ис-
креннее сочувствие и доброжелательность, любовь и радость, которыми

светились их глаза. Взглянув на Ситу, Рама заметил на ее лице признаки
утомления и предложил отдохнуть в тени большого дерева. От шумя-
щего неподалеку горного потока веяло прохладой. Лакшмана скрылся в
джунглях, чтобы собрать фруктов и выкопать съедобные коренья, и все
трое, усталые и проголодавшиеся, отведали их с большим удовольстви-
ем. Они провели там ночь, крепко уснув на душистых ложах из листьев и
травы.

На рассвете, после купания и утренней молитвы, они снова трону-
лись в путь. Местность становилась все глуше и мрачнее, казалось, они
попали в самое сердце диких непроходимых джунглей. Вздымавшиеся
вверх крутые скалистые склоны, сомкнувшаяся вокруг сплошная темная
стена гигантских деревьев и густых зарослей, оглушительный рокот
бурных потоков рождали ощущение смутного страха и затаившейся уг-
розы.

Внезапно в просвете между деревьев их взору открылся цветущий
сад, с любовью и заботой взращенный на крошечном клочке ухоженной
земли. Посреди сада возвышалось небольшое каменное здание, пора-
жающее глаз совершенством своих очертаний. Это был святой ашрам
мудреца Вальмики. Своей задней стеною монастырь прижался к высо-
кой скале, а боковая стена нависала над пропастью, на дне которой, в
глубоком ущелье, рокотала горная стремнина. Ашрам был сказочно
красив и издали напоминал жемчужину, сияющую на зеленом ковре.
Картина была настолько умиротворяющей, что Сита сразу успокоилась,
почувствовав огромное облегчение.

Услышав от учеников, что к ним пожаловали трое гостей, Вальмики
поспешил к дверям и появился на пороге обители. Сита, Рама и Лак-
шмана в благоговении пали к ногам великого святого. Мудрец, раскрыв
нежные объятия, приветствовал их столь тепло и радушно, словно знал
всю жизнь. Он пригласил их во внутренние покои обители и велел при-
готовить удобное сидение для Рамы, которого боготворил и ценил, как
собственное дыхание, а также для Ситы и Лакшманы. Он послал учени-
ков за фруктами, ягодами и кореньями и разложил угощение перед
гостями. Отдавая дань уважения старцу, они отведали яства и выразили
свою признательность. Мудрец сел напротив, не сводя глаз с Рамы, уто-
ляя жажду своего сердца, мучившую его столь долгие годы. Он трепетал
от восторга и упоения, переполнявших его.

Рама, между тем, обратился к Вальмики со словами, в которых зву-
чало глубочайшее смирение: "О достойнейший среди мудрецов! Ты све-
дущ в тайнах прошлого, настоящего и будущего всех трех миров, по-
этому ты должен видеть причину моего пребывания в лесу так же от-
четливо, как эту ягоду, лежащую на моей ладони. Несмотря на это, я
чувствую, что было бы неправильным уклоняться от обычая и прене-
брегать своим долгом, поэтому я расскажу тебе, почему я оказался здесь

вместе с женой и братом." И Он поведал о том, как царица Кайкейи, па-
мятуя о давнишних обещаниях Дашаратхи, потребовала коронования
Бхараты как наследника престола и изгнания Рамы в леса.

Мудрец слушал эту грустную историю, но его лицо то и дело озаря-
лось радостной улыбкой. Он сказал: "Рама! Как недавно ты выполнил их
желания, так сейчас ты осуществил и мою заветную мечту! Не напрасно
предавался я суровому покаянию, не напрасно истязал свою плоть, со-
блюдая строжайшие посты, стремясь к постижению высот духа. Я хотел
бы выразить сердечную признательность Кайкейи и поделиться с нею
тем блаженством, которое испытываю сейчас."

Вальмики закрыл глаза и погрузился в молчание, пытаясь овладеть
своими чувствами и унять восторженные эмоции, бушующие в его серд-
це. Его глаза наполнились слезами - то были слезы Ананды, и из-под
опущенных ресниц они скатывались по его щекам большими свер-
кающими каплями.

Рама нарушил тишину и сказал: "Мы хотели спросить у тебя совета,
в каком месте нам лучше всего поселиться. Укажи нам такое место, где
мы могли бы жить, никому не мешая и не тревожа лесных отшельников
и монахов в их уединенных обителях. Мы построим там хижину из бам-
бука и листьев и проведем в ней некоторое время."

Эти искренние слова, сказанные от чистого сердца, глубоко взвол-
новали мудреца. Он ответил: "О Рама! Сегодня на меня снизошло благо-
словение! Ты - победное знамя, символ вечной славы династии Рагху.
Зачем же ты говоришь мне такие слова? В Тебе заключена сила Велико-
го Стража, охраняющего путь, указанный Ведами. Ты - Единственный,
кто способен уберечь его от разрушения и зла. Сита - Твоя Майя, неотъ-
емлемая часть твоего существа, заставляющая людей верить в реаль-
ность Творения. Согласно Твоей Воле, она создает, хранит и разрушает
сменяющие друг друга видимые миры. Лакшмана же - основа основ ма-
териального мира, живого и неживого, "тысячеглавый змей", изначаль-
ный Шеша-Наг, поддерживающий Вселенную. Выполняя просьбу богов,
вы воплотились в человеческих телах и явились на Землю, чтобы вос-
становить Справедливость и Истину. Я знаю, что очень скоро вы со-
крушите все демонические силы и избавите Мир от зла. Вы защитите
добро и милосердие. Рама! Ты - вечный свидетель драмы под названием
"Видимый Мир". Вселенная - сцена, а Ты - Зритель спектакля. Даже боги
не способны постичь Твою сущность и Твое величие. Может ли Твоя
тайна открыться простому смертному? Даже те, кто Твоей милостью
"познали" высшую мудрость, способны лишь смутно догадываться об
истине и могуществе, скрытых в Тебе. Вы приняли человеческий облик,
чтобы обеспечить мир и безопасность богам и праведникам; по этой
причине Вы говорите и ведете себя как простые смертные. Но только
слепец сможет поверить, что Вы - обычные люди среди толп себе подоб-

ных! Мы - всего лишь куклы-марионетки, привязанные к нитям, кото-
рые Ты держишь в своих руках. Кто мы такие, чтобы указывать Тебе,
как поступать, чтобы советовать, какое место в лесу тебе следует вы-
брать? Рама! Не надеешься ли Ты нас, умудренных аскетов, ввести в за-
блуждение своими речами? О, Ты - Непревзойденный Актер! Ты без-
упречно играешь свою роль! Но разве я не знаю, что Ты - Режиссер Все-
ленской Мистерии? Я не понимаю, почему Ты предлагаешь мне выбрать
место для твоего лесного жилища? Какое право я имею указывать Тебе,
в какую сторону идти и где остановиться? Есть ли такой уголок во всей
Вселенной, где бы Ты не находился всегда? Сначала ответь на этот во-
прос, а потом уж я скажу Тебе, куда идти и где строить бамбуковую хи-
жину." Вальмики говорил, ни на миг не отрывая глаз от прекрасного
лица Рамы; он пребывал на вершине блаженства, и поток слез, льющий-
ся прямо из сердца, таял у него на губах.

Рама молча слушал почтенного мудреца, и в Его душе царили покой
и добродушное веселье. Вальмики снова заговорил, тихо и проникно-
венно, со светлой улыбкой, озарявшей его счастливое лицо: "По своему
опыту я знаю, что Ты живешь в сердцах своих преданных. И я укажу
Тебе то лучшее место, где Ты можешь поселиться, приняв этот неулови-
мый облик. Слушай! Ты можешь взять туда с собою и Ситу, и Лакшма-
ну. Выбирай тех, чьи уши, словно океан, благодарно вбирают струя-
щиеся потоки сказаний о Твоих подвигах и всегда счастливы слышать
рассказы о Твоих Божественных словах и деяниях; тех, чьи языки не
устают повторять Твое имя и наслаждаются его упоительной сладостью;

тех, чьи губы без устали возносят Тебе хвалу и шепчут слова, произне-
сенные Тобой, ощущая их нежность и очистительный аромат; тех, чей
взгляд, словно птица Чатака, вспархивающая навстречу первому сол-
нечному лучу, стремится к Твоему Лику цвета изумрудно-лилового об-
лака; выбирай тех, кто посвятил свою жизнь ожиданию встречи с Тобой,
кто ищет Тебя повсюду, а найдя, впадает в высшее блаженство от Твое-
го присутствия. Рама! Оставайся здесь с Ситой и Лакшманой!

Рама! если ты не возражаешь, я могу продолжить. Послушай меня!
Пребудь навеки в сердце человека, умеющего прощать грехи других и
любить людей за все хорошее, что в них есть, который пробирается по
пути жизни, сохраняя нравственность и честность, не отступает от зако-
нов праведного поведения и доказывает мыслью, словом и делом, как
тверда его вера в то, что Вселенная - Твое Творение, и в Твоем теле за-
ключен весь видимый и осязаемый мир.

Но поскольку сейчас Ты временно принял человеческую форму и
явился сюда якобы затем, чтобы исполнить волю родителей, Твои во-
просы соответствуют Твоей роли, и, соблюдая правила игры, я отважусь
ответить Тебе. Ты можешь поселиться на горе Читракута. Это самое
благоприятное и удобное место изо всех, что мне известны. Оно издавна

считается святым, а окружающая природа чарующе прекрасна. Все про-
странство словно пронизано любовью и покоем. Вокруг мирно бродят
львы и слоны, позабыв о своей вражде и свирепости. Огибая подножье
горы, несет свои воды знаменитая река Мандакини, воспетая в Ведах.
Неподалеку находятся ашрамы таких почтенных мудрецов, как Атри, и,
посетив их, ты сможешь превратить их обители в вечные святыни. Пусть
падет Твое благословение на этот волшебный край и на дорогую моему
сердцу божественную реку."

Рама без колебаний внял совету мудреца. Как только Вальмики ука-
зал им путь к пику Читракута, все трое, испросив, согласно традиции,
позволения удалиться, покинули горный ашрам. Идти пришлось недол-
го: вскоре они оказались на берегу Мандакини и с наслаждением окуну-
лись в священные воды, совершив ритуальные церемонии, предписанные
Ведами. Они немного отдохнули в тени дерева, съели несколько фрук-
тов, а потом долго бродили по густой мягкой траве, восхищаясь ее
пышной зеленью и любуясь красотой окружающего пейзажа.

Затем Рама сказал Лакшмане: "Лакшмана! Я затрудняюсь выбрать
точное место, где мы могли бы построить бамбуковую хижину, крытую
соломой. Я не могу с уверенностью сказать, какое именно место окажет-
ся наиболее удобным и подходящим для будущего жилища. Сделай ми-
лость, возьми на себя этот труд."

Стоило Раме произнести эти обыкновенные слова, как Лакшмана
рухнул на землю у ног Рамы, будто его внезапно пронзила острая боль.
Он с тоскою вскричал: "Какое зло я сотворил, что ты так обращаешься
со мной? За какой грех ты так сурово наказываешь меня? Или ты испы-
тываешь меня, желая лишний раз убедиться в моей преданности? Или,
может быть, ты решил подшутить надо мною и выставить на посмеши-
ще?" Сникший от скорби, он стоял перед Рамой, горестно склонив голо-
ву, дрожа от волнения и страха.

Рама был очень удивлен его поведением. Он привлек к себе брата и
нежно прижал к своей груди Он сказал: "Лакшмана! Я не понимаю, от-
чего ты так расстроился? Я не могу догадаться о причине, которая мог-
ла вызвать такое отчаяние. Прошу тебя, расскажи скорее, что случилось,
не усугубляй мою тревогу и недоумение."

Лакшмана не замедлил с ответом. Он сказал: "Брат! Я сложил к Тво-
им ногам все, что имел. У меня нет больше личного мнения о том, что -
хорошо, а что - плохо. Если что-то по душе Тебе, то, значит, это по душе
и мне. И Ты знаешь, что это чистая правда! Но несмотря на это. Ты
только что предложил мне выбрать любое место, какое мне понравится,
чтобы построить для Тебя хижину! Мое сердце чуть не разорвалось от
боли, когда я услышал Твой приказ поступать как мне вздумается. Ука-
жи мне, где должно быть Твое жилище, и я в точности исполню твою
волю. Прояви милосердие и не говори больше со мною в таком тоне;

благослови меня, приняв мою жертву; все, что я считал своим, отныне
принадлежит Тебе - моя воля, мой разум, мой ум, мои чувства, мое тело
- все это я возложил к Твоим стопам, предавшись Тебе целиком, без
остатка. Я верный раб, неотступно следующий за Тобой в надежде
услужить и оказаться полезным. Командуй и приказывай, не сомневаясь
в моей покорности и повиновении, и любое Твое желание будет испол-
нено."

Рама пытался утешить и успокоить брата, столь жалобно взы-
вающего к милосердию и сочувствию. Он говорил ему: "Лакшмана! К
чему так сильно волноваться из-за такого пустяка? Не принимай это так
близко к сердцу. Поверь мне, я глубоко ценю твою преданность и не
предполагал, что столь обычная просьба вызовет такую бурю эмоций. Я
высказал ее случайно, не подумав, и у меня и в мыслях не было обидеть
тебя! Не грусти! Оставим это! Пойдем со мной, и я сам найду место, где
будет стоять наша хижина." Позвав Ситу, Рама вместе с нею двинулся
вперед по лесной тропе, а за ними последовал Лакшмана. Вскоре все
трое вышли на поляну, откуда открывался вид на северный берег Ман-
дакини, песчаный и светлый. Русло реки, спускаясь вниз по склону горы,
изгибалось дугой словно гигантский лук, и казалось, что его держит сам
пик Читракута, похожий на несокрушимого героя-великана, а стрелы -
это Власть над чувствами. Обуздание ума, Милосердие, Самоотречение
и т.д., мишень же, в которую они нацелены - это темные орды грехов.
Так Рама разъяснил своим спутникам тайный смысл величественного
зрелища, после чего добавил : "Этот герой никогда не сдастся врагу!" Он
сказал, что хижина должна быть построена в том месте, откуда лучше
всего видна волшебная картина.

Лакшмана предложил Раме и Сите отдохнуть под деревом, а сам, не
мешкая, принялся за работу. Он подыскивал стволы и жерди, связывал
стебли лиан и скручивал длинные древесные волокна, чтобы сплести
веревки. Он хотел, чтобы хижина получилась достаточно просторной и
крепкой и, наметив ее размеры, выкопал ямы в земле и прочно укрепил в
них угловые столбы. Он работал быстро и уверенно, желая как можно
скорее соорудить достойное пристанище для своих Хозяев. Когда Рама
и Сита, отдохнув, пришли посмотреть, как идут дела, они обнаружили,
что их будущий дом растет на глазах и являет собой настоящий шедевр
гармонии и красоты, обещая превратиться в уютное и удобное жилище.

Рама захотел хоть в чем-то помочь Лакшмане, который, сидя на
крыше, связывал толстые пучки соломы. Он подавал ему наверх куски
заранее приготовленной самодельной веревки, и Лакшмана закреплял
на плотном соломенном настиле связки сухой травы, затыкая щели и
делая крышу более прочной и непроницаемой. Сита также пожелала
принять участие в работе: она отрывала длинные широкие листья от

веток, принесенных Лакшманой, и целыми охапками складывала их в
руки Рамы, а тот подавал их брату.

Солнце еще не зашло, а дом был уже готов к приему жильцов. Рама
не мог оторвать глаз от творения Лакшманы: маленький домик выгля-
дел на редкость уютным и привлекательным. Он без устали расхваливал
Лакшману, превознося перед Ситой его мастерство и преданность. Сита
была в восторге от нового жилища, объявив, что никогда в жизни не
видела более чудесной хижины и что давно мечтала жить именно в та-
кой обители! Она сказала Раме, что исполнилось ее заветное желание,
которое она лелеяла с самого детства.

Тем временем Лакшмана спустился с крыши и обошел вокруг дома,
желая убедиться, все ли в порядке и можно ли считать работу завершен-
ной. После этого, с позволения Рамы, он удалился к берегу Мандакини,
чтобы искупаться. Вскоре к реке отправились и Рама с Ситой. Возвра-
тившись в хижину, все трое с удовольствием отведали фруктов, со-
бранных Лакшманой утром и крепко уснули на полу своего нового до-
ма.

Не прошло и дня, как весть о том, что Сита, Рама и Лакшмана посе-
лились на горе Читракута, распространилась среди обитающих в этих
краях лесных отшельников, и целые процессии паломников - монахов,
их друзей и учеников, устремились к заветной хижине, чтобы, насла-
дившись святым Даршаном, вновь удалиться в свои приюты. Рама бесе-
довал с гостями, спрашивая об их здоровье, об успехах на их духовном
поприще, а также заботливо осведомлялся, нет ли у них каких-либо
трудностей. Рама заверил их, что если сможет быть им чем-нибудь поле-
зен, то всегда вместе с братом готов прийти на помощь.

Однако отшельники в один голос отвечали Раме, что теперь ничто не
омрачает их жизнь и они ни в чем не испытывают нужды. Они говорили
ему: "Рама! Одного взгляда на Тебя достаточно, чтобы избавиться от
всех тревог и неприятностей. У нас больше нет трудностей и отныне их
не будет никогда! Твоей милостью мы надежно защищены от невзгод."
Они не отрывали взора от Рамы, зачарованные его неземным обаянием.
Рама, в свою очередь, с радостью принимал гостей и был ласков и при-
ветлив с лесными аскетами. Их сердца, годами томимые духовной жаж-
дой, наполнялись долгожданным покоем и умиротворением. Упиваясь
лучезарным Ликом, наслаждаясь Божественным Присутствием, они
ощущали, как на них нисходят мир и благодать.

Рама - сама Всеобъемлющая Любовь! С Его приходом все обитатели
леса почувствовали себя счастливыми. Он часами беседовал с ними, и на
душе у них теплело, таяли их иссушенные сердца, истосковавшиеся по
Любви. Ко всем, кто приходил к Нему - будь то охотники, аскеты или
странники - Он был одинаково внимателен и заботлив и всем давал со-
веты, соответствующие их возможностям и устремлениям. Уходя от Не-

го, люди чувствовали себя духовно обогащенными, и их отношение к
жизни менялось, поднимаясь на более высокий уровень. Возвращаясь в
свои дома и лесные обители, они не уставали благодарить судьбу, вос-
хищаясь добродетелями Рамы, превознося Его доброту и милосердие.
Вся природа откликнулась на прибытие Рамы, и лес, в котором Он посе-
лился, засиял радостью и волшебной красотой. Воздух был насыщен
успокоительной прохладой; все кругом радовало глаз, наполняя душу
восторгом. Члены монашеских общин, рассеянных по лесу, позабыли о
том, что такое страх и тревога, в их садах росли и распускались цветы
Ананды. Даже беспощадные охотничьи племена, обитающие в диких
джунглях, приобщились под влиянием Рамы к нравственному закону,
став впоследствии гордостью и украшением человеческой расы. Горные
громады Виндхьянского хребта были опечалены тем, что их обошла
счастливая судьба. Почему Рама поселился не на их склонах, а выбрал
гору Читракута? И не только Виндхьянский хребет - все окружающие
горы чувствовали себя обездоленными оттого, что Рама не удостоил их
своим пребыванием.

Осуществилась заветная мечта Лакшманы - постоянно созерцать
Лотосные Стопы Ситы и Рамы, упиваясь любовью, которой они щедро
одаривали его. Он позабыл обо всем, что связывало его с прошлой
жизнью и погрузился в наивысший духовный экстаз, Сат-Чит-Ананду.
Его отречение было настолько глубоким, что никто из его родных и
близких - ни мать, Сумитра Деви, ни жена Урмила - не возникал перед
его внутренним взором ни во сне, ни наяву. Сита, как и Лакшмана, ни-
когда не вспоминала о своих родных и о городах Митхила и Айодхья.
Ее память не воскрешала их образы даже на долю секунды. Ее взор и ее
внимание были сосредоточены на Лотосных Стопах Шри Рамачандры.
Это был истинный праздник для ее очей; она с благоговением наблюда-
ла, как неиссякаемый поток мудрецов стремится к Раме за советом и по-
мощью. Время для нее летело незаметно, и она потеряла счет дням. Как
птица Чакора, наслаждаясь лунным светом, самозабвенно купается и
трепещет в его прохладных лучах, так и Сита, трепеща от восторга, не
сводила глаз с обожаемого Лика Рамы. Настолько притягательна была
для нее маленькая хижина из бамбука и листьев, что она позабыла и о
дворце в Митхиле, где провела детство и девичество, и о дворце в Айод-
хье, где жила как царская невестка. Скромный лесной домик казался ей
самой роскошной и уютной обителью, какую она когда-либо видела в
своей жизни.

Время от времени Рама услаждал их слух рассказами о древних геро-
ях, воспетых в пуранических легендах и о подвигах великих подвижни-
ков, познавших тайны духа на пути сурового покаяния и аскетизма. Си-
та и Лакшмана жадно внимали Его речам, ловя каждое слово. В истории
Рамы нередко вплетались воспоминания о покинутых родителях, стра-

дающих от боли разлуки. В такие минуты глаза Ситы наполнялись сле-
зами; при мысли о Каушалье и Дашаратхе она горько плакала, пред-
ставляя себе безутешную от горя царицу-мать. Но рядом с нею был ее
Рама, Лев среди людей, и при взгляде на Него слезы мгновенно высыха-
ли и печаль исчезала бесследно. Тревоге и грусти не было места здесь, в
лесу, где находился Рама, ибо она понимала, что все, происходящее в
мире - не более как Лила (Вселенская Игра) ее Господина. Ничто не мог-
ло омрачить ее безоблачного счастья. Рама и Лакшмана берегли ее, как
зеницу ока, бдительно охраняя ее покой и следя за тем, чтобы ни малей-
шее волнение или страх не взбудоражили ее душу. Все трое были спо-
койны и радостны, забыв о тоске и печали. Их жизнь на горе Читракута
текла счастливо и безмятежно.



Глава 16

Мрак над Айодхьей

Тем временем правитель Нишады, сопровождавший Раму на пути в
лес, возвращался в свое царство. На берегу Ганги он увидел колесницу, в
которой сидел министр Сумантра. Невдалеке паслись лошади, поводья-
ми привязанные к стволу тенистого дерева. Сумантра сидел совсем
один, он безутешно плакал и стенал. Сам Гуха не мог более сдерживать
свою скорбь. Он воскликнул: "Рама!" и, бросившись к Сумантре, обнял
старика, и они оба зарыдали, будучи не в состоянии выразить свою муку
словами. Прижавшись друг к другу, они прислонились к дереву, но не
смогли удержаться на ногах и упали наземь, как будто сами были дере-
вьями, срубленными топором. Они оплакивали судьбу Ситы, Рамы и
Лакшманы и посылали проклятья Кайкейи - виновнице всех бедствий.

Лошади перестали щипать траву и отказались пить воду. Слезы тек-
ли у них из глаз. Как только они услышали, что Сумантра и Гуха произ-
носят имена Ситы, Рамы и Лакшманы, они подняли головы и стали
всматриваться вдаль в надежде хотя бы на мгновение увидеть тех, кого
они любили с такой силой, с какою любят только близкие люди, разлу-
ченные друг с другом. Сумантра видел горе, терзающее животных, и от
этого его боль становилась еще сильнее.

Прошло, наверное, несколько часов в этих разрывающих сердце
страданиях. Гуха, понимая, что дальше так продолжаться не может, со-
брал все свое мужество и попытался взять себя в руки. Он обратился к
Сумантре с такими словами: "О министр! Ты обладаешь глубоким умом,
твердыми моральными устоями, ты - тот, кто видит подлинную сущ-
ность вещей за их внешними, преходящими очертаниями. Судьба играет
порой в странные игры, и нужно приучить себя мириться с этим. Под-
нимись! Возвращайся в Айодхью! Передай вести Каушалье и Сумитре,
которые жаждут увидеть тебя и услышать твой рассказ." Он насильно
поднял Сумантру с земли, усадил его в колесницу и запряг в нее лоша-
дей, отвязав их от дерева.

Сумантра осознавал, что то, на чем настаивает Гуха - правильно.
Движимый порывом слепой отваги, он взнуздал лошадей, заставляя их
тронуться с места, но его тело утратило силу из-за горестных пережива-
ний, вызванных разлукой с Рамой. Поэтому, несмотря на все старания,
ему не удавалось управлять колесницей, как прежде. Его качало из сто-
роны в сторону, и он не мог удержаться на месте, то и дело соскальзывая
вниз и вновь карабкаясь на сиденье. А лошади? Они не желали двигаться
вперед! Они все время пытались повернуть обратно и вытягивали шеи,
чтобы увидеть дорогу, ведущую назад.

Сумантра клял себя и свою судьбу. "Горе мне! - повторял он, - пусть
закончится на этом моя несчастная жизнь. Мое тело все равно должно

когда-то обратиться в прах, а чем умирать от болезни или от стихийного
бедствия, гораздо лучше, если смерть придет от невыносимой боли из-за
разлуки с Рамой. Это придало бы смысл всей прожитой мною жизни;

это сделало бы мою славу вечной, а завоевание посмертной славы - до-
статочная награда за все жизненные невзгоды. Нет, Сумантра, - сказал
он сам себе, - будь у тебя счастливый удел, ты бы не расстался с Рамой; а
поскольку тебя преследуют неудачи, что тебе еще остается, как не сми-
риться и продолжать жить? Что пользы изнурять и корить себя?" Су-
мантра продолжал нещадно осыпать себя упреками.

Он снова завел разговор с самим собой. "Какими глазами посмотрю
я на жителей Айодхьи? Когда они спросят меня, где Рама, что я им отве-
чу? Когда они спросят меня: "Как ты мог уехать, оставив Раму в
джунглях?" - что я смогу сказать им? Разве не буду я охвачен стыдом и
скорбью? О, мое сердце превратилось в камень! И почему оно не ра-
зорвалось на части от всего, что я пережил?" Ему была отвратительна
собственная низость, и он заламывал руки в отчаянии. Он решил, что не
должен въезжать в город при свете дня, когда улицы заполнены людьми.
Ему казалось, что будет менее унизительно въехать в город ночью, ког-
да все разойдутся по домам и улягутся спать.

Но внутренний голос возразил ему: "О чем ты думаешь? Могут ли
жители Айодхьи спать? Нет, нет, конечно, не могут. Только из-за своей
глупости и невежества мог я вообразить, что они спят по ночам. Они все
время бодрствуют, ожидая возвращения Рамы или хотя бы любых ве-
стей о нем! Поэтому мне все равно не избежать унижения, появлюсь ли я
в городе ночью или днем. Для меня, который оказался недостойным ми-
лости Рамы, эта злосчастная судьба - заслуженная кара. Лучшее, что я
могу сделать - пройти через все унижения и принять бремя позора."
Итак, Сумантра продолжал свой путь - медленно, с остановками, все
время задавая самому себе вопросы и пытаясь ответить на них.

Но вот он достиг берега реки Тамасы. Здесь он решил провести
несколько часов, чтобы отпустить лошадей пощипать траву, а самому
подготовиться к въезду в город после наступления ночи, когда люди не
будут уже ходить по улицам, а будут лежать в своих постелях. Наконец
колесница, миновав главные ворота, тихо и медленно двинулась по
главной улице города.

Сумантра принял все меры предосторожности, чтобы колеса и ко-
пыта не издавали шума; колесница двигалась, как улитка. Но кто мог
сдержать нетерпение лошадей? Кто мог заставить их замолчать? Они
узнали улицы, по которым они везли Раму, они громко жаловались на
свою участь: ведь их дорогой Рама был далеко, очень-очень далеко.

Жители города услышали это жалостное ржание, их слух был на-
строен на то, чтобы воспринять этот горестный крик, они передавали
друг другу, что Сумантра вернулся с пустой колесницей; они выбежали

из домов и встали по обе стороны дороги, чтобы увидеть печальное зре-
лище.

Сумантра низко опустил голову, когда заметил, что на улицах со-
брались толпы людей. Они же, глядя на его плачевный вид, догадались,
что Рама не вернулся. И они падали в обморок там же, где стояли. Мно-
гие плакали навзрыд. Во дворцах цариц услышали душераздирающее
ржание лошадей и тут же послали служанок узнать, что случилось; те
поспешили к Сумантре и засыпали его вопросами. Он же сидел, подав-
ленный и павший духом, как немой, который не способен ответить ни на
какие вопросы. Он сидел неподвижно, как сломанная колонна, словно
он был глухой, который и не мог слышать, о чем его с таким нетерпени-
ем спрашивали.

По его поведению служанки поняли, что Рама отверг все просьбы и
мольбы о возвращении. Они жалобно причитали: "О министр! Ты вер-
нулся один и оставил Ситу в этом ужасном лесу?" - и из их груди выры-
вались горестные стоны.

Одна служанка оказалась смелее других. Она сказала Сумантре, что
Каушалья приказала ему сразу же проследовать во дворец, где она ждет
его.

Во дворце Сумантра нашел царя, распростертого на полу, истощен-
ного бессонницей и голодом, в измятой и грязной одежде. Сумантра по-
давил волну своей собственной скорби и, проговорив слова "Джей,
джей", которые по традиции полагалось произносить первыми при
встрече с царем, встал рядом с ним, трясясь с головы до ног. Узнав его
голос, Дашаратха быстро приподнялся и плачущим голосом спросил:

"Сумантра! Где мой Рама?"

Сумантра обнял царя, и тот уцепился за него, как утопающий, кото-
рый хватается за соломинку. Видя, как они оба рыдают от невыноси-
мого горя, Каушалья пришла в отчаяние, она едва могла дышать, она с
трудом хватала воздух губами и мучительно задыхалась от душевной
боли. Служанки, видя это, громко заголосили, оплакивая тяжелую
участь, которая постигла всех, и делали все возможное, чтобы успокоить
царицу и восстановить ее силы.

В это время Дашаратха немного оправился, он велел Сумантре сесть
перед ним и спросил его: "Сумантра! Расскажи мне о Сите и Раме, рас-
скажи мне все. Как Лакшмана? Увы, нежная Сита, должно быть, очень
устала и измучилась. Где они теперь? Говори же!" Увидев, что Сумантра
медлит с ответом, он потряс его за плечи и стал молить еще жалостнее.

Сумантре было очень стыдно посмотреть в глаза царю, он уперся
взглядом в пол и, продолжая проливать слезы, не мог сказать ни слова.
Дашаратха, горько рыдая, воскликнул: "О Рама! Дыхание жизни все еще
теплится в этом дряхлом теле, несмотря на то, что такой сын, как ты,

покинул меня! В мире нет грешника отвратительнее меня. Сумантра! Где
же теперь Сита, Рама и Лакшмана? Отвези меня сейчас же к тому месту,
где ты их оставил. Сделай это для меня, выполни мое желание! Не уви-
дев их, я не смогу больше жить ни минуты!"

И как человек вконец отчаявшийся и ослепленный горем, он закри-
чал: "Рама! О Рама! Позволь мне увидеть тебя хотя бы еще раз! Неужели
ты отнимешь у меня возможность видеть тебя?"

Служанки, толпившиеся у дверей зала, где он лежал, не спали и не
ели несколько дней - так они страдали, видя муки царя. Сумантра ска-
зал: "О державный правитель! Раджадхираджа! Ты - очень мудр, ты
сотворен из крепкого материала, ты - несокрушимый герой, твои позна-
ния глубоки, твое происхождение - божественное. Ты всегда служил ас-
кетам и святым. Ты знаешь, что, подобно тому, как ночь сменяется
днем, а день - ночью, так и богатство и нищета, счастье и несчастье, бли-
зость и разлука следуют друг за другом с неотвратимой неизбежностью.
Только глупцы не чуют ног под собой от радости, когда счастье улы-
бается им, только невежды сразу приходят в уныние и падают духом,
когда их настигает беда. Такие умные и ученые люди, как ты, не должны
поддаваться воздействию ни того, ни другого. Они должны быть полны
невозмутимости и самообладания, что бы ни случилось. У меня нет пра-
ва советовать тебе принять случившееся мужественно и смело, ибо ты,
как никто другой, знаешь цену мужеству и храбрости. О благодетель
мира! Внемли моим мольбам. Не горюй так сильно. Сейчас я опишу тебе
подробности моего путешествия с ними. Очень прошу: выслушай спо-
койно." Каушалья при этих словах попыталась подняться с помощью
служанок, она оперлась на них и приготовилась слушать рассказ Су-
мантры.

Сумантра заговорил: "О господин! В первый день мы проделали
путь до реки Тамасы. Сита, Рама и Лакшмана выкупались в реке и, ис-
пив воды, отдохнули под тенистым деревом. На следующий день мы до-
стигли реки Ганги. Отовсюду уже надвигалась темнота. Я остановил
колесницу по приказу Рамы. Все трое окунулись в священные воды и
уснули на песчаном берегу. Когда наступил рассвет. Рама попросил
Лакшману принести ему млечный сок баньяна, и когда тот вернулся с
чашей из листьев в руках, Рама смочил соком свои волосы, и они пре-
вратились в копну из спутанных прядей. К этому времени друг Рамы,
правитель Нишады, велел пригнать к берегу лодку. Сита первой вошла в
нее, за ней - Рама, а вслед за ними, выполняя наказ Рамы, сел в лодку
Лакшмана - с луком и стрелами. До того, как войти в лодку, Лакшмана
подошел ко мне и попросил передать родителям, что он шлет им низкие
поклоны, выражает свое почтение и просит их благословения. Он также
наказал мне просить тебя держаться разумно и храбро."

Сумантра продолжал свой рассказ. Теперь он поведал о том, что
просил передать Рама в Айодхью. "Господин, - обратился Сумантра к
Дашаратхе, - Рама сказал: "Передай мое почтение наставнику. Убеди
моего отца не страдать из-за случившегося." После этого Рама попросил
меня приблизиться к нему и обязал меня сделать следующее: "Собери
всех: министров, жителей Айодхьи, членов царской семьи и объяви им
мой главный завет: только те из них дороги мне, кто сделает жизнь мое-
го отца счастливой." Рама сказал: "По прибытии Бхараты передай ему
мои благословения и убеди его взять на себя бремя правления царством,
не отступая от справедливости, сохраняя единство и обеспечивая благо-
состояние народа с помощью таких методов, в которых проявляется
чистота помыслов, слов и деяний. Скажи Бхарате, что я желаю ему слу-
жить родителям с такой любовью, чтобы они забыли свое горе от разлу-
ки со мной."

Пока Рама излагал свои пожелания, подошла Сита и попросила ме-
ня передать тебе, что, находясь рядом с Рамой, она чувствует себя
счастливой и ничего другого ей не нужно. Она хотела, чтобы я передал
тебе и царице Каушалье, что она склоняется перед вами ниц, просит не
тревожиться о ней и уверяет вас, что она безмерно счастлива со своим
Повелителем и мечтает, чтобы вы всегда посылали ей свои благослове-
ния. Она также просила передать вам пожелания здоровья и благополу-
чия.

В это время лодочник, поняв, что Рама не желает больше медлить с
отплытием, взялся за весла. И лодка с Рамой, Ситой и Лакшманой отча-
лила от берега. Я смотрел на удаляющуюся лодку и сердце мое словно
окаменело. Я, должно быть, долго простоял на берегу реки. Но волей-
неволей мне пришлось возвращаться сюда, в Айодхью, чтобы принести
вам весточку от Рамы. По правде говоря, я хотел бы лучше утонуть в
Ганге. Я почувствовал себя очень несчастным. Однако я должен был
продолжать жить ради того, чтобы передать вам послание Рамы. Ны-
нешняя Айодхья, в которой нет больше Рамы, кажется мне заброшен-
ной, покинутой и полной страхов, как будто это не столица, а дикие
джунгли."

Слушая слова Сумантры и нежные, любящие послания от Рамы и
Ситы, Дашаратха не мог преодолеть волнения. Он не мог забыть всего
того, что случилось. Он упал без чувств.

Дыхание царя стало прерывистым, словно у рыбы, изо всех сил пы-
тающейся выскочить из липкой грязи, в которую она упала. Видя этот
приступ удушья, царицы издали душераздирающие вопли. Слова бес-
сильны описать эту сцену отчаяния и горя. При виде такой скорби даже
сама скорбь не могла бы сдержать себя. Муки цариц, предсмертная аго-
ния царя, горе придворных и слуг вызвали смятение и ужас во всем го-

роде. Жители столицы метались, как птицы в лесу, напуганные внезап-
ным ударом грома в полночь.

Подобно тому, как цветок лотоса, сорванный и вынутый из воды,
быстро увядает, так и душа царя быстро покидала свою телесную обо-
лочку. Слова уже больше не срывались с его губ, язык стал сухим,
чувства и реакции притупились. Каушалья не спускала с него глаз, по-
нимая, что близится закат светила Солнечной династии.

Она собралась с силами и, придвинувшись к нему, положила голову
своего господина к себе на колени. Она старалась, чтобы он услышал
слова, которые могли утешить и успокоить его. Она сказала:

"Повелитель! Сита, Рама и Лакшмана скоро вернутся и увидятся с то-
бой. Прислушайся к моим словам, не падай духом, наберись мужества!"
Когда она с глубоким состраданием прошептала ему на ухо эти слова,
Дашаратха открыл глаза и отчетливо и внятно проговорил: "Каушалья!
Где мой Рама? Покажи мне, покажи мне, где он? Отведи меня к нему.
Моей нежной и ласковой невестки нет со мной? А Лакшмана, где он? Я
не вижу его здесь."

Дашаратха уронил голову набок, более не в силах держать ее прямо.
Груз горя был слишком тяжел. Спустя несколько минут царь вспомнил о
проклятии, которое навлек на него слепой отшельник, отец Шраваны.
Царь с трудом приподнялся и слабым голосом стал рассказывать Ка-
ушалье эту давнюю историю.

"Каушалья! Как-то раз мне случилось отправиться в лес на охоту.
Множество воинов и охотников следовали за мной. За весь день мы не
смогли встретить ни одного дикого зверя, но я знал, что нельзя возвра-
щаться в Айодхью с пустыми руками, безо всякой добычи. Мы вошли в
лес ночью и стали ждать удачи. Рассвет уже готов был пробиться через
окутавший нас мрак на берегу большого озера, как вдруг я заметил ка-
кое-то движение у кромки воды и услышал, как кто-то шуршит в при-
брежных кустах.

Мне стало ясно, что это - крупный лесной зверь и что если я, вос-
пользовавшись своим умением стрелять в направлении звука, пущу
стрелу, то непременно убью его. Я так и сделал - натянул лук и выпустил
острую и меткую стрелу прямо в цель. Ее полет был стремительным и
яростным, и она поразила зверя на бегу. Но тут же я услышал крики бо-
ли "А-а", несущиеся с того места, где зверь упал. Я вместе с воинами
бросился туда и - о ужас! - я обнаружил, что убил не зверя. Это был
юный сын отшельника. Я наклонился к нему и умолял его простить мне
эту трагическую ошибку. Сын отшельника сказал мне: "Царь! Не преда-
вайся скорби! Исполни просьбу, которую я сейчас выскажу тебе. Ее ис-
полнение будет достаточной платой за грех, совершенный тобой. Мое
имя - Шравана. Мои отец и мать - оба слепые. Я проводил все мои дни в
служении им, и это служение давало мне полное счастье. Боги вознагра-

дили меня - они ниспослали мне мудрость и я познал Высшую Реаль-
ность. Мои родители сейчас страдают от мучительной жажды. Я пришел
к озеру, чтобы набрать для них воды. Ты выстрелил в меня, приняв меня
за лесного зверя. Кто может избежать велений судьбы? Теперь я нахо-
жусь в таком состоянии, что не смогу отнести воду моим родителям.
Поэтому возьми этот кувшин с водой и отнеси его им. Иди к северу, по-
ка не подойдешь к одинокой тростниковой хижине, и после того как ро-
дители утолят жажду, скажи им о том, что случилось со мной. Не говори
им ничего обо мне до того, как они напьются воды." Произнеся эти сло-
ва, он дал мне в руки кувшин и умер.

Каушалья! О, как глубоко волновала этого юношу судьба родителей!
Его нисколько не трогала его собственная жизнь, которая так быстро
покидала его. Он не сказал мне ни одного грубого слова; те нежные,
ласковые и любящие слова, которые он произносил, до сих пор эхом
отдаются в моих ушах. При последнем дыхании он повторил священный
звук, Пранаву - Ом, Ом, Ом - ясно, отчетливо, три раза. Видя это и на-
блюдая его спокойную, мужественную смерть, я решил, что должен не-
медленно, во искупление моего греха, исполнить его последнюю волю. Я
поспешил к хижине, которую он мне описал, и отдал кувшин в руки его
родителей, не произнеся при этом ни единого слова. Но они стали зада-
вать вопросы: "Сын! Почему ты так долго отсутствовал? Что тебя за-
держало?" Они протягивали вперед руки и размахивали ими, чтобы до-
тронуться до него и ощутить его присутствие. Я немного отступил на-
зад. Тогда они, эти старые слепые супруги, тревожно воскликнули:

"Сын! Отчего ты сегодня не разговариваешь с нами? Мы не прикоснемся
к воде, которую ты принес, пока ты не заговоришь с нами и не ответишь
на наши вопросы!" Я распорядился, чтобы воины шли вслед за мной и
несли тело Шраваны к хижине. Как раз в это время они пришли с его
трупом. Я положил тело так, чтобы до него могла дотронуться мать.
Она горько зарыдала над ним. Спустя некоторое время, сдержав свою
скорбь, она сказала: "Царь! Теперь, когда наш сын оставил нас, нам не-
зачем продолжать наше существование. Мы уже старые; кто будет слу-
жить нам и охранять нас? Убей нас так же, как ты убил его. Или возведи
погребальный костер, чтобы мы могли принести себя в жертву вместе с
нашим сыном." Я опустил голову, соглашаясь исполнить их волю. Я со-
брал сухих дров и возвел костер. На него положили тело Шраваны.
Слепые родители прислонились к нему и, применив магическую силу
йоги, сотворили огонь внутри своих тел и совершили самосожжение.

До того как принести себя в жертву, они обратились ко мне, чтобы
произнести несколько слов. Их святое пророчество сегодня сбылось."
Здесь Дашаратха прервал свой рассказ, чтобы передохнуть и унять ох-
ватившее его волнение. Каушалья утешала его, стремилась принести
успокоение его разгоряченному уму. Она спросила: "Господин! Что же
сказали слепые родители? Скажи мне! Я должна знать!" Дашаратха не-

которое время молчал, а потом ответил: "Каушалья! Что могу я сказать?
Как могу я повторить эти слова? Эти старые люди, муж и жена, так мне
сказали: "Ты окончишь свою жизнь так же, как мы кончаем свою - из-за
невыносимой боли от разлуки с твоим сыном." И они испустили дух,
охваченные пламенем.

В то время у меня еще не было сына, и я не представлял, как может
осуществиться это предсказание. Я думал про себя, может ли в их словах
заключаться правда? Но я также знал, что слова, исходящие от старого
мудреца, не могут оказаться неправдой. И это означало, что у меня бу-
дет сын, с которым мне придется расстаться. Ты помнишь, как мы с то-
бой горевали, что у нас не было детей. Я чувствовал, что это проклятье
несло в себе и благословение. Я молился, чтобы оно подтвердилось, и
даже если мне суждено будет расстаться с сыновьями, я должен их
иметь. Я не мог раскрыть тебе эту тайну раньше. Теперь я понимаю, что
слова святого отшельника заключали в себе истинную правду. Мучи-
тельная боль от разлуки с Рамой привела меня к смерти. Я воскресил в
памяти трагедию Шраваны. Мои силы и мое мужество исчерпаны.
Больше мне их не восстановить."

Дашаратха уходил в иной мир, и перед его внутренним взором про-
носились события прошедшей жизни. Он трижды воскликнул: "Рама!
Рама! Рама!", - и откинулся назад, упав на колени Каушальи. Каушалья,
заметив резкую перемену, которая с ним произошла, пронзительно за-
кричала. Придворные и служанки столпились вокруг. Они увидели, что
царь больше не дышит. Город превратился в долину слез, в озеро, пере-
полненное скорбью. Толпы людей потекли во дворец. Улицы представ-
ляли собой быстро движущийся поток рыдающего народа. Люди посы-
лали проклятия Кайкейи, ибо они знали, что город лишился своих
"Глаз" из-за ее коварных интриг.

Васиштха, царский наставник, вошел в зал, где лежало тело царя. Он
дал необходимые советы и постарался смягчить скорбь цариц. Он успо-
каивал Каушалью и Сумитру, напоминая им об их ушедших предках,
которые также не могли избежать смерти, несмотря на все свое могуще-
ство и величие. Поскольку в городе не было никого, кто мог бы взять на
себя главные обязанности при погребальном обряде, тело царя, по рас-
поряжению Васиштхи, было погружено в масло, чтобы предохранить
его от разложения. Васиштха призвал гонца и сказал ему: "Спеши!
Быстрее поезжай к Бхарате; не говори ему ни слова о смерти царя, но
скажи ему только одно: наставник просит, чтобы он и его брат немед-
ленно вернулись в столицу." Гонец припал к ногам наставника и попро-
щался с министром, после чего пустился в долгий путь на быстроходной
колеснице.

С тех пор, как Айодхья погрузилась в скорбь, Бхарату стали одоле-
вать различные предчувствия, проявлявшиеся в виде зловещих снов. Он

пробуждался от этих снов среди ночи, полный ужаса и смятения. Много
ночей Бхарата и вовсе не мог сомкнуть глаз. Он сидел на постели, слов-
но ожидая, что вот-вот разразится страшное несчастье. Он боялся, что
недобрые вести уже мчатся к нему навстречу. Он выходил еще до рас-
света и после раннего омовения совершал различные обряды и церемо-
нии для того, чтобы умилостивить богов и отвести ожидаемое бедствие.
Он подолгу сидел в храмовых покоях, молясь об облегчении души. Но
несмотря на все это, его преследовал необъяснимый тайный страх.

Сны настойчиво посещали его в течение четырнадцати дней. Они ис-
тощили его силы, и его вера и мужество были на исходе. Между тем го-
нец из Айодхьи на пятнадцатый день своего долгого пути достиг, нако-
нец, столицы Кекайи, где находился Бхарата. Когда Бхарату известили о
его появлении у главного входа во дворец, он приказал немедленно при-
вести гонца к нему, чтобы узнать, с какими вестями он прибыл.

Гонец простерся ниц перед Бхаратой и сообщил, что он и его брат
без малейшего промедления должны отправиться в Айодхью по распо-
ряжению наставника. Бхарата осведомился о благополучии народа Ай-
одхьи и забросал гонца многими вопросами. Тот ответил, что не имеет
полномочий докладывать о чем-то особом, кроме того, что наставник
просит его вернуться как можно скорее. Именно это он обязан им сооб-
щить и ничего другого сказать не может.

Бхарата знал, что перед членами царской семьи гонцы произносят
обычно лишь несколько слов, а царственные особы, в свою очередь, не
должны вести с ними долгих разговоров. Этикет требовал, чтобы по-
добная беседа продолжалась не более, чем несколько минут. Гонец знал
это правило дисциплины, поэтому он быстро поднялся и покинул зал.

Бхарата в ту же минуту прошел во внутренние покои и попрощался
со своим дядей; вместе с братом Шатругной он вскочил в ожидавшую их
колесницу и велел вознице мчаться вперед как можно быстрее. Как
стрела, выпущенная из мощного лука, неслась колесница по горным
тропам, холмам и лесным дорогам. С той же быстротой, с какой мча-
лась колесница, хлынули волны скорби, переполнявшие сердце Бхараты.
Он не мог объяснить, откуда она исходит. Какая-то необъяснимая тоска
охватила его. Бхарата не желал останавливаться в пути ни на одну ми-
нуту - даже для того, чтобы утолить жажду глотком воды.

Шатругна видел, что брата снедают чувства тревоги и беспокойства;

он несколько раз просил его сделать остановку, чтобы подкрепиться
едой и питьем, но Бхарата не обращал на это никакого внимания и
упорно молчал. К тому же на пути они столкнулись с дурными предзна-
менованиями. Стаи черных ворон преследовали колесницу, кружа над
нею и хрипло каркая, предвещая несчастье. Заунывно и зловеще выли
собаки. Эти знаки беды нарушили спокойствие, которое так долго под-
держивал в себе Шатругна.Когда они подъехали к воротам города Айодхьи и взглянули вверх,
их страх усилился. Гирлянды манговых листьев не обновлялись уже
много дней; засохшие листья висели над жалобно скрипящими ворота-
ми, они бились на ветру, как будто кто-то скрежетал зубами от злобы и
тоски. Отчего свежие зеленые листья не обрамляют, как всегда, ворота
столицы? Что случилось с городом? Почему всюду царит запустение,
этот верный признак беды? Братья поняли, что на столицу обрушилось
несчастье.

Они миновали ворота и двинулись дальше. У въезда в город находи-
лись царские конюшни и стойла для слонов. Когда Бхарата взглянул на
них, его сердце дрогнуло, и он потерял самообладание. Он увидел, что
животные застыли в полной неподвижности, опустив головы, а глаза их
полны слез. А конюхи и погонщики слонов склонились под таким тяж-
ким грузом горя, что не могут поднять головы. Когда братья поехали
дальше по городу, они заметили, что двери домов по обе стороны улицы
заперты, словно их обитатели сговорились никого к себе не пускать. До-
роги были не подметены и грязны. Несколько горожан, появившихся на
улице, отвели взгляд, заметив колесницу. Узнав Бхарату, они заплакали.

Знаменитый алмазный базар был закрыт, так же как и все лавки во-
круг него. Бхарата, от ужаса потерявший дар речи, не мог спросить у
редких прохожих, отчего пелена мрака окутала город. Его ошеломили
столь неожиданные для него признаки бедствия. Колесница подъехала к
царскому дворцу. Стражники встретили их молча, без всяких проявле-
ний радости, без традиционных криков "Джей, джей"; они стояли
согнувшись и производили впечатление немых; они не могли поднять
глаз, залитых слезами. Братья теперь уже были убеждены, что невидан-
ные несчастья обрушились на город. Они сошли с колесницы и побежа-
ли во дворец.

Кайкейи увидела, что приехал ее сын; она вышла навстречу и при-
ветствовала его с великой радостью. Служанки же, которые последова-
ли за ней, горестно вздыхали. Бхарата посмотрел на их лица и остано-
вился, словно прикованный к месту, не в силах произнести ни слова. Но
Кайкейи сама начала разговор. Она сказала: "Сын! Как чувствует себя
твой дядя?" Бхарата в ответ произнес какие-то невнятные слова и бро-
сился к матери, спеша задать мучившие его вопросы: "Как отец? Как
мой старший брат? Как мой другой брат? Как мои тетушки-царицы?"

Тут Кайкейи словно онемела. Глаза служанок, которые стояли ря-
дом, наполнились слезами. Бхарата понял, что от него скрывают какое-
то страшное известие. Он спросил: "Мать! Где мой отец?" При этих сло-
вах служанки разразились рыданиями. Посмотрев на них, Кайкейи по-
чувствовала, что дольше медлить нельзя; она тоже заплакала, сыграв
роль женщины, сраженной горем. Бхарата никак не мог сам разгадать
тайну. Он стал молить мать объяснить ему, что произошло и почему все

кругом так сильно горюют. Кайкейи на это ответила: "Сын! Что мне
сказать? Я была счастлива, что с помощью Мантары смогла достигнуть
всего, о чем мечтала. Но с самых первых шагов мои усилия пошли пра-
хом. Мой замысел, как видно, показался неугодным богам. Царь, твой
горячо любимый отец, ушел на Небеса." Кайкейи громко заплакала. Как
только эти слова дошли до слуха Бхараты, он упал и покатился по полу,
как слониха, услышавшая рык льва. Падая, он вскричал: "Увы, отец!"
Подобно тому как молния, попав в дерево, валит его наземь, так и
Шатругна, сраженный, упал на пол. Их горе нельзя описать, оно было
беспредельно. Бхарата сел, сжав голову обеими руками и заплакал на-
взрыд. Он закричал: "Отец! Мы не стояли над твоим смертным ложем и
не слышали твоего последнего дыхания. О, мы - великие грешники! Из
четырех сыновей только двое удостоились чести попрощаться с тобой!
Бхарата и Шатругна - худшие и самые несчастные из твоих сыновей. В
последние минуты ты поговорил бы с нами, сказал бы нам ласковые,
добрые слова. Ты дал бы нам свои бесценные благословения и жизнен-
ные напутствия. Мы должны быть благодарны Раме за то, что он был с
тобой. Ты ведь сказал ему все, что хотел передать нам. Брат! Подни-
мись! Иди со мной! Мы пойдем к Раме и узнаем, какое послание передал
нам отец. Мать! Скажи нам, где сейчас Рама." Бхарата уже готов был
идти, он лишь ждал ответа матери.

Кайкейи сказала: "Сын! Если бы Рама был здесь, твой отец не умер
бы, разве ты этого не понимаешь? Разве ты не знаешь, что Рамы нет в
городе?" Эти слова были как жгучий яд, пролитый на открытую рану.
Этот новый удар поразил Бхарату. Он спросил: "Мать! Рама - мое дыха-
ние. Куда же он ушел?" Бхарата был на грани беспамятства, и ответ по-
следовал очень быстро. Кайкейи сказала: "Куда ушел? Ты спрашиваешь,
куда он удалился? Хорошо, я скажу. В лес." "Если и так, - прервал ее
Бхарата, - то почему же Рама, уйдя в лес, до сих пор не вернулся?"

Кайкейи спокойно проговорила, тщательно взвешивая каждое сло-
во: "Сын! Это долгая история, и у нас сейчас нет времени обсуждать ее.
Неотложная твоя обязанность - заняться приготовлениями к погребаль-
ному обряду." Бхарата понял, что мать пытается скрыть от него какую-
то тягостную и неприятную тайну. Он спросил, где находятся Сита и
Лакшмана. Мать ответила: "Они оба последовали за Рамой в лес. Они
вернутся в столицу только по истечении четырнадцати лет. Таково было
решение твоего отца." Кайкейи объявила это твердым и невозмутимым
тоном.

Она увидела, что эта новость привела Бхарату в состояние крайней
сокрушенности и отчаяния. Поэтому она подозвала сына к себе и, гладя
его по голове, стала утешать. Она сказала: "Сын! Не надо так горевать
об отце. Он при жизни отдавал себя целиком похвальным и праведным
деяниям и оттого его душа достигла Небес. Твой долг сына - следовать

идеалам, которые он внушал тебе, завоевать такую же славу благород-
ными делами и счастливо управлять царством. Приумножь его славу и
известность путем мудрого и справедливого правления и поддержи ве-
личие его династии." Кайкейи продолжала в том же духе, пытаясь успо-
коить боль, терзающую сердце сына.

Однако ее слова пронзали сердце Бхараты, словно острые кинжалы.
Каждое из них отдавалось в его мозгу, как удар тяжелого молота. Слу-
шая ее, Шатругна почувствовал, что его тело горит, как в огне. Но он не
издал ни звука, сохраняя внешнее спокойствие. Бхарата же внезапно
вскочил, движимый стремлением узнать правду, ибо понял, что мать
обманывает его, пытаясь скрыть истину, таящуюся за ее туманными и
непонятными речами. Он схватил за руку Шатругну и выбежал вон из
комнаты. Через несколько секунд он стоял на пороге покоев Каушальи,
старшей царицы, матери Рамы.

И какая ужасная картина открылась его взору! Каушалья, распро-
стертая на полу в измятых и запыленных одеждах, громко стенала: "О
мой повелитель! Мой господин! О Рама! Рама!" Вокруг нее толпились,
обезумевшие от горя и страха служанки, пытаясь успокоить ее и облег-

чить ее страдания. Бхарата, не в силах вынести этого зрелища, восклик-
нул: "Мать! Мать!" - и упал к ногам Каушальи. Здесь же, вместе со

старшей царицей, была и Сумитра. При виде Бхараты и Шатругны обе
они, вскрикнув, внезапно лишились чувств. Придя в себя, они прижа-
лись друг к другу, будто скованные единой мучительной болью и громко

зарыдали; эта сцена была способна растопить даже каменное сердце!
Оба брата склонились к их ногам под тяжестью невыносимой скорби.

Бхарата обхватил ноги Каушальи и жалобно взмолился: "Мать! От-
веди меня к телу отца, скажи, почему он покинул нас. Объясни, зачем
ушли в лес Рама и Лакшмана, взяв с собою Ситу? Все это для меня оста-
ется тайной; спаси меня от мучений, скажи мне правду." Каушалья неж-
но обняла его и ответила: "Сын мой! Твое возвращение облегчило мою
боль. Увидев тебя, я почувствовала, что меньше страдаю от разлуки с
любимым Рамой. Ты так же дорог мне, как Рама; я всегда любила тебя
так же, как его." Но проговорив эти слова, она не смогла сдержать сто-
нов и рыданий и горестно возопила: "О Рама! Как смогу я прожить без
тебя четырнадцать лет, зная, что ты находишься в изгнании, в дремучем
лесу? Или ты решил и меня повергнуть во прах, как своего отца, обрекая
на гибель от невыносимых страданий? О горе мне! За что эти несчастья
обрушились на меня?" Ее горькие слова еще больше растревожили Бха-
рату. Его воображение рисовало ему самые страшные трагедии и беды,
разразившиеся в его отсутствие, ибо он до сил пор не ведал правды. Он
снова взмолился: "Мать! Не скрывай от меня того, что случилось! Ска-
жи мне, почему Рама ушел в леса и что было причиной смерти отца; от-
крой мне правду, освободи меня от мрака неведения."

Каушалья по своей природе была честна и прямодушна, и сердце ее
было добрым и полным милосердия. Она искренне обрадовалась Бхара-
те, как будто бы к ней вернулся сам Рама! Она нежно прижала его к гру-
ди, вытерла слезы и сказала: "Сын! Бхарата! Будь мужественным! Не
горюй о прошлом, это бессмысленно. Бывают времена, когда Судьба
неблагосклонна к нам, и тогда происходят события, кажущиеся
странными и невероятными. Бесполезно обвинять кого-то в злых умыс-
лах и взваливать на его плечи все бремя ответственности. В том, что
случилось, нет ничьей вины! Такова отныне моя судьба: нести этот тяж-
кий груз скорби. Это моя доля, и мне ее не избежать. Но ты еще так мо-
лод! Ты похож на восходящее солнце в час рассвета. Не забывай об
этом!

Мой горячо любимый Рама, повинуясь воле отца, надел одежды из
древесной коры, собрал спутанные волосы в пучок и теперь скитается по
диким джунглям. Сита, которая не может жить без него ни минуты, те-
перь с ним, в платье из такой же грубой коры. Лакшмана пытался по-
мешать Раме уйти в лес, но его усилия были бесполезны. Тогда он за-
явил, что для него Айодхья без Рамы - все равно что джунгли, и после-
довал за Рамой в лес. Все это произошло на моих глазах. О! Какая же у
меня грешная душа, что я все еще живу на свете!

Я не могла пойти с ними, и вот теперь они далеко, а жизнь все еще не
покинула меня! Как мне описать мое жалкое состояние? Мое сердце,
видно, высечено из твердого камня! О Рама! У тебя такое нежное сердце!
Ты, должно быть, так страдаешь, что рожден мною! И почему же ты
должен страдать? Увы, Рама! Сколько еще мучений тебе предстоит пе-
ренести, питаясь одними дикими плодами и кореньями, пробираясь
сквозь глухие, наводящие ужас заросли джунглей!" Она громко застона-
ла и упала на пол в беспамятстве.

Бхарата все видел и слышал все слова, произнесенные Каушальей, но
загадка все так же оставалась неразгаданной. Он метался в страхе и смя-
тении, но так и не мог проникнуть в тайну. В это время министр Суман-
тра известил Бхарату о том, что царский наставник, мудрец Васиштха,
просит его прийти к нему. Сумантра залился слезами, когда увидел бра-
тьев. Он прижал Бхарату к груди, и братья тоже не могли совладать со
своим горем. Бхарата надеялся, что Сумантра, наконец, прольет свет на
тайну, нависшую над трагическими событиями в столице. Он всячески-
ми способами пытался навести Сумантру на разговор о случившемся, но
Сумантра не был расположен говорить об этом. Он был уверен, что ца-
рицы уже рассказали Бхарате и Шатругне о том, что произошло, до то-
го, как он пришел во дворец.

Все вместе они отправились к Васиштхе. Бхарата и Шатругна упали
к ногам наставника и громко и безутешно зарыдали. Он поднял их с лю-
бовью и состраданием и, утешая их, преподал им нравственные и фило-

софские уроки, стремясь к тому, чтобы они не падали духом. "Мы слиш-
ком долго ждали, больше откладывать уже невозможно," - сказал он и
обязал Бхарату приготовиться к совершению погребального обряда.
Бхарата, пребывая в замешательстве, долго не мог собраться с мыслями
и, наконец, обратился к Васиштхе с мольбой: "Учитель! Ведь это долг,
который должен выполнить старший сын, а из нас четверых старший -
Рама. Ты же предлагаешь мне совершить этот ритуал. Разве ты счита-
ешь, что это справедливо? Ты считаешь, что это правильно? Ты сохра-
нял тело в течение многих дней, сохрани его еще два или три дня. Мы,
Шатругна и я, последуем туда, где сейчас находится Рама, и привезем
его в Айодхью. Просим тебя дать нам разрешение сделать это."

Васиштха ответил: "Сын! Ты очень наивен! Рама не захочет вернуть-
ся раньше установленного срока. Он верен однажды данному слову. Как
бы ты его ни умолял, Рама вступит в Айодхью только через четырнад-
цать лет. Поэтому оставь свой план, соверши погребение своего отца,
после чего ты сможешь делать все, что пожелаешь." Васиштха еще долго
говорил в том же духе, чтобы убедить Бхарату в бесплодности и тщет-
ности его намерений.

Бхарата понял, что ему придется повиноваться наставнику. И он со-
гласился. Тело отца обмыли, и предписанные Ведами ритуалы, которые
предшествовали кремации, были совершены. После этого Бхарата, по-
буждаемый внезапно охватившей его непреодолимой острой тоской,
бросился к царицам в их покои и, упав к ногам Каушальи и Сумитры,
взмолился: "Матери! Нет! Нет! Вы должны отказаться от принесения
себя в жертву на погребальном костре отца. Если вы попытаетесь сде-
лать это, я откажусь совершать над его телом последние поминальные
обряды."

Ему удалось получить от них обещание, что они не сделают этого.
Обе они были очень растроганы его любовью и вниманием. И им ничего
не оставалось, как уступить его просьбам. Они сказали: "Сын! Мы будем
поступать согласно твоим желаниям."

Тело подняли и положили на погребальный костер из сандала, сло-
женный на берегу реки Сарайю. Бхарата сотворил последний обряд с
исключительной тщательностью и точностью, проявив такое глубокое
знание Вед, которое в тысячу раз превосходило то, что мог предвидеть и
ожидать Васиштха. Как того требовали законы Вед, он раздал, во славу
Имени отца, шестнадцать видов щедрых даров. Он одарил людей коро-
вами, землей, золотом, монетами, домами, одеждой, пищей, лошадьми,
слонами и другими ценностями. Получившие их повсюду превозносили
его великодушие, щедрость и верность сыновнему долгу.

Но правители, подвластные царю, пандиты, придворные жрецы да и
простой народ не могли примириться с отсутствием Рамы. Скорбь тер-
зала их сердца и беспрерывно вызывала приступы боли. Они знали, что

были беспомощны, что у них не было надежды. Рама никогда не нару-
шит данного им слова. Он не вернется назад, какие бы блага ни сулило
ему возвращение. Он не появится в Айодхье до того, как пройдет долгих
четырнадцать лет. Они должны были принять это как неизбежность. И
они пытались закалять свои сердца, чтобы переносить страдания и про-
должать жить, ожидая его возвращения и надеясь обрести радость, ког-
да подойдет к концу срок изгнания.

Тем временем Васиштха, царский наставник, пригласил на большой
совет подвластных правителей, подчиненных царей, министров, старей-
шин и монахов, мудрых и ученых людей царства и вождей общин и со-
словий. Прежде всего он призвал их следовать Дхармашастре - Кодексу
нравственных законов, относящихся к обязанностям и долгу правите-
лей. Затем он подробно изложил весь ход событий, начиная от козней,
которые плела Кайкейи, и кончая тем днем, когда Рама удалился в леса.
После этого Васиштха остановился на высоких достоинствах покойного
царя - его преданности Истине, его приверженности высшим нормам
поведения, силе его духа, его царском величии и его неизменном следо-
вании ведийским предписаниям, которое сделало его столь щедрым по-
кровителем множества грандиозных яджн и других жертвенных и цере-
мониальных обрядов. Васиштха продолжал свою речь, поведав
собравшимся о желании царя отпраздновать коронацию Рамы и о пре-
пятствиях, которые встали на его пути и которые привели к изгнанию
Рамы и к смерти царя, не перенесшего разлуки с горячо любимым сы-
ном.

Бхарату и Шатругну, которые до сих пор не знали о том, как разви-
вались в столице эти трагические события, только что описанные Ва-
сиштхой, теперь переполняли и гнев, и скорбь, и чувство стыда. Они
опустили головы, их сердца затопило раскаяние. Потоки слез потекли
по их щекам. Люди, собравшиеся вокруг них, едва решались взглянуть в
их сторону. Даже Васиштха вытирал глаза, которые все время наполня-
лись слезами. Зал погрузился во мрак и уныние. Молчание воцарилось
на большом совете, все сидели, как каменные истуканы.

Бхарата и Шатругна больше не в силах были слушать рассказ Ва-
сиштхи, их охватило чувство негодования из-за низкого и бесчестного
поведения Кайкейи. Бхарата проклинал себя за то, что был рожден та-
кой матерью; он так стыдился последствий своих собственных злых дел,
совершенных в предыдущих жизнях, что не мог поднять головы и встре-
титься с кем-нибудь взглядом. Братьям хотелось как можно быстрее по-
кинуть зал и уйти куда глаза глядят.

Васиштха понимал их состояние, он подошел к Бхарате со словами
утешения и совета. "Сын, - сказал он, - нет никакой пользы оплакивать
прошлое. Что случилось, то случилось. Сейчас мы должны думать о
том, что нам предстоит сделать. Твоему отцу во всем сопутствовала

удача. Зачем же так скорбеть о нем? Послушай меня и склони голову
перед его последним заветом. Он доверил тебе право управлять цар-
ством. Тебе нужно оправдать его доверие и уважить его волю. Твой отец
согласился разлучиться с Рамой, поскольку он не мог принудить себя
нарушить данное им слово. Он расстался с жизнью из-за безмерной при-
вязанности и любви к Раме. Он умер, чтобы сдержать свое обещание - в
этом нет сомнения. Он знал, что исполнение обещания есть ценность
большая, чем сама жизнь. Вот почему он готов был скорее встретить
Смерть лицом к лицу, чем взять назад свое слово. И - пойми! - Рама
ушел в изгнание в леса вместе с Ситой во имя того, чтобы отец остался
верен своему слову.

Слава царского рода Икшваку заключена в том, что каждый, кто к
нему принадлежит, пожертвует всем ради верности однажды данной
клятве. Это величие, к которому причастен и ты. И тебе следует ныне
действовать в согласии с решением отца и принять на себя всю ответ-
ственность в управлении государством. Пусть все благоприятствует
твоим начинаниям. Пусть успех будет сопутствовать тебе во всех твоих
делах. Я рискнул дать тебе совет только потому, что люблю тебя и со-
чувствую тебе, а иначе я не взвалил бы на твои плечи такую тяжелую
ношу. Я знаю, что ты сможешь поддержать славу доброго имени твоего
отца. У тебя есть способность управлять, есть искусство и мужество, не-
обходимые для того, чтоб нести этот груз. Без колебаний и сомнений
прими бремя царствования."

Васиштха погладил Бхарату по плечу и благословил его. Бхарата
выслушал его мудрые и добрые советы и, когда наставник завершил
свою речь, быстро встал со своего места и припал к его ногам. Ему
трудно было говорить, так как он пребывал в безутешном горе, его губы
дрожали, в горле пересохло. Слова едва слетали у него с языка. Он ска-
зал: "Учитель! И ты говоришь, что проявляешь ко мне любовь и со-
чувствие? Нет! На самом деле ты не чувствуешь ко мне ни сострадания,
ни любви. Если бы ты сочувствовал мне, ты никогда бы не согласился
возложить на меня это бремя. Ты приговорил меня к этому наказанию
без малейшего сожаления. Страну, которая отправила в джунгли свя-
тейшего и чистейшего из людей; страну, которая обрекла все население
на многие годы нескончаемых слез; страну, которая потеряла законного
и наиболее достойного правителя; страну, которая навлекла великое
бесчестье на всю правящую династию - род Икшваку; страну, которая
довела до мук вдовства матерей Каушалью и Сумитру; страну, которая
дошла до полного упадка - эту страну ты доверяешь сейчас мне!

Увы! Это - следствие грехов, которые я совершил, это - следствие то-
го, что я - несчастнейшее существо, вышедшее из чрева Кайкейи - этого
воплощения жестокости и ненависти! Вместо того, чтобы выносить мне
этот суровый приговор, прикажи мне отправиться к Раме и приумножь

тем самым свои святые заслуги. Только расчищая путь перед ними, что-
бы их ногам было мягче ступать по земле, только посвятив себя этому
служению, смогу я сделать свою жизнь достойной и спасти себя. Я не
могу больше оставаться здесь ни единой минуты."

Бхарата упал к ногам Васиштхи, прося разрешения уйти в лес вслед
за Рамой. Тогда поднялись министры державы и, молитвенно сложив
руки, сказали: "Повелитель! Подобное состояние дел не может больше
продолжаться: в стране нет правителя. И ты не можешь уклониться от
ответственности, которую наставник возлагает на тебя. После возвра-
щения Рамы ты волен будешь действовать по своему усмотрению, но
сейчас мы просим тебя внять нашим мольбам. Защити царство и обес-
печь благополучие народа. Возьми бразды правления в свои руки."

Бхарата ничего не ответил на эти настойчивые просьбы. Ему хоте-
лось сейчас только одного - пойти к Каушалье и побыть с ней хотя бы
недолго. Васиштха с готовностью дал на это согласие. Бхарата и
Шатругна вышли из зала совета и направились прямо ко дворцу Ка-
ушальи. Они упали к ее ногам, и Бхарата сказал ей: "Мать! Умоляю тебя
простить несчастного Бхарату, который стал причиной всех бедствий,
поскольку рожден из чрева злобной и порочной женщины - Кайкейи.
Этот проклятый Бхарата - источник всех несчастий нашего царства. Дай
мне позволение удалиться в лес. Я не могу ходить по этому городу и
оставаться в нем в то время, как мой Господин и Учитель - Рама поки-
нул его из-за меня. Это царство принадлежит по праву старшему сыну, а
я, это ничтожнейшее из существ, не имею на него никаких прав. Мне не
нужно это бремя, я не смогу нести его. Благослови меня, чтобы я смог
уйти тотчас же." Бхарата, полный отчаяния, стоял и ждал.

Каушалья собралась с силами и начала утешать Бхарату. Она сказа-
ла: "Бхарата! Прими во внимание обстоятельства и умерь свое горе.
Сейчас не время для колебаний. Рама сейчас далеко, он в самом сердце
диких джунглей, твой отец - на Небесах. Твои матери, твои родные и
близкие, твои друзья и доброжелатели, твои подданные - все погружены
в глубокую печаль. Все сейчас смотрят на тебя с надеждой, как на свою
единственную поддержку и защиту. Пойми! Все эти события произошли
потому, что наступили неблагоприятные времена, и потому люди стали
совершать нечестные, извращенные и страшные поступки; обрети муже-
ство и прими правильное решение. Повинуйся воле Гуру Васиштхи, от-
несись внимательно к прошениям народа. Сделай то, о чем просят тебя
министры."

Каушалья ласково держала его руки в своих, пока пыталась убедить
его взять на себя обязанности правителя царства. Ее слова тронули Бха-
рату своей удивительной мягкостью и нежностью, как будто к его пы-
лающему сердцу приложили прохладную сандаловую пасту. Они обво-
лакивали его уши, лаская и услаждая слух, ибо Каушалья не произнесла

ни одного слова, которое бы осуждало его мать, вызвавшую эту роко-
вую череду бедствий; у нее не было и тени сомнения в верности и пре-
данности Бхараты. Бхарата был счастлив слышать ее слова и почув-
ствовал огромное облегчение. Он был восхищен безграничной широтой
ее души, ее искренней любовью к нему. Даже в сказочном сне он не мог
представить себе, что Каушалья будет относиться к нему подобным об-
разом, щедро одаривая его любовью и нежностью, к нему, сыну другой
царицы, младшей жены ее супруга, в то время как ее собственный сын
изгнан в леса на четырнадцать лет! "Какая бездонная пропасть разделя-
ет этих двух женщин, - думал Бхарата, - Каушалью и его родную мать,
Кайкейи! Ее глубина не поддается никакому измерению." Он понял, что
в Каушалье воплотилась та высшая и совершенная Форма Любви, кото-
рая способна наполнять сердца людей подлинным счастьем.

Он молитвенно сложил руки на груди и осмелился возразить ей:

"Мать! Твои слова, полные любви и нежности, исцеляют мое сердце,
изнывающее от тоски, словно ласковый дождь из прохладной розовой
воды! Но может быть, ты принимаешь меня за Раму? Увы, я не похож на
Раму, безгрешного и чистого. Я Бхарата, порожденный Кайкейи, а зна-
чит, порочен по своей природе, унаследованной от нее. Я ничтожество,
которому неведом стыд. Я - враг Рамы. Ты по ошибке перепутала нас и
поэтому так добра и ласкова со мной. Твое сердце так истомилось по
Раме, что ты обращаешься с другими так, как будто перед тобою - сам
Рама. Я говорю правду, мать! Послушай меня и отнесись к моим словам
серьезно.

Мать! Только тот, кто безупречен в своей праведности, имеет право
властвовать над людьми. Если же власть будет отдана в руки таким, как
я, бесчестным и хитрым, обладающим сомнительными наклонностями и
извращенным умом, земля превратится в подобие преисподней! Недале-
кие авантюристы, тщеславные и самоуверенные, алчные хищники, жаж-
дущие пышной славы и роскоши, стремящиеся к удовлетворению лич-
ных потребностей, ничтожества, пораженные врожденным недугом за-
висти, не заслуживают права распоряжаться судьбами людей. Они нано-
сят вред интересам народа, которым они управляют. Они подрывают
основы праведности. Они ведут страну к упадку. Лишь тот, кто избирает
путь добродетели и истины, заслуживает право управлять другими
людьми. Я знаю только одного такого человека, это - Рама. Никто дру-
гой не достоин этого. Поэтому я уйду тотчас же, я обниму колени Рамы
и буду умолять его вернуться со мной в Айодхью. Прошу твоего разре-
шения, благослови меня как можно скорее." Бхарата простерся перед
Каушальей и ждал ответа.

Слова Бхараты до слез растрогали Каушалью. Она сказала: "Сын!
Как похож ты на Раму своими чувствами и движениями души! Глядя на
тебя, мне легче переносить боль от разлуки с ним. Но если ты тоже уй-


дешь в лес, что же будет с нами? Если ты считаешь свой уход неизбеж-
ным, возьми и меня с собой. С кем же мне коротать мои дни в Айодхье?
Потеряв мужа, разлучившись с сыном, несмотря на страдания от этих
утрат, вдова все еще не может расстаться с жизнью. Пойди, получи раз-
решение от Гуру Васиштхи и мы удалимся в лес, чтобы провести хотя бы
еще немного времени с Ситой, Рамой и Лакшманой. Тогда я смогу уме-
реть спокойно." Пока она это говорила, Бхарата почувствовал, что его
душа обретает некоторое утешение и покой. Он пал к ногам Каушальи и
Сумитры, а, поднявшись, отправился ко дворцу Кайкейи.

Бхарата шел первым, за ним - Шатругна. Их переполняли горечь и
негодование, оттого что Кайкейи, слепо доверившись Мантаре, стала
виновницей всеобщей великой смуты. Они изо всех сил старались пода-
вить гнев, который клокотал у них внутри. Наконец они вошли во дво-
рец. У самого входа они увидели Мантару, празднично разодетую и
увешанную драгоценностями, которая поджидала их. Шатругна не мог
вытерпеть этого зрелища. Он схватил ее за волосы, пригнул к полу и
стал наносить ей удар за ударом! Горбунья отчаянно закричала: "Ай!
Ай!" Когда ее вопли достигли ушей Кайкейи, та бросилась на помощь и
принялась грубо бранить Шатругну за его поступок.

При виде этой сцены Бхарата, не в силах более сдерживать свое воз-
мущение, дал волю своим чувствам и закричал на Кайкейи: "Стыд и по-
зор! Ты самая страшная из грешниц! Ты поверила словам этой гнусной
женщины и совершила презренный поступок! Когда ее мерзкие науськи-
вания дошли до твоего сердца, как оно не разорвалось на куски? Как
мог твой язык выговорить эти ядовитые просьбы? Как он не сгорел, не
превратился в пепел, когда высказывал эти губительные желания? Как
смеешь ты жить в этом дворце и смотреть людям в глаза? Разве тебе не
стыдно расхаживать по этим покоям? Увы! Как мог царь поверить сло-
вам такого злобного существа, как ты? Ослепленный страстью и вожде-
лением, он согласился променять сына на жену! Тайный план, который
ты вынашивала, был низок и чреват напастями. Ты осквернила чистое
сердце царя, ты опалила царство огнем, ты разрушила династию и ее
славу, ты принесла вечное бесчестье царскому роду Рагху. Твое пороч-
ное и полное яда сердце способствовало всему этому развалу. Признать
тебя матерью было бы ужасным грехом. Как могла ты подумать, что,
когда ты причинишь вред другим, твой сын может достичь благо-
денствия и успеха? Разве дети других родителей не так же дороги им, как
твои - тебе? Женщины, которые плетут злые козни против чужих детей,
навлекают тем самым зло на своих собственных отпрысков. Как же ты
смогла пренебречь этой великой истиной? Это, должно быть, связано с
грехами, совершенными тобой в предыдущих жизнях. Нет. Все это свя-
зано со мной. А иначе почему же чистый, верный, незапятнанный Рама,
мой возлюбленный брат, и его Божественная супруга Сита, венец цело-
мудрия и доброты, должны скитаться по страшным лесам? О, какая же-

стокость! Как это ужасно! Будь ты проклята! Уже одно то, что мне при-
ходится разговаривать с такой подлой грешницей, свидетельствует о
грехах, совершенных мною в прошлых жизнях. О, мне хотелось бы
знать, какое чудовищное зло я совершил, если заслужил это наказание,
этот позор - появиться на свет из твоего чрева! Все грешники тянутся к
себе подобным! Всех их связывает единая нить. Что может быть у них
общего с добрыми людьми, занятыми полезными и богоугодными дела-
ми?

Эта Солнечная династия так же свята и чиста, как Божественный
Лебедь, на котором нет ни единого пятнышка. Надо сказать правду - ты
подобна своей матери; она убила своего мужа, чтобы удовлетворить
свое тщеславие. Ты также убила своего мужа, чтобы исполнить свои
эгоистические желания. Возможно ли, чтобы младший сын стал править
государством, обойдя старшего сына, в полном противоречии с устано-
вленным законом древнего царского рода?

У тебя не сейчас родилась эта роковая мысль, она с самого начала,
как сорняк, таилась и прорастала в тебе, иначе как могла она внезапно
превратиться в огромное древо зла? Наделенная такой низменной нату-
рой, ты бы лучше задушила меня насмерть при рождении и тем самым
спасла бы меня и все это царство от великих бедствий. Но какой смысл
теперь оплакивать прошлое? Увы! Твоего ума хватило на то, чтоб сру-
бить ствол, а после поливать водой безжизненные ветви. Твои жалкие
мыслительные способности побудили тебя спасать жизнь рыб, бросив их
в высохший пруд! И теперь я даже не знаю - плакать мне или смеяться
над твоей примитивной глупостью.

Вместо того, чтобы тратить время на разговоры с тобой, я предпо-
читаю тотчас же устремиться вслед за Рамой и, пав перед ним ниц, умо-
лять его вернуться в Айодхью вместе со мною. Если же он отвергнет
мою просьбу, я намерен остаться с ним, как это сделал Лакшмана, и об-
рести свое счастье в преданном служении. Я не желаю больше смотреть
на твое лицо."

Произнеся эти слова, Бхарата повернулся к ней спиной и вместе с
Шатругной покинул покои Кайкейи. Царица предалась мучительным
раздумьям о совершенной ею роковой ошибке. Она оплакивала вызван-
ный ею горестный ход событий; она поняла, что любые замыслы, бес-
честные и порочные по своей природе, могут принести только времен-
ную радость и неизбежно прокладывают путь ко всеобщему краху. Она
почувствовала, что ей нет спасения; у нее не было слов, чтобы выразить
свою скорбь и раскаяние; лишившись дара речи, она окаменела, застыв
от ужаса.

Кайкейи ощутила непреодолимое отвращение к Мантаре и с восхи-
щением и гордостью думала о благородстве и праведности Рамы. Она
склонила голову от стыда за совершенный ею грех.



Глава 17

Братья встречаются

Выйдя из дворца Кайкейи, Бхарата и Шатругна поспешили назад в
зал большого совета, где министры, старейшины и царский наставник с
нетерпением ожидали их возвращения. Все стремились узнать, к какому
решению пришли братья, и сидели в молчании, готовые внимательно
выслушать то, что собирается сообщить им Бхарата.

А Бхарата, между тем, упал к ногам Васиштхи и провозгласил: "Я
буду честен и правдив с тобою; прошу, поверь в искренность моих слов
и намерений, ибо я не хочу ничего утаивать от тебя. Я полностью от-
крываю тебе свое сердце. Ты знаешь, что как металл, добываемый из
руды, тяжелее, чем сама руда, так и последствия тяжелее и горше причи-
ны. Рожденный из чрева жестокосердной Кайкейи, воистину, сам я на-
делен сердцем, высеченным из твердого камня! А как же иначе можно
объяснить, что я все еще жив, несмотря на то, что Рама так далеко от
меня? Кайкейи изгнала в джунгли Раму и Ситу, а своего супруга отпра-
вила на тот свет; она ввергла это огромное царство в пучину смятения и
скорби и навлекла вечный позор на родного сына. И после всего этого
ты хочешь, чтобы я правил державой, приумножая и продлевая свое
бесчестье? Смогу ли я хотя бы одно мгновение быть счастлив, завладев
тем, на что не имею права? Разве не будут мои подданные с презрением
насмехаться надо мною, если я воссяду на Львиный трон как державный
правитель в то время как Рама скитается по джунглям?

Мое царствование нанесет народу непоправимый вред, ибо само мое
водворение на престоле будет актом безнравственности и неправед-
ности. Кто обязан уважать и чтить узурпатора и слушаться его прика-
зов? Я не имею права бороться с несправедливостью и беззаконием! Как
смогу я наказывать зло и наставлять грешников на путь истинный, если
сам взвалю на себя бремя тягчайшего греха, завладев троном, который
мне не предназначен? При первой же возможности люди укажут на меня
пальцем, уличая в обмане, хотя, возможно, какое-то короткое время и
будут повиноваться мне из страха перед наказанием, которому я могу
подвергнуть их, пользуясь неограниченной властью.

Порочный и злобный замысел моей матери стал для меня источни-
ком мучительной и тягостной тоски. Я не могу оставаться здесь ни ми-
нуты, здесь, где нет Рамы и Ситы. Я хотел лишь поведать тебе о моих
невыносимых страданиях; только взгляд на Раму остудит мое пылающее
сердце и исцелит от страшных мук. Никакие объяснения и советы, ника-
кие утешительные слова не принесут мне облегчения и не избавят от му-
чительной боли. Каушалья и Сумитра уже дали мне позволение уйти. Я
решил завтра на рассвете отправиться в путь к тому месту, где сейчас
находится Рама. Мои грехи, как бы многочисленны они ни были, обра-

тятся во прах в то самое мгновение, когда перед моим взором предста-
нет Рама. Даже если Рама не пожелает говорить со мной и видеть меня, я
буду счастлив только от одной возможности насладиться его Даршаном
и последую за ним по пятам на расстоянии, прячась за деревьями. Я об-
ращаюсь к вам - собравшимся здесь мудрецам и старейшинам! Благо-
словите меня, молитесь за меня, чтобы я мог очиститься от скверны, об-
ретя Даршан Рамы! Министры! Прошу вас дать мне позволение пустить-
ся в путь, чтобы найти Раму! Я раб своего Господина, я слуга Рамы! Для
всех нас Он - единственный Повелитель!"

Никто из собравшихся на большом совете - ни министры, ни прави-
тели, подчиненные державе, ни вожди общин и предводители каст не
посмели подать голос, чтобы возразить Бхарате. Они осознали всю глу-
бину его раскаяния. Они поняли, что Бхарата безгрешен и чист сердцем
и не желает быть связан цепями интриг, которыми пыталась сковать его
мать, Кайкейи.

Вождь городских старейшин поднялся со своего места и сказал:

"Господин! Мы тоже пойдем с тобою. Так же, как и ты, мы страдаем от
невыносимой тоски после разлуки с Рамой. Нас не заботит, что станется
с нами после того, как исполнится наше единственное желание - обрести
Даршан Рамы." Он высказывал свою просьбу, выражая сокровенную
мечту всех, кто собрался в зале.

Люди всем сердцем откликнулись на предложение вождя старейшин
и повскакали со своих мест, умоляя Бхарату взять их с собою к Раме. Не
прошло и нескольких минут, как новость разлетелась по всей столице,
достигнув самых глухих и потаенных ее закоулков. Мужчины, женщи-
ны, дети - все жители города, молодые и старые, тут же начали соби-
раться в дорогу! Кто осмелился бы их отговаривать? В огромной столи-
це Айодхьи не нашлось ни одного такого жестокого и бессердечного
человека, который бы пытался препятствовать собрату совершить па-
ломничество к Даршану Рамы. Матери, Каушалья и Сумитра, тоже при-
готовились отправиться в путь вместе со своими служанками.

В это время Кайкейи, мучимая раскаянием и угрызениями совести
из-за своих грехов и ошибок, отправила с посланием гонца к Каушалье.
Она умоляла позволить ей сопровождать цариц. Она страстно молила
Каушалью предоставить ей возможность просить прощения у Рамы и
присоединиться к остальным в их попытках убедить Раму вернуться в
Айодхью. Каушалья, чистая и безгрешная душою, не колебалась и доли
секунды; ее ума не могла коснуться неправедная мысль. Она тут же по-
слала ответную весточку Кайкейи, где выражала свое полное согласие и
одобрение.

Бхарате сообщили, что вся Айодхья собралась в дорогу! Он попро-
сил министров оставить хотя бы несколько человек, которые охраняли
бы столицу, не допуская ее погружения во мрак безысходности. Следуя

его пожеланию, в городе, наряду со стариками и детьми, было оставлено
несколько стражей. Задолго до восхода солнца перед каждым домом уже
стояла телега или повозка, готовая принять ездоков и пуститься в доро-
гу с первыми утренними лучами. Все, что могло двигаться на колесах,
было приспособлено и обновлено. За ночь были собраны и уложены за-
пасы еды и питья для всей огромной людской массы. Мужчины и жен-
щины Айодхьи, как птицы чакраваки, с нетерпением торопили наступ-
ление рассвета, чтобы побыстрее устремиться к возлюбленному Раме.
Для жителей города это была ночь страстного ожидания; они трепетали
от экстаза, предвкушая обретение святого Даршана.

Поднялась вся мощная царская армия, состоящая из четырех родов
воинства: боевых колесниц, слонов, пехоты и конницы - и выстроилась в
боевом порядке, готовая выступить в поход. Министр Сумантра дал
указание браминам, знающим Веды, беспрерывно распевать во все время
шествия особо благоприятные ведийские гимны; он попросил их также
взять с собою все культовые атрибуты для свершения ритуалов покло-
нения Огню. Точно к назначенному часу, заранее вычисленному астро-
логами, к царскому дворцу была доставлена передовая колесница для
Бхараты и Шатругны, а вслед за нею - дорожный паланкин царицы Ка-
ушальи. Бхарата дал знак, что все могут занимать предназначенные им
места и трогаться в путь. Сам же он, велев вознице взнуздать лошадей и
ехать вперед, не взошел на колесницу; вместе с Шатругной, босой, он
пошел с нею рядом.

Люди решили, что братья будут передвигаться таким образом лишь
некоторое время, на небольшом расстоянии. Но вскоре выяснилось, что
Бхарата не намерен пользоваться колесницей, какой бы долгий путь ему
ни предстояло проделать. Каушалья не могла выносить этого зрелища;

она вскричала: "Сын! Я не в силах смотреть, как ты идешь пешком!
Прошу тебя, сядь в колесницу хотя бы ненадолго!" - на что Бхарата от-
ветил ей: "Мать! Сделав это, я лишь утяжелю бремя своих грехов. Мо-
жет ли сравниться такое крошечное неудобство с теми страданиями, ко-
торые испытывают Рама и Сита, пробираясь босиком по колючим за-
рослям джунглей? Для меня, их слуги, было бы верхом неправедности
ехать по ровной дороге в колеснице, в то время как они ходят по лесу!
Прости меня за то, что я не повинуюсь твоему приказу; позволь мне и
дальше передвигаться пешком."

В это время царский наставник Васиштха, следовавший в своей ко-
леснице вместе с супругой Арундати и издали наблюдавший эту сцену,
велел остановить коней и предложил Бхарате взойти на его колесницу
хотя бы в качестве возничего. Но Бхарата был непреклонен. Он сказал:

"Я - слуга Рамы и могу управлять только Его колесницей. До тех пор,
пока я не заслужу права быть Его возничим, я не взойду ни на какую
колесницу и не притронусь ни к каким поводьям. Это мой клятвенный

обет." Васиштха отказался от дальнейших уговоров; он был глубоко и
искренне растроган той любовью и поклонением, которые проявлял
Бхарата по отношению к Раме.

К вечеру первого дня пути они достигли берега реки Тамасы. Вечер
следующего дня застал их на берегу реки Гоматхи. Тамаса - приток реки
Горги, а река Гоматхи - приток Ганги. Сгущались сумерки, и было дано
указание остановить колесницы. Для женщин, стариков и детей раски-
нули навесы. Министр Сумантра велел воинам раздать людям еду, со-
блюдая очередность и проявляя уважение к званию и положению. На
протяжении всего путешествия его участники с радостью и величайшим
тщанием выполняли возложенные на них обязанности. Каждый внима-
тельно следил за тем, чтобы никто не испытывал неудобств и трудно-
стей.

Продолжив путь с рассветом и проведя в дороге весь день, с наступ-
лением темноты они достигли города Шрингиверапурам. Правитель
Нишады заметил приближающуюся к городу огромную процессию и
мощную армию, двигающуюся в боевом порядке. Он почувствовал
сильное беспокойство, недоумевая, зачем Бхарата направляется в лес в

сопровождении армии в полном составе. Какова цель его похода? Гуха
попытался разрешить эту загадку. Он строил различные предположения
о причинах невиданного действа, взвешивая все "за" и "против." Он рас-
суждал сам с собою: "Когда все дерево ядовито, то созревший на нем
плод неизбежно будет ядовит". Придя к такому выводу, он сделал все
возможное, чтобы расстроить планы Бхараты. Он приказал своим под-
чиненным утопить все лодки в глубинах Ганги, чтобы помешать принцу
перебраться на другой берег. Он повелел своим воинам пустить в ход все
средства для предотвращения переправы процессии через Гангу, даже
если для этого придется пожертвовать жизнью.

После этого вождь Нишады, держа наготове лук и стрелы, встал
впереди своего войска, полный решимости защищать возлюбленного
Раму и, если понадобится, отдать ради него свою жизнь, несмотря на то,
что огромная армия Бхараты во много раз превосходила его собствен-
ные силы.

Он призвал своих воинов и всех членов общины приготовиться к не-
минуемой схватке. Сам же он решил выступить навстречу Бхарате, что-
бы точно выяснить, с какой целью тот пожаловал сюда - как враг, как
друг или как проходящий мимо странник, соблюдающий нейтралитет, о
намерениях которого не стоит беспокоиться. Принимая во внимание
царственное происхождение Бхараты как принца правящей династии,
Гуха приготовил богатые подношения, состоящие из цветов, фруктов, а
также мяса и рыбы.

Он рассчитывал распознать таким образом подлинную сущность
Бхараты, пронаблюдав, как тот отнесется к предложенным ему дарам.

Если он предпочтет плоды и коренья, являющиеся саттвической пищей,
значит, он пришел как друг. Мясо убитых животных - пища, соответ-
ствующая гуне Раджас; употребляющие ее люди "стоят на полпути" и,
не будучи ни друзьями, ни противниками, занимают нейтральную пози-
цию. Враг обнаружит себя по жадному стремлению вкусить рыбу, ибо в
ней сосредоточены свойства гуны Тамас.

Захватив с собою дары, Гуха, вождь Нишады, последовал навстречу
Бхарате. Однако с первых же шагов ему сопутствовали добрые знаме-
ния! Его взгляд упал на мудреца Васиштху. Гуха бросился вперед и пал к
его ногам, назвав свое имя. Наставник сразу догадался, что перед ним -
друг и почитатель Рамы; он благословил вождя и, подозвав к себе Бха-
рату, представил ему Гуху, как друга Рамы.

Как только Бхарата услышал эти слова, он заключил Гуху в нежные
объятия и засыпал его вопросами о его здоровье и благополучии, а за-
тем стал упрашивать Гуху поведать о своей встрече с Рамой. Когда Гуха
упомянул о том, что Рама провел ночь здесь, на берегу Ганги, Бхарата
выразил страстное желание узнать обо всех подробностях этой ночи; его
глаза и уши изнывали от жажды вкусить сладостный нектар повествова-
ния.

Правитель Нишады был преисполнен благоговения и почтения к
Раме; он показал Бхарате маленький тростниковый шалаш, который он
соорудил, чтобы Рама, Сита и Лакшмана смогли преклонить головы и
немного отдохнуть; он пересказал свою ночную беседу с Лакшманой.
Слушая Гуху, Бхарата и Шатругна не могли остановить поток слез, бе-
гущий по их щекам; они не в силах были сдержать нахлынувшие волны
скорби. Наблюдая за поведением братьев, Гуха убедился в том, что они
испытывают к Раме искренние братские чувства и что в них нет и следа
враждебности. Напротив, он был поражен их преданностью и глубиной
самоотречения.

Бхарата внимательно осмотрел хижины, предназначенные для Рамы,
Ситы и Лакшманы на случай их появления; он выразил пожелание, что-
бы следили с особым вниманием за их сохранностью. Следуя наставле-
ниям Васиштхи, Бхарата совершил ритуальное омовение в реке Ганге.
После этого он попросил Гуху показать ему место, где Рама провел
ночь. Указывая на горстку сухой травы дарбха, разносимую ветром, Гу-
ха сказал: "Здесь отдыхали Рама и Сита той ночью, на этом ложе из су-
хой травы." Бхарата и Шатругна простерлись ниц перед освященным
местом. Бхарата жалобно простонал: "Увы! Мой Господин привык
спать на мягкой шелковой постели, как же он мог уснуть на твердой
земле! Увы! Как могла Сита, Божественная Мать, выдержать эти испы-
тания?" Охваченный горем, Бхарата долго не мог отойти от священного
ночлега.

Поднявшись на ноги, он попросил Гуху показать ему все места, ко-
торые удостоили своим посещением Рама, Сита и Лакшмана, превратив
их в вечные святыни. Гуха отвел его к дереву Ашока, в тени которого
все трое сидели некоторое время, вкушая скромное угощение из фруктов
и кореньев. И здесь братья в благоговении простерлись на земле, зная,
что эта земля благословенна.

Так Бхарата и Шатругна шли вслед за Гухой по следам Рамы и Си-
ты, перемещаясь от одной святыни к другой и испытывая при этом не-
выразимые страдания. То смирение, почтение и преданность, которые
они выказывали, глубоко растрогали правителя Нишады. Бхарата не
мог сдержать своего отчаяния, когда представлял себе, с какими трудно-
стями вынуждена мириться Сита - Сита, не кто иная, как сама Богиня
Махалакшми, нежно любимая дочь царя Джанаки, невестка царя Даша-
ратхи, супруга Всемогущего Рамы. Бхарата поведал Гухе о том, что жи-
тели Айодхьи не могли оставаться в столице после того, как Божествен-
ная Чета - Рама и Сита - покинули ее; им казалось, что Айодхья превра-
тилась в глухие джунгли с тех пор, как лишилась Рамы; он рассказал и о
том, как тяжело ему было видеть людей страдающими и осиротевшими
и понял, что отныне Айодхья там, где находится Рама. Поэтому, объяс-
нял Бхарата, он отправился в путь вместе со своими близкими и всеми
обитателями столицы в надежде удостоиться Божественного Присут-
ствия Рамы.

Теперь Гуха ясно представлял себе сложившуюся ситуацию и оста-
вил все подозрения, которые зародились у него при виде Бхараты,
шествующего во главе огромной вооруженной армии из четырех родов
воинства - пехоты, конницы, боевых слонов и колесниц. Он открыл
принцу свое сердце, умоляя простить его за те сомнения, которые сло-
жились в его уме по поводу честности намерений Бхараты. Бхарата в
ответ сказал Гухе, что его страх вполне обоснован, и он не совершил
ничего дурного. Ибо истина заключается в том, что он и в самом деле
злобный и порочный варвар! "Именно из-за меня Рама был вынужден
удалиться в изгнание, - сказал он, - и за одно это преступление я заслу-
живаю смертного приговора; тот, кто убьет меня, не совершит греха."
Бхарата застонал, продолжая безжалостно осыпать себя проклятиями.
Видя его мучения, Гуха с удвоенной силой обратил к нему свои мольбы
о прощении.

Весть о том, что Бхарата прибыл на берег Ганги, разлетелась по все-
му городу Шрингиверапуре, столице Нишады. Группы подданных Гухи
поспешили к реке, чтобы приветствовать брата Рамы. Они любовались
красотой и величественной осанкой обоих принцев; они восхваляли их
от всего сердца и в почтении простирались у их ног. Упреки и обвинения
сыпались в адрес царицы Кайкейи; люди порицали даже Бога Судьбы
Брахму за проявленную жестокость; они превозносили Раму и пели ему

хвалу на все лады. Жители города - мужчины, женщины, дети - в один
голос умоляли Бхарату и Шатругну вернуть назад в Айодхью Раму, Си-
ту и Лакшману.

Бхарата был потрясен при виде всеобъемлющего горя, охватившего
народ от разлуки с Рамой! По его лицу текли слезы. "Моя единственная
цель - молить Раму о возвращении; будут ли услышаны мои мольбы,
зависит только от Милости Рамы. Я не более, чем раб; кто я такой что-
бы принуждать к чему-либо Раму? Присоедините ваши молитвы к моей;

просите от всего сердца, чтобы Рама вернулся в Айодхью. Я уверен, что
его сердце смягчится при виде нашего горя. Умолять его - наш долг.
Пусть ваши мольбы помогут мне преуспеть в моей задаче! Рама явился в
этот мир, чтобы спасти его от зла, и он не сможет отвергнуть страстные
людские молитвы." Бхарата успокаивал и утешал жителей Нишады и
всех других, собравшихся вокруг, находя верные и доступные слова, со-
ответствовавшие их нуждам и возможностям. Тем временем на землю
опустилась ночная тьма, и Бхарата попросил вождя Нишады предло-
жить своим подданным разойтись по домам. Братья отведали фруктов,
принесенных Гухой, и провели бессонную ночь в беседах о Раме и Его
немеркнущей славе.

Когда небо на востоке посветлело, возвещая о наступлении нового
дня, Бхарата обратился к министру с просьбой разбудить спящих; вдво-
ем с Шатругной они искупались в священной Ганге; вскоре завершили
свои омовения и царицы. Каждый уже был готов продолжать путешест-
вие. По распоряжению Гухи за ночь были сооружены плоты и паромы
для переправы через реку огромной массы людей, а также колесниц, ло-
шадей и слонов, входящих в состав воинства, сопровождающего Бхара-
ту. Переправа через Гангу была осуществлена быстро, слаженно и бес-
препятственно. Убедившись в том, что вся процессия успешно перебра-
лась на другой берег, Гуха, не мешкая, углубился в джунгли, указывая
Бхарате верный путь. За Бхаратой следовала группа браминов и жрецов
во главе с наставником Васиштхой, за ними колыхалось людское море
жителей Айодхьи, и замыкали шествие вооруженные отряды армии.
Продвигаясь вперед в таком порядке, во второй половине дня Бхарата
приблизился к слиянию рек Ганги и Ямуны, священному Прайягу. Бха-
рата еще никогда в своей жизни не проделывал пешком столь долгий
путь; его израненные ступни болели и пылали, словно в огне. Несмотря
на это, он продолжал идти, превозмогая боль, с благодарностью прини-
мая ее как воздаяние за муки, испытываемые Рамой. Он не замечал соб-
ственной боли, полностью сосредоточившись на том, какие тяжкие ис-
пытания приходится в этот момент преодолевать Раме.

Прайяг известен также как Тривени, ибо в нем сливаются воды трех
священных рек - Ганги, Ямуны и Сарасвати, превращая его в тройную
святыню. Они искупались в прославленном потоке, сотворив предпи-

санные обряды. Монахи, отшельники, аскеты, мудрецы, обитающие
вблизи Прайяга, были счастливы предоставленной им возможностью
насладиться обликом Бхараты. Они переговаривались между собою: "О!
Вокруг его головы сияет такая же аура, как у Рамы! Кажется, что братья
почти ничем не отличаются друг от друга!" Каждый, кто видел Бхарату,
не мог отвести от него глаз, боясь упустить хоть одно мгновение востор-
га и радости.

Весть о прибытии братьев Рамы в сопровождении царского воинства
в полном составе, вместе с царицами и министрами, дошла до обитате-
лей ашрама Бхарадваджи. Мудрец послал к Бхарате своих учеников с
приглашением посетить его ашрам вместе со своими друзьями и близки-
ми. Расценивая это предложение как приказ, Бхарата направился к аш-
раму. Братья простерлись перед главою монашеских общин. Бха-
радваджа поднял их с колен за плечи и с теплотой и любовью прижал к
груди. Он преподнес им прохладные освежающие напитки. От внима-
тельного взгляда мудреца не укрылось то, что Бхарата сидит, низко
опустив голову от стыда, в страхе перед тем, что его вина в изгнании
Рамы будет неизбежно обнаружена после нескольких заданных ему во-
просов. Бхарадвадже была известна причина его молчания и мучитель-
ного беспокойства. Он сказал: "Бхарата! Тебе нечего опасаться: я знаю
обо всем, что случилось. Никто не может предугадать или изменить
путь, предназначенный Судьбой. К чему терзать свою душу, вспоминая
о желаниях Кайкейи? В том, что она сделала это, нет ни малейшей ее
вины. Сама Божественная Воля побудила ее высказать именно такие
желания. Я знаю, что Кайкейи любит Раму как свое собственное дыха-
ние; поэтому причину, направившую ее мысль по такому руслу, следует
искать не в области человеческих взаимоотношений, но только в осу-
ществлении некоего Высшего Плана. Если судить Кайкейи по земным
меркам, она безусловно окажется виновной в свершении зла. Если исхо-
дить из мудрых законов Вед, придется признать, что совершила ошибку
сама Богиня Сарасвати, управляющая нашей речью! Знай - то, что слу-
чилось, не противоречит Воле Всевышнего.

Бхарата! Весь мир будет восторженно прославлять тебя, вознося в
твою честь вечную хвалу! Благодаря тебе мудрость Вед воссияет об-
новленным светом, ибо такие как ты являются живым примером их свя-
того учения, на деле демонстрируя его мощь и величие. Не сомневайся в
себе! Одно то, что отец доверяет царство своему сыну, говорит о том,
что сын заслуживает права управлять им. Тебе передал престол и корону
ярый приверженец Истины - сам царь Дашаратха, наделенный великой
душою, и наказал тебе действовать согласно Дхарме, предписанной мо-
нархам.

Изгнание Рамы в лес повлекло за собою череду бедствий. Это собы-
тие повергло весь мир в пучину скорби. Теперь твоя мать отчаянно рас-

каивается в совершенном ею поступке; ты же как был, так и остался без-
грешным и незапятнанным. Никакая скверна не коснется тебя, если ты
станешь править царством как наследник престола. И поверь мне, Рама
будет счастлив узнать, что бразды правления державой находятся в на-
дежных руках.

Я должен сказать тебе, что миссия, которую ты несешь сейчас, чрез-
вычайно похвальна. Твоя цель в высшей степени высока и достойна!
Ибо преданность Лотосным Стопам Рамы - источник духовного бо-
гатства и всеобщего процветания. Я смело могу заявить тебе, что никто
не сравнится с тобой в благородстве и добродетели. Ты младший брат
Рамы, горячо им любимый, и ты доказал, что заслуживаешь этой любви!
На пути в лес Рама освятил своим присутствием мой ашрам. В тот вечер
до глубокой ночи Рама говорил со мною исключительно о тебе и твоих
достоинствах. Утром я сопровождал всех троих к Прайягу для соверше-
ния священных обрядов омовения, и даже во время купания они не пере-
ставали вспоминать о тебе! Рама был очень опечален, что не смог пови-
даться с тобой до того, как покинул Айодхью. Невозможно измерить
любовь, которую Рама испытывает к тебе!

Кроме того, Рама всегда стремится утешить и защитить тех, кто
ищет прибежища у его Ног. Весь мир для него - родная семья, все люди
ему - родные братья и сестры! Я верю, что в твоем человеческом облике
воплотилось не что иное, как "любовь и привязанность" Рамы! И то, что
тебе сейчас кажется грехом, пятнающим твое имя, для меня - великий
урок, достойный пример, источник вдохновения. Бхарата! Ты не должен
поддаваться унынию и грусти. Ты обладаешь сокровищем, исполняю-
щим все желания. Зачем же жаловаться, что ты несчастен? Это непра-
вильно! Даршан Ситы, Рамы и Лакшманы - поистине та драгоценная
жемчужина, узреть которую стремятся все жаждущие познать вершины
духа. Мне выпало это счастье. Я любовался святым Даршаном. Я мог
говорить с ними! Они были совсем рядом, и я мог дотронуться до них! Я
удостоился радостной и почетной роли быть их "хозяином", принимать
их "у себя"! И похоже, что Судьба продолжает проявлять благосклон-
ность ко мне: она подарила мне и твой Даршан! Восторг переполняет
мое сердце. Я чувствую, что на мне лежит Божья Благодать. Ради спасе-
ния праведников и аскетов, живущих в лесах, .Рама удалился в изгнание,
ради того, чтобы сбылись наши заветные мечты и укрепились наши
Святыни! Теперь мы все под его благословением!"

Такими словами Бхарадваджа, великий мудрец, превозносил на все
лады Бхарату, восхваляя его высокие достоинства и добродетели. Он
продолжал свою речь, и по щекам почтенного старца текли слезы. Мыс-
ли Бхараты и Шатругны были сосредоточены только на Раме и на его
неиссякающей Преме. Они чувствовали, что им выпало невиданное
счастье - быть его братьями, но к их радости мгновенно примешивалась

горечь при мысли о том, что они разлучены с этим живым Воплощением
Любви. И вновь их сердца сжались от мучительной боли, и они погрузи-
лись в безысходное отчаяние и скорбь. Бхарата пал в ноги святому и
сказал дрожащим от горя голосом: "Учитель! Тебе известно прошлое,
настоящее и будущее. Все, что ты говоришь - истинная правда. Ты
познал Высшую Мудрость. В твоем присутствии можно говорить только
правду. Раме знакомы все пути человеческой мысли, и он знает о причи-
нах охватившей людские умы тревоги. Я не скорблю больше о том зле,
что совершила моя мать. Я не боюсь, что люди сурово осудят меня как
виновника разразившейся трагедии. Я не стану отчаиваться, даже если
узнаю, что не заслужил места на Небесах.

Мой отец завоевал всеобщую известность; он уже мертв, но слава о
нем продолжает греметь по всему свету. Он испустил свой последний
слабый вздох, когда его возлюбленный Рама вместе с Лакшманой и Си-
той покинул его. Он не смог вынести этого страшного удара. Он ушел на
Небеса и сейчас бессмысленно оплакивать его. Но Сита, Рама и Лак-
шмана бродят по лесу босые, облаченные в грубые платья отшельников;

они сидят на подстилках из травы куша; они укрываются в шалашах из
соломы и листьев; солнце нещадно палит их кожу, дождь проливается
прямо на их головы; им нечем укрыться, и они дрожат от холода. Живя
в лесу, они вынуждены переносить страдания, которые даже трудно во-
образить! Все это так, не правда ли? А теперь скажи мне, разве не я -
единственная причина всех бедствий? Эта печальная истина терзает меня
и днем и ночью, не давая ни минуты покоя. Мой желудок отказывается
принимать пищу; сон не приходит ко мне, не желает смежить мои веки.
Мысль о порочном уме моей матери, как острый кинжал, вновь и вновь
вонзается в мое сердце. Коварные сети, сплетенные ею в мечтах о моем
водворении на престоле, обернулись ловушкой, в которой мне суждено
погибнуть. Боль, грызущая меня изнутри, не утихнет, несмотря на все
старания. Ничто не может исцелить ее. Она пройдет только тогда, когда
Рама вернется в Айодхью. Нет никакого другого лекарства, способного
избавить меня от мук."

Собравшиеся вокруг монахи с радостью и восхищением внимали
словам принца. Бхарадваджа сказал ему: "Сын! Не горюй так сильно! Я
уверен, что в тот момент, когда твой взгляд упадет на Лотосные Стопы
Рамы, бремя скорби, терзающей тебя, рассеется и исчезнет." Аскеты
всеми доступными способами принялись утешать и успокаивать Бхара-
ту. Бхарадваджа тем временем кликнул одного из учеников и велел ему
принести кореньев, овощей и фруктов, чтобы преподнести их Бхарате и
Шатругне. Он также приказал юношам позаботиться о том, чтобы было
приготовлено достаточно еды для министров, придворных и слуг, а
также для остальных жителей Айодхьи - для всех тех, кто безропотно
сносил тяготы пути, гонимый единым стремлением - обрести Даршан

Рамы, для тех, чьи сердца изнывали от горя разлуки с возлюбленным
Владыкой.

Ученик безупречно справился со своей задачей, и вскоре обильное
угощение было с почтением предложено всем гостям, посетившим аьл-
рам. Принцев - Бхарату и Шатругну, министров и придворных, панди-
тов и браминов приветствовали столь торжественно, будто наступил ве-
ликий праздник. Разнообразные яства и атрибуты, необходимые для
церемонии, появлялись в избытке, как по волшебству, созданные при
помощи таинственной магической силы аскетов. Великолепие двух
сияющих тронов, предназначенных для Бхараты и Шатругны, не подда-
валось никакому описанию. Бхарата был ошеломлен.

Однако, не только братья, но и все остальные жители Айодхьи, при-
глашенные в ашрам, смотрели на эту роскошь и изобилие как на пустое
излишество! Они не привлекали их и не приносили ни малейшей радо-
сти! Курящиеся благовония, пышные букеты ароматных цветов, сочные
фрукты и соблазнительные кушанья вызывали у них только ужас и не-
доумение.

Когда все было готово, мудрец пригласил гостей в особый зал для
торжеств, где должно было состояться пиршество. Изысканное убран-
ство являло собою шедевр красоты. Царскому наставнику и его супруге
было предложено занять специальные высокие сиденья. В зале появи-
лись и царицы, укутанные шалями и охраняемые множеством слуг, и
хотя их сердца томились от тоски, они подчинились воле мудреца. В это
время ясноликие ученики Бхарадваджи внесли в зал Бхарату и Шатруг-
ну со всеми почестями и церемониями, принятыми уставом знаменитой
обители. Юные аскеты стояли по обе стороны прохода, обмахивая
принцев опахалами из хвостов яков и нараспев читая священные гимны.
Братьев пронесли в паланкинах к двум величественным тронам, но как
только принцы оказались рядом с ними, оба пали ниц и низко склонили
головы к полу, застыв в позах почтительного повиновения. Затем они
взяли опахала из рук молодых послушников и, став по обе стороны
Львиных тронов, принялись обмахивать пустые сиденья! Они поклоня-
лись тронам в благоговении, вместо того чтобы сесть на них! Все при-
сутствующие были потрясены этим проявлением смирения и покорности
по отношению к пустующим царским тронам.

Мудрец, тем не менее, предложил братьям взойти на возвышение, но
Бхарата и Шатругна, пав к его ногам, взмолились: "Учитель! Эти троны
принадлежат не нам, а Сите и Раме. Мы не имеем права сидеть на них.
Под сводами твоей священной обители только двое - Богиня Лакшми и
Нараяна достойны того, чтобы занять места на Львиных тронах. Мы
лишь их слуги. Позволь же нам послужить им!" Услышав это, монахи и
все собравшиеся в зале затрепетали от радостного одобрения. Они про-
славляли преданность и глубокое почтение братьев по отношению к Ра-

ме. Слезы восторга хлынули из их глаз. Аскеты были поражены стой-
костью их веры.

Братья поднесли к тронам блюда с тончайшими кушаньями, пред-
ложенными гостям, вызывая в своем сознании пленительные образы
Ситы и Рамы, сидящих на этих тронах; через некоторое время они взяли
по маленькой горсточке жертвенного угощения и, благоговейно прило-
жив его к своим векам, отведали освященной пищи. Брамины, старейши-
ны, министры, слуги - все жители Айодхьи умоляли Бхарадваджу про-
стить их за то, что они не могут принять участие в трапезе, ибо, преис-
полненные скорби от разлуки с Рамой, не получают удовольствия от
пищи. Они вынуждены отказаться от угощения, поскольку чувствуют,
что ничего, кроме Даршана Рамы, не принесет им радости и удовлетво-
рения. Это тот изысканный пир, попасть на который они так стремятся.
Они говорили, что погружены во мрак отчаяния, столь неизмеримый,
сколь неизмеримо высокое гостеприимство, оказанное им мудрецом.
Они сказали, что так одержимы нетерпением увидеть Раму, что не могут
и помышлять о еде. Мудрецу ничего не оставалось, как уступить их же-
ланию; он не хотел насильно принуждать их участвовать в пиршестве.

С первыми чуть заметными признаками рассвета каждый был готов
продолжать путь по лесу. Они простерлись перед мудрецом, чтобы по-
лучить его благословение и позволение покинуть ашрам. Впереди всех
шли послушники монастыря, указывающие дорогу, прямо за ними сле-
довали колесницы и паланкины. Бхарата шел позади, держа руку на
плече вождя Нишады, Гухи. Он выглядел как само олицетворение брат-
ской любви и преданности. На нем не было обуви, и ничто не защищало
его ступни от острых камней и колючек. Никто не держал над его голо-
вой балдахин, спасающий от палящего зноя. Он не позволил слугам нес-
ти его, так же как отказался от предлагаемых ему сандалий. Однако, ка-
залось, сама Земля проявляет благосклонность к нему, становясь мягкой
и нежной там, где ступает его нога. Ласковый ветер овевал его прохлад-
ными дуновениями, стремясь облегчить его путь. Солнце скрылось за
тучей, пряча от Бхараты свои жаркие лучи.

В наступающих сумерках процессия приблизилась к берегу реки
Ямуны. Многие видели, как за ночные часы несметное количество лодок
и плотов причалило к берегу. Как только наступил рассвет, вся огром-
ная масса людей была одновременно переправлена на другой берег!
После купания они продолжили путь, не забыв склониться перед свя-
щенной рекой в почтительных и благодарных поклонах.

Бхарата и Шатругна, сняв наряды, теперь пробирались по лесу в
скромных одеждах лесных отшельников. Вместе с ними, лелея в своих
сердцах образы Ситы и Рамы, шли друзья и близкие принцев, а также
министры со своими помощниками и приближенными. Жители
окрестных деревень, мимо которых они проходили, замирали от страха

и изумления при виде странного зрелища - несметных толп, продви-
гающихся по лесу. Заметив двух братьев, женщины, идущие к реке за
водой, застывали как вкопанные, не смея моргнуть глазом. Они гадали,
кто это такие, и в конце концов пришли к выводу, что те же самые бра-
тья - Рама и Лакшмана вновь идут тем же путем, только на этот раз без
Ситы, но в сопровождении вооруженной армии: боевых колесниц, сло-
нов, лошадей и отрядов пеших воинов. Женщины недоумевали - куда же
подевалась Сита? Они жадно искали ее глазами, надеясь найти среди
необъятного людского моря, но, разочарованные, тревожно и печально
перешептывались.

"В тот день, когда мы увидели Раму и Лакшману, братья сияли вели-
колепием своей молодости, неотразимого обаяния, ума и добродетели. У
этих же двоих лица словно затуманены облаком грусти - значит, перед
нами кто-то другой, а вовсе не Рама и Лакшмана", - так рассуждала одна
из женщин. Их разговор, услышанный одним из осведомителей, состоя-
щих при свите царя, был передан Бхарате.

Тем временем до женщин дошел слух, что двое юношей - братья Ра-
мы, и они направляются к Раме, чтобы обрести его Даршан. Одна из
женщин, будучи недалекой по своей природе, пришла в ярость. Она вос-
кликнула: "Посмотрите на эту особу! Отец доверил ему править цар-
ством вместо Рамы, а он шествует во главе огромной вооруженной ар-
мии, якобы с намерением получить Даршан Рамы! Или он совсем поте-
рял совесть?"

Однако другая деревенская женщина перебила ее. Она сказала:

"Сестра, не говори так! Дети, рожденные из чресел царя Дашаратхи, не
могут быть жестокосердны. Скорее всего он идет к Раме вместе с много-
численными отрядами царской армии для того, чтобы с мольбой пасть к
Его ногам и уговорить вернуться в Айодхью, а затем доставить в столи-
цу со всеми царскими почестями."

Третья женщина присоединилась к такому истолкованию происхо-
дящего. Она сказала: "Да, да. Кто может знать все потаенные убежища
на земле, где прячется та или другая змея? Никто не может проникнуть в
душу и помыслы другого. Как мы можем судить о мотивах и чувствах,
побуждающих людей к действию? Как знать - возможно, они высоки и
благородны. Но Рама - стойкий приверженец Истины. Кто бы ни взывал
к нему, умоляя вернуться, он не появится в Айодхье раньше, чем через
четырнадцать лет, пока полностью не истечет срок его изгнания. Таково
мое глубокое убеждение", - такими словами выражала она свои возвы-
шенные чувства.

Царские осведомители в точности передавали беседы деревенских
женщин своему господину Бхарате, а также Шатругне. Братья были ра-
ды и приятно удивлены, что эти простые бесхитростные женщины, жи-
тельницы отдаленных глухих деревень, так искренне и глубоко осознали

величие Рамы. Они продолжали идти вперед под звуки восторженных
реплик толпы о добродетелях Рамы, а также о своем собственном сми-
рении и братской преданности. Ни на одно мгновение они не перестава-
ли думать о Раме.

На своем пути они все чаще встречали браминов, аскетов, монахов,
отшельников и других божьих людей. Братья с радостью отмечали, что
все обитатели леса поглощены одной приятной заботой - превозносить
Раму и его неземные достоинства. При встрече со странниками Бхарата
низко склонялся перед ними и спрашивал, откуда они держат путь. Он с
трепетом ожидал их ответа, пребывая в страстном нетерпении, наблю-
дая, как святые подвижники пытаются сдержать переполняющие их
волны блаженства и совладать со своим голосом, чтобы произнести,
наконец, заветные слова. Когда они говорили, что совершали паломни-
чество к Даршану Ситы, Рамы и Лакшманы, оба брата падали на землю,
простираясь у их ног, а подымаясь, проливали потоки радостных слез.

Они восклицали: "О, какое счастье выпало на вашу долю! Скажите
нам, скажите скорее, далеко ли они? Где нам их найти?"

Братья интересовались также здоровьем и благополучием лесных
отшельников. Узнав от них, что им придется преодолеть еще некоторый
путь, они решили устроить ночлег в том месте, где их застала ночь.

Когда рассвело, они обнаружили, что находятся совсем недалеко от
горы Читракута и, горя нетерпением увидеть Раму, Лакшману и Ситу,
Божественную Мать, устремились вперед с удвоенной скоростью. Около
полудня до их слуха донеслось ласковое журчание реки Мандакини, и
пик Читракута внезапно открылся их взору во всей своей красе.

В тот момент, когда жители Айодхьи и оба брата ясно увидели перед
собой гору, все они простерлись на земле в благоговейном поклоне.
Поднявшись, они ощутили невиданный прилив бодрости и поспешили
вперед. Даже самые слабые и измученные, отчаявшиеся преодолеть
остаток пути, вдруг обрели второе дыхание, обнаружив недюжинный
запас энергии. Они бежали, не замечая усталости, не чуя под собой ног.
Босые слуги, несущие паланкины, чьи израненные ступни пылали и кро-
воточили, бросились вперед, выкрикивая: "Джей! Джей! Рама! Рама!", и
от этих возгласов по их телу разливались потоки свежих сил.

В эту ночь, задолго до наступления рассвета, Рама внезапно
проснулся. Он поделился с Ситой, что в последнее время образ отца все
чаще и чаще всплывает в его сознании. На это Сита ответила ему:

"Господин! Ты знаешь о том, что меня давно не посещают сновидения;

но этой ночью я видела удивительный сон! Я даже не могу сказать с уве-
ренностью, было ли это сном или явью! Мне снились Бхарата и
Шатругна, бледные и слабые, обессиленные от разлуки с тобою; мне
снилось, что они, найдя невозможным оставаться в столице, в которой
нет тебя, ни единой минуты, идут сюда, к нам, не только со всеми жите-

лями Айодхьи, но и царицами Каушальей, Сумитрой и Кайкейи." Глаза
Ситы наполнились слезами, когда она описывала Раме свое ночное ви-
дение.

Рама окликнул Лакшману и сказал ему: "Брат, ты слышал, что рас-
сказала мне Сита? Все это не предвещает добрых вестей, ибо Сите яви-
лись во сне все, кроме отца; я же видел только его одного, в полном
одиночестве, безо всякой связи со всеми остальными. Это беспокоит ме-
ня, как верный знак беды. Вставайте! Нам лучше всего немедленно со-
вершить омовение в реке!" И все трое, тотчас поднявшись, поспешили к
берегу Мандакини.

Внезапно небо потемнело от взметнувшейся из зарослей джунглей
стаи птиц; с севера наползало огромное густое облако пыли; из леса,
обезумев от ужаса, выбегали дикие звери и неслись в панике, не разби-
рая дороги. При виде этих необыкновенных явлений Лакшмана взо-
брался на высокое дерево, чтобы выяснить, что происходит.

Он увидел надвигающуюся на них огромную армию в полном соста-
ве из пехоты, конницы, боевых слонов и колесниц и понял, что во главе
армии стоит царь. Он тотчас же описал Раме открывшуюся ему картину.
Рама воскликнул, что это сон Ситы, обернувшийся явью! Он решил, что
всем троим нужно, как можно быстрее, возвратиться в Парнашалу - их
соломенную хижину.

Тем временем бхилы, кираты и представители других племен, оби-
тающие в джунглях, мчались к жилищу Рамы, чтобы предупредить его о
приближении огромного воинства, выступающего в боевом порядке, и о
том, что над царской колесницей его вождя развевается знамя с изобра-
жением священного дерева баньян. Теперь Сита, Рама и Лакшмана были
полностью уверены в том, что к ним пожаловал не кто иной, как Бхара-
та. У них не было в этом никаких сомнений. В тот же миг Лакшмана за-
трясся в приступе ярости. Он негодовал, зачем было снаряжать в поход
целую армию, совершая паломничество к святому Даршану Рамы. Не
иначе, как эта подлая женщина, его мать, навела Бхарату на эту мысль
и, похоже, он внял ее гнусному совету и собирается теперь напасть на
одинокого безоружного Раму, захватив его в лесном убежище, чтобы
быть уверенным в том, что он не вернется в Айодхью и не отнимет браз-
ды правления. Такие страшные подозрения мучили Лакшману. Он был
пожираем пламенем гнева, бушующим внутри него. Его глаза преврати-
лись в горящие угли. Его слова звучали резко и беспощадно, как удары
острых кинжалов. Рама, увидев, что брат преобразился на глазах, сказал
ему: "Лакшмана! Будь терпелив! Успокойся, умерь свое возбуждение.
Бхарата стоек в своей добродетели. Его любовь неизмерима. Блеском
своей красоты он озаряет весь царский род Икшваку, сияя, как цвету-
щий лотос на поверхности озера. Не позволяй себе возводить напрасную
клевету на это чистое, безгрешное и святое создание." Раме удалось

унять возмущение Лакшманы, разъяснив ему истинную природу помыс-
лов и поступков Бхараты. Вскоре они получили весточку и от самого
Бхараты, принесенную одним из лесных жителей, подтверждающую, что
он, его брат Шатругна и все те, кто их сопровождает, пришли сюда в
надежде обрести Даршан Рамы. Рама был рад услышать эту добрую
весть. Как глубокие озера поздней осенью, его лотосные глаза наполни-
лись влагой.

Все эти события происходили в то время, когда Рама, Сита и Лак-
шмана поспешно возвращались в свою хижину после наскоро совершен-
ных омовений. Бхарата заметил их в тот момент, когда они были уже на
пороге своего тростникового жилища. Боль пронзила его; вне себя от
отчаяния, он горестно вскричал: "Рама!" - и, упав к ногам брата, разра-
зился громкими рыданиями. Лакшмана увидел, какие страдания испы-
тывает Бхарата от разлуки с ними; он понял, насколько был неправ в
оценке его намерений! Он ощутил мучительные угрызения совести; от
стыда и скорби он низко склонил голову и горько заплакал, присоеди-
нившись к Бхарате и Шатругне.

Рама поднял с колен всех троих братьев и принялся успокаивать их,
пытаясь облегчить их горе. Пока братья стояли, обнявшись, к хижине
приблизились царицы - Каушалья, Сумитра и Кайкейи, министры, цар-
ский наставник Васиштха, пандиты, старейшины и предводители во-
инства. Когда они увидели Раму, их сердца затрепетали от радости,
смешанной с великой скорбью. Острая боль, охватившая их при виде
Рамы в грубых одеждах отшельника у порога маленькой низкой хижи-
ны, затмила и пересилила радость, вспыхнувшую было в их сердцах при
взгляде на возлюбленного принца. Они стенали и плакали, проливая
слезы горя и благодарности. Крик: "Рама! Рама!" исторгся из глубин их
израненных сердец. Эхом прогремев в небесах, он был слышен далеко
вокруг.

Рама говорил им нежные и ласковые слова, призывая их сдержать
свои чувства; затем он устремился навстречу матерям, потрясенный их
несчастным и удрученным видом. Он сразу понял, какое бедствие обру-
шилось на них, но быстро пришел в себя, восстановив внутренний покой
и равновесие. Он подозвал к себе Лакшману и рассказал ему о слу-
чившемся. Он чувствовал, что Лакшмане необходимо знать все подроб-
ности происшедшей беды, поэтому он обратился к Сумантре, верному
царскому министру, с просьбой поведать обо всем брату и прояснить
ситуацию, сложившуюся в Айодхье после их ухода. Услышав это, Су-
мантра упал на землю, не в силах справиться с горем. Пытаясь поднять-
ся, он простонал, рыдая и всхлипывая: "Лакшмана! О, где теперь наш
Дашаратха! Он не смог пережить разлуку с Рамой, Ситой и тобою и об-
ратился во прах, сгорев в пламени тоски и скорби. Айодхья преврати-
лась в дикие джунгли. Куда ни падает взгляд, повсюду одно лишь горе;

единственные звуки, которые можно услышать - жалобные рыдания и
стоны. Не только люди - животные и птицы расставались с жизнью пос-
ле того, как вы покинули город. Те, кто еще дышат, живут одной надеж-
дой на ваше возвращение." Услышав эти признания Сумантры, Лак-
шмана застыл, как каменный истукан, не в силах вымолвить ни слова.

Ничего не ответив Сумантре, он подошел к Раме и проговорил, за-
пинаясь: "Я не мог вообразить даже в самом страшном сне, что разра-
зятся такие невиданные бедствия. Нас не было рядом с отцом в послед-
ние минуты его жизни." Рама утешал его, говоря, что бессмысленно
оплакивать то, что безвозвратно ушло в прошлое: "Физические тела так
же временны и недолговечны, как пена на волнах океана; пузырьки ло-
паются и сливаются с водой; так и тело неизбежно исчезнет - не сегодня,
так завтра." Он напоминал Лакшмане о вечных законах и непреходящих
нравственных истинах, пока, наконец, оба брата не направились к реке
для совершения ритуалов, предписанных Ведами при известии о смерти
отца или другого родственника.

В это время Сита приблизилась к царицам и коснулась их ног. Она
пала ниц перед супругой царского наставника. Она тепло приветствова-
ла жительниц Айодхьи и несколькими добрыми и заботливыми фразами
избавила их от неловкости и напряжения, в которых они пребывали.
Увидев Ситу, царицы тяжко застонали. Не могли сдержать слез и рыда-
ний и женщины, пришедшие из Айодхьи; глядя на свою прелестную
юную принцессу, облаченную в грубое платье отшельницы, они почув-
ствовали, что их сердца разрываются от горя. Узнав о том, что царь
Дашаратха покинул свое тело, Сита, вновь и вновь обнимая ноги мате-
рей, восклицала: "Увы! Какая горькая доля выпала нам! Царь распро-
щался с жизнью оттого, что не вынес разлуки с нами!" Сита чувствова-
ла, что известие о смерти Дашаратхи поразило ее сердце, как удар гро-
ма. Вместе с царицами она долго оплакивала судьбу, принесшую тяж-
кую утрату. В этот день никто не притрагивался ни к воде, ни к пище.
Весь день и всю ночь люди предавались скорби.

Когда взошло солнце, Васиштха велел Раме совершить поминальные
обряды, связанные с кончиной отца. Церемонии были проведены в стро-
гом соответствии с предписаниями Шастр. Сокровенную Мантру,
освящающую воду: "Пусть Божественные струи Ганги, Ямуны, Годава-
ри, Сарасвати, Нармады, Синдху и Ковери сольются в этом кувшине и
освятят воду, находящуюся внутри", - произносил сам Рама, благосло-
вив тем самым весь священный обряд, сделав его заведомо плодотвор-
ным.

После окончания всех церемоний наставник Васиштха, министры,
царицы, жители Айодхьи провели вместе с Рамой, Лакшманой и Ситой
два дня. К вечеру второго дня Рама подошел к наставнику и сказал:

"Учитель! Все эти люди, все горожане и придворные страдают от не-

удобств и лишений, пьют одну лишь воду и живут на скудной пище из
стеблей и кореньев. Глядя на матерей, на Бхарату и Шатругну, я ощу-
щаю каждое мгновение как целое столетие. Лучше всего вам всем вер-
нуться в город. Царь ушел на Небеса; покинув столицу, вы теряете здесь
драгоценное время; ты знаешь, что мне не подобает вторично настаи-
вать на необходимости вашего ухода; поэтому, прошу тебя, действуй
сам - так, как ты сочтешь нужным и полезным." С этими словами Рама
склонился к ногам Васиштхи.

Васиштха ответил: "Рама! Зачем ты говоришь так? Или ты не пони-
маешь, как счастливы и довольны эти люди, как благодарны они судьбе
за то, что могут наслаждаться твоим очарованием?"

Когда горожане услышали о том, что Рама предлагает им вернуться
назад, в столицу, они заметались в страхе и отчаянии, словно лодки, по-
павшие в бурю посреди открытого океана. Однако когда они убедились,
что от имени всего народа к Милости Рамы взывает сам мудрец Ва-
сиштха, буря улеглась, и они вновь отдались безмятежному течению,
плывя как парусники, подгоняемые ласковым попутным ветром. Их умы
упорно отвергали мысль о возвращении; они не хотели отказываться от
счастливой возможности трижды в день окунаться в священные воды
Мандакини, вкушать простую, но сладостную пищу из фруктов и пло-
дов, добытых в лесу их собственными руками, а главное - услаждать
свой взор образами Рамы, Ситы и Лакшманы, а свой слух - изысканны-
ми и поучительными речами Рамы.

Сита была полностью поглощена заботами о царицах-матерях,
предугадывая каждое их желание и всегда готовая услужить им. Она
утешала и успокаивала их, она рассказывала им, как она счастлива,
проводя свои дни в лесу, ни в чем не нуждаясь, заставляя матерей изум-
ляться ее мужеству и выносливости. Их радовала мысль, что она может
быть так счастлива, находясь в столь суровых условиях. Им становилось
легче справляться со своей собственной печалью, видя, как Сита стойко
переносит невзгоды.

Ночью Бхарата ни на мгновение не сомкнул глаз, так же как днем не
притронулся к пище. В то время как все остальные были счастливы, лю-
буясь Ликом Рамы, Бхарата и Шатругна, глядя на это лицо, изнывали и
чахли от тоски. Они больше не могли выносить таких мучений и напра-
вились к наставнику Васиштхе. Братья пали к его ногам и взмолились,
чтобы тот попытался настоять на возвращении Рамы в Айодхью. Они
страстно упрашивали мудреца вступиться за них, всеми возможными
способами выражая свое отчаяние. Наставник, как никто другой, пре-
красно знал, как велика вера Рамы в высокие идеалы, как безошибочно
его чувство правды, как непоколебимо его стремление следовать воле
отца. Но он был так тронут горем Бхараты, что решил сделать все от
него зависящее, чтобы уговорить Раму вернуться.

Васиштха призвал к себе Раму и сказал: "Рама! Прислушайся к
мольбам Бхараты. Поступи согласно желаниям добрых людей, интере-
сам народа, согласно принципам государственной этики и указаниям
Вед." Рама понял, что не что иное, как глубокая привязанность и со-
чувствие к Бхарате побудили наставника произнести такие слова; он
знал, что Бхарата никогда не отступит от пути праведности, что он всем
сердцем стремится подчиниться его воле и следовать ей в слове, мысли и
действии; что он всегда будет идти по его стопам и приложит все усилия,
чтобы он процветал и благоденствовал. Рама был счастлив сознавать
это. Поэтому в ответ на предложение наставника своим мягким и сла-
достным голосом он произнес несколько фраз, полных скрытого смыс-
ла: "Учитель! Тебя я призываю в свидетели и Ногами моего Отца кля-
нусь в правдивости моих слов. Позволь же сказать тебе следующее:

"Никто так не дорог мне, как мой брат Лакшмана. Никто в этом мире не
любит так сильно своего брата, как я люблю Бхарату; поистине
счастлив тот, кто всю жизнь благоговейно припадает к ногам своего на-
ставника; ты полон любви и сострадания к Бхарате, и это его великое
благо и сокровище. Он мой младший брат, и мне не следует превозно-
сить его достоинства в его присутствии. Я считаю, что Бхарата должен
сам высказать свое мнение." После этих слов Рама поклонился настав-
нику и сел на свое место.

Васиштха повернулся к Бхарате, ибо знал, что не может сам отве-
тить Раме. Он понимал, что теперь Бхарата должен выступить в роли
"наставника". Он сказал ему: "Оставь свою нерешительность и свои
сомнения; Рама - твой старший брат и глубина его сострадания неизме-
рима. Раскрой ему свое сердце, поведай ему обо всем, что накопилось в
твоей душе." Услышав эти слова Васиштхи, Бхарата почувствовал, что
мудрецу уже известны намерения Рамы; ему показалось, что оба настро-
ены к нему благосклонно и готовы исполнить его желание. Он обрадо-
вался и немного приободрился.

Бхарата неподвижно стоял перед ними. Слезы текли из его покрас-
невших глаз, сияющих, словно лепестки лотоса. "Досточтимый мудрец
уже сказал Раме то, что нужно было сказать. Что же остается мне доба-
вить к просьбе, которую он выразил от моего имени? Я хорошо знаю
характер моего Рамы. Он не держит зла даже на тех, кто поступает дур-
но. Его любовь ко мне неизмерима, я не стану этого отрицать. Чувство
стыда сковывает мои уста, когда я стою перед ним. Но моя любовь
столь велика, что я наслаждаюсь уже тем, что могу смотреть на него и не
в силах насмотреться; мои глаза стремятся к нему, сколько бы я ни лю-
бовался им. Видимо, Бог был разгневан моей любовью к Раме; он не
смог стерпеть, что брат боготворит брата. Он наслал на нас это бедст-
вие, использовав мою мать как орудие для осуществления своего Плана.
Я знаю, что эти слова не делают мне чести и не прибавляют уважения.
Сваливая всю вину на собственную мать, я не докажу свою невинов-

ность и свое превосходство. Если кто-то объявляет себя невиновным,
разве снимают эти слова с него бремя греха? Я не считаю возможным
сделать такое признание, ибо сомневаюсь, что моя мать настолько без-
вольна и что я сам достаточно хорош и умен. Я отнюдь не уверен в этом.
Рождаются ли жемчужины в раковинах улиток, кишащих в стоячих пру-
дах? Зачем винить других в своих горестях и бедах? Мое несчастье не-
объятно, как океан. Я знаю, что все эти трагедии - расплата за накопив-
шиеся грехи. Я пытался найти выход из этого отчаянного положения, я
повсюду искал пути спасения. Теперь я понял, что есть только один вы-
ход, единственный, и никакой другой. Мой духовный наставник - вели-
кий мудрец Васиштха; мои полновластные повелители - Рама и Сита.
Поэтому я уверен, что со мной не произойдет ничего дурного. Господин!
Я не хочу ничего другого! Рама! Исполни лишь одно желание твоего
преданного слуги! Рама, Лакшмана, Бхарата и Шатругна - все мы - дети
царя Дашаратхи, рожденные из его чресел. Поэтому все четверо в рав-
ной степени обязаны подчиняться приказам отца. Наш отец всех своих
сыновей любил одинаково. Не существует таких правил и ограничений,
предписывающих подчиняться воле отца только одному сыну - тому или
другому. До сих пор ты один нес на себе бремя ответственности и сы-
новнего долга. Теперь наша очередь сменить тебя в твоем изгнании; Си-
та, Рама и Лакшмана должны вернуться в Айодхью, а мы останемся
здесь, в лесу и пробудем в изгнании до тех пор, пока не истечет поло-
женный срок. Будь милостив, ниспошли нам этот дар и благослови нас."
Произнеся это, Бхарата упал к ногам Рамы.

Слушая мольбу Бхараты, Васиштха проливал слезы радости. Но Ра-
му ничуть не тронули доводы брата. Он сказал: "Бхарата! Я не считаю,
что твои умозаключения вески и обоснованны, как бы тебе этого ни хо-
телось. Было бы неправильным поступить так, как ты предлагаешь.
Проси меня о чем-нибудь другом." Бхарата ответил: "В таком случае,
брат, позволь нам вместе с Шатругной остаться здесь с тобой и служить
тебе, как это делал до сих пор Лакшмана. Такая святая жизнь для нас -
предел мечтаний." И даже эту просьбу Бхараты отверг Рама. Он сказал:

"Бхарата! Как для меня, так и для тебя, воля отца - непреложный закон;

мы должны в смирении преклонить перед нею свои головы и выполнять
ее безропотно и беспрекословно. Самый благоприятный путь для нас:

мне - исполнять то, что предписано мне, а тебе - то, что предназначено
именно тебе. Давай не будем попусту тратить драгоценное время в этих
бессмысленных разговорах и ввергать в еще большее отчаяние людей,
пришедших сюда издалека, лелея заведомо бесплодную надежду. Воз-
вращайся в Айодхью, которую они с радостью были готовь! доверить
тебе, и правь мудро и справедливо. Я же останусь здесь, выполняя пору-
ченную мне миссию, и буду охранять и беречь лесное царство, доверен-
ное мне, не отступая от законов праведности." Ни Бхарата, ни кто-либо
другой из присутствующих не нашел достаточно убедительных доводов,

чтобы возразить на это решительное заявление Рамы. Они вынуждены
были согласиться, что этот путь - самый правильный.

Бхарата был вне себя от горя. Он тоскливо вскричал: "Кого еще, как
не меня, мог повергнуть Бог в такую невыносимую муку, меня, кому вы-
пало быть сыном женщины, посчитавшей Раму, Ситу и Лакшману сво-
ими врагами? Да, Брат! Я слышал, что ты шел к лесу босиком, и ничто
не защищало твои Ноги от камней и колючих шипов. Известие об этом
пронзило мое сердце, как острые пики; несмотря на это, я продолжаю
жить! Во мне причина всех бедствий, но как великий грешник, я все еще
жив; иначе я давно бы уже распрощался с этим телом. Дыхание упорно
теплится в нем даже после того, как Гуха заподозрил меня в преда-
тельстве и приготовился дать мне отпор в сражении, став во главе свое-
го войска! Увы! Мое сердце тверже алмаза - вот отчего оно до сих пор не
разбито, несмотря на страшные удары судьбы.

Я спокойно наблюдаю со стороны трагедию, разразившуюся по
моей вине; судьба так немилосердна ко мне, что я способен выдерживать
бремя такой великой скорби. Смертельная отрава, кипящая в сердце
моей матери, заставит всех змей и скорпионов со стыдом отречься от
пальмы первенства! Разве может позволить Бог мне, сыну такой матери,
избежать последствий порочного бремени?" Бхарата предался такому
беспощадному самобичеванию, что горожане, царицы, мудрецы и все
прочие свидетели его горя, его покаяния, его смирения, его преданности
и братской любви были поражены в самое сердце, словно бутоны лото-
са, внезапно брошенные на лед. Чтобы спасти Бхарату от тоски и уны-
ния, они напоминали ему разнообразные эпизоды из Пуран.

Затем к Бхарате обратился Рама. Он сказал: "Брат! Почему ты по-
зволяешь отчаянию завладеть собой? Твоя скорбь напрасна. Нельзя из-
бежать того, что суждено. Повсюду, во все времена тебе будут покло-
няться благочестивые люди и праведники. Жалкая и несчастливая
участь, как на земле, так и в других мирах, ожидает лишь тех, кто отвер-
нется от тебя, приписывая тебе неблагородные и низкие качества. Ты
обвиняешь собственную мать? Но такое преступление может быть со-
вершено лишь теми неудачниками, кто не воспитывался в обществе до-
стойных и добродетельных, кто не припадал к ногам мудрого наставни-
ка. Бхарата! Твое имя люди запомнят навеки и, вызывая его в своей па-
мяти, смогут избавиться от всех своих грехов с помощью могучей силы,
скрытой в нем! Ты обретешь добрую славу и известность в этом мире и
вкусишь блаженство на Небесах. Твое царствование и твои идеалы бу-
дут оплотом и защитой всему человечеству! Бхарата! Невозможно пода-
вить или спрятать живущие в сердце любовь или ненависть. Как ни ста-
раться держать их в темнице, они неизбежно проявят себя и вырвутся
наружу. Я хорошо знаю твою природу. Ради торжества Истины отец
отпустил меня сюда и не в силах вынести разлуки с тем, кого так любил,

покинул этот мир. Для таких сыновей, как ты и как я, было бы недопу-
стимо пренебречь последним словом горячо любившего нас отца. По-
этому ты не должен больше сомневаться. Скажи мне все, что хотел ска-
зать, спроси обо всем, что ты хочешь узнать, а затем решайся принять
на себя ответственность за то, что тебе поручено. Для тебя это самый
правильный путь." Рама произнес эти слова твердо и непреклонно.

После этого Бхарата уже не мог говорить о своих сокровенных же-
ланиях. И все же он осмелился высказать еще одну, последнюю, просьбу:

"Рама! Я не хочу управлять царством, в котором нет тебя, которое по-
крыло себя позором, позволив отправить тебя в изгнание. Я не люблю
больше эту страну. Я никогда не пойду наперекор твоей воле, твоему
приказу. Ни в какие времена я не сделаю этого. Я буду считать себя бла-
гословенным, если удостоюсь хоть одного твоего любящего взгляда, в
котором не мелькнет ни досада, ни гнев. До сей поры тебе служил Лак-
шмана; отправь его в Айодхью вместе с Шатругной и разреши мне за-
нять его место у твоих Ног.

Это обоим из нас принесет заслуженную славу. Лакшмана - знаток
всех тонкостей ведения государственных дел; он чувствует себя свобод-
ным во всех сферах власти и сможет стать мудрым правителем державы,
принеся утешение душе покойного отца. Внемли моей мольбе, позволь
мне остаться с тобой; не отказывай мне в моей просьбе, не прогоняй ме-
ня, не лишай своего Присутствия" - умоляя слезно и жалостно, Бхарата
припал к ногам Рамы.

"Или же, - продолжал он, - вернись в Айодхью с Ситой, а мы трое
останемся здесь. Мы будем жить, в точности выполняя все твои наказы.
Если же ты взгромоздишь на мои плечи бремя царствования, я не выне-
су его тяжести и погибну. Оставь меня у своих ног, взвали на меня этот
сладостный груз, в тысячу раз более тяжелый, чем власть над державой -
и я понесу его с радостью и восторженным рвением. У меня нет ни зна-
ний, ни навыков, касающихся управления страной; я не силен в мораль-
ных уставах и кодексах; ты знаешь, что тот, кто повержен горем, скудеет
умом и далек от мудрости. Сам стыд покраснеет от стыда при виде слу-
ги, дерзящего своему хозяину и уличающего его в некомпетентности и
нехватке знаний. Не обрекай меня на этот позор! Рама! Под твоим при-
стальным и внимательным взором я открываю тебе свое сердце и делюсь
самыми сокровенными чувствами. Я забочусь только о благе челове-
чества. Позволь великодушно каждому из нас выбрать наиболее подхо-
дящий путь; не сомневайся в чистоте наших намерений; ниспошли свою
Милость и удостой нас своих повелений; мы склоним головы в знак по-
виновения и исполним их без малейшего колебания."

Эти слова Бхараты вызвали волну радости и ликования, всколых-
нувшую людское море. Сердца людей таяли от сочувствия и благодар-
ности. Народ восхвалял на все лады стойкую веру и великую любовь

Бхараты. Люди были глубоко тронуты столь искренним проявлением
его преданности Раме. Все воскликнули в один голос, взмолившись:

"Рама! Повелитель! Внемли молитве Бхараты! Царь Дашаратха покинул
нас, и вместе с ним померкли тысячелетняя слава и счастье народа Ай-
одхьи! Весь мир осиротел. Как брошенное беспризорное дитя, в отчая-
нии рыдает Айодхья; как верная чистая женщина, покинутая своим гос-
подином, оплакивает она свою горькую участь!"

... Но где же была все это время Кайкейи - несчастная одинокая ца-
рица? Она стояла здесь, посреди толпы, и ее сердце грызла скорбь, слов-
но зубы диких зверей. Она судорожно перебирала в уме слова, способ-
ные объяснить ее роковые ошибки; она постоянно искала общества Ра-
мы, чтобы с глазу на глаз молить его о прощении, но такая возможность
ей до сих пор не представлялась. Ей было стыдно глядеть в лицо Рамы.
Она с ужасом думала, как могла она, так горячо любящая Раму, обречь
его на все лишения и муки, которые она наблюдала теперь своими гла-
зами. Рама был ей дороже дыхания! Поэтому она чувствовала, что по
собственной воле никогда не смогла бы причинить ему вред; она рас-
суждала, что не иначе как некая Злобная Сила вселилась в нее, послужив
причиной разразившихся трагических событий. Но она была уверена,
что мир никогда не простит ее, несмотря на все ее утверждения о неви-
новности и непричастности ко злу. Раздираемая сомнениями и дурными
предчувствиями, Кайкейи не находила в себе сил и смелости прибли-
зиться к Раме, так же как не могла отойти от него и оторвать от него
взгляд, томимая надеждой облегчить перед ним свою душу. Она стояла
неподалеку, слабая и дрожащая, полная страха и нерешительности.

Рама заметил ее жалкое состояние и, выбрав подходящий момент,
подошел к ней с намерением пасть к ее ногам и выказать ей свое смире-
ние.

Кайкейи только и ждала этого момента. Она упала на землю, обхва-
тив ноги Рамы и вскричала: "Дитя мое! Ты намного моложе меня; ты
мой сын. Но вместе с тем Ты - Владыка всего мира благодаря твоей не-
сравненной мудрости и добродетели, и я не поступаю неверно, обнимая
твои ноги. Вернись! Царствуй в Айодхье! Прости мне мой грех. Только
это избавит меня от позора, который я навлекла на свою голову. Если
это невозможно, разреши Бхарате остаться здесь и быть рабом у твоих
Ног; удостой его этой милости. Это позволит мне спокойно дожидаться
смертного часа, ибо теперь, когда мои желания исполнились, я не хочу
больше жить. Я вне себя от ужаса, что стремилась к осуществлению
плана, который не зародился бы в уме самой злобной и порочной демо-
ницы. Разве та, что высказывала эти страшные просьбы, была дочерью
правителя царства Кекайя? Или злой гений овладел мною, заставив
произнести те слова? Или сказалось пагубное воздействие светившей
над моей головой несчастливой звезды? Увы! Я не знаю этого! Я не могу

ничего сказать!" Она зарыдала в отчаянии, судорожно сжимая ноги Ра-
мы.

Рама был до слез тронут ее горем. Он говорил ей слова утешения,
ласковые и полные нежности. Он сказал: "Мать! Ты не сделала ничего
дурного, и в случившемся нет ни капли твоей вины. Людская толпа
словно стая ворон; они готовы громко каркать до хрипоты, беспорядоч-
но и беспричинно. Люди не пытаются дознаться до истины; в своем не-
вежестве они болтают попусту, доверяя бессмысленному вздору. Жела-
ния, высказанные тобой, не были изъявлением твоей собственной сво-
бодной воли с осознанием возможных последствий. Все, что случилось,
произошло только потому, что я этого захотел! Ты оказала мне боль-
шую услугу, облегчив осуществление задачи, ради которой я воплотился
в человеческом теле и которую давно поставил перед собою! Ты сослу-
жила мне хорошую службу! Мать! Я глубоко раскаиваюсь, что отклады-
вал так долго этот разговор, доведя тебя до отчаяния, вместо того что-
бы сразу, с самого начала, выразить тебе благодарность за помощь, ко-
торую ты оказала в предназначенном мне действе. Не переживай о том,
что случилось! Горюя так сильно, ты бросаешь тень на мою миссию, и
удача может отвернуться от меня. Благослови меня. Мать! Излей на ме-
ня свою любовь. Мать! Благослови меня!" - так молил Рама, падая в но-
ги Кайкейи.

Когда Рама произнес эти слова, у Кайкейи немного отлегло от серд-
ца. Обе другие царицы, Каушалья и Сумитра, слышали их беседу и, осо-
знав, что Кайкейи была не чем иным, как безвольным орудием Боже-
ственной Воли, принялись всячески утешать и успокаивать свою сестру.
Однако, несмотря на сказанное Рамой, Кайкейи продолжала упорство-
вать в своем желании и молила Раму взойти на престол и воцариться в
Айодхье вместе с Ситой, как державный Правитель, а Лакшмане, Бха-
рате и Шатругне позволить служить Ему в качестве верных подданных
при Его дворе. Она говорила, что проведет остаток жизни, пока смерть
не придет за нею, наслаждаясь отблесками Его славы. Она вновь и вновь
повторяла свою просьбу, настаивая на исполнении своей мечты.

Так прошло четыре дня и четыре ночи, проведенных в лесу жителя-
ми Айодхьи - в беспрестанных мольбах, уговорах, советах, разъяснени-
ях, убеждениях, рыданиях и стонах и в попытках утешения. Все были
одержимы одной-единственной идеей, овладевшей их сердцами - угово-
рить Раму вернуться в Айодхью. В конце концов Рама был вынужден
приказать Васиштхе, царскому наставнику, и Бхарате собираться в до-
рогу вместе с царицами и жителями города. Весть об этом приказе по-
вергла людей в отчаяние; они говорили, что то место, где находится Ра-
ма, для них столь же восхитительно, как миллион небесных обителей,
вместе взятых, и они отказывались трогаться в обратный путь. Люди
говорили, что только несчастные, позабытые Богом, могут повернуться

спиной к лесу, в котором поселился Рама. Они говорили: "О, какая
счастливая судьба ожидала бы нас здесь! Купание в священных водах
Мандакини, утоление голода сладчайшими дарами леса, упоение Дар-
шанами Ситы и Рамы, наполняющими сердца восторгом! Что еще мож-
но назвать раем? Какого другого счастья можно пожелать?"

Они без конца обсуждали все это между собою и решили, что долж-
ны во что бы то ни стало уговорить Раму вернуться вместе с ними, если
им самим все равно суждено возвратиться назад. Каждый из них выра-
жал свои заветные чаяния словами, пронизанными нежной любовью.
Один мудрый старый брамин высказал всеобщую мысль: "Если бы мы
были достойны счастливой судьбы, великой награды - пребывать рядом
с Рамой в лесу, вкушая Благодать и Покой Его Божественного Присут-
ствия, он безусловно согласился бы оставить нас здесь. Но если мы не
заслужили этого и нам воздается за грехи, то злой рок, тяготеющий над
нами, не смягчит сердце Рамы, и Он прогонит нас назад в Айодхью. Кто
еще ниспошлет нам милость, как не Рама? Если мы не можем проводить
свои дни вблизи Рамы, какая разница, где мы станем коротать их? Вдали
от Рамы мы всего лишь живые мертвецы." Когда старец умолк, народ
откликнулся на его слова возгласами одобрения: "Правда! Истинная
правда! То, что ты говоришь - абсолютная истина."

Когда царь Дашаратха покинул этот мир, наставник царской ди-
настии Васиштха отправил гонца к Джанаке, чтобы оповестить его о
печальном событии. Сразу после получения известия Джанака вместе с
царицей Сунаяной отправились в Айодхью, чтобы выразить свои собо-
лезнования. Там они узнали обо всем, что случилось. Когда в столицу
прибыл Бхарата и решил двинуться к горе Читракута вместе с матерями,
наставником и другими жителями города, Джанака и царица Сунаяна
присоединились к паломникам. Теперь они ожидали счастливого случая
встретиться с Рамой и Ситой.

Пока же мать Ситы велела своей служанке узнать, где находятся ца-
рицы, и поспешила к ним, чтобы выразить свое почтение. Это был
одиннадцатый день новолуния месяца Джесхта. В этот день все четыре
царицы встретились в лесу. Царица Каушалья приветствовала Сунаяну с
должными почестями и, выказывая ей глубокое уважение, пригласила ее
сесть. Супруги Дашаратхи впервые увидели супругу Джанаки.

Царице Сунаяне хватило одного лишь взгляда на цариц Айодхьи -
Каушалью, Сумитру и Кайкейи, чтобы почувствовать, что даже тот, чье
сердце тверже алмаза, смягчится и дрогнет перед их ласковой и любя-
щей речью, мягкими манерами и полной искреннего сочувствия добро-
желательностью. Сунаяна отметила про себя, что все три царицы слабы
и истощены, а головы их склоняются под тяжестью скорби. Их глаза
были опущены, а печальные взоры устремлены вниз, на землю под но-
гами. Все они проливали горькие слезы. Они наперебой превозносили

добродетели и исключительные достоинства Ситы и Рамы, но это не
помогало им справиться с горем.

Царица Сунаяна долго молчала, не в силах найти нужных слов. На-
конец она произнесла: "Мать Каушалья! Какой смысл так горевать сей-
час, когда все уже позади? Само Провидение направляет события по
этому странному, окольному пути. Чтобы отделить сливки от молока,
используют мутовку из алмаза! Мы слышали об Амрите, Божественном
Нектаре, дарующем бессмертие, но никогда не видали его. Однако нам
выпала доля следить за действием сильнейшего яда, не уступающего ему
по мощи. Нашему зрению доступны вороны, аисты, стервятники, совы,
но созерцание Небесного Лебедя, скользящего по глади Манаса-
Шаровара, вне пределов нашего восприятия. Царицы! Игра судьбы ка-
жется нам полной нелепостей и противоречий. Ее капризы так же не-
предсказуемы, как буйные игры детей!" Этими словами Сунаяна попы-
талась облегчить горе цариц, но сама не могла удержаться от слез.

Тогда заговорила Каушалья. Она сказала: "Сунаяна! То, что случи-
лось, нельзя приписывать ошибке одного, конкретного, человека. Счас-
тье и несчастье, удача и потеря - все это последствия Кармы - наших соб-
ственных деяний, слов и мыслей. Или не было провозглашено
древними: Авасьям анубоктавьям критам Карма субхасубхам, что зна-
чит, какова бы ни была наша прошлая Карма - плохая или хорошая, во-
лей-неволей нам суждено ее принять, а ее последствия - выстрадать и
пережить. Только Богу ведомы тернистые пути Кармы; в соответствии с
нашими прошлыми делами мы пожинаем заслуженные плоды, нис-
посланные Богом. Каждый из нас отмечен печатью Божьей Воли. О, ца-
рица Митхилы! Мы скованы цепями иллюзии, мы поддаемся напрасной
тоске и скорби. Почему забывает Бог о наших заслугах и добрых делах,
накопленных в предыдущих жизнях, повергая нас в скорбь и отчаяние?
Почему ради нас нельзя хоть один раз нарушить это суровое правило
причины и следствия, властвующее над миром со дня его основания? О,
какие безумные надежды!" Каушалья умолкла, тяжко вздыхая, прервав
свою тщетную попытку успокоить плачущую Сунаяну.

Тогда царица Митхилы сказала ей в ответ: "Матери! Вам выпала
поистине счастливая судьба, ибо редкий правитель смог бы завоевать
такую славу святыми и праведными делами, какой добился царь Даша-
ратха. Вы - супруги благороднейшего из монархов. Вы - матери Рамы,
Самого Воплощения Дхармы, Самой Любви, родившейся в челове-
ческом теле, чье сердце вмещает сострадание ко всем живым существам.
Вы завоевали немеркнущую славу во всем мире. Каушалья! Твои слова -
истинная правда. Счастье и горе - два кувшина с водой, привязанные к
палке, перекинутой через плечо. Чтобы достичь равновесия, нужно за-
полнить оба кувшина. Не хлебнув горя, разве сможем мы распознать
вкус счастья? На сукхааллабхьятхе сукхам - из счастья не родится счас-

тье, не так ли?" Каушалья произнесла сквозь рыдания, голосом, преры-
вающимся от горя : "Если Сита, Рама и Лакшмана останутся в лесу, нам
не миновать еще более тяжких бедствий. Я знаю, что Бхарата не спосо-
бен пережить разлуку с Рамой. Мне тяжелее смотреть на Бхарату, чем на
Ситу, Раму и Лакшману. Когда я думаю о Бхарате, мною овладевает
страх." Сумитра и Кайкейи подтвердили, что чувствуют то же самое.
Они все были обеспокоены состоянием Бхараты.

Вслед за тем заговорила Сумитра. Она сказала: "Мать! Твоими бла-
гословениями и добрыми пожеланиями наши сыновья и невестки чисты,
как сама Ганга. До сих пор Бхарата никогда ничего не просил у Рамы,
утверждая, что имеет на это право, как его брат. Теперь же он, следуя
духу саттвы и не отступая от высокой праведности, умоляет Раму ис-
полнить его желания. Даже сама Богиня речи, Сарасвати затруднилась
бы описать все достоинства Бхараты - смирение, великодушие, братскую
преданность, стойкость веры, его мужество и несгибаемую твердость
этого мужества - все то, что отличает Бхарату как великую личность.
Можно ли вычерпать океан раковиной улитки? Во все времена, в любых
обстоятельствах Бхарата останется ярчайшим светочем царской ди-
настии Рагху, только люди, увы, до сих пор не могут этого понять!
Прежде чем назначить цену драгоценной жемчужине, нужно определить
ее истинные качества; неподдельность и чистота золота испытываются
на пробном камне. Не будем заранее отчаиваться, думая о Бхарате! Наш
разум слишком затуманен горем и искажен обманной пеленою род-
ственных чувств!" Произнеся эти мудрые слова утешения, Сумитра вы-
терла слезы.

Слушая цариц Айодхьи, царица Митхилы, Сунаяна, рассуждала про
себя: "Царицы Айодхьи поистине велики душою, и никто не сравнится с
ними в благородстве и честности. Они не выделяют и не превозносят
своих собственных детей, что обычно склонны делать все матери; они
восхищаются достоинствами детей других жен! Это так не похоже на
повадки обыкновенных мирских женщин! Как высоко они ценят и как
пылко расхваливают детей своего супруга, рожденных другими женами!
Эти царицы, не делающие различия между своими сыновьями и сыно-
вьями другой царицы, являют собой идеал Женщины, Матери, Жены,
Хранительницы семейной Святыни! О! Какая необъятная широта души!
Какое чистое и безошибочное чутье природы истинной любви!"

Каушалья собралась с силами и обратилась к Сунаяне с такими сло-
вами: "Царица Митхилы! Ты супруга царя Джанаки - океана мудрости.
Кто осмелится давать тебе советы? Наши слова могут показаться тебе
невежественным детским лепетом. И все же, я умоляю тебя: при первой
же возможности, когда царь Джанака будет готов выслушать тебя, пе-
редай ему мои слова: "Убеди Раму, чтобы он согласился еще какое-то
время не прогонять от себя Бхарату. Поскольку Лакшмана уже провел

много дней в Его присутствии, пусть Лакшмана будет отправлен в Ай-
одхью и займется там неотложными государственными делами, а
Шатругна станет его верным помощником в управлении царством." Ес-
ли бы только Рама согласился, все остальные трудности немедленно
разрешились бы сами собой. Ничто не внушает мне столь сильного бес-
покойства, как положение Бхараты. Его привязанность и любовь к Раме
бесконечно глубоки и почти болезненны. Царь ушел от нас; Рама не
вернется из леса; если разлука с Рамой окажется непосильной для Бхара-
ты, это может привести к его гибели. Тогда погибнет все царство, пре-
вратившись в огромное мертвое тело. Мое сердце разрывается от ужаса,
когда я представляю себе такое будущее и грозящие нам страшные
бедствия." Каушалья крепко сжала в своих руках руки царицы Сунаяны,
умоляя ее взять на себя эту миссию и попытаться таким образом повли-
ять на исход событий, возвратив людям утраченную Ананду.

Сунаяна была глубоко тронута любовью, сияющей в сердце Ка-
ушальи, и ее приверженностью пути праведности. Она ответила: "Мать!
Смирение и добродетель - твои врожденные достоинства. Они - есте-
ственные проявления твоего благородства и доброты и неотделимы от
тебя как дым от огня или зеленые луга от горных холмов. Я не сомнева-
юсь, что царь Джанака всегда готов услужить тебе словом, делом и
мыслью. Он всегда стремится помочь другим. Но может ли простой све-
тильник воссиять ярче Солнца? Рама отправился в леса, выполняя пору-
чение богов. Как только он завершит свою миссию, он непременно вер-
нется в Айодхью и станет полновластным Правителем державы. Его
могущество и сила обеспечат осуществление самых заветных желаний
всех живущих на земле - как людей, так и существ более низкой или бо-
лее высокой природы. Эта истина была предсказана еще в давние вре-
мена мудрецом Яджнавалкьей. Подлинность его пророчества не может
быть опровергнута."

С этими словами Сунаяна пала к ногам царицы Каушальи. Покинув
ее временное лесное жилище, она, прежде чем пуститься в обратный
путь, направилась к хижине, где в этот момент находилась Сита. Когда
она вошла внутрь и увидела Ситу, ее сердце сжалось от тоски и скорби.
Она не могла сдержать слез; она бросилась к дочери и схватила ее за ру-
ки. Сита утешала свою мать, как только могла; она призывала ее к му-
жеству и вере; она низко поклонилась матери. Сунаяна во все глаза
смотрела на свою дочь, стоящую перед ней в одеждах отшельницы, и ей
показалось, что она видит Парвати, супругу Шивы в те дни, когда Бог
предавался суровому Тапасу. Потрясенная этим зрелищем, мать не мог-
ла удержаться от вопроса: "Дитя! Ты и в самом деле моя Сита, или ты -
Парвати?" Она не спускала с Ситы долгого и пристального взгляда, из-
учая ее с головы до ног, и ее охватило радостное изумление.

В конце концов она произнесла: "О Сита! Благодаря тебе священные
узы навеки связали две семьи - семью твоих родителей и семью родите-
лей Рамы. Твоя слава достигнет самых дальних пределов! Ее светлый
поток, словно полноводная река, будет струиться меж двух берегов, меж
двух царских династий - Митхилы и Айодхьи. Три святыни проходит на
своем пути Ганга - это Харидвар, Прайяг и третью, Сагарасангаму -
место, где она сливается с морем. Пусть поток твоей чистой славы во-
льется в каждую из них, превратив в благословенные храмы."

Услышав эти слова, в которых звучала истина, вырвавшиеся из са-
мого сердца любящей матери, Сита вспыхнула и опустила голову, слов-
но сгорая от стыда. Она сказала: "Мать! Зачем ты так говоришь? Эти
слова неуместны. Как можно сравнивать меня со священной Гангой?"
Сита поспешно простерлась на земле, обратив свой поклон к Богине
Ганге и моля ее о прощении.

Сунаяна обняла свою дочь и с любовью погладила по голове, ласко-
во перебирая волосы. "Сита! Твои высочайшие добродетели - идеальный
пример, к которому должны стремиться все женщины, преданные семье
и своему супругу." Сита мягко прервала ее, проговорив: "Мать! Проводя
так много времени с тобой, я упускаю драгоценное время для служения
Раме. Поэтому позволь мне вернуться к нему." Мать понимала, на что
были направлены все помыслы и желания дочери, и почувствовала, что
не должна быть помехой и задерживать ее. Она снова горячо обняла и
приласкала Ситу и наконец сказала ей, прощаясь: "Дитя мое! Делай так,
как ты хочешь! Ступай и продолжай служить Раме." Сита обняла ее ноги
и поспешно удалилась.

Сунаяна погрузилась в раздумья о благоговейной преданности Ситы
своему супругу и о прочих достоинствах своей дочери. Она не сводила
глаз с Ситы до тех пор, пока та не скрылась из виду. Царица долго стоя-
ла не шелохнувшись, смотря ей вслед и не переставая восхищаться ею.
Она очнулась от приятного забытья только тогда, когда служанка, по-
дойдя к ней совсем близко, окликнула ее: "Госпожа! Сита уже давно уш-
ла; нам лучше вернуться теперь в наше жилище." Сунаяна вздрогнула и
внезапно разразилась горькими рыданиями; вслед за служанкой она
медленно и неохотно побрела к отведенной ей хижине.

К этому времени Солнце зашло за горы; с наступлением сумерек Ра-
ма и Лакшмана, Бхарата и Шатругна отправились к реке для соверше-
ния священных церемоний - омовений и ритуальных вечерних обрядов
поклонения Богам. Их сопровождали пандиты, члены касты браминов и
многие другие горожане. Возвратившись с берега реки, они отведали
фруктов и кореньев и улеглись на травяные подстилки под деревьями в
отведенных для каждой группы местах. На рассвете, сотворив утренние
молитвенные обряды, весь народ собрался у тростниковой хижины Ра-
мы. Рама вышел из хижины, сияя своей волшебной чарующей улыбкой и

прошел сквозь густую толпу горожан, не забывая приветливо спросить
каждого о его здоровье и благополучии.

Когда Рама приблизился к Бхарате, тот упал к Его ногам. Он сказал:

"Господин! Я давно лелею в душе мечту, но не решался обмолвиться о
ней в твоем присутствии, скованный стыдом и страхом." Рама потрепал
по голове своего любимого брата, говоря при этом: "Почему же ты до
сих пор молчал? Не стесняйся, говори, в чем дело". Бхарата ответил:

"Брат! Я страстно желаю увидеть все святые обители, все места на бере-
гу, где совершаются священные омовения, глубокие ущелья в густом
лесу, бродящих по тропам джунглей диких зверей, озера и горные пото-
ки, водопады, шумящие вокруг пика Читракута. Теперь вся природа во-
круг превратилась в Святилище от прикосновения твоих Лотосных
Стоп. Все жители Айодхьи горят от нетерпения совершить паломниче-
ство к этим Божественным местам."

Рама ответил: "Бхарата! Твое желание чрезвычайно похвально. Ты
можешь свободно путешествовать по окрестностям с милостивого раз-
решения мудреца Атри". Бхарата возликовал, услышав эти добрые сло-
ва Рамы. Он упал к ногам мудреца, склонился перед Рамой и, не мешкая,
углубился в лесную чащу. На своем пути вместе с Шатругной и жителя-
ми Айодхьи он посетил множество монастырей и лесных обителей и
приобщился к другим святыням близ горы Читракута.

По дороге ему встретился источник, бьющий из самого сердца горы.
В его струях были слиты воедино воды всех священных озер и рек. Бха-
рата с благоговением окропил родниковой водой свою голову. Он про-
стерся ниц перед этим средоточием святости. Он очистил маленькое
озерцо воды, вынув из него палые листья и убрав со дна скопившиеся
там землю и камни. Этот источник известен всему миру и почитаем по
сей день как Бхаратакупа или Источник Бхараты.



Глава 18

Сандалии на царском троне

На шестой день пребывания в лесу Бхарата, сразу после утренних
обрядов, омовений и церемоний поклонения Заре, призвал своего брата
Шатругну, своих друзей, спутников и сопровождающих. Он ждал бла-
гоприятного момента, чтобы обратиться к Раме, и когда этот случай
представился, быстро поднялся со своего места, собрал все свое муже-
ство и припал к ногам Рамы. Затем, стоя перед ним со сложенными ла-
донями, Бхарата заговорил: "О Знак Благодати на царственном челе ро-
да Икшваку! Ты исполнил все мои желания. Ради меня ты решился об-
речь себя на бесчисленные невзгоды. Ты подвергаешься из-за меня все-
возможным опасностям. Господин! Я жду твоих приказаний! В течение
четырнадцати лет я буду служить тебе в твоем царстве и буду ждать
твоего возвращения. Укажи мне путь, по которому я должен идти, что-
бы вновь любоваться Твоими Лотосными Стопами, когда закончится
срок изгнания! Научи меня мужеству, в котором я так нуждаюсь, чтобы
пережить эти четырнадцать лет разлуки с тобой. Рама! Твои подданные,
члены твоей семьи, народ, живущий в твоем огромном царстве, брами-
ны, пандиты - все они стойки духом и ревностны в своей вере в тебя. Их
привязывает к тебе чувство благоговейной преданности. Только твоя
любовь к ним поддерживает их, помогает перенести боль разлуки. Я не
стремлюсь даже к достижению самореализации, если ради этого мне
придется расстаться с тобой. Тебе известны сокровенные помыслы и
чувства преданных тебе, их самые заветные желания. Ты можешь ука-
зать мне цель и вести меня к ней - как сейчас, так и в будущем. Это
убеждение поддерживает меня и дает мне силы жить. Благодаря этому
убеждению я избавился от страданий и мук и теперь выбрасываю их, как
бесполезный пучок ссохшейся травы. До последнего времени я позволял
себе выставлять перед тобою свои горести, которые томили и отягоща-
ли мою душу. С моей стороны это было непозволительной слабостью.
Без колебаний вынеси мне порицание за эту мою вину."

Внимая Бхарате, все присутствующие приветствовали его речь и вы-
ражали ему свое одобрение. Подобно тому, как Хамса, Божественный
Лебедь, умеет отделять молоко от воды и пить только чистое молоко,
так и Бхарата, постигали они, отделил Истину от неправды и сумел вы-
разить одну лишь Истину.

Рама, полный сочувствия к тем, кто страдает, слушал эти слова бра-
та, льющиеся из чистого сердца. И, сообразуясь со временем, местом и
обстоятельствами, он так ответил Бхарате: "Брат! И для тебя, живущего
дома, и для нас, живущих в лесу, существует Единый, тот, кто, оберегая
и храня, заботится обо всех. В твоей же мирской, каждодневной жизни у
тебя есть наставник Васиштха и царь Джанака - твои земные хранители

и защитники. Никакие беды не коснутся нас - ни тебя, ни меня - даже в
наших снах. Этого никогда не случится. Высочайший наш долг - следо-
вать заветам отца; одно это может принести нам благо, о котором мы
так мечтаем; только это может обеспечить нам долгую славу. Это путь,
одобренный Ведами. Веды учат нас, что тот, кто следует велениям на-
ставника, отца и матери, и идет по этому пути, являет собой благород-
ный пример для всех.

Никогда не забывай об этой истине, не замыкайся в горестях. Возь-
ми на себя бремя власти и правь царством в течение четырнадцати лет, в
согласии со своими идеалами справедливости и высокой нравствен-
ности. Царь - это лицо государства. Рот поглощает пищу и питье и тем
самым дает силу и активность всем частям тела. Царь питает и поддер-
живает каждую клеточку огромного тела своего народа. Ум включает в
себя все - как пристрастия, так и предубеждения. И царь также есть
вместилище всех действий, шагов и движений в сфере управления стра-
ной." Рама разъяснил Бхарате многие принципы государственной этики.
Но Бхарата был слишком взволнован, чтобы, выслушав слова Рамы,
обрести душевный покой. Матери, учителя, министры стояли в оцепене-
нии, поскольку их целиком поглотили мысли о приближении часа рас-
ставания. Внезапно Рама, проявляя безграничное великодушие, развязал
свои сандалии и отдал их Бхарате. И Бхарата благоговейно принял их в
свои ладони и осторожно положил себе на голову. Слезы потекли из его
глаз, как реки-близнецы - Ганга и Ямуна.

Бхарата не мог выразить свою радость словами: "Это - не просто
"сандалии", которые "носил" Океан Милосердия! Это - хранители жизни
и благополучия всего человечества. Это - ларцы, содержащие драгоцен-
ные сокровища братской любви Рамы. Это - защитные ворота крепости,
которая охраняет царственную славу Радху-клана. Это - две руки, кото-
рые совершают только добрые дела. Это - два всевидящих ока Вселен-
ной. Это - живые символы Ситы и Рамы, которые отныне всегда будут с
нами."

Так превозносил "сандалии" Бхарата. И он стал танцевать вокруг
них в порыве чистой радости и благодарности. Все присутствующие
упали к ногам Рамы и признали величие его милости.

Бхарата простерся перед Рамой и попросил у него разрешения на
возвращение в Айодхью. Рама одобрил тот душевный порыв, с которым
Бхарата приветствовал "сандалии". Он привлек к себе брата и крепко, с
любовью и восторгом, обнял его. Шатругна также пал к ногам Рамы.
Рама с чувством обнял его и дал ему целый ряд наставлений о том, как
править царством и нести обязанности, которые будут на него возложе-
ны. Он сказал ему: "Считай, что Бхарата - это сам Рама. Будь для него
опорой и помогай ему установить в царстве мирную и благополучную
жизнь."

Затем Бхарата и Шатругна выразили свою братскую любовь Лак-
шмане, они обняли его и сказали: "Брат! Ты поистине очень счастлив!
Во всем мире нет никого счастливее тебя. Тебе выпала самая большая
удача." Они превозносили его от всего сердца и попросили у него позво-
ления отбыть в Айодхью. Лакшмана подозвал их ближе и сказал им, что
"сандалии" Рамы есть источник всяческой Благодати, и поэтому они,
получившие их в дар, должны чувствовать себя счастливее, чем кто-либо
другой. Он посоветовал им действовать так, чтобы быть достойными
этого дара и заслужить навсегда Милость Рамы. "Это отныне ваш глав-
ный долг!" - напомнил он им.

После этого братья подошли туда, где находилась Сита, и упали к ее
ногам. Глядя на нее, они не смогли скрыть своей печали и разрыдались.
Она терпеливо утешала их, ласково и нежно. "Может ли быть что-либо в
этом мире ценнее святого облачения Рамы, способного защитить каждое
живое существо? Вы поистине благословенны. Четырнадцать лет проне-
сутся, как четырнадцать мгновений, и все царство будет встречать Раму
с улыбкой довольства и мира. Терпеливо и преданно управляйте стра-
ной. Не отступайте ни на шаг от тех указаний, которые он вам дал.
Строго соблюдая их, вы сможете сохранить плоды ваших стараний и
трудов."

Затем братья, Бхарата и Шатругна, направились прямо к царю Джа-
наке и в великом почтении упали к его ногам. "Господин! Ты так глубо-
ко сочувствовал нам, что приехал в Айодхью, услышав о смерти нашего
отца и об изгнании Рамы в лес. Ты своими глазами видел наше горе и
утешал нас в течение всех этих трагических дней. Ты дал нам важный
совет - очнуться, собраться с силами. Исполняя свое заветное желание,
ты обрек себя на все эти трудности и волнения и приехал сюда, в джунг-
ли. Ты разделил с нами наше горе и принял живое участие в том, чтобы
вместе с нами постараться уговорить Раму вернуться. Когда наши мо-
литвы оказались бесплодными, ты утешал нас и учил стойко переносить
разочарование и душевную боль. Ты наградил нас своим благословени-
ем. И мы выражаем тебе благоговейную признательность. Что еще мо-
жем мы сказать или сделать? Твои благословения - самые действенные и
необходимые нам средства для восстановления сил." Джанака слушал
эти слова, произнесенные двумя братьями столь искренне и звучащие
столь благодарно. Он оценил их чувства, их характер и поведение. Он
привлек их к себе и с нежностью приласкал.

Он сказал: "Сыновья! Желаю вам идти по пути, проложенному Ра-
мой, и добиться тем самым его Милости. Я направляюсь в Митхилу
прямо отсюда." Министры, правители, подвластные державе, брамины,
мудрецы, аскеты и другие, приехавшие вместе с братьями, подходили
один за другим к Раме, Лакшмане и Сите, преклоняя перед ними колени.
Они попрощались с ними и обратили свои взоры в сторону дома. Но на

душе у них было тяжело. Сита, Рама и Лакшмана подошли к месту, где
находились матери, и упали к их ногам. Утешая их, они сказали: "Не
беспокойтесь ни о чем. Спокойно занимайтесь своими делами и обязан-
ностями. Всегда будьте верны тем заповедям и идеалам, которые заве-
щал всем нам отец." Они сказали, что сами они проведут в мире и счас-
тье эти четырнадцать лет, которые пронесутся, как четырнадцать мгно-
вений и с великой радостью вернутся в Айодхью. Эти слова подняли дух
цариц.

Рама, Сита и Лакшмана упали к ногам Кайкейи и сказали ей, что она
не несет никакой ответственности за изгнание Рамы в лес, и что как
раньше, так и сейчас, она достойна их почитания. Она совсем не хотела
сделать ничего дурного, сказали они. И они уверили ее, что всегда будут
молиться за нее. Они просили ее ни в коей мере не волноваться за них,
пока они будут жить в лесу. Они придали ей мужества, чтобы она смогла
перенести тяжкий гнет раскаяния и угрызений совести. "Бхарата гово-
рил тогда с тобой необдуманно и дерзко, в порыве бессмысленной зло-
бы, поскольку он пережил внезапно два потрясения - смерть отца и из-
гнание брата. Его кровь вскипела, его ярость была направлена против
той, кто, как он вообразил, была виновницей всех бед. Его даже не оста-
новило то, что ты - его мать!" Рама, Сита и Лакшмана просили ее не об-
винять за это Бхарату; они умоляли ее простить Бхарате его несдержан-
ность.

Когда Рама говорил эти слова, Кайкейи охватил стыд при воспоми-
нании об ее порочном поступке. Она не могла взглянуть в лицо Раме. И
она подумала про себя: "Увы! Ведь именно я навлекла столько горя и
страданий на сына, наделенного отзывчивым сердцем и душой, полной
добродетелей, на сына, который есть чистое золото. Разве не по моей
вине он обречен проводить долгие годы в этих ужасных джунглях? О,
какое черное дело я совершила! Но по своей ли собственной воле? Или
сам Рама хотел пустить события по этому руслу, а я была лишь слепым
орудием? Но какова бы ни была правда, я все равно виновна и мне нет
спасения; я совершила страшный грех."

Кайкейи охватило отчаяние из-за необратимости прошлого. Она
крепко сжала руки Ситы и молила ее о прощении. Она сказала: "Нет!
Нет! Было бы несправедливо, если бы ты простила грешницу, принес-
шую нестерпимые муки такой чистой и нежной женщине." Она еще дол-
го жаловалась на свою несчастную долю. Каждый приехавший из Айод-
хьи постарался не упустить возможности попрощаться с Ситой, Рамой и
Лакшманой, после чего все стали приводить в порядок свои колесницы.

Сита, Рама и Лакшмана подходили к каждой колеснице и утешали и
успокаивали каждого, кто в ней сидел, убеждая их ехать домой. Сита,
Рама и Лакшмана упали к ногам наставника и попросили у него проще-
ния за то, что доставили ему и его супруге столько беспокойства; они

выразили сожаление, что не смогли послужить им так, как бы им хоте-
лось и как они того достойны. Затем они попросили у Учителя позволе-
ния остаться в лесу.

Святой Васиштха, будучи истинным Брахмаджняни и Махариши,
был способен понять сокровенные чувства Ситы, Рамы и Лакшманы. Он
высоко ценил преданность и смирение братьев и Ситы и их строгую
приверженность Дхарме. Васиштха и его супруга так глубоко чтили
добродетели, воплощенные в Раме, что с трудом нашли в себе силы рас-
статься с ним. Самое жестокое сердце смягчилось бы при виде их троих,
стоящих у края лесной дороги в одеждах отшельников со сложенными
ладонями и говорящих "прощай" каждой проходящей колеснице и лю-
дям, сидящим в них. Васиштха и его супруга Арундати были глубоко
тронуты их великодушием и состраданием.

Тут Рама увидел вождя Нишады. Тот стоял перед ним с людьми, со-
провождавшими его. Рама подошел и, протянув к нему руки, обнял - еще
горячее, чем обнимал и прижимал к груди собственного брата. Он уте-
шал Гуху, просил успокоиться, убеждал принять разлуку спокойно и
мудро. Гуха понимал, что уже ничто не поможет повернуть вспять ход
событий; он упал к ногам Рамы и, поднявшись, с тяжелым сердцем по-
брел к своей колеснице. Но взгляд его был еще долго прикован к Раме,
пока наконец его прекрасный образ совсем не исчез из вида.

Сита, Рама и Лакшмана стояли под развесистым деревом до тех пор,
пока жители царства Нишады не удалились. В это время царь Джанака
со своими подданными также приготовился к отъезду в Митхилу. Рама
и Лакшмана простерлись перед ним и его женой. Сита упала к ногам
своих родителей. Они обняли ее и приласкали с нежностью и любовью.
Они сказали: "Дочь! Твоя отважная решимость и твоя преданность мужу
принесут нам вечную славу. Благодаря тебе наша семья и клан сделались
священными. Мы должны были принять великий клятвенный обет и
пройти через суровейшую аскезу, чтобы ты появилась в нашем роду."
Они превозносили ее на все лады и выражали свою радость и восхище-
ние. Они заверили ее: "Сита! Ты не будешь ни в чем нуждаться! Рама -
это дыхание твоей жизни. Мы знаем, что пока ты живешь под его сенью,
никто не сможет нанести тебе вред. Тем не менее, поскольку вы оба - ты
и Рама - воплотились в различных земных сущностях - мужской и жен-
ской, перед вами время от времени могут возникать и осложнения, и
трудности. Но их надо воспринимать лишь как неизбежную игру судь-
бы, как проносящиеся в небе облака." И Джанака указал на многие ве-
дийские истины, приносящие удовлетворение и покой. После чего он,
как и другие, покинул лесную обитель и выехал на дорогу, которая вы-
водила из леса.

Сита, Рама и Лакшмана стояли в тени дерева, пока люди из Айодхьи
и Митхилы не скрылись из вида. Тогда они возвратились в свою трост-

никовую хижину. Рама стал говорить с горячим одобрением о вере и
преданности, проявленных Бхаратой и Шатругной, об их беспримерной
любви и самоотверженности, о глубокой привязанности подданных
царства. Сита и.Лакшмана слушали его со вниманием, и каждое его сло-
во находило отклик в их душе. У них было тяжело на сердце из-за того,
что все уехали, им хотелось, чтоб они остались здесь дольше. Часто во
время разговора они вспоминали о смерти Дашаратхи, и слезы текли у
них по щекам - они знали, как горячо он любил их. Рама видел их горе,
но его лицо озарилось улыбкой. Он заговорил о тайнах жизни и о ключе
к их разгадке. Так закончили они этот полный событиями день - в мол-
чании лесного уединения.

Тем временем поток людей - аскеты, мудрецы, брамины, братья Бха-
рата и Шатругна, царицы Каушалья, Кайкейи и Сумитра, министры и
вся масса горожан, миновав границу леса, устремился к населенным
местам близ Айодхьи. Они не могли подавить в себе горестного чувства,
которое становилось все тяжелее и тяжелее по мере того, как они удаля-
лись от джунглей и приближались к городу. Они проводили время, де-
лясь друг с другом впечатлениями от событий последних пяти дней,
проведенных вместе с Рамой. Они восхищались идеалами, которые он
воплощает и олицетворяет, его любовью, состраданием и добротой. Они
нигде не делали привала - ни для еды, ни для сна, поскольку не чувство-
вали ни голода, ни потребности в отдыхе. Боль расставания подавила и
свела на нет все менее значительные ощущения.

На второй день пути, сами не заметив того, они оказались на берегу
священной Ганги. Вождь Нишады велел пригнать лодки, чтобы пере-
править их на другой берег, и приготовил обильную трапезу как для
усталого простого люда, так и для известных при дворе персон. Но ни-
кто не откликнулся на его гостеприимство, так как боль расставания с
Ситой, Рамой и Лакшманой легла тяжелым грузом на сердце каждого.
Не желая огорчать Гуху и ранить его, они сидели за предложенным
угощением, но едва прикасались к еде, а, поднося ее ко рту, лишь делали
вид, что съедали ее. Даже лошади не хотели есть. Они попросту отказы-
вались от корма. Васиштха, царский наставник, заметил это и сказал:

"Взгляните! Рама присутствует во всем, Он - Атма, которая находится
повсюду. Он есть Ум, он есть Сознание, которыми отмечено каждое
Живое Существо."

У них не было никакого желания сворачивать с дороги, чтобы тра-
тить лишние часы на отдых. Бхарата решил ехать прямо в Айодхью -
безо всяких остановок. Он мечтал как можно скорее предоставить взору
горожан, томящихся в Айодхье, священные сандалии Рамы и подарить
им тем самым немного покоя и мужества. На четвертый день пути они
перебрались через реки Гоматхи и Сарайю и достигли окраин Айодхьи.

Старики, дети и женщины Айодхьи, которые не смогли присоеди-
ниться к огромному потоку людей, направившихся к святому месту, вы-
бранному Рамой для своей хижины, теперь ждали их счастливого воз-
вращения, завершения их миссии, заключавшейся в том, чтобы убедить
Раму взять бразды правления в свои руки. Их глаза чуть не ослепли от
чрезмерного напряжения и усталости. Когда они слышали отдаленный
стук копыт и колес, то высыпали на улицы и, заглядывая в проезжаю-
щие повозки, спрашивали: "Где наш Господин?" Но когда поднявшаяся
пыль сгущалась в сумрак, они возвращались в свои дома и проводили
ночь в радостной надежде увидеть своего возлюбленного Раму с первым
лучом зари. На следующее утро их ждало огромное разочарование, ко-
торое, однако, смешалось с чувством удовлетворения, ибо они узнали,
что Рама, хотя и не вернулся в столицу из леса, но послал вместо себя
Сандалии, которые Он носил и в которых заключена Его мощь и сила.

Тем временем Бхарата пригласил царского наставника и министров
двора и обсудил с ними различные государственные дела. Он доверил
им право исполнять свой долг. Затем он позвал к себе Шатругну и воз-
ложил на него обязанность заботиться о царицах-матерях и утешать их.
Он созвал на Совет браминов и пандитов и, стоя перед ними со сло-
женными ладонями, заверил их, что готов исполнить любые их просьбы
- как большие, так и малые, ибо он знает, что они будут наилучшим об-
разом защищать интересы народа. Он хотел бы, чтобы они, не колеб-
лясь, немедленно высказали ему свои требования.

Он собрал также жителей Айодхьи, предводителей каст, народностей
и сословий со всех краев царства и рассказал им обо всем, что произо-
шло в столице и в тех местах, где Рама живет в изгнании. Он кратко из-
ложил им суть бесед, которые он вел с Рамой, и призвал их благоговей-
но почитать Сандалии Рамы в течение четырнадцати лет, пока Рама от-
сутствует, принимая их как подлинный образ самого Рамы. "Они будут
охранять всех нас, они - наше спасение и источник жизни, - сказал он. -
Полностью доверяя тому, что Сандалии управляют нами, мы будем
жить, заключив Раму в свои сердца; после своего возвращения он будет
управлять нами непосредственно, давая нам радость своим реальным
Присутствием. Наш долг с этого самого момента - ждать этого счастли-
вого дня с молитвой в сердце."

Затем он выбрал благоприятное время для возложения на трон Свя-
щенных Сандалий, ибо он знал, что это будет радостью для всего насе-
ления страны - для царского наставника, пандитов, аскетов, жрецов, ми-
нистров и придворных, для вождей племен и простых горожан. Он про-
следил, чтоб приготовления к празднованию этого события были сдела-
ны на самом высоком уровне.

В этот день он простерся ниц перед матерями - Каушальей, Сумит-
рой и Кайкейи, а затем направился к трону, неся на голове Сандалии

Рамы. Попросив благословения у Васиштхи и получив разрешение от
него и всех собравшихся, он возложил Сандалии на трон, выражая им
благоговейную преданность. Он безбоязненно передал все свои полно-
мочия под их опеку.

Позднее этот стойкий приверженец Дхармы, этот несравненный ге-
рой - Бхарата удалился в деревню Нандиграма, где находилась тростни-
ковая хижина, готовая принять его. Его волосы были завязаны в узел,
как у Рамы с Лакшманой, его одежды, как и у братьев, были сделаны из
древесной коры. Он жил в пещере, специально вырытой в земле. Его
пища и одежда были такими же, как у аскетов в лесу, его действия, мыс-
ли и слова были так же чисты, просты и возвышенны.

Бхарата отказался от роскошной жизни в Айодхье, которую сам
Властитель Неба Индра всячески расхваливал, считая недостижимой
даже для самого себя; он оставил богатую жизнь царского дворца, кото-
рой завидовал даже Кубера, Бог богатства. Он был счастлив в этой ма-
ленькой деревушке, внутри этой хижины, сделанной из листьев тростни-
ка, без общения с другими людьми. Он дал клятву, что ни разу не по-
смотрит в глаза другому, пока Рама не вернется из изгнания. Его мысль
была сосредоточена на Раме и на дне и часе его возвращения из леса.
Его тело слабело с каждым днем. Но духовная красота с течением вре-
мени проступала на его лице все ярче и ярче. Его преданность Раме рос-
ла все сильнее и сильнее. Он превратился в чистый дух, который достиг
совершенства. На небесном своде его сердца блистали звезды в сияющих
Галактиках, освещая его чувства и эмоции, спокойные, как Океан Мо-
лока - тихий, глубокий и чистый.

Hit Counter